Глава 39. Перемирие

      Змеиные глаза пылали злобой, распахнутые крылья затмевали свет.       Жар магии пронёсся по венам, готовый обернуться пламенем. Киарах уставился в глаза кружащего над балконом храма Небесной Гавани дракона в азарте и жажде крови. Он хотел сразиться, хотел убить. Растерзать плоть, испить кровь, пожрать душу.       Рядом натянула тетиву лука Дельфина. Клинок желала убить природного врага, забредшего на территорию, что она окрестила своей. Естественное желание.       Но дракон на несколько ударов сердца посмотрел в глаза Киараху и улетел. Шаман едва не рявкнул ему вслед: «вернись!». Лишь рыкнул в разочарованной злобе и сплюнул. От того, что добыча ушла, пустить чью-нибудь кровь захотелось лишь сильнее. Бой, убийство — давно у Киараха их не было, так и мягкотелым слизнем недолго стать.       — Не к добру это. Надо найти его логово и убить гада как можно скорее, пока не наделал бед, — отрезала Дельфина требовательно уставилась на Киараха. Людей-то своих у неё нет Предел прочёсывать.       Изгой отвечать не спешил, всё думая о драконе. Ящер не струсил, Киарах кожей ощутил от того жажду убийства. Но чтобы вместо нападения развернуться и улететь? Странное поведение, но которое можно объяснить. Хоть шаман и не был уверен в выводах.       — Глаза Алдуина. Он искал меня, хотел посмотреть, чем занят. Не думаю, что он останется рядом, — ведь зачем доселе кружившему над горой дракону улетать, только посмотрев на Киараха? Нет, ящер знал, на кого смотреть, искал намеренно. И перед ним не было задачи убить. — Но я всё равно скажу кланам прочесать округу. Мне сгодится любой дракон.       И кровь из него выйдет бурным речным потоком до того, как плоть истает. Не только ради дела, но ради насыщения инстинктов.       Мимолётное удивление Дельфины сразу сменилось пониманием.       — Тебе нужна душа? Что, не получается?       Шаман мотнул головой. Грудь царапнула злоба на собственную неудачу, ведь постичь новый Крик размышлением не выходило никак. Эсберн раскопал у себя книжку с драконьим языком, письмом и даже переводом, где нашлись нужные Слова. Действие Киарах знал и так. Проблема была в том, что знал он действие лишь всего Крика разом, а слов по отдельности — нет. А ведь для познания надо было пропустить через себя каждое вместе и по отдельности, познать и осознать всю их суть, весь их смысл.       Не так сильно помогло Киараху случайное изучение MIR-MUL-Nir. Действие всего Крика известно, а отдельных слов нет. Но чувствовал Киарах, знал, что в каждом из них клокочет сила, способная воплотиться в мир… Этот призыв был бесполезен, но шаман мог его использовать, ведь пожрал знание вместе с душой дракона.       Потому душа дракона поможет познать ему PaaR-THur-NAX. Придётся ждать и искать. Но знал Киарах, что рано или поздно добыча появится, ведь пусть драконы возрождаются на востоке, они там не остаются — Фелсакуур тому доказательство. Призвать Партурнакса и выбить из него ответы лучший вариант, чем оставлять восстание, тратить время на путь в нордские земли и споры со стариками с горы.       — Было бы слишком хорошо, окажись всё так просто, — Дельфина в последний раз посмотрела в направлении улетевшего дракона и развернулась к дверям. Оставаться на балконе дальше смысла не было. — Если твоя догадка верна, драконов вокруг нас может стать больше. Нам понадобятся воины, натасканные на убийство драконов. Я собираюсь возродить орден Клинков таким, каким он был у истоков, когда ещё назывался Драконьей Стражей — охотниками на драконов. Это место, храм Небесной Гавани, идеально подходит для базы.       Киарах тенью скользнул за Дельфиной и, обойдя на шаг, направился к лестницам. Идея Клинка для него не была нова, шаман видел, как приценивалась бретонка к храму и всему, что было в нём, особо много внимания уделяя оружию, доспехам и просторным свободным от хлама залам. Изгой лишь ждал, когда Дельфина выскажет желание вслух.       — Понял. Людей я тебе дам.       — Ты так сразу согласился, что даже не пришлось спорить? Ты меня удивляешь.       На искреннее недоумение Дельфины Киарах лишь склонил голову к плечу. Он не понимал, почему должен быть против.       — Зачем спорить? Клинки ведь служат мне, будут моим кланом воинов. А ещё мне интересно посмотреть, что из этого выйдет. Предельцы свирепые воины. Но если всех Клинков учат сражаться так, как тебя, они могут стать ещё сильнее, чем есть.       — Да, здесь ты прав, ты получаешь от возрождения ордена больше моего, — пробормотала Дельфина, почему-то не слишком обрадованная. Бретонка нахмурилась и заявила: — Что ж, пока людей мне выбирать не приходится, но будь любезен сделать своим сородичам внушение. Или всё кончится тем, что мне придётся казнить рекрутов за бунт против грандмастера.       Гранд… мастер? Киарах с презрением фыркнул. Чужаки себе верны — напридумают заумных слов. Нет, чтобы просто вождём назваться. Или воеводой.       — Тебе всё равно придётся показать, что достойна ими командовать. Мы в Пределе признаём лишь силу, сородичи не будут слушаться чужака только потому, что я им сказал. Но ты с ними сладишь. Ты и мы, Изгои, — между нами много общего. Пойми это, и тебе станет проще говорить с моими сородичами.       Ноги привели в зал со Стеной Алдуина. Вокруг не было ни души — Эсберн как обычно где-то в глубине храма. Старик воссоединился с наследием своего ордена и просто любит рыться в книгах. Райна в рытье от него не отставала, хоть толком не знала, что хочет найти, но постичь тайны храма для неё дело принципа. Только сегодня она ушла к своему клану.       Дельфина сделала несколько шагов, чтобы обойти Киараха и встать напротив настороженной и озадаченной волчицей, что уловила новый для себя запах.       — Объясни, что именно между нами общего?       — Дух, — Киарах смотрел Дельфине в глаза прямо, в своих словах он не сомневался. Лишь был удивлён, что бретонка не думала о том, ведь сам он сделал неожиданные выводы после их расставания, когда признал в её чужекровной груди дух Предела. — Твои враги отняли у тебя всё — собратьев, дом, свободу жить тем, кем хочешь. Но ты не сдалась и боролась за то, что считаешь своим по праву. Точно также, как это делаем мы. Несгибаемая воля и дух свободы — вот, что нас роднит, Дельфина. Новые Клинки станут тебе стаей, когда ты покажешь им, что ты хищник не хуже них.       Молчание воцарилось в стенах древнего храма. Дельфина выглядела ошеломлённой и будто не знала, что сказать, но вместе с тем смотрела на Киараха как-то по-новому. Шаман оставался спокоен, ведь он всего лишь рассказал, что видит. Дельфине станет проще, когда она тоже увидит себя-волчицу и будет собой-волчицей, а не чужачкой, что норовит переделать пришедших к ней детей Предела по чужеземному образу.       — Что ж, это совсем не то, что я ожидала услышать. Думаю, это можно считать комплиментом, — первой нарушила тишину Дельфина. Удивление сошло, сменилось довольством и намёком на гордость, бретонка позволила короткую усмешку. — Я рада, что ты обо мне столь высокого мнения, и я подтвержу его делом. За советы тоже спасибо, пригодятся, чтобы держать в узде твоих сородичей. Особенно, когда я начну вербовать не только предельцев.       — Не усложняй себе жизнь, твоих чужаков растерзают на подходе. Тебя с твоим стариком в сердце Предела уже достаточно, — немедля отрезал Киарах, растерявший добродушный настрой.       По лицу Дельфины вновь пробежала тень недовольства. Бретонка в упрямстве вскинула подбородок, не желая уступать. Только слова Киараха оспорила не она.       — А вот здесь ты ошибаешься. Взять немного чужаков в Клинки будет полезно.       Доселе неслышимый и невидимый Маданах выступил из ведущего к выходу коридора. Добрался, значит, до Картспайра и сразу в храм. Киарах с настороженным непониманием взглянул на короля в ожидании объяснений.       — Твои чужаки, Киарах, должны стать примером для Предела и не только. Чтобы удержать наши земли, одной силы будет мало. Нам придётся заключать союзы с чужеземцами, хотим мы того или нет. Вспомни, чем кончилась свобода Предела, добытая Чёрным Змеем.       Шаман с недовольством поджал губы. Истории о той поре предельцы знали хорошо, ведь в старые времена их народ не просто избавился от захватчиков, но сам захватил южный трон ослабшей Империи. Освобождённый Дуркорахом Чёрным Змеем Предел оставался таким долго. А потом пришёл Тайбер Септим.       — Только теперь драконья кровь на нашей стороне.       — И как, веришь, что она поможет тебе победить весь остальной мир, а? Сможет один клан выжить под натиском других? Вот, о чём я тебе толкую.       Спорить с этим Киарах не мог. Ему не нужно представлять, чтобы понять сказанное, он на своей шкуре знал, что порой клан должен объединять силы с другим. Иначе с иными нордскими рейдами поодиночке бы не справились. С неохотой шаман признал правоту короля. Толпой могут растерзать даже его с его драконьей кровью.       — Я тебя понял, — Киарах дёрнул плечом и нахмурился, не думая скрывать отношения к союзам с чужаками. Но их необходимость понимал. — С кем хочешь союз? Империя? В прошлый раз она Пределу не помогла.       По лицу Маданаха пробежала тень от воспоминаний о тех, кто мог стать союзником много лет назад, не реши молчать глухим равнодушным камнем.       — Выбор у нас невелик: Империя или эльфы…       Возмущённое покашливание Дельфины перебило короля на середине фразы. Губы Клинка были сжаты тонкой нитью упрямства, а в глазах бушевала буря.       — Альдмерский Доминион станет для вас началом конца, — отрезала она, не страшась спорить с королём Предела и Драконорожденным разом. — Эльфы даже не всех своих сородичей признают равными, остальных тем более. Вы будете для них «низшей расой», пригодной лишь для того, чтобы прислуживать и умирать в первых рядах, не больше. К Империи я тоже не питаю тёплых чувств, но она лучший союзник, чем эльфы.       — Ты их знаешь лучше нас, — Маданах с расчётом прищурился и кивнул на стол со скамьями, что стояли напротив Стены Алдуина. — Так что рассказывай всё, что упомнишь. А то в Сидне, знаешь ли, за обстановкой в мире следить было сложно.       Но долго им говорить было не суждено. Воронье карканье эхом разнеслось под сводами храма Небесной Гавани. Чёрная птица на лету обернулась ведьмой. На лице Мерны застыло беспокойство.       — Итель здесь.

***

      Полог собственной палатки предстал перед глазами Киараха вместе с воином Вереска, что защищал свою ворожею. Своему соклановцу шаман просто кивнул и получил в ответ такой же кивок — его ждут.       На краткий миг плечо сжала чужая рука.       — Помни, что ты обещал, — тихо, чтобы больше никто не услышал, шепнула Мерна.       Внезапная близость Итель сорвала с ведьмы покой и игривость, как осенний ветер сухую листву. Впрочем, Киараху нравилось видеть Мерну без масок, какой бы ни была причина их срыва.       С коротким кивком шаман откинул полог и ступил внутрь, чтобы встретить колючий взгляд вороньих глаз.       — Не думал увидеть тебя так скоро, мама.       А в голове порывом ветра пронеслись слова Райны о событиях тридцатилетней давности.       — Думал, буду просиживать перья и ждать вестей? Нет-нет, сын мой, я слишком долго готовила тебя для бури перемен, чтобы оставаться в стороне, — несколько шагов вперёд. Сиплое дыхание почти касалось кожи Киараха, пока мать внимательно смотрела на его лицо. Она увидела, что искала, от чего злобно каркнула. — Эк, тебя кривит, Киарах! А ещё знаю, что спокойно ходишь через Серопёрых Провидцев. Что, опять ослушался моих предостережений, да развесил уши перед этой ощипанной курицей Райной? Ну как, наболтала она тебе сказочек на ночь?       А голос сочился злобой. Но Киарах знал свою мать и знал, как на самом деле выглядит её гнев. Сейчас она так, немного раздражена. Не могла она не знать, что он способен заговорить с тёткой вместо того, чтобы убить на месте.       — Я знаю, что она сказала правду. И меня блевать тянет — от твоих дел и от её, — искренне высказал шаман, но выдохнул и признал: — Только я стал таким, какой есть, благодаря тебе. Ты мне мать, а не кто-то другой.       Встопорщенные перья пригладились, когда мать в одобрении рассмеялась. Крючковатые когти потянулись к лицу Киараха в жесте столь редкой материнской ласки. Бушевавшая с рассказа тётки буря в душе притихла, обернулась безвредным ветерком. В последнее время Киарах лишь ссорился с матерью и бунтовал против неё, ждал ударов и козней. И будет ждать впредь, но краткое мгновение мира отгонять не собирался, не желал.       — В тебе мои мозги, а не этих двух идиотов, мой умный сын, — с одобрением сказала мать. Из груди её вырвалась чудная смесь карканья с курлыканьем, с каким птица воркует над птенцом. Длинные худые пальцы прошлись по коже щеки и застыли. — А то в последнее время я сомневалась. Как цеплялся за своего королька, так цепляешься впредь, когда твоя рука могла бы сжать Проклятье Красного Орла.       И вновь злобное карканье. Едва касавшиеся щеки когти надавили, почти впились в кожу. Киарах в жесте предупреждения сжал материнское запястье. Пырнуть себя он не позволит. Мать руку убрала, отступила на шаг, встопорщила перья. Но не более. Перебесилась уже, небось, пока была в пути.       — Маданах получил его благословение, свидетелей тому немало. Ты обещала не мешать наследнику Красного Орла. Держи своё слово, — потребовал Киарах. От такого мать точно не отвертится. Продолжит чинить козни свободе Предела — его рука не дрогнет. Коварная мать проиграла.       Только вкуса победы Киарах не чувствовал. Мать выглядела раздражённой, но никак не проигравшей. И знал он её, понимал, что, пусть проиграла она битву, но войну не окончила. Тридцать лет она ведёт свою игру и не отступится, лишь затаится хищником в засаде.       Ничего ещё не кончено. Но немного покоя себе и Маданаху Киарах добыл.       — Королева Духов в последнее время больно расщедрилась. Передай Маданаху, что может выдохнуть. Я признаю его и более не буду мешать. Только не поминай своего королька при мне без острой нужды, — жёстко отрезала мать и покачала головой. — Всё равно недолго его власти жить. Однажды всё станет так, как я сказала.       Шаг, ещё шаг. Она обходила Киараха кругом, как будто прислушивалась к чему-то ей одной ведомому. Шаман не мешал ей, но краем глаза внимательно следил за каждым движением и прислушивался к растущему в душе беспокойству. Воистину, мать не признаёт войну проигранной, она хочет поставить его во главе Предела и никого иного. Всегда хотела, и он всегда знал это. Но лишь теперь, впервые после разлуки и ссор со спорами говоря с матерью почти мирно, Киарах начал замечать, сколь болезненным было желание взрастившей дракона ворожеи.       Почему она так жаждет дать ему власть над Пределом? Что именно она с этого получит? Скверные вопросы разбередили ум и душу, и как бы Киарах не желал от них отмахнуться, он не мог. Чуял — это будет страшной ошибкой.       Итель отняла у Брианы сына вовсе не для того, чтобы потешить самолюбие. Только истинной цели не знала ни одна душа, кроме самой ведьмы-ворожеи.       — Твои упрямство с гордостью пойдут тебе во вред, Киарах, — звонкое карканье резануло ухо. Мать коснулась груди сына. Сердце ровно стучало под слоем тёплой шкуры и ладонью ворожеи. — Драконы жаждут править и повелевать, а не стоять в стороне и подчиняться. Ты жаждешь, я знаю, вижу в тебе. Отсрочка смысла не имеет, всего лишь твоя тупая блажь. Бег от собственной природы убивает вернее клинка и магии, мой своевольный сын. Но тебе не о чем волноваться, я прослежу, чтобы, пока ты ждёшь конца отсрочки, неутолённая жажда тебя не иссушила. Все прочие лишь слепые глупцы, никто, кроме меня, не знает, что тебе нужно, мой Вороний Сын.       Слова, должные успокоить, сделали совсем иное. Личинки беспокойства в груди разрастались жужжащими жуками, трепетаньем крыльев нагоняли скверный запах чего-то нехорошего, предвестия непонятной беды. Под слоем шкуры мать не ощутила, как напрягся Киарах, когда осторожным движением отнял её руку от своей груди.       — Что ты пытаешься мне сказать, мама? Что ты задумала? — шаман уставился в чёрные глаза в тщетной попытке прочесть в них хоть что-то, хоть намёк, который подтвердит или развеет его беспокойства. Но в ответ на него смотрела по-мёртвому спокойная бездна.       — Ничего из того, что не делала раньше, Киарах. Я останусь рядом и помогу тебе расправить крылья, как делала всю твою жизнь. Не только тебе, но твоим детям тоже, — и, не давая Киараху вставить слова, Итель повернулась к той, что доселе тихой тенью стояла в стороне. Чёрные глаза оголодавшими клещами впились в Мерну. Мать прислушалась к чему-то, ей одной различимому, и с презрением каркнула. — Вижу, ещё не сварил суп из этой дуры. Ты с ней хоть что-то делал? А ты, Мерна, даже ноги не способна раздвинуть? У вас было так много времени, давно могла бы понести.              В жёлтых глазах ведьмы вспыхнул огонь злобы и ненависти. Мерна выдохнула и в беспокойстве покосилась на насторожившегося Киараха. Больно открыто мать высказалась о другом своём намерении.       — Итель, не говори при…       Издевательский смех карканьем разнёсся по палатке, заткнул пытавшуюся протестовать Мерну.       — Я знаю про ваш договор, идиотка. Мнишь себя самой хитрой, но на деле такая же предсказуемая, как дождь по тучам. Я знала, что ты побежишь прятаться за Киарахом, и знаю своего сына, чтобы понимать, что дорог под его крылышко у тебя мало. Ты, Киарах, тоже оплошал. Тебе-то дети драконьей крови нужны больше прочих, чего ты ждёшь?       Краткая растерянность сменилась плеснувшимся на беспокойство гневом. Киарах оскалился саблезубом, которому наступили на лапу. Они с Мерной думали, что обыграли мать договором, но та просчитала обоих и просто ждала результатов! Шаман ощутил себя зелёным птенцом.       Вновь вспомнился рассказ Райны, все слова тётки о том, как жадна до силы её сестра, как пойдёт по трупам самых близких, коль чего захочет.       А сейчас она хочет ещё одного ребёнка драконьей крови.       — Не лезь в это дело, мама, — с угрозой протянул Киарах, остро чувствуя желание зарычать разъярённым драконом. — Мой ребёнок будет принадлежать мне. Моя жена тоже, поэтому Мерну ты не тронешь. И раз ты знаешь, что Мерна мне всё рассказала, не вижу смысла ходить вокруг — отдай мне куклу.       Только ответом ему был издевательский каркающий смех.       — И что ты с куклой сделаешь, Киарах? Дашь свободу этой вертлявой лисице? Порвёшь ту единственную цепь, что хоть как-то держит её в узде? Думаешь, я не вижу, что в тебе нет доверия к Мерне? О нет, кукла останется моей, - веселье обуяло ворожею, что пригладились встопорщенные ранее перья. Старушечьи губы растягивала исполненная насмешки и снисхождения улыбка. Воистину как матёрая ворона, потешавшаяся над резевавшими клювиками птенцами. - Не трясись ты так, Мерна, я не буду отнимать у сына его новую игрушку, пока ты не портишь наши планы и работаешь над тем единственным, для чего нужна. Плохая девочка — мёртвая девочка, уяснила?       Притворное спокойствие ведьмы истаяло утренним туманом. Мерна скрипела зубами, из последних сил удерживая себя от безумного броска на ворожею. Киарах встал между женщинами и мрачно уставился на довольную, слишком довольную мать. Он мог бы попытаться отнять куклу силой, но знал, что это выльется в итоге в совсем ненужный бой. Мерна не стоит того, чтобы ради неё убивать мать.       Потому куклу Киарах заберёт иначе. Потом. Как найдёт нужный момент. Всё равно заключённый договор не позволит ничего не делать.       — Если ты всё сказала, то я тоже. Можешь идти.       — Нравится тебе твоя игрушка, да? — мерзкое хихиканье слетело со старушечьих губ. Мать веселилась, пока без спешки шла к пологу. — Ты помни о том, кто её тебе дал, сын мой, крха-ха-ха!..       Одну битву она проиграла, но новую сдавать не намерена. И Киарах ей под стать. То, что можно было бы принять за мир между матерью и сыном, не больше, чем жалкая иллюзия. Это Киарах понимал до омерзения ясно.       Полог опустился за спиной матери.       — Если хочешь, найду тебе кого-то, кого сможешь убить, — сказал шаман едва не трясущейся от гнева Мерне. Без масок, лишь чистое обжигающее чувство, бурным потоком смывшее налёты притворной тины.       — Единственная, кого я хочу сейчас убить, только что ушла, — женщина дышала рвано, но глубоко в попытке успокоиться. Яростный взгляд жёлтых глаз впился в Киараха. Мерна стала похожей на голодную волчицу, из-под чьего носа увели желанную добычу. — Почему ты так просто оставил ей куклу? Почему не стал настаивать?       — Потому что девять месяцев достаточный срок, чтобы придумать, как захватить куклу и не пустить друг другу кровь. Она моя мать, помнишь?       — Да. Увы. Киарах, именем Хирсина и Намиры заклинаю тебя: не тяни. Куклу мало достать, надо понять, как разрушить связь. У меня нет уверенности, что я сходу пойму, как действовать — оковы души сложная магия, — Мерна почти вернула себе спокойствие. С силой сжала руки на плечах, как будто её поразил озноб. Вдох-выдох, ведьма прикрыла глаза, чтобы унять в них бурю гнева. — Но в одном Итель права — с ребёнком нужно поспешить. Я вернусь к тебе этой ночью. Не хочу, чтобы твоя матушка решила отправить меня в пасть Истязателя за нерасторопность.       Киарах слушал её лишь краем уха. В голове в который раз за разговор проносился рассказ Райны, что взращивали без того немалое беспокойство. Мать очень хочет новую драконью кровь. В прошлый раз она не пощадила подругу, переступила через её труп во имя новой силы в лице дитя особой крови. Поступит она иначе с сыном, которого столь тщательно взращивала?       Киарах знал ответ. И он ему не нравился.