Глава 16. Южный узел

Остановись. Оглянись. Пустые мечты на грани одержимости приведут на край пропасти. Спасти можно того, кто хочет спасения. Остальные будут уничтожены и уничтожат всех, кто встанет у них на пути.

Уверена, что оно того стоит?

  Лугнасад был одним из самых тихих праздников в Ливрале. В этом году Лилит была бы не против его даже пропустить, но страх за будущее сковывал сердце ужасом. Она была на холмах, несмотря на усталость и отсутствие праздничного настроения. Она была одна. Матушка была в делах, отец остался с малюткой Эллой в мире людей. Лилит не могла себе позволить не пойти. Она стояла там. Делала хлеб вместе с остальными, видела, как по холму бежит вниз большое горящее колесо, ела свежий хлеб с масляными свечами и смотрела на закат. Самый плодородный и пышущий жизнью период заканчивался. После самайна остров начнёт дышать всё глубже и спокойней, уходя на покой в лёгкую дрёму. Лилит уже начинала это чувствовать. Ей и самой хотелось покоя. Стоять в сумерках с закрытыми глазами, дышать прохладным воздухом глубоко и спокойно. Но ей приходилось улыбаться и делать вид, что всё хорошо, чтобы не потревожить покой ливрийцев. Она всё ещё помнила, как сидела с Яном и не хотела идти. Как Ян качал головой, но взял её нежные руки в свои, напоминая о долге. Она знала. Об этом было сложно забыть. И опасно. Не для неё. Для ливрийцев, для всех тех, кто мог жить спокойно, только пока её семья держит груз ответственности и первую оборону на своих плечах. В последние недели нимфа стала гораздо отчётливее понимать – некоторые действительно считали, что, выйдя замуж за человека, позволяя жить дочерям на два мира, Амариллис постоянно подвергалась критике и подвергала опасности подданных. И если обычно Лилит считала это пустым пережитком старого страха, ужаса, что въелся в кости намертво и не исчезал веками, то в свете того, что она узнала в последние месяцы, начинала думать, что это могло быть действительно так. Время летело так, как никогда раньше. Август.. уже наступил август. Лилит обычно радовалась и напоминала новенькую батарейку, готовясь ко дню рождения Эллы. Где брать силы сейчас она не знала. Смотреть в серо-голубые глаза в мире людей или ещё хуже в изумрудные в Ливрале было невыносимо. Чувство вины за собственную слабость сжирало её до костей наживую. Методично и медленно. У Лилит не было никаких сил этому сопротивляться. Поэтому она сбежала туда, где могла не притворяться и выдохнуть. Она сидела на заднем дворике Яна, окружённая несколькими кроликами и с где-то вечно бегающими собаками. Руки крепко сжимали тёплую кружку. Солнце мягко освещало зелень в тёплые оттенки. Над головой был купол-сетка – чтобы кролики, будучи на выгуле, не сбежали. Она знала, что пришла не вовремя, но не чувствовала, что могла бы прийти куда-то ещё. В детстве на ещё могла проскользнуть в кабинет матушки. Она помнила, как та иногда пересаживалась на диван, позволяла дочери положить голову на колени и методично поглаживала тонкими, изящными пальцами, пока читала очередной доклад. Иногда она читала вслух некоторые моменты. Чаще всего это были какие-то смешные моменты из караула, доносов или от прошений народа – года глобальных проблем почти нет, то и насущными проблемами становится, как коза ушла в лес и отказывается находиться. Лилит было весело. А ещё она чувствовала себя маленькой взрослой, чувствовала себя важной и понимала: в будущем это будет и её заботой. И не только это, но и что-то гораздо серьёзнее и сложнее. Но она больше не была маленькой и больше не могла так сделать, даже если хотелось до отчаяния и выступивших слёз. Ян суетился, но то и дело его было слышно или видно. Он то возился с кроликами, то чем-то гремел в доме. – Прошу прощения, что не пускаю внутрь, – извинялся он крайне неловким голосом, а глаза так и бегали туда-сюда по земле, – У меня не прибрано, отвык я от того, что кто-то может прийти. Но давайте я вам вынесу столик и налью кружку чая. Не могу же я быть совсем неблагодарным хозяином. Лилит хотела отказаться. Хотела извиниться за то, что доставляет неудобство. Но помнила его слова. А ещё ей действительно казалось, что ей больше и некуда идти. Поэтому вежливо согласилась, а теперь сидела и молча наслаждалась всем этим. Он вообще редко приглашал её, это немного расстраивало. Но он столько раз говорил, что она может прийти к нему сама.. Она просто надеялась, что это не было просто вежливостью, которой она, в силу своего положения злоупотребила. Лике бы здесь понравилось. Ах, если бы только сейчас было так же безопасно, как год назад. Лилит бы привела её на литу или лугнасад. Лика была бы в восторге, они бы точно повеселились даже вдвоём. Лилит сходила к ней на ночёвку, второй раз за это лето. Мать не пускала её к Лилит, да и вообще ни к кому на ночёвку, но год назад разрешила приводить Лилит к ним. Она часто ворчала, что «У тебя, что, дома своего нет?», и Лику это очень бесило, но сделать она ничего не могла. Иногда Лика говорила, что хочет поступить и уехать далеко-далеко. Может быть, даже заграницу – там образование лучше, да и жизнь в целом. А самое главное, чтобы подальше от её чокнутой семейки. Это было то, что Лилит не понимала, но была рада этому. Её семья не была простой, но для Лилит она была самой лучшей на свете. Она так же сделала ещё две вылазки в Жжёные земли. Они были не больше, чем предыдущие, но на этот раз они с Яном уже знали, в каком направлении искать. Иногда казалось, что лучше бы и не знали. Потому что от того, что они узнали, голова кипела и никак не могла это переварить. А там ещё и лугнасад, Лика, пятилетие её малышки, её первый юбилей. У Лилит голова шла кругом. И самое отвратительное: этого всё ещё было катастрофически недостаточно для Совета. Взгляд упал на уставшего и вспотевшего от дел Яна. Волосы были совсем в беспорядке, лямка старенького комбинезона то и дело спадала с плеча. «Он относится ко мне как к равной,» – пролетела мимолётная мысль. И, наверное, единственный, кроме Эллы, относящийся к ней, как к взрослой. В небольшом котелке позади них что-то варилось и клубилось дымом. Лилит, может, и было любопытно, но ни спрашивать, ни встать со стула и посмотреть самой сил не было. Ей было хорошо уже просто сидеть, словно приклеенной к деревянному стулу. Ян выглядел неловко, когда принёс второй – ещё более старый стул прямо со стороны сарая, – стул. После он вернулся с двумя кружками. Одну он оставил себе, а вторую, видимо, принёс для неё. Лилит краем глаза заметила, что Ян заработался и заварил явно какой-то другой купаж, но не стала ему об этом говорить, чтобы не обострять неловкость. – Ещё раз простите, что всё.. вот так. Лилит мотнула головой, отмахиваясь. Они в этот пинг-понг играли слишком часто. Он принял. – Как я уже говорил, ваши визиты для меня только радость, но я так много жил в затворничестве, что мой дом просто не приспособлен для принятия гостей. Надеюсь, вы не возражаете, что я не приглашаю внутрь. Там.. сейчас неприятный запах горелых трав. Даже собаки у меня дома не живут. Не хочу, чтобы они этим всем дышали. Лилит действительно видела вдалеке что-то похожее на будки. Но перевести тему ей что-то не дало странное в его голосе. – А тебе этим дышать, значит, можно? Запах горелых трав? Что это вообще за травы были? Лилит смотрела на него с явным интересом, и даже не пыталась это скрыть. Ян стушевался. Он не хотел что-то объяснять, но не объяснить ничего он не мог. И потому в итоге тяжело вздохнул, сдаваясь. Правда, в попытке оттянуть время, он взялся за кружку и сделал несколько медленных глотков. Лилит это ему позволила, как она могла не? – Вы же знаете, что я травник. Начал он издалека. Его голос был суховатым от усталости и дел по дому, но даже так Лилит уловила, как его голос надломился, говоря о себе, как о травнике. Спрашивать не стала. Травники действительно не были теми, кому завидовали. Но это не было ответом на её вопрос. И Ян был умным существом, он прекрасно это понимал. Поэтому в итоге осторожно наклонился, словно говорил постыдный секрет. И пусть кроме них здесь были только разбежавшиеся животные, его голос всё равно стал заметно тише. – После того, как я столько времени был беспомощным.. После всего я решил посвятить жизнь поиску лекарства. – Лекарства? Лилит нахмурилась. Лекарства от чего? От своей сущности? Но это было абсурдом, поэтому Лилит прикрыла глаза, выкидывая эту мысль из головы. – Я ищу способ укрепить свою магию, – перефразировал он, поняв, как звучала его прошлая фраза. Лилит мягко кивнула, принимая. Он вновь нервно и еле заметно облизнулся. Это всё было очень личным, но Лилит всё не могла заставить себя успокоить его, прекратить этот расспрос, когда он был настолько откровенен. – Нас ведь не так уж и мало. Травников.. травниц. Те, кто рождались сильнее, чем наши сёстры-ведьмы, им же так сложно сдерживать свою магию. Они вынуждены постоянно сцеживать магию. Это.. неприятно. Да и, когда магический потенциал низкий это тоже не облегчает жизнь. Так ведь не должно быть. Вот я и хочу хотя бы попытаться найти способ укрепить нашу магию. Или тех, кто просто слаб и вынужден покинуть Ливраль из-за этого. Лилит не было что ответить на это. Поэтому она вновь мягко кивнула, принимая. Это было.. сложно. И звучало как-то даже неправильно. Но, с другой стороны, многое из того, что было связано со Жжёной деревней, так же было неправильно. Взять хотя бы те же пресловутые ссылки чернокнижников или магов и нимф с магией пространства и времени. Или те дети, которые не имели выбора и рождались уже под куполом. Разве это правильно? Разве так должно было быть? Иногда природе действительно нужна была небольшая помощь, и селекция с медициной – прекрасные тому примеры. Ян явно выдохнул с облегчением, не заметив осуждения. Сердце болезненно сжалось. Он действительно ожидал этого? От неё? Впрочем.. идея действительно была очень радикальной и опасной. Его реакция казалась правильной, но от этого всё равно было больно. Ян ведь такой хороший, он всю жизнь готов положить на то, что, скорее всего, совершенно невозможно. – Никто раньше меня так не понимал, – тихо вырвалось у него. Лилит резко вскинула на него взгляд. Он явно стушевался, когда понял, что она услышала. Но извиняться и брать слова назад не стал. Они просидели какое-то время в тишине. Но после совсем скоро их темы вернулись к той самой, которую хотелось избегать, как огня, но от умалчивания которой появлялся фантомный зуд по коже. Кажется, в Деревне действительно намечался бунт. И как бы ей ни хотелось не думать обо всех его словах, ей и самой начало казаться всё поведение погарельцев странным. Словно те боялись. Не так, как обычно привыкли, а будто появилось что-то ещё гораздо более тревожное и опасное для них. Возможно, Ян прав, и они застали самое начало зарождающегося бунта. Только вот против Ливраля или против этого «правителя» – это было непонятно. По идее, сейчас его можно было пресечь на корню, а даже если бунт и назреет, то на это нужно время, за которое они могли бы предпринять некоторые меры предосторожности. У Яна была информация, будто их подстрекал кто-то из ливрийцев, что те могут помочь им уничтожить щит. Но эта информация была слишком размыта и не проверена. У Яна уже просто откровенно начали опускаться руки. Он рассказал ей об этом только сегодня, хотя подозревал давно. Просто раньше не было никаких оснований, но теперь он даже схватился за волосы и чуть не выдрал их все. Это звучало абсурдно и просто смешно. Зачем? Просто зачем кому-нибудь из ливрийцев, что живут в безопасности и могут заниматься буквально чем угодно, они даже не были ограничены в передвижениях в мир людей, в любую страну, – Да пожалуйста! – зачем кому-то понадобился бунт погарельцев?! Но она сдержала истерический смех. Потому что именно из-за этой абсурдности Яна уже не слушали неоднократно в прошлом. Она подавилась этой истерикой, но не позволила себе переступить черту и стать такой же, как Малый совет. К тому же тот маг.. наверное, зря она его отпустила. Дура! – Неужели, если это действительно так, то мы совсем ничего не можем сделать? Неужели нам остаётся только смотреть за всем этим со стороны, ждать, пока информация подтвердится или пока нам не удастся узнать больше? – Справедливости ради, теперь мы знаем, как искать. Лилит горько фыркнула на эту попытку ободрения. Ага, конечно. Знали они. Они лишь немного поняли направление, но заставить погарельцев об этом болтать они не могли. Не станут же они их хватать и пытать, в самом деле? Ян что-то задумчиво протянул, и Лилит в ужасе поняла, что сказала это вслух. – Ну, вообще, – начал он крайне неуверенно. Лилит моментально навострила уши, – один способ, наверное, есть, но настолько рисковый, сумбурный, и требующий немедленного приведения в действие, иначе потом это будет бесполезно, что я, честно говоря, боюсь, как бы Ваше Высочество не придушила меня за это. Лилит нервно фыркнула от того, как резко сменился его тон, как вернулся её статус. Словно они откатились на год назад, а не буквально на днях тайно шатались по мрачным улочкам Жжёной деревни. – Да, и не согласится на это никто, так что идея заранее обречена на провал, – тут же отмахнулся он, но было поздно. – Выкладывайте, господин Советник. Она попыталась отшутиться, но так нервничала, что вернулась к остывшему чайному отвару. Он уже был совсем невкусным, но Лилит приняла решение допить его, чтобы не выказать неуважения к хозяину. Ян внимательно проследил за этим, и только после того, как она всё проглотила, решился объясниться. – Погарельцы, так же как и мы, не способны жить в анархии. Они уже прошли путь от условных древних времён и сейчас явно готовятся к переходу.. к чему-то похожему на монархиню. История циклична, наверное, это не должно быть настолько удивительным, но мы все слишком привыкли думать о погарельцах, как об абсолютно отсталых тварях.. – Мы привыкли не думать о них вообще, – резко вырвалось из неё. Ян на мгновение замолк, но после принял её поправку, не позволяя Лилит провалиться в стыд. Не то, чтобы она действительно эту фразу лживой. – Я имею в виду, что им – погарельцам – нужен предводитель, который бы смог их подчинить своей воле и подавил воинственные настроения. Но это большой риск, никто на это не пойдёт, да и кто угодно не подойдёт: нужен кто-то, приближённый к власти, кто знает или хотя бы в общих чертах представляет, как ведутся такие дела, у кого хватило бы силы воли и выносливости – погарельцы сейчас живут скорее в анархии и им будет сложно преклонить перед кем-то колени и покориться, они не сделают это перед кем угодно. Лилит пила, внимательно слышала и иногда забывала дышать. – Никто не согласится отправить никого от своих земель, – Лилит оборвала его резким фырком. Ян ей это позволил, прежде чем продолжил  после её извинений, – Поэтому они стали объединяться вокруг самого сильного, а самое главное, самого наглого и самоуверенного из них. И это опасно. Не потому что он может разрушить своё «королевство», было бы что там рушить, вот честное слово, а потому что это почти наверняка обернётся проблемами для всего внешнего Ливраля. – Думаешь, тот ливриец.. – Он может быть подстрекателем конфликта. А может быть тем самым, кто сейчас у всех под носом объединяет погарельцев в одну жестокую и ужасающую армию. Гораздо хуже, чем все те люди, которые когда-либо нападали на нас и в прошлом, и несколько лет назад на Ливраль. Я не знаю, кто это. И есть ли он вообще. И если есть, то какие цели преследует на самом деле. – А Совет слишком привык не высовывать носа из своих бесконечных бумажек, – с нескрываемой злостью, чуть не прорычала Лилит. И всех королев они тоже в это болото затягивают, как стадо крабов, не желающих подумать вне рамок протокольных шаблонов. Потому что это сложно. Это нужно думать и принимать неординарные решения. Ян покачал головой, но больше для вида, чем в настоящем неодобрении. Лилит даже не было стыдно. – Даже если кто-то вдруг и согласится, что будет огромным чудом, – осторожно начал он, словно действительно опасался, что Лилит казнит его на месте за такие слова, – лично я знал за всю жизнь всего троих существ, которые были бы способны хоть как-то повлиять на это. Лилит старалась скрыть то, как её сердце замерло, как внимательно она это слушала. А вдруг кто-то бы нашёлся.. Но Ян, как всегда, был прав. Он никогда не говорил необдуманных вещей, в чём Лилит была вынуждена убедиться в очередной раз, когда хрупкая мысль разбилась в стеклянную крошку. – Это ваша матушка, мой покойный брат Герман и, пожалуй, вы. – Я? –  Ты так не похожа на всех... Но ты ещё так наивна, – он тяжело вздохнул, – Почти как мой брат. Он, вероятно, мог бы и согласиться, да вот только помер слишком рано, эх.. Впрочем, если бы не его смерть, вы бы и вовсе не родились. А потом он резко спохватился в панике. – Но я ни в коем случае ничего вам такого не говорил! Лилит не выдержала и прыснула со смеху. Конечно, нет. Он бы не посмел. Он тяжело подхватил её лёгкий смех. И Лилит случайно заметила две вещи. Укус, о котором она не хотела спрашивать. У неё не было животных, но она догадывалась, что иногда те могли шалить или вести себя так, что успокоить их было сложно. А ещё кулон. Металлический, золотой и с витиеватыми узорами. Она видела его пару раз и раньше. – Ты постоянно его носишь? Она схватилась за возможность спросить про кулон, как за спасительную соломинку, чтобы перевести тему. Ян сперва даже не понял. А когда понял, то усмехнулся и вытащил кулон на свет. Что-то зелёное блеснуло на свету в глубине. Ян начал говорить о нём с гордостью, но всё ещё немного нервно. Он тоже отходил от их прошлого разговора и хватался за новую тему буквально обеими руками, которыми вертел кулон туда-сюда. Он не снял его, чтобы показать ближе, но Лилит и не настаивала. – Внутри – тонкие пластины нефрита. А под ними растения, что должны питать дух и защищать. Его сделал мой дед Ноа Маттео. Он тоже был травником, как и я, – на этой фразе его пальцы сжали кулон заметно сильнее, – Сделал, чтобы я рос крепким и не таким болезненным, как он. – Он, наверное, был таким же прекрасным существом, как и его внук. Лилит попыталась сделать комплимент, но сделала это безо всякого намерения или умысла. Просто сказала то, что думала. Ян усмехнулся краешком губ, но ответил в своей манере. Правда, на этот раз, кажется, абсолютно искренне и без притворного самоунижения, к которому так привык за годы. – Он был гораздо лучше меня. И Лилит захотелось вырвать свой язык с корнем, потому что после этого Ян погрузился в дымку воспоминаний и заметно погрустнел. Ей хотелось его поддержать, но она не могла выдавить ни слова. Она не теряла родственников, и любое её слово поддержки было словно фальшивка. Она очень переживала сделать только хуже своими словами, поэтому смолкла и взяла вторую кружку. – Мне ведь было... Я ведь был совсем немногим старше тебя, когда мне его подарили, – его голос звучал глухо, с лёгким надрывом. – Мне ведь было, – он запнулся. Нервно сглотнул. Лилит заметила, как его пальцы слегка подрагивали, – всего семнадцать, когда это произошло. Когда я потерял своего брата. Свою семью. У Лилит сердце упало и разбилось о проклятую землю. В голове на миг промелькнула мысль, как она почувствовала бы себя, если бы она сейчас потеряла свою семью. Свою сестрёнку. Своих родителей. Ей моментально поплохело. Ноги на мгновение стали ватными, благо, она всё это время сидела на стуле, но Ян быстро среагировал и подхватил. – Ваше Высочество, – шёпотом залепетал он, – Ваше Высочество... – Всё в порядке, – отмахнулась она. Солгала. Ничего не было в порядке. Голова слегка закружилась, но она сделала всё, чтобы не подать вид и, более того, встать на твёрдые ноги. – Почему ты ничего не рассказывал раньше? – было первым, что спросила Лилит. Внимательно смотря в его светлые глаза, которые он сейчас так отчаянно прятал. – Это не имеет значения, – почти проблеял он, – Я взрослый мужчина. Это было в прошлом. Сейчас я должен быть вам надёжной и крепкой опорой. И не допустить повторения моих ошибок. Конечно, он мучился от вины. И, конечно, Лилит не была в состоянии никак его утешить. И что только дёрнуло её спросить об этом проклятом кулоне? Ян встал, словно нетрезвый. Лилит хотелось подскочить и помочь, но она не знала. Что он вообще собирался делать, а собственные ноги всё ещё не были твёрдыми. Поэтому она продолжила сидеть и внимательнее смотреть за тем, что он делает. Он пошёл к котлу. Снял его с уже тлеющих угольков и понёс, вероятно, в дом. И только она решила пойти за ним, как с той стороны выбежали псы. Они неслись как ошпаренные. Видимо, Ян совсем не преувеличивал, что тем в доме было некомфортно. Лилит подозвала их к себе, позволила одной положить свою вытянутую голову ей на колени и стала гладить успокаивая. Сиамские близняшки убежали в сторону будок, даже не остановившись. Лилит тяжело вздохнула. Вот и что она только что натворила? Если бы не Вереск, да и близняшки Виверна и Химера, Лилит, наверное, совсем бы сошла с ума к моменту, когда Ян вновь появился в поле зрения. На её лице расцвела робкая улыбка. Ян был заботливым, но таким неуклюжим в некоторых вещах. Оказалось, что он даже не давал животным имена – говорил, что просто боится привязаться слишком сильно. Лилит в прошлый раз настаивала, что так нельзя. И тогда он отмахнулся, чтобы она сама назвала их как ей заблагорассудится. Стоило травнику увидеть эту милейшую картину, как его руки тут же выразительно скрестились на груди. Лилит рассмеялась, а уши Вереска плотно прижались к голове. – Что? – удивилась нимфа такой реакции, и стала переводить взгляд с Яна на пса, пока в голове не появилась догадка, – Неужели ты что-то натворил? А, Вереск? Собака, словно поняв, сжалась сильнее. И стоило Яну слегка его шугнуть, как животное бросилось к двойняшкам. – Не знаю, что случилось, но не ругай их слишком сильно, – тут же стала его успокаивать нимфа мягким голосом, – Они же лапочки. Прямо как их хозяин. И Ян на глазах сдулся и стушевался. – Ну, как я могу на вас злиться? – неловко промямлил он спустя время. Лилит услышала. И снова залилась громким смехом. Она пробыла у него ещё какое-то время, пока Ян не вспомнил, что ему ещё нужно прополоть грядки. От помощи он отказался наотрез. Говорил, что не пристало будущей королеве в земле рыться. На её возражения, что она часто помогает с Мариэллой отцу с его цветами, Ян продолжил настаивать, что его сердце будет обливаться кровью, если он её заставит помогать ему с огородом. Но их разговор перед её уходом всё никак не хотел покидать голову, даже когда Лилит, не желая возвращаться ни во дворец, ни домой в городе, решила немного побродить по ливрийским лесам. Им нужно было что-то предпринять и срочно. Идти к Совету не вариант. Действовать в обход Совета не станет ни Амариллис, ни тем более другие народы. Ян был откровенен, оратор из него никчёмный. И это был один из редких случаев, когда Лилит сочла бы оскорблением попытку его переубедить. Потому что это было чистейшей правдой, которая явно не украшала мужчину. Её же, наоборот, готовили с ранних лет как королеву. Им нужно было самим как-то всё это предотвратить. Да, пока ещё было мало что понятно наверняка, но они уже знали достаточно, для того чтобы не спать ночами от тревоги. – Если мы сделаем это, то после обязательно всё всем расскажем. И тогда у нас будут просто неопровержимые доказательства. Я.. Мне просто будет спокойнее от мысли, что хотя бы эту трагедию я сумел предотвратить хотя бы так. А вот у вас будет гораздо больше преимуществ. В первую очередь перед членами Совета. Причём, как нашего Малого, так и Большого. – А если у нас всё-таки ничего не получится? – с досадой спросила она. Голос подрагивал. Пальцы тоже, – Нас всего двое, а их.. Что если у нас всё пойдёт наперекосяк и мы просто наломаем дров, сделая ситуацию лишь хуже? – Тогда мы привлечём Совет. И сомневаюсь, что тогда мы будем совсем уж беззащитны перед ними. Сперва её это всё напугало. Конечно, как же иначе? Ей всего пятнадцать, у неё намного меньше опыта и знаний, чем он думал о ней. Она бы очень хотела помочь, но так? Лилит откровенно испугалась. И Ян это заметил, не став настаивать. – Но больше, чем у кого-либо ещё в Поселеннии, не считая Её Величества, – поправил её Ян, – Но, конечно, я всё понимаю. Вы моя принцесса. Обещаю, последнее слово будет за вами. Если вы считаете, что сможете убедить мать в опасности, что наших слов сейчас достаточно для Совета, я сделаю всё. Лилит отчаянно замотала головой, заставляя светло-фиолетовые волосы растрепаться окончательно. Конечно, их слов будет недостаточно. А каким образом они достали эти крохи информации? Прогуливаясь по Жжёной деревне! Подумать только! Принцесса, наследница, будущая королева – и шляется по улочкам среди самых опасных тварей Ливраля! Да, им не только вряд ли поверят, Лилит представить себе боялась реакцию всех вокруг, если расскажет об этом. И плевать на Совет. Матушка! Что скажет она? Насколько сильно будет разочарована и напугана? Разве сможет она так просто принять всё это? Ян прав, им нужно нечто более весомое. Или действовать самим. Лилит вновь затрясла головой, что шея заболела, вынуждая вскрикнуть. Она хотела нахмуриться и отрезать, говоря, что не видит в этом необходимости. Она и нахмурилась. Но промямлила лишь то, что ей нужно подумать.  «У меня так много проблем, о которых я не могу говорить... но с тобой я могу быть собой,» – так он сказал ей как-то мимолётом, пока их разговор не вернулся к важным и таким ужасным темам. Лилит начинала в полной мере понимать матушку и желание той хотя бы иллюзии нормальной жизни в мире людей с любимой семьёй и заботливым мужем, пусть даже человеком. Те доклады были красивыми цветочками. Горькие плоды, которые королева вынуждена есть каждый день на благо подданных и государства, матушка заботливо прятала под длинными рукавами своих красивых платьев от её любопытных детских глаз. Лилит впервые попробовала их на вкус. Первую, вторую. Она не считала, но знала, что это лишь начало, а её уже тянуло выблевать их все. А матушка их ела едва ли не ежедневно, ещё и умудрялась создавать прекрасную иллюзию сказки для дочерей. Возможно, даже отец не знал полной картины, но с ним она хотя бы немного позволяла себе не притворяться. Лилит видела это несколько раз. Украдкой.  И молча хранила в своём сердце. Она взрослеет. Элла тоже. Совсем скоро её тоже начнут вовлекать в дворцовое обучение напрямую. Лилит сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони до сильной боли. Ей бы стоило уже открыть глаза и начать брать на себя материнскую ношу. Потому что если не сейчас, то потом может стать поздно. Она очень хорошо помнила историю своей тётушки Амиры. Допускать повторения истории Лилит просто отказывалась. Её сестрёнка должна расти счастливой