Глава 37. Кровь в Старом Хролдане

      Нордская таверна внизу светила огнями окон. На удар сердца открылась дверь, куда скользнула незримая в ночи тень. Дельфина пошла за своим стариком, но выйдут они, как договорились, на рассвете. Клинок не хотела оставлять Драконорожденного наедине с ворожеей, но с одной вороной Киарах справиться способен. Только не думал, что будет драка, Райна показывала что угодно, но не враждебность.       Из головы не шли её слова. Не ждал Киарах, что Райна окажется его матери не просто врагом, но сестрой. И был удивлён, что ворожея знала про храм и даже про Клинков. Шаману не терпелось узнать ответы, и начнёт он с вопроса, чего ради было половину дня тащиться до нордской таверны.       Сиплое дыхание в ночи поведало, что ответы близко.       — Что, племянничек, неймётся? — прокаркала Райна, становясь рядом с Киарахом. Она тоже пришла одна. Ворожея опёрлась на короткий кривой посох и устремила взор на таверну. — Дай угадаю: хочешь знать, зачем я позвала именно сюда?       Киарах на неё коротко покосился и кивнул. Подгонять ворожею вопросами нет нужды, она сама хочет говорить. Потому шаман будет внимательно слушать и отделять правду от лжи. Что Райна будет искренней с ним, он не верил.       — Знаешь, что это за места, Киарах? Именно здесь Предел потерял свою свободу, которую ему вернул Чёрный Змей. Пришёл человек драконьей крови, покорил Предел, а потом другие земли. Кажется, чужаки сейчас много о нём говорят, — издевательский каркающий смех Райны заставил Киараха помрачнеть — что смешного она здесь нашла? А ворожея ткнула когтистым пальцем в таверну и проскрежетала: — Вот смех-то, что спустя долгое время именно здесь родилась драконья кровь, которая рушит плоды его завоеваний!       А Киараха как по голове огрело. Он с неверием смотрел то на палец Райны, то на таверну и пытался переварить прозвучавшие слова. Она сейчас говорит о нём?       — Я не мог родиться нордской харчевне! — прорычал он, как только смог связать слова. Шаман скалился, ощущая острое желание вырвать наглой вороне язык за такие слова. Он не мог родиться где-то, кроме изгойского лагеря или открытых угодий Предела! — Не смей заливать мне такую чушь!       — А где тогда ты родился, драконёныш? Итель тебе хотя бы сказочку сочинила? Или просто промолчала? Успокойся, ты всё равно дитя Предела от такой же дочери Предела. Пошли, покажу.       И пошла на запад по едва приметной тропке. Совершенно спокойная, уверенная. Киарах мрачно смотрел ей вслед. Понимал, что всё, что услышит дальше, будет хуже, окажись хоть правдой, хоть ложью. Но развернуться и уйти тоже не мог. Мать не желала снимать покров с тайны его рождения, но знать Изгой хотел. И, коль выпал шанс, воспользуется им, каким бы скверным не выдался рассказ. Потому догнал Райну и подстроился под неспешный шаг матриарха Серопёрых Провидцев.       — Норды не впустили бы Изгоя на порог, — заявил Киарах спустя долгое молчание. Чтобы хоть что-то вытянуть ещё. Сколько им идти, шаман не знал.       — Это сейчас. Тогда мы ещё не звались Изгоями. Маданах только начал объединять кланы, и чужекровные не так боялись народ Предела. А теперь смотри туда. Мы пришли.       Две каменные пирамидки на укрытой снегом поляне среди холмов. Не сразу, но Киарах вспомнил, что так норды хоронили своих мертвецов, когда не складывали трупы в каменный мешок под взором немощного Аркея. Не понимая, зачем Райна привела его к нордским могилам, он подошёл к пирамидкам, чтобы присмотреться к высеченным на камнях именам. Теперь он заметил жучиные жвала Намиры на камне позади могил — её именем в Пределе провожают погибших в мир духов.       — Сын Итель, да умеет читать?       — Моя мать хорошо читает. Меня тоже выучила. Странные слова от её сестры.       Ответом стал издевательский каркающий смех Райны.       — Крха-ха-ха! Да, сестрица, сильно тебе гордость прищемило, что книжки из храма не потянула! Крха-ха!..       Краем уха слушая веселье ворожеи, Киарах вернулся к пирамидкам. Первое имя: Феликс Верин... иус из Скин… Скинграда. Шаман недовольно фыркнул, споткнувшись на незнакомых чудных словах. Второе имя: Бриана из Картспайра… и на нём Изгой напрягся и окинул могилы настороженным взглядом. Дочь Предела и чужак похоронены разом по-нордски и по-предельски.       Киарах начал понимать, на чьих могилах сейчас стоит. Только не знал, что должен думать на этот счёт.       — Когда-то мы втроём учились у матриарха, которая была передо мной: я, Итель, Бриана. Так давно это было… — в голосе прежде злорадствовавшей, либо смеявшейся Райны прорезалась усталость и ещё какое-то чувство… вина? — Теперь навостри ушки, драконёныш. Сейчас я расскажу тебе, как ты появился на свет. И почему твоих родителей пожрали черви.

***

      — Ты не передумала.       Райна приблизилась к сестре, которая ждала её у подножия холма. Там, дальше, сияла огнём свечей и очага таверна нордов. Там, дальше, решится судьба трёх душ. Думая об этом, ведьма чувствовала предвкушение, хоть, в отличие от старшей сестры, не была так уверена в выбранных методах. Но Бриана сама на них напросилась, упёртая мечтательная дура.       — Хватит мяться, сестра. Сама знаешь, что иначе нельзя. В этой крови сокрыта сила, которой они хотят дать простаивать. Кем будет этот ребёнок, когда они сбегут из Предела? Певуном, как безмозглый отец? Или ещё кем-то таким же бесполезным? — отрезала Итель, что переминалась с ноги на ногу в горящем нетерпении. — Сила должна быть использована. Мы решили всё давно.       Старшая сестра потеряла покой с момента, как учуяла, что по жилам имперца из таверны бежит особая кровь. И вознамерилась её получить с момента, как Райна предположила, что эта кровь может быть той самой, что открывает таинственную дверь в горе. Они мало о ней знали, лишь то, что поколениями никакая магия не могла её открыть. Сказители говорят, её возвели воины, что служили людям-драконам, и лишь их владыки способны отворить печать. Под столь великой защитой должны быть сокрыты могучие тайны — так считала Райна.       Что кровь имперца-барда особая, Итель и Райна учуяли сразу, как Бриана познакомила их со своим мужчиной. Что кровь его откроет дверь поведали гадания. Только Бриана не желала ни сама использовать его, ни сцедить кровь Итель и Райне. Дурочка влюбилась по уши.       Но её Феликс уже стал добычей. Райна жаждала открыть дверь в горе. Итель ещё и получить себе драконью кровь насовсем, не ограничиваться лишь дверью. Что старшая сестра будет делать с кровью она сама пока не знала, но говорила, что найдёт ей применение. Райне не нравилось рвение Итель, ведь понимала, что в итоге оно прольёт кровь. Но речи сестры были убедительны, в том, что сила не должна простаивать, она права. У Феликса простаивает. Глупый бард голосил по тавернам вместо того, чтобы прислушаться к себе, постичь возможности своей крови. Чужекровные дураки верны своей глупости. У его пока не рождённого ребёнка тоже простаивать будет, ведь Бриана со своим мужчиной хотели уйти из Предела на восток. И будет это дитя расти, подобно жидкокровным нежным чужеземцам, не зная своих корней, не зная своей силы. Нет, никакой край не взрастит дитя драконьей крови лучше, чем полный магии и взоров духов Предел. И лучше, чем ведьмы, что верны своей земле, его не воспитает никто.       Райна раз за разом напоминала себе, что так будет лучше. Бриана не отдаст дитя. Но как ведьма ни уверяла себя, как ни слушала сестру, от грызущих сердце червей сомнения избавиться не могла. Она им не поддастся, дверь в горе и кровь дракона ценнее влюблённой дурочки. Но до чего сомнение… неуютно.       — Райна, пора. Помни, как важно это дитя. Кости и пламя открыли мне, что его кровь будет сильнее отцовской, мы не должны позволить ему покинуть Предел. Наш край получит своего дракона, — в нетерпении Итель подтолкнула Райну к тропе. Глаза старшей сестры пылали огнём предвкушения, ноздри раздувались, как у учуявшего кровь хищника. Итель едва не облизывалась. — Давай же, сестра! Не смей говорить мне, что передумала! Ты больше не хочешь открыть дверь?       — Не верещи, Итель, я не передумала. Смотри сама не напортачь. Пока ребёнок не родится, тебя не должны видеть, — огрызнулась Райна. Слушать издевки Итель о её нерешительности уже надоело. Как надоело чувствовать нерешительность самой. Она прольёт кровь сегодня. Не отступится. — Пошли, пока Бриана не разродилась.       План был прост: забрать ребёнка, едва родится. Слабая от родов Бриана помешать не сможет, Феликс с людьми таверны тем более — они не воины. Проще становилось от того, что Бриана сама просила Райну помочь, не желая полагаться на помощь трактирных девчонок без крохи магии. Младшей сестре она доверяла, в отличие от старшей, что пыталась приворожить её мужчину.       Вскоре Райна распахнула дверь и задержалась на пороге, давая невидимой Итель возможность скользнуть внутрь. В зале почти не было людей, сейчас, в разгар Руки дождя, путники мало ездили, не желали мокнуть в частые ливни и застревать в грязи размытых дорог. Лишь двое были внутри. Хозяин таверны, который без приязни, но без враждебности уставился на ведьму — он знал её. Да нервный Феликс, что немедля подбежал к вошедшей Райне.       — Слава Девяти, ты здесь! — выдохнул бард, тыкая рукой в дальнюю дверь. — Бриана там.       — Почему ты не с ней?       На простой вопрос Феликс стыдливо отвёл взор и дёрнул плечом.       — Так ведь… не положено, чтобы мужчина смотрел на такое.       А по глазам видно, как он хочет войти к Бриане. Райна лишь с презрением фыркнула. Если мужчина захочет быть со своей женщиной при родах, придуманные брезгливыми трусами суеверия его не остановят. Но ведьма промолчала. К лучшему, что Феликс останется за дверью.       Райна ступила в комнатушку Брианы, где вокруг роженицы суетились две женщины — жена и дочь трактирщика. Бриана, бледная и покрытая бусинами пота, подняла голову от подушки и с облегчением выдохнула.       — Райна… рада, что ты здесь, — проговорила она, кривясь от боли, — Проблем быть не должно, но мне спокойнее, что рядом знающая ведьма.       На что Райна лишь кивнула, но всё равно проверила роженицу сама. Да, как Бриана и сказала — всё в порядке, ребёнок должен родиться без проблем. Ведьма вновь кивнула своим мыслям и принялась командовать нордками, чтобы тащили воду и полотенца. Всё пройдёт быстро. И роды, и что будет после.       Всё прошло настолько просто, насколько только может. Райна не раз принимала роды у женщин клана, Бриана тоже, и они обе знали, что каждой надо делать. Вот новорожденный мальчик на руках Райны зашёлся первым криком, от которого ведьма против воли напряглась. Бриана в облегчении обмякла на кровати, не ведая, что самое худшее лишь впереди. Райна старалась не смотреть на неё, самостоятельно обмывала младенца. От нордкок молча отмахивалась, не слушая радостных причитаний хозяйки таверны и игнорируя любопытство её юной дочери, что то и дело пыталась посмотреть на голосящего ребёнка.       Если сосредоточиться, прощупать магией, то сила в крови мальца чувствовалась ярко. Много ярче, чем в отце — как и было обещано. Небось, влияние полной магии крови матери.       — Ты сегодня странно молчалива, — донёсся голос Брианы через детский плач. — Дай мне его. Райна?..       Дверь распахнулась. Свет очага главного зала обрисовывал фигуру облачённой в кожу и перья ведьмы. Итель хозяйкой ступила в комнату, никем не остановленная. Даже Феликсом. Успела разобраться с ним? За криком ребёнка слышно не было.       — Ты! Что ты здесь забыла? Где Феликс? — Бриане ответ был не нужен, она всё поняла без слов. На удар сердца она застыла. И скатилась с кровати, схватила стоящий в углу посох. Её лицо исказилось в ярости. — Подлые суки! Сестра от сестры недалеко ушла! Райна, отдай мне сына, если в тебе есть остатки совести!       Но младшая ведьма лишь поджала губы и встала между сестрой и Брианой. Пламя на посохе погасло. Мать побоялась задеть сына.       Трактирщица за руку выволокла дочь из комнаты. Сёстры едва на них посмотрели. Два крика нордок раздались под крышей таверны, от чего младенец разорался сильнее. Будто понимал, что происходит что-то скверное. Райна быстро его угомонила, усыпив магией.       — Как разоралась, идиотка, — едко рассмеялась Итель, выглядывая из-за плеча сестры. — Ты стала никем в тот момент, когда променяла свой край на чужака. Думала, я тебя отпущу? Позволю превратить кровь этого дитя в стоялое болото? Нет-нет, дорогая, я выращу из него настоящего дракона, а не ещё одного беспомощного бардика.       — За Феликса ответишь тоже! — прошипела раздираемая яростью и страхом потерять ещё и сына Бриана. Она бросила отчаянный взгляд на затихшего младенца, но подала магию в посох.       Грозовой разряд Итель прошил ей грудь, вырвал короткий вскрик, выбил посох, впечатал в стену.       Бриана была ещё жива. Она тянула трясущуюся руку к сыну, словно это могло ей помочь. Изнурённая родами, с окровавленными бёдрами, прожжённой грудью, она всё ещё пыталась подняться, сражаться. Райна невольно отвела глаза, чтобы не видеть этого жалкого зрелища. Первая ученица матриарха Серопёрых Провидцев не заслужила такой кончины.       — Она не жилец, — фыркнула Итель и склонилась к ребёнку. Коснулась пальцами, всмотрелась в спящее личико с такой радостью, будто сама его рожала. По губам старшей сестры змеилась полная предвкушения улыбка. — Чувствуешь его кровь, сестра? Да, это то, что я искала! Однажды этот ребёнок распахнёт драконьи крылья над Пределом. И я буду стоять за его спиной.       — «Ты»? — немедля насторожилась Райна.       — Ты тоже, если не свернёшь на полпути. Мы уже окропили его кровью, и прольём ещё больше. Ты сама понимаешь…       Итель дёрнулась в сторону, скривилась, когда кинжал распорол ей плечо. Удар был неумелым, но сильным, что клинок застыл в дереве косяка.       Старшая ведьма в ярости зашипела и схватила за волосы трактирщицу, что тщетно пыталась выдернуть кинжал. Пылающая огнём рука схватила нордку за лицо. Исполненный агонии вопль наполнил меченую кровью и смертью таверну, перешёл в вой. Итель жгла лицо нордке медленно, позволяла глупой жертве сполна искупаться в жгущей нескончаемой боли. Даже когда вой стих, ведьма не остановилась. Она отшвырнула нордку лишь когда от лица остался опалённый череп.       — Пошли отсюда, — рыкнула Итель, когда залечила порез. Она рывком забрала ребёнка себе и направилась к выходу.       Райна ступила к двери тоже.       — Нет… Итель, Райна… забери вас Истязатель!..       Младшая сестра обернулась и встретилась с пылающим отчаянием и ненавистью взглядом тёмных глаз. Бриана не могла подняться, но всё равно ползла на брюхе, не желала сдаваться даже теперь. Трясущейся руке оставалось всего ничего, чтобы вцепиться в ногу Райны.       Ведьма открыла было рот, но сразу захлопнула, проглотила рвущееся с губ нелепое «прости». Такое не прощают. Она сама поставила тайны за дверью в горе выше Брианы, Феликса и их сына. Они с Итель наравне виновны, но младшая ведьма верила, что это того стоило. Всё, что она может дать Бриане в знак извинений — быструю смерть.       Ледяной шип вошёл в спину потерявшей дитя матери. Трясущаяся рука упала на пол. Райна развернулась и широким шагом поспешила за Итель. Отметила по дороге убитых Феликса с трактирщиком. С ними сестра не игралась, била сразу насмерть. Следов юной девчушки не было, но искать её Райна не собиралась.       Кровавая цена уже уплачена.

***

      Лишь ветер завывал в холмах, сменив собою слова рассказа о былом. Киарах молча смотрел на могилы, обкатывая в мыслях всё, что услышал. Он чувствовал смятение. Всегда подозревал, что был отнят у родной матери силой, но не думал, что всё было настолько… щедро сдобрено коварством и предательством.       — Ты очень на неё похож. На Бриану, — проскрежетала Райна. Слыша усталость в её голосе Киарах не усомнился, кто упокоил мёртвых знаком Королевы Духов. — Только кожа смуглая, имперская. Я бы узнала тебя и без вестей, кто там к орлятам пришёл.       — К чему говоришь это теперь? Это ты пришла принять роды у той, кто тебе доверял, зная, что отнимешь её дитя, — бросил Киарах и грязно выругался. Той бури смятения и злости, что бушевали в груди, он совсем не ждал. Мертвецов из могил он не знал даже, не чувствовал к ним ничего. Так почему тогда от рассказа Райны так погано? — Скажи мне, тётушка, если я убью тебя прямо здесь, это будет справедливым?       — Быть может. Но кому от этого станет лучше? Давным-давно сожранным мертвецам в земле? Или тебе?       Райна и пером не дёрнула даже зная, что опасность велика. Киарах хотел сплюнуть — настолько жалкой казалась сейчас эта ворона, выпячивающая вину за давнее предательство. Даже рук о неё марать не хотелось. Да и… не хотел Киарах мстить за родителей. Он их не знал, не видел даже, и от рассказа об их судьбе никаких привязанностей не зародилось. Лишь два чужака в земле, что, останься живы, увезли бы его из Предела и взрастили кем-то совершенно другим. Не Изгоем, что верен своему народу и своей земле.       Стоило подумать о таком, как Киарах невольно оскалился саблезубом, которому наступили на лапу. Он не мог представить себя кем-то другим на другом месте, вся его жизнь была посвящена Пределу и предельцам. Как Бриана посмела даже думать о том, чтобы бежать в другие края, да ещё его с собой забрать? Она потеряла право зваться дочерью Предела в момент, когда на такое решилась!       Взрастившая мать дала Киараху всё, что он ценил, научила его выживать и быть сильным. А родная хотела всё это отнять.       Потому, пускай Киарах осуждал подлость деяния матери и тёти, но именно оно оставило его в Пределе и позволило впитать в сердце непокорный дух дикого края. Именно оно взрастило его воином, а не каким-то певуном… или как там Райна говорила. А что мать хотела использовать его силу, он и так знал, задолго до нынешних козней. Уж этого она не скрывала. Поэтому мстить за посторонних мертвецов шаман не видел смысла.       И хотел бы он сказать, что, как расставил для себя точки, смятение в груди исчезло, но нет. Всё равно какое-то неудобство в душе. Чувство какой-то неправильности, неуверенности, от которых отделаться не получалось.       Гадкое ощущение. Неуютное.       — Ты не закончила, Райна, — глухо отозвался Киарах в желании отвлечься от неприятного чувства. На могилы он больше не смотрел, нечего ему там искать. — Почему моя мать ушла на запад и заклеймила тебя врагом?       Со сморщенных старушечьих губ сорвался издевательский смех.       — Знатно тебя Итель натаскала, Киарах, знатно… может же сестрица, когда хочет, да? — пернатая фигура пару раз дёрнулась в смешках. Райна обошла Киараха и заняла его место напротив могил, всё не сводила глаз с пирамидки Брианы. — Хочешь знать, от чего случился разлад? Тебя не поделили, драконёныш. Храм-то пустышкой оказался, лишь груда железа, да книжки. Твоя бретонка и её старик смогут извлечь из них прок. Мы с Итель тогда не смогли, даже читать не умели. Только и делали, что сидели в том каменном мешке, ругались и надеялись, что матриарх не прознает о наших делах и о тебе. Однажды, стоило мне спуститься к клану, она сбежала из храма и запечатала обратно дверь — так мы разошлись. Вот, что скажу тебе, драконёныш: не знаю, что на самом деле замыслила тогда Итель, но я чуяла, как от её мыслей разит гнильцой. Не думаю, что её задумки принесут добро даже тебе, кто зовёт её матерью. Лишь ей одной. Ради силы и власти сестрица готова идти по трупам самых близких. Всегда была готова. А как перьями обросла, так тем более. Преображение, знаешь ли, обостряет в нас самое дурное, и мало кто отказывается потакать своим порывам. Не поворачивайся к Итель спиной, если жизнь дорога.       Киарах сжал зубы и тяжело уставился на тощую спину ворожеи. Ранее он за такие слова без раздумий вырвал бы языкастой гадине хребет. Но после козней матери он остерегался доверять ей, и слова Райны недоверие лишь подогревали, что радости Изгою не приносило. Стань мать врагом ему и освобождению Предела он без раздумий её убьёт. Но всё же не хотел видеть её во врагах. Только не её.       — Так ты за этим меня позвала? Против матери настроить?       Райна с насмешкой каркнула и встопорщила перья. Но не обернулась на Киараха, вместо того ступила к тропе на север, к Картспайру.       — Больно надо. Сестрица, небось, взрастила в тебе упрямство под стать своему. Ты сам однажды всё поймёшь. Я лишь рассказала правду и предупредила, распоряжаться знанием тебе. Надеюсь, сделаешь это до того, как станет поздно.