Глава 9: Взросление

- Итак, что дальше? – спросил Брюс, когда все Мстители и представители ООН расселись по своим местам. - Обвиняемые встретились со своими новыми адвокатами и ознакомились с предъявленными им обвинениями, – заявила мисс Померой, глава отдела по расследованию преступлений, совершенных в рамках Соглашений, и главный прокурор по этому делу. - Даже мисс Максимофф? – спросил Вижен. – С момента ее ареста она проявляет крайнюю апатию. - Нет, мисс Максимофф – исключение. Ей назначена встреча с психологом. Он будет завтра утром. - Мне понадобятся данные этого человека, чтобы согласовать пропуск со службой безопасности, – сказал Тони. Мисс Померой кивнула и что-то записала у себя в планшете.  - Получите их к концу дня. Мы провели тщательную проверку, мистер Старк, но, конечно, можете перепроверить, – никто не хотел, чтобы произошедшее в Берлине повторилось. – Следователи ООН скоро получат официальные показания обвиняемых, допросы уже начались, и собираются доказательства для судебных процессов. Мы надеемся начать их как можно скорее, жертвы их преступлений и так достаточно долго ждали. Брюс был рад это слышать. Чем скорее они справятся, тем лучше.  - А что насчет Скотта Лэнга? - Ему еще предстоит ответить за нарушение условий условно-досрочного освобождения в суде Сан-Франциско, – ответила Померой. – Поскольку он не причастен к событиям в Уганде – фактически, именно он предупредил власти Ваканды о том, что именно туда направляются преступники, и тем самым предупредил силы Уганды, ООН и Мстителей, – обвинения против него не такие серьезные, – если считать разрушение аэропорта и едва не случившуюся гибель нескольких человек не таким уж серьезным преступлением. И, к сожалению, так оно и было, ведь другие оказались замешаны в еще больших разрушениях и реальных убийствах. - Но его же обвинили в краже костюма Человека-муравья, разве нет? – спросил Роуди, глядя на Померой и Хоуп. Последняя вздохнула.  - Он согласился признать вину по этому и всем остальным обвинениям в обмен на возможность остаться в тюрьме Сан-Франциско, рядом со своей семьей. – Хоуп покачала головой. – Мой отец был очень предвзят к Тони, и я думаю, это стало причиной глупости Скотта, так что мы отчасти чувствуем себя виноватыми. Тони ничего на это не ответил. Брюса (и Халка) бесило, что люди, едва знакомые с Тони, считали себя вправе судить его и плохо с ним обращаться – как это делали Стив и остальные. Конечно, он надеялся, что Хэнк Пим когда-нибудь за это извинится. Хоуп продолжила, потирая переносицу. - Скотт – не плохой человек, он просто... глупец. Роуди, похоже, не был склонен прощать его за глупость, и, честно говоря, Брюс тоже.  - Ему все равно придется ответить за то, что он натворил в аэропорту, ​​– сказал Роудс. Он не смотрел на свои ортезы для ходьбы, но в этом и не было необходимости. Все прекрасно понимали, чего ему стоила та драка. - Да, конечно. – Хоуп опустила голову. Это была не ее вина, но... горе мешало ей мыслить рационально. - Мистер Лэнг об этом знает и, насколько я понимаю, делает все возможное, чтобы сотрудничать со следствием, – сказала Померой. – Мы не возражаем против того, чтобы он отбывал наказание в Сан-Франциско. Без костюма он не представляет угрозы для безопасности. Однако его перевезут в Нью-Йорк для дачи показаний на судебных процессах, как только они начнутся. - Сколько это займет времени? – спросил Тони. - По нашим оценкам, чтобы все подготовить и дать адвокатам возможность выстроить линию защиты, потребуется несколько недель. Скорее всего, большинство из вас вызовут для дачи показаний. Мы вам сообщим, когда это произойдет, и поможем подготовиться. Если у вас возникнут вопросы, пожалуйста, позвоните мне в офис, – она указала на мужчину справа от себя. – Мистер Берлап будет поддерживать связь между Комиссией ООН по Соглашениям и Мстителями по вопросу суда над отступниками, пока в этом будет необходимость. Было задано еще несколько технических вопросов, Комиссия по Соглашениям поделилась новостями о том, как обстоят дела в Уганде и Ваканде, после чего встреча завершилась. - Стало быть, Т'Чалла больше не король, да? – спросил Роуди. Это никого особо не удивило. Брюс пожал плечами. - Будем надеяться, его сестра лучше справится с обязанностями правительницы. Роуди фыркнул.  - Вряд ли она может сделать все еще хуже. В конце концов, кровавая расправа в чужом городе в списке плохих решений, пожалуй, одно из самых ужасных. Не говоря уже об укрывательстве международных террористов, – он покачал головой. – Мне все еще хотелось бы знать, о чем, черт возьми, думал этот человек. Теперь им было совершенно очевидно, что Т'Чалла был в Сибири вместе с Тони, Роджерсом и Барнсом и не сделал ничего, чтобы помочь своему якобы напарнику по команде, и это всех разозлило. Брюс не мог понять, почему Т'Чалла просто ушел, оставив раненого Тони. Потеря трона не казалась достаточным наказанием за это – или за то, что он сделал в Бухаресте. Возможно, теперь, когда он больше не король, Комиссия по Соглашениям сможет предъявить ему хоть какие-то обвинения. Брюс мысленно отметил, что нужно поговорить об этом с Померой. - Ладно, ребята. Мы закончили. Пойдем немного отдохнем, идет? Брюс улыбнулся Тони и кивнул. План определенно был хорош.

*****

Мария приготовила на всех большой ужин, заставив Говарда ей помочь, потому что, по ее же словам, он сводил ее с ума своим беспокойством. Он ничего не мог с собой поделать. Говард думал, что разговор со Стивом поможет, но легче ему не стало. Полегчало на какое-то время, конечно, но на следующий день он увидел этого мерзавца на камерах видеонаблюдения, и ярость вернулась. Пятница отключила трансляцию и теперь отказывалась показывать ему что-либо еще, заявив, что это «не способствует вашему здоровью и благополучию, мистер Старк». Стало чуть лучше, когда Тони наконец вернулся домой, и Говард своими глазами увидел, что с его сыном все в порядке, хотя он и был измотан. Однако теперь беспокойство вернулось с новой силой. Говард даже попытался выпить, но вспомнил, что Мария все выбросила. Пятница, конечно же, отказалась ему помочь – более того, она даже пригрозила, что все расскажет. Им управлял искусственный интеллект, от которого он не мог скрыться, потому что она была повсюду в башне. Он даже подумывал выйти куда-нибудь, но понял, что она вряд ли ему это позволит. Ему нужно было как-то отвлечься – именно поэтому Мария и начала готовить, а после она позвала его на помощь. Поначалу он сопротивлялся, но после вынужден был признать, что это лучше, чем бесцельно расхаживать по дому в отчаянии. Первым пришел Тони, сразу за ним Брюс и Роудс. Вижен поднялся сквозь пол – все уже отчаялись заставить его пользоваться дверями и лифтом. Он говорил, что, если рядом никого нет, гораздо удобнее подниматься напрямик. Правда, предварительно он уточнял у Пятницы, не вызовет ли это у кого-нибудь сердечный приступ. Последней появилась Хоуп, и между ней и остальными чувствовалось некоторое напряжение, которого Говард не понимал. Все с одобрением отзывались о еде, хвалили Марию и в целом вели себя настолько непринужденно, насколько было возможно, стараясь не заострять внимание на очевидной проблеме. Говард не знал, хорошо это или плохо. С одной стороны, он хотел поскорее покончить с этими предателями и не допустить, чтобы их существование – и их присутствие в Башне, в их доме – помешало им жить дольше, чем это необходимо. С другой стороны, ему, судя по всему, еще предстояло избавиться от накопившейся злости и горечи, и игнорирование этого только усложняло задачу. Тем не менее, он старался сосредоточиться на настоящем. Он был жив, его семья была рядом – кроме Джарвиса, по которому он все еще скучал, – а эти проклятые преступники сидели за решеткой – точнее, за бронированным стеклом, – где им и было самое место. - Ты в порядке, пап? – спросил Тони после ужина, пока остальные помогали Марии убирать со стола, а Говард смотрел в окно. Вид отсюда был действительно потрясающий. Говард покачал головой, не зная, что ответить. - Папа... - Я думал, мне станет легче, – сказал он, когда понял, что Тони не лучше него самого пытается подобрать слова. – Я думал, что после их ареста и даже простого разговора с ним мне станет легче, но этого не случилось. Я все еще... все еще хочу проломить ему голову к чертовой матери. Его заявление было встречено молчанием, и Говард наконец повернулся, чтобы посмотреть на сына. - Не делай этого, пап. Не... не позволяй этой... злости... поглотить тебя. С ним покончено. Со всеми ними покончено. Все закончилось. Не надо... не стоит из-за этого так переживать. Они этого не заслуживают. – Тони выглядел немного грустным, но куда больше обеспокоенным. Говард вдруг понял, что он волнуется за него. - Это неправильно, Тони. - Нет, но дело уже сделано. И пора двигаться дальше. Знаю, это нелегко. Но... он больше ничего у нас не отнимет. Если мы сами ему этого не позволим. «Звучит неплохо», – подумал Говард. Двигаться дальше, оставить этого чертового Стива Роджерса в прошлом вместе со всем тем дерьмом, с которым Говард сейчас ничего не мог поделать. - И ты правда можешь это сделать? – спросил он. Тони пожал плечами.  - Не всегда, но я стараюсь. Это все, что нам остается. Да, это все, что нам остается.  - Надо же, ты постарел и набрался мудрости, – сказал он, желая разрядить обстановку. Двигаемся вперед. - Постарел – да. А вот насчет поумнел – не уверен. – Тони ухмыльнулся. – Ладно, хватит сентиментальных мыслей. Говард позволил увести себя обратно в комнату, чтобы присоединиться к остальным. Порой ему до сих пор было странно смотреть на Тони и понимать, что его мальчик вырос – и превратился в мужчину, которым Говард по-настоящему гордился.

*****

За дверью камеры стояла женщина. Ванда заметила ее, но не сдвинулась с места, продолжая сидеть в углу, прислонившись спиной к стене. - Мисс Максимофф, – сказала женщина, приблизившись и постучав по стеклу, словно Ванда была животным в зоопарке. Какой-то ее части захотелось броситься вперед и оторвать этой женщине голову так же, как однажды хвастался один из оперативников ГИДРЫ; в тот момент ее затошнило, как и Пьетро. Она хотела этого, но ничего не могла сделать теперь, когда ее силы исчезли. Она надеялась, что со временем ошейник перестанет действовать, – и мечтала убить Старка и остальных, как, например, Вижена, который ее предал, – но этого не произошло. Проклятая штука все еще обхватывала ее шею, а ее силы по-прежнему были ей недоступны. - Мисс Максимофф, – произнесла женщина уже более настойчиво. Ванда по-прежнему отказывалась отвечать. – Я доктор Йейтс из Комиссии ООН по Соглашениям. Я здесь, чтобы поговорить с вами, убедиться, что вы понимаете, что происходит, и что вы способны самостоятельно защищать себя на предстоящем суде. «Способна», – подумала Ванда. Они что, считают ее идиоткой? Думают, она ничего не понимает? Ее раздражало, что эти люди полагают, будто что-то знают о ней, о том, через что она прошла; что они смеют судить ее и называть преступницей. Ванда глубоко сожалела о том, что пыталась помочь этим неблагодарным людям. Нужно было бросить их на произвол судьбы. Надо было спасти только Пьетро. Никому другому никогда не было до нее дела. - Если вы не будете сотрудничать, мисс Максимофф, – сказала Йейтс, – вас депортируют на родину, в Заковию, и, насколько мне известно, там не особенно склонны проявлять снисходительность или милосердие. Ванда усмехнулась. Эта женщина посмела угрожать ей, будто и так не собиралась посадить ее за решетку. Какая разница, где это будет – здесь или в Заковии? - Заковианцы рассматривают возможность вашей казни за ваши преступления. Ванда наконец встала и подошла к стеклу. Доктор Йейтс была примерно того же роста и телосложения, что и Ванда, с темными волосами до плеч, собранными в высокий хвост. Она казалась совершенно обычной. «Если бы у меня были мои силы, – подумала она, – я бы заставила тебя корчиться на полу в агонии». К сожалению, как бы она ни старалась, красная дымка не появлялась. Единственное, что делало Ванду особенной, что делало ее сильной, исчезло. Пропало из-за этих людей, из-за Старка и Вижена, которые отняли это у нее. - Вы думаете, мне страшно? – спросила Ванда.  Она боялась. Она не хотела умирать, не так, словно загнанный в угол зверь, но показывать этот страх она не желала. - Думаю, вам стоит бояться. И думаю, вам стоит начать со мной разговаривать, если вы хотите помочь себе. - Зачем? Я вам безразлична. Я вижу это по вашим глазам. Вам совершенно наплевать, – никому не было до нее дела. Единственным, кому когда-либо было не все равно, был Пьетро, ​​и его больше не было. Он был мертв. - Моя задача не в том, чтобы заботиться о вас, мисс Максимофф. Моя задача – выяснить, способны ли вы предстать перед судом, оценить ваше психическое состояние. И снова это слово – «способна». Да как эта женщина смеет намекать, что она слабоумна?  - Я не идиотка, – прошипела Ванда. Впервые за несколько дней она почувствовала, как к ней возвращается гнев, как он разливается и обжигает изнутри. - Дело не в интеллекте, мисс Максимофф. Дееспособность – это юридический термин. Он означает, что вы в здравом уме, понимаете, что происходит, почему вы здесь и что будет дальше. - Я все прекрасно понимаю! Вы посадили меня в тюрьму, потому что мы отказались подписать ваши дурацкие соглашения! Потому что мы отказались вам подчиняться! – Ванда недоумевала, почему Стив и остальные молчат, почему они не пытаются ее защитить. Неужели они тоже ее предали? Йейтс нахмурилась.  - Нам стоит поговорить в другом месте. Свободную комнату уже подготовили. Вас это устроит? Ванда прищурилась и кивнула. Йейтс жестом подозвала кого-то вне поля зрения Ванды, и появился охранник с пистолетом в руке, хотя он и направил его в пол, а не на нее. Ванда и охранник с подозрением посмотрели друг на друга. Йейтс заметила выражение лица Ванды.  - Это обязательная мера безопасности, мисс Максимофф, всего лишь предосторожность. Пока вы не предпринимаете никаких угрожающих действий, вам не о чем беспокоиться, – она выдержала паузу, словно чего-то ожидая. – Вы готовы сотрудничать? Ванда снова неохотно кивнула и отступила назад, дожидаясь, пока откроется дверь. Она все же подумывала броситься на женщину, но передумала. Без своих сил у нее не было ни единого шанса, и она помнила, как Стива и Клинта обездвижили в той другой тюрьме. Проходя мимо других камер, она заметила, что камеры Клинта и Стива пусты – она предположила, что и камера Сэма тоже, – и ее охватил ужас. Что же сделали с остальными? Они покинули помещение с камерами и прошли по короткому коридору, а затем вошли в другой, более длинный и просторный, с дверями по обеим сторонам и тремя охранниками, которые молча наблюдали за вошедшими. В комнатах были окна, и, проходя мимо, Ванда увидела, как Сэм, Клинт и Стив с кем-то разговаривают внутри. Йейтс открыла дверь в конце коридора. Как и в других комнатах, здесь стояли только стол и стулья по обе стороны. Ванда замешкалась, но, не видя другого выхода, вошла и села на один из стульев. Охранник достал наручники, и Ванда напряглась. - Это всего лишь мера предосторожности, мисс Максимофф, – повторила Йейтс. – Стандартная процедура. - Так и с остальными поступили? – спросила она. – Со Стивом? Клинтом? Сэмом? - Мы только что видели их в других комнатах, они говорили со своими адвокатами. И да, все они под охраной. Когда мы закончим, вы вернетесь в свою камеру целой и невредимой. - С чего мне вам верить? - То же самое было и вчера. Вы разве не помните? Ваши друзья приходили в эти же комнаты, а потом вернулись. Да, Ванда помнила, хотя тогда не придала этому особого значения, будучи погруженной в собственные страдания. Постепенно она расслабилась и позволила охраннику пристегнуть ее правую руку к столу. Закончив с этим, мужчина кивнул Йейтс и вышел. - Итак, – начала доктор, устраиваясь напротив Ванды, – вы очень молчаливы с момента прибытия сюда. Почему? - А о чем здесь говорить? Вы все равно уже составили обо мне свое мнение. – Ванда презирала их всех. Она оказалась в ловушке здесь, в этой тюрьме, как и раньше. В комплексе, в Рафте, в Ваканде. Тюрьма за тюрьмой, камера за камерой. - На днях вы отказались отвечать на вопросы о вашем адвокате для защиты. - Вы меня не слышали? Это не имеет значения. Вы уже решили, что я виновна, – все пошло наперекосяк в тот момент, когда заключили эти Соглашения. Именно это Стив говорил в Ваканде: во всем виноваты Соглашения. Но другой мужчина, отец Старка – как такое вообще возможно? Это было несправедливо. Почему Старк может вернуть свою семью, а она нет? – тоже говорил о Лагосе. И о том, что произошло в Сибири. Ванда помнила, как смотрела видео с дракой Старка и Стива – как давно это было? – и ничего не чувствовала. Ей стоило бы наслаждаться страданиями Старка, но ей было все равно. Она все еще сидела в камере, пока он был на свободе, так что в итоге она проиграла, а он выиграл, так что это не имело значения. Если бы только Стив на самом деле его убил... Может быть, их бы сейчас здесь не было.  А, может быть, они сидели бы в другой тюрьме. - Почему вы так думаете? – спросила Йейтс, возвращая Ванду в настоящее. В ней снова закипал гнев. - Почему? Я же заперта, разве нет? – она повысила голос, обведя комнату свободной рукой. – Вы посадили меня в клетку, вот с этим, – она с отвращением коснулась ошейника, – на моей же шее. - И почему же? Ванда зарычала и подалась вперед, желая схватить женщину и придушить ее, но глубоко вздохнула и откинулась на спинку стула. Она не поддастся на такие провокации, она умнее.  - Вы хотите, чтобы меня посадили. Из-за Лагоса, хотя в этом нет моей вины. Я спасала людей! Я спасала людей, а вы заперли меня в ужасном месте. А теперь еще и здесь. - А что насчет людей, которых вы убили? – голос Йейтс звучал ровно и спокойно, она не сводила глаз с Ванды. Когда та ничего не ответила, она продолжила: – Вы арестованы, потому что доказали, что представляете опасность. Вы и ваши сообщники сеяли смерть и разрушения, и нельзя быть уверенным, что вы не попытаетесь сбежать, как уже делали несколько раз. Это место выбрали потому, что оно лучше всего защищено, – она сложила руки на столе. – Вы здесь не из-за Заковианских соглашений, а потому что каждый из вас совершил множество преступлений – преступлений, которые и без этих Соглашений никуда бы не делись. Кроме того, ваш адвокат мог бы вам это объяснить. Так почему же вы отказались от его услуг? Ванда не знала, что сказать. Она вспомнила, что ей и остальным говорили с момента их ареста, – список преступлений, в которых их обвиняли. Конкретно о Соглашениях не упоминалось. Стив говорил, что проблема в них, но другой Старк – тот, которого не должно было существовать, – сказал, что Стив ничего не знает. Так ли это на самом деле? Стив ей солгал? Он же солгал им о том, что случилось со Старком. Он ничего не сказал о видео, на котором погибли родители Старка. С одной стороны, она была рада: теперь Старк поймет, что она чувствовала, – но с другой, она была в ужасе. И Стив никогда толком не объяснял, что же произошло. - Вас еще не признали виновной, мисс Максимофф. У вас будет возможность выступить в свою защиту в суде, но для этого вам необходимо проконсультироваться с адвокатом, – она сделала паузу, но Ванда по-прежнему молчала, мысли крутились у нее в голове. Что она могла сделать? – Дело в деньгах? Вас беспокоит, сможете ли вы позволить себе адвоката? Она не задумывалась о деньгах. С тех пор как они с Пьетро присоединились к ГИДРЕ, им не приходилось об этом беспокоиться. ГИДРА обеспечивала их всем необходимым. Потом, после смерти Пьетро, ​​Ванда была с Мстителями и в Ваканде, где ей тоже не нужно было беспокоиться о деньгах. А были ли у нее вообще деньги? Она даже не задумывалась об этом. А что, если нет? Она смутно помнила, как остальные обсуждали со своими адвокатами оплату. - Если это проблема, мы можем предоставить государственного защитника, – сказала Йейтс, заставив Ванду почувствовать себя невероятно глупой из-за того, что она сама до этого не додумалась. – Мисс Максимофф, такое молчаливое и апатичное поведение никак не поможет вам в суде. Скорее наоборот, как я уже говорила. Поэтому вам действительно нужно начать говорить. - Вы мне угрожаете? – все шло наперекосяк, она толком не понимала, что происходит, и это ее пугало. Эта глупая женщина в отглаженном костюме могла сделать все что угодно, а у Ванды не было ничего, чем она могла бы защититься. Ничего. - Нет. Я просто рассказываю вам, что происходит сейчас и что произойдет дальше. Если вы хотите заявить о своей невиновности на весь мир, пожалуйста, но для этого вам придется высказаться. - Высказаться? Высказаться?! Никто не слушает! Никто и раньше не слушал! – закричала она. – А что насчет этого? – она снова коснулась ошейника. – Вы надели его на меня, как на животное! Выражение лица Йейтс не изменилось.  - Этот ошейник на вас надели, потому что вы убили более 40 человек с помощью своих способностей, мисс Максимофф. Вы снова и снова демонстрировали готовность применять смертельную силу. Скажите мне, мисс Максимофф, почему кто-то должен верить, что вы не нападете снова, если его снимут? Ванда покачала головой.  - Я не виновата! На меня напали! Мне пришлось защищаться! - Кто на вас напал? - Те люди... там, где нас поймали, где бы это ни было. Они наставили на меня оружие. Что мне было делать? Просто позволить им меня убить? Теперь доктор посмотрел на нее холодно.  - Они напали на вас, потому что вы напали на них первыми. Вы и ваши сообщники вторглись в их страну – Уганду – и вступили в конфликт, который вас не касался, оставляя смерть и разрушения. С их точки зрения вы были опасными преступниками, которые просто пришли и безо всякой причины напали на их народ. - Ничего подобного не было! Мы были там, чтобы им помочь! - Кто вас просил? – Ванда открыла рот, но ничего не сказала. – Кто дал вам право вторгаться в страну и делать там все, что вам вздумается? Кто дал вам право нападать на этих людей? - Я не могу контролировать их страх, только свой собственный, – ответила Ванда. Это была не ее вина. Не ее. Она лишь делала все, что могла. - Можете, ведь люди вас боятся, потому что вы ни о ком не заботитесь, кроме себя. Вы уже не ребенок, мисс Максимофф, так что перестань вести себя так, – голос Йейтс хлестнул, как кнут, и Ванда вздрогнула. - Я не ребенок! – возразила она. - Да, я знаю. Я сказала, что вы ведете себя как ребенок, отказываетесь брать на себя ответственность за свои поступки и дуетесь в углу. Повзрослейте. У вас большие проблемы, мисс Максимофф, и такое поведение нисколько не улучшает ситуацию. Давно уже никто так не разговаривал с Вандой, и это заставило ее защищаться и почувствовать себя неуверенно. Она не видела выхода из сложившейся ситуации, и отчаяние снова наполнило ее сердце, а перед глазами все поплыло от непролитых слез. - Мисс Максимофф, – голос Йейтс стал мягче, и Ванда поспешно вытерла глаза. – Могу я попросить адвоката зайти к вам? Вы готовы сотрудничать со своей защитой? Ванда кивнула, все еще чувствуя себя растерянной. Что бы Пьетро ей посоветовал, будь он здесь? Она не знала. Она больше ничего не знала. Сейчас она скучала по брату как никогда прежде. Она не хотела оставаться одна. - Помогите мне, – попросила она. Она молила. – Помогите мне.