Глава 36. Не-затишье

      — Чего там?       Холодный воздух зимней ночи ударил в лицо Киараху. Шаман вышел из палатки, но Боркул сразу перегородил дорогу. Изгой в недовольстве сощурился, но ответ дал. Всё-таки своё дело он сделал, и теперь, пока Маданах не очнётся, его жизнь зависит от Боркула. Орк заслуживает новостей.       — Выживет, скоро должен очнуться. Никого к нему не пускай.       Киарах думал, что долго провозится с ранами короля, но нет. Благословение Намиры, покуда не истаяло утренним туманом, убрало угрозу скорой смерти, оставалось лишь за ним доделать. Чем Киарах занялся, не пустив к Маданаху никого другого. Лечить он сам может. А среди прочих могут быть руки матери, которые она направила на подлость.       Киарах знал, что она тяжко примет поражение. Даже малодушно радовался, что в миг, когда она всё узнает, его не будет рядом. В гневе она воистину страшнее урагана… Но что дальше? Сдержит мать своё слово? Киарах хотел верить, хотел думать, что она не захочет добивать отношения с сыном, обратившиеся шатким деревом заместо незыблемой скалы. Знает же мать сына, знает, что нарушенного слова он ей с рук не спустит. Но с той поры, как дело коснулось власти над Пределом, предсказать её дела и мысли стало ещё сложней, чем прежде.       Всё, что сейчас оставалось — ждать, смотреть, слушать, не расслабляться.       — В этом можешь не сомневаться, — и столько каменной твёрдости было в голосе Боркула, что Киарах не усомнился — орка с места ни одна сила не сдвинет. Но пока тот не спешил уходить с пути шамана. Рисованный череп лица застыл в ожидании чего-то. — Знаешь, что? Мне давно интересно, чего ты так за Маданаха цепляешься. Почему так воротишь нос от власти, которая падает тебе в руки. Ты хочешь её, это видно. Но всё равно позволил другому закрепить за собой право править.       — Потому что будет лучше. Не мне или Маданаху, а тому Пределу, который мы хотим создать, — пускаться в долгие объяснения Киарах не собирался. Что Боркулу достаточно знать, тот услышал. И теперь уже Изгой пристально уставился на орка, желая потешить любопытство в ответ. У него тоже давно вопрос зрел. — А что ты, Боркул? Ты чужак и дух у тебя не предельский, у нас общего только жажда крови. Только крови на твоих руках, убийца, тоже давно не было. Чего ты так цепляешься за Маданаха?       — Потому что я орк, — заявил Боркул. Но, видя непонимание Киараха, шумно фыркнул и таки объяснил: — Убийца или нет, но орк верен до смерти. Своего вождя я нашёл. А народу вдоволь убью, когда вы пойдёте на нордов, ждать я умею.       Киарах с одобрением кивнул. После лжи и притворства, что пришлось сожрать за последнее время, прямота и честность Боркула ему что родниковая вода в жаркий день. Маданах верно поступил, когда приручил саблезуба из Сидны.       Как было закончено с Боркулом, Киарах нацелился на сон. В последний раз он спал ещё до Орлиных Стражей. Лечение короля, а перед этим приказы на заботу об останках легендарного ныне ушедшего насовсем Красного Орла порядком времени отняли. Хорошо хоть их люди разбили лагерь рядом с оплотом Красный Орёл, не пришлось заниматься палаткой самому.       — Ты закончил? — резкий голос Дельфины был последним, что Киарах сейчас хотел услышать. Бретонка тёмной тенью скользнула через круг света факела, чтобы в недовольстве застыть рядом с Киарахом. — Итак, Маданах теперь по вашим обычаям полноправный король? Больше тебе ничто не мешает идти в храм Небесной Гавани. Пока мы медлим, Алдуин воскрешает больше драконов, я надеюсь, ты об этом помнишь.       — Я прекрасно помню то, что должен. Мы пойдём в Картспайр, когда я скажу, — огрызнулся Киарах, который хотел спать, а не в очередной раз спорить с Клинком. Он видел уже, как Дельфина открывает рот для возражений, и махнул рукой, её прерывая: — Ты сама сказала, что рассчитываешь, что я договорюсь с сородичами. Я это сделаю, но мне нужен Маданах. Матриарх Серопёрых Провидцев враг моей матери.       Мать редко говорила о Райне из Картспайра. Лишь то, что Киарах должен сторониться её клана, ибо за родство с Итель Райна рада будет насадить его на когти. Шаман не знал, что не поделили ворожеи, но точно не власть и земли, как с Тахрой. Нет, он считал, что их вражда была личной. Но причин не знал и не спрашивал. Не думал до поры, что его коснётся это дело. Теперь же видел лишь один путь, как договориться с Серопёрыми Провидцами и не вцепиться друг другу в глотки — говорить должен Маданах.       Что Киарах имел в виду, Дельфина поняла прекрасно. Вон, как недовольно поджала губы, но дёрнула плечом в жесте согласия.       — Так и быть, тебе виднее. Надеюсь, это последняя отсрочка.       — У нас в запасе достаточно времени. Если тебе так неймётся — можешь пока сбегать за своим нордом.       Шумные шаги по притоптанному множеством ног снегу прервали их разговор. Тавин нёсся через лагерь разъярённым медведем, что нацелил клыки и когти на Киараха. Шаман на всякий случай приготовился бить, но внешне остался спокоен. Похоже, настал момент, которого он ждал с прихода к Орлиным Стражам. Похоже, сон снова откладывается.       — Вороний ублюдок! Как тебе хватило наглости забрать мою женщину?! — взревел Тавин и схватился за костяной меч, что заменил ему проигранное наследие Красного Орла.       Киарах жестом остановил Дельфину, что уже схватилась за собственный меч. Не её дело, понадобится — он сам Тавину мозги вправит. Если в этой бритой голове они водятся.       — Она сама ко мне пришла. Не хотел, чтобы её взял кто-то другой, мог её не скрывать. Но ты, небось, как верный пёс помалкивал, когда она тебе так сказала, — Киарах не скрывал презрения и насмешки, что всегда питал к вождю Орлиных Стражей. Взгляд нашёл ведьму, застывшую у границы света факела. — Верно говорю, Мерна?       На вопли Тавина уже выглядывали разбуженные люди. Лезть в разборку дракона и орлиного вождя не спешили, только смотрели. Киарах был спокоен, знал, что даже случись драка, они на сторону Тавина не встанут. Не его здесь территория и люди не его.       — На то были причины, — пожала Мерна плечами, всем видом говоря, что в разборку мужчин лезть не желает. Киарах на то сощурился. Значит, перекинула, змея, проблему на него?       — Что было у меня и Мерны тебя не касается. Разорви обручение или я тебя заставлю! Не смей вставать между нами!       Киарах с насмешкой фыркнул и склонил голову к плечу. Ручной пёсик учуял чужой запах на хозяйке и разлаялся на дракона. Это было настолько смешно, что даже не злило.       — «Вами»? Себя слышишь, бесхребетный идиот? Говоришь так, будто Мерна беспомощная олениха, на которую я накинул аркан. Предельская ведьма не может быть такой. Эта — коварная ядовитая змея. Она сказала, как сама пришла к моей матери? Как могла бы впредь жировать под её крылышком, не разозли её и не сбеги прятаться ко мне? Или накормила тебя новой сказочкой?       По озадаченному лицу Тавина Киарах понял — не рассказала. Орлиный Страж обернулся к Мерне, что поджала губы и с упрёком посмотрела на Киараха.       — Мерна, это правда? Зачем тебе было уходить на запад? У Райны нет ученицы, ты могла пойти к ней и оставаться рядом… — проблеск осознания. Тавин встрепенулся сбросившим остатки сна зверем и полностью повернулся к ведьме. — Это твоя сестра? Она тебя нашла? Ты поэтому сбежала втайне от меня? Но ты могла просто мне сказать, я…       — Нет. Она здесь не при чём, — отрезала Мерна, показывая, что даже говорить с Тавином не хочет. Но понимали все, кроме него. Воистину верная слепая собачонка. Ведьма же вновь повернулась к Киараху и упрекнула его: — Ты мог бы поддержать меня, а не стоять так с мрачной рожей.       — Я не должен разгребать за тобой дерьмо, — бросил ей шаман, всем видом демонстрируя, что разбираться не намерен. — Это твоя проблема. Ты её создала, ты и решай.       Не веди Тавин себя полным болваном, Киарах бы его даже пожалел. Ведь понимал его. Не раскрой Мерна планов сама, Киарах мало чем отличался бы от Тавина. В том, что смог бы разгадать козни ведьмы, у него были сомнения — себе шаман не врал. От того и злиться на орлиного вождя не мог.       Жертва здесь одна. Жаль только, что безмозглая.       В ответ на слова Киараха Мерна поджала губы и так многозначительно зыркнула, что шаман напрягся. Что-то задумала. И уже открыла рот, чтобы постановить:       — Да, ты прав. Мне следует разобраться с Тавином самой, а не прятаться у тебя за спиной, — да только признание отдавало далеко не согласием и смирением. Ведьма развернулась к Орлиному Стражу, чтобы сходу вывалить на него гадкую правду: — Я была с тобой, пока ты мог удовлетворять мои нужды в меру своих скромных возможностей. Но ты никогда не дашь мне даже части того, что даст мне дракон. Я выбрала его, а твоя роль сыграна.       Не такого ждал Тавин, что застыл, как громом поражённый. Верного пса хозяйка пнула в живот, да при этом сказала «фас» на дракона. Что и как сказала Мерна, было призвано не успокоить, а разъярить, спровоцировать — ответ ведьмы Киараху, что не захотел решать созданные ею же проблемы. Шаман тяжело посмотрел на застывшую с непреклонным видом Мерну. Он это запомнил.       Её задумка удалась — как Тавина перекосило, а рука потянулась к мечу.       — Нихрена он не дракон, а сраный вороний выкормыш! Чем он лучше меня? — зверем зарычал Орлиный Страж и рывком выхватил оружие. — Я ничего не могу тебе дать? Посмотрим, что ты скажешь, когда я намотаю его кишки на меч!       Рядом хищно сверкнул металлом клинок Дельфины. Киарах выставил перед ней руку, жестом прося не лезть. Будет он ещё прятаться от бывшего мужика жены за спиной чужака. Не её вообще дело, не ей разбираться.       — Мерна даже сейчас с тобой играется, тупица, — с презрением бросил Киарах, своего меча даже не касаясь. Но ноги напряг, готовый к одному стремительному броску. Как Тавин двигается в бою, он видел, помнил.       — Рот закрой! Я слышал, ты набрал дохренища титулов, что какой-то там дракон, что тебя избрала Королева Духов. Мне насрать, я вспорю тебе брюхо и покажу всем, что ты на самом деле всего лишь крикливая падаль! — рявкнул в ответ Тавин и разъярённым кабаном понёсся на Киараха.       Шаман заметил, как в интересе и жажде крови и зрелищ зашевелились наблюдавшие Изгои. Сплюнул — сейчас ему драку на потеху им всем и проклятой ведьме устраивать не хотелось. Пусть ищут развлечений в другом месте.       Стремительным порывом ветра Киарах поднырнул под мечом. Костяное лезвие просвистело над ухом и поднялось вновь, чтобы обрушиться на врага. Но шаман со всей нечеловеческой силой ударил в челюсть Тавину. Грозный Орлиный Страж рухнул в притоптанный снег безвольной тушей. Жив, но без сознания. Киарах подавил в себе желание растерзать мощную эту шею, чтобы избавить болвана и весь клан заодно от его тупости. Мерна ведь того и хотела своей провокацией. Не будет шаман ей потворствовать.       — Не злись, он по-другому не поймёт, — раздался ровный голос Мерны. Киарах успел заметить странный взгляд ведьмы, брошенный на Тавина. Досада, что не убит? Не успел разобраться, что там было. И не хотел. Хотел лишь послать коварную змею следом за её бывшим. — Тавин… больно упёрт в самообмане. Он бы в любом случае сделал виноватым тебя, я лишь не стала оттягивать финал.       — Чтобы это было в первый и последний раз, слышала? — Киарах навис над ведьмой мрачной тучей. Что бы она сейчас ни говорила, как бы ни выпячивала волчий череп на голове, волчицей для шамана не была. Змея, что строит козни, — её суть. — Своей ручной псиной верти как хочешь. Со мной играться не смей. Могла бы уже уяснить, что это чревато.       В ответ ему был полный укора и усталости вздох. Да только оспорить киараховы слова Мерна не успела. Они столь увлеклись сварой, что не заметили приход незваного гостя.       — Кр-ха-ха, ты времени зря не теряешь, драконёныш! — прозвучал в ночи хриплый каркающий смех.       Киарах напрягся, развернулся к медленно ступающей через лагерь ворожее. Дозорные шли подле неё на почтительном расстоянии, не оставляя без присмотра, но не смея останавливать матриарха. Шаман напрягся. Он сразу понял, кто пришёл. На всю округу здесь была лишь одна ворожея.       — Ты Райна Серопёрая Провидица. Зачем пришла сюда в ночи?       Ворожея остановилась и птичьим жестом склонила голову к плечу. Чёрные глаза скользили по Киараху в каком-то странном выражении. Как будто она сравнивала его с чем-то, оценивала неведомой ему меркой. И виденное её устраивало.       — На тебя посмотреть. Хотела увидеть, во что превратился вечно орущий беспомощный младенчик. Итель неплохо над тобой потрудилась, — Райна довольно каркнула и повернулась к Дельфине, всё не спешившей возвращать оружие в ножны. — Вижу, при тебе женщина с изогнутым мечом. Храм в горе пришли искать, значит?       — «Храм в горе»? Ты знаешь про него? — вырвалось у Дельфины, которой знание ворожеи по духу не пришлось. Но меч она, помедлив, опустила. — Ты нас пропустишь?       — Конечно, я знаю про него, я ведь живу рядом, крха-ха!.. Не бойся, бретоночка, я вам мешать не стану. Я долго ждала, когда он откроется вновь.       Райна веселилась на всю, изливая речи, от которых умеющий слышать не замедлит насторожиться. Киарах не мог не отметить, что, вопреки вражде с его матерью, ворожея знала его совсем мелким… хоть он этого не помнит. И она сказала, что храм «откроется вновь»?..       — Ты знаешь больше, чем говоришь. Зачем ты пришла на самом деле? — в лоб спросил Киарах, не желавший ходить вокруг да около. — Откуда ты могла знать меня ребёнком?       Старушечьи губы растянулись в гадком оскале знания и тайны, веданием которой тешила себя хозяйка. Райна ныне казалась победительницей в известном лишь ей бою.       — Потому что видела, как ты родился. Что, Итель ничего не рассказала? Дай угадаю: наплела, что я злобная карга, которая сидит на реке и мечтает выпустить тебе кишки, да? — и вновь Райна расхохоталась над недоумением Киараха. Мерзкий каркающий смех разносился по наполовину неспящему лагерю, скрежетом камней резал чужие уши прежде, чем затихнуть. — Я много знаю из того, что она захотела замолчать. Вот что. Прежде, чем идти в храм внутри горы, приди на северо-восточные холмы над таверной в Хролдане, у дороги. Один. Хочу кое-что рассказать тебе… племянничек.