Глава 42. Клинки Предела

      Белоснежная гладь проносилась внизу. Крылья рассекали воздух, несли лёгкое тело вперёд. Глаза шарили по округе в признаках жизни, да тех не было. Изгои отсюда как ушли, так не возвращались. Лишь череп дракона одиноким холмом высился под снежной шапкой.       Чёрные крылья пересекли тоннель, внесли лёгкое тело в некогда жилую пещеру. Теперь ни следа, что здесь кто-то был. Даже вещей не осталось, один лишь голый камень. Птичьи глаза окинули пещеру взглядом, и крылья унесли прочь. Но не наружу к небу и ветру, а ещё дальше, в самое сердце подземного логова.       Вересковое дерево хищно щерилось голыми лишёнными плодов ветвями. Оно ещё пульсировало жизнью и не желало сдаваться. Даже через ворона Киарах чувствовал его Голод. Кривые корни топорщились из земли, готовые вот-вот зашевелиться, протянуться к фигурке человека подле ствола, обвить, высосать всю жизнь. Да только без помощи магией оставались недвижимы, а ведьма продолжала осматривать дерево.       — Я знала, что ты не доверишь мне самой всё изучить, — в голосе Мерны не слышалось обиды, как чего-либо ещё.       Как оклемалась от той ночи, так стала в разы спокойней, будто ей не поигрались во имя своих целей. Киарах знал — это от того, что ворожба матери дала ей то, к чему она сама стремилась. Хоть признаков ещё не появилось, но с той ночи она не могла не понести. Получила свои девять месяцев жизни.       Мерна медленно, будто гладя домашнего пса, провела ладонью по тронутой иссушением коре.       — Итель оставила его, но сорвала все сердца и несколько ветвей. Где бы она ни была, новое дерево вопрос времени. Но жаль, что здесь не появлялась, было бы проще.       Говорит очевидное.       Ворон вспорхнул на ветку и устремил взор вниз. Не на ведьму, которая была не интересна. На землю, что от бесчисленной впитавшейся крови и природной магии сама стала бурой подобно засохшей крови. Киараху вспомнилось, как резал глотки нордам, помогал матери питать росток, сулящей могучие силы. Как мать давала наставления, да, как оказалось, не из заботы, а из своих коварных планов. Ворон молчал. Но сам шаман с досадой зашипел.       Сейчас, когда первый гнев остыл, когда прошли дни, намерение убить мать было уже не желанием, но лишь необходимостью. Необходимостью, щедро напитанной разочарованием и горькой обидой. Не преувеличил Борван, когда сказал, что Киарах любит мать. Оно действительно так было и даже есть сейчас, несмотря на давшую всходы злобу. Он ведь пытался договориться, прийти к сосуществованию, давал ей шанс и пытался отстоять её жизнь. А в ответ — приворот и ритуал плодородия. Итель Киараху мать. Но он ей не сын, лишь инструмент. И, не спугни её Намира, она бы наверняка осталась, небось, придумала, как защитить себя от гнева Киараха и справедливой кары. Продолжила бы затачивать и полировать свой инструмент. Неспроста же притащила с собой клан, уж точно не из заботы, как они будут жить без вождя и матриарха разом.       Но чего ради мать всё затеяла? Когти злобы и обиды терзали душу наравне с непониманием. Почему матери был так важен ребёнок Киараха, что ради него она перечеркнула шансы на сосуществование с ним самим? Получить более послушную куклу? Но ребёнка надо ещё выносить а после вырастить. Больно долго. Ритуал какой? Или что-то похожее? Гадать можно до бесконечности.       Духи побери!       Киарах сплюнул в снег. До чего довело его предательство матери!.. Сидит, сопли жуёт и терзается сомнениями, как какая-то городская размазня! Нет смысла слюнявить вопросы без ответов, схватит мать — спросит. Намира обещала помочь, и шаман всё ждал знака. Видно, мать что-то понимала, умудрялась избегать взора Королевы Духов. Но кто она и кто великий дух? Она не сможет бегать вечно.       Позорную слабость Киараху хотелось утопить в крови. И он уже знал, в чьей. Ворон каркнул Мерне возвращаться и слетел с ветки уже не связанный разумом с человеком.       — Ты закончил? — в нетерпении спросила Дельфина, некоторое время стоявшая молчаливым камнем рядом. На её лице, когда взгляд падал на тотем Владычицы Ночи, было неприятие. — Мы выследили его логово — у развалин старой башни. Морвен осмотрел со скал — хорошее место для битвы, хватает укрытий. Ещё там есть стена Слов.       И смотрит так многозначительно, будто Киарах должен запрыгать от радости. Шаман лишь пожал плечами — он понял, о каком логове у развалин башни идёт речь. Не одному Фелсакууру оно приглянулось.       Киарах всем союзным кланам и оплотам передал дать ему знать о любых виденных драконах, что, наконец, дало плоды. Из Друадаха пришла весть о ящере, что то и дело появляется над восточными горами. Шаман кликнул Клинков и ушёл на охоту. Заодно решил осмотреть бывший лагерь Призрачных Когтей, хоть без надежды найти там мать. Она не дура прятаться в таком очевидном месте. Хоть следов не нашлось, осмотр бесполезным не был — вересковое древо ещё можно спасти. Сердца даруют много силы, чтобы от них отмахнуться.       — Знаю это место. Мой первый дракон прилетел оттуда, — Киарах махнул Дельфине идти за ним и направился к стоянке Клинков, где готовились к бою остальные. — Что там твой старик говорил о помощи в битве?       На лице Дельфины сильнее проступила недовольство.       — Его зовут Эсберн. Не «старик». И не «норд».       — А что, он от этого перестаёт быть стариком и нордом? — Киарах фыркнул — после того разговора в храме старик-Клинок не заслуживал, чтобы шаман обращался к нему по имени. — Так что насчёт его помощи? Надеюсь, она не в том, чтобы он закидал дракона песком со своих мощей?       — Довольно! — широким шагом Дельфина вырвалась вперёд и преградила Киараху путь. Казалось, что она вот-вот воспламенится от негодования. — Я уже поняла, что ты рассорился с Эсберном, но не смей относиться к нему с таким пренебрежением. Он опытный Клинок, начитанный человек, сильный маг, он также, как и я, смог пережить тридцать лет гонений Талмором.       — Пережил не благодаря силе. Это ты выжила, как огрызающаяся волчица. Он — как шныряющая по норам крыса. Если твой старик хочет, чтобы я его уважал — пусть докажет. Он, а не ты. Делом, а не воплями о своих достоинствах. И не попытками мной помыкать — ты знаешь, я этого терпеть не могу.       Киарах вздёрнул подбородок в ожидании, как поведёт себя Дельфина. Печётся о своём старике как курица-наседка, но так ли крыса важна волчице, чтобы отстоять её честь с мечом в руках? Кто воину-Клинку важнее: крыса или дракон? Киарах хотел это узнать.       — Талос, ты слишком мнительный! Никто не пытается тобой помыкать! — сквозь зубы выдохнула Дельфина, подобралась хищником в прыжке. Но атаковать пока собиралась словами, не оружием.       Не успела только. С громким окликом от стоянки горным козлом скакал по снегу тот самый Эсберн. Старик от предвкушения светился начищенной монетой, что так любят чужаки.       — Ты уже закончил, Довакин? Ох, признаюсь, я с нетерпением жду убийства этого дракона, — норд потёр лишённые перчаток руки. — Всем остальным я уже дал благословения драконоборца. Остался только ты, и можно выдвигаться.       — Что ещё за благословение?       Киарах скрестил руки на груди и склонил голову к плечу. Но сразу себя одёрнул. Он не вороний сын. Дракон по-птичьи головой не крутит.       — Старое заклинание Драконьей Стражи, оно использовалось при походах на драконов. Я нашёл его в архивах храма Небесной Гавани и, наконец, дождался шанса применить его на деле! Позволь я тебе покажу, — пальцы Эсберна охватило сияние. Киарах напрягся и едва подавил желание оторвать старику руки. Этот пропахший книжками и страхом норд слишком боится Алдуина, чтобы вредить Драконорожденному. Да и казалось, что норд готов хоть камень благословить, лишь бы ещё разок применить раскопанное заклинание. — Готово! Его называют благословением драконоборца, оно усиливает все твои удары по драконам, вне зависимости, оружием или магией. Не могу сказать, что усиление высокое, но как подспорье оно хорошо, а длительность так вовсе пятеро суток. Восхитительно, как наши предшественники продвинулись в деле охоты на драконов. Жду не дождусь увидеть эффект в действии.       — Заклинание против драконов? Хочу его выучить. Не вижу смысла таскаться к тебе каждый раз, как замечу дракона.       Эсберн мигом поскучнел и уже открыл рот. Но закрыл. Передумал ссориться из-за пустяка. Киарах едва не прыснул — видать, норд оказался попросту жадным, не хотел делиться знанием, хотел выставить себя уникальным. Чушь какая. Эсберн на требование нехотя кивнул и пообещал показать заклинание после убийства дракона. Киараху этого было достаточно, он утратил интерес к старику и ступил на стоянку, где его в нетерпении ждали Эола, Кейе, Омлаг и Морвен.       — Пошли, нас ждёт лучшая добыча, чем любая, которую вы били раньше! — Киарах с азартом оскалился, когда Изгои поддержали его криками. — С крыльями или нет, с Голосом или без него, мы заставим его издохнуть не властелином неба, а извивающимся на земле червём! А теперь за мной.       Бурчание Эсберна о тактике он проигнорировал. Старик в досаде поджал губы, на что шаману было плевать. Самое важное о бое с драконом Изгои знают. Как его бить найдутся на месте, не маленькие, чтобы свои сильные и слабые стороны не понимать.       Идти было не шибко далеко, они остановились достаточно близко, чтобы не тащиться половину дня, но достаточно далеко, чтобы дракон ненароком не засёк. Извилистая кишка тропы вела к горе, у которой Киарах познал SU и понял свой путь Драконорожденного. Как тогда, так и теперь вокруг было одно запустение, даже ни следа вездесущих горных козлов. Чуяло зверьё могучего хищника и бежало от него подальше.       Киарах в нетерпении коснулся рукояти одного из двух мечей на поясе. Тонкий и изогнутый, как у Клинков, они с Дельфиной раскопали его в недрах храма Небесной Гавани. Шаман не думал подбирать себе меч чужаков, но этот обладал могучими чарами против драконов, что должны терзать ящеров безжалостными жвалами. Всех прочих магия меча так, чуть-чуть прикусывала. Но на них Киарах оставил костяной клинок, который принимала не любившая чар в оружии Элементная Ярость. А новым мечом будет бить драконов, где один точный удар важнее стремительного шквала нескольких.       Сегодня Киарах напоит своё оружие кровью, что оно так жаждало. Кажется, старик назвал меч Бичом драконов. Имя по нему.       Хотелось прийти к дракону незримой неслышимой тенью, болезненно ужалить в слабое место сразу, подрезать крылышки, пока безмятежный ящер дрых в логове. Но скрип снежного покрова рубил возможность на корню. Бой будет сразу, открыто, глаза в глаза. Дракон небось их уже услышал, но не спешил взлетать, ждал в любопытстве, что это за дичь такая наглая, чтобы ломиться в логово высшего хищника.       Десяток шагов до поворота. Киарах медленно набрал в грудь воздух. Также медленно выдохнул. Он готов к бою, готов встретить свою добычу Голосом, магией и мечом. Губы разошлись в предвкушающем оскале. Горячая кровь бурлила в жилах, призываю к бою, к убийству, пожиранию врага.       Жёлтые змеиные глаза, припорошенная снегом бронза чешуи, рычание подобно горному обвалу. Дракон видел всех людей, но не обращал на них внимания. Не смотрел, как молодые Клинки со стариком занимают позиции для дальнего боя. Как Дельфина натягивает тетиву лука. Только в Киараха впились змеиные глаза — дракон чуял его природу.       — DOVahKiin. Пришёл за мной? LaaN DI SIL? Mey! Я уничтожу тебя, а Алдуин пожрёт ваши души, JooRE!       Ящер поднялся на крыльях и выгнул шею, всей позой показывая превосходство над маленькими людьми. Киарах оскалился шире.       — Это я тебя сожру, дракон. Предел принадлежит Изгоям, а ты — лишь добыча на нашей земле. Клинки! Растерзать!       — FO!       Волна холода разбилась об обереги. Но времени дракону хватило, чтобы взлететь. Снег от взмахов крыльев разлетелся во все стороны, Щелчки тетив, треск огненных шаров. Дракон вскинул голову, стрелы отскочили от прочной чешуи и шипов челюсти. Извернул крылья, и шары огня взорвались о кости, а не перепонки. Ящер пошатнулся в воздухе, но выровнялся, стрелой взмыл вверх и раскинул над землёй крылья подобно небесной смерти.       Киарах рассмеялся. Да эта добыча куда более матёрая, чем прочая! Прекрасно! То, что нужно после застоя! Так давно у него не было хорошей битвы, вкуса поверженного врага на языке!       Клинки разбегались по плато, стремились к башне и стене Слов за расколотым ещё Фелсакуром алтарём. С гудением и треском молний рядом с Эсберном появился грозовой атронах. Неплохо, старик хотя бы колдовать умеет, не бесполезный. Вместе с Омлагом и Одваном норд рванул в башню, чтобы спрятаться от ледяного вихря, что дракон обрушил с неба. Киарах с Эолой и Кейе защитились магией. Морвен и Дельфина укрылись за стеной.       Снижаться дракон не спешил, выводил круги над логовом, то и дело посылал вниз морозные плевки на одно-два Слова. Стрелы и магия бессильно разбивались о чешую, слабые места он умело защищал.       Земля дрогнула, когда дракон грузно приземлился на скалы над стеной. Пасть распахнулась, гибкая шея изогнулась, воздух наполнил могучую грудь. Киарах с Эолой и Кейе рванули кто к башне, кто к стене. Вовремя — с сотрясшей горы мощью Голоса из драконьей пасти вырвался поток мороза под стать течению бурной реки, что пожрала не додумавшегося спрятаться атронаха. Вокруг стало так холодно, что ледяные объятия зимы укусили даже через тёплые шкуры и бурлящий в крови огонь азарта.       Птицей Киарах вылетел из-за стены и попытался достать перепонки грозовыми разрядами. Хватит салок, он уже хотел испить крови морозной ящерицы!       Дракон покинул скалу, но далеко не отлетел. Сложил крылья, нырнул вниз.       Молнии и пламя магов бессильно разбивались о чешую, голову дракон отклонял, защищал глаза. Распахнул крылья над самой землёй. Раскрытая когтистая лапа рванула к Киараху. В последний миг шаман успел выбросить себя из-под атаки.       Драконья лапа мазнула по пустому месту. Киарах извернулся в снегу змеёй, взлетел на ноги. Эола с Кейе попытались достать перепонки, но позиции были не теми. Как вдруг ящер дёрнул головой и злобно рыкнул. Размётанный взмахом крыльев снег на удар сердца ослепил Изгоев. Когда дракон вернулся в небо, Киарах заметил удивлённого своей удачей Омлага с луком в руке. Бывший осёдлый кинул взгляд на дракона и поспешил скрыться обратно в башне.       — Не туда! Наружу! — рявкнул Киарах, как увидел, куда целит дракон новым заходом.       — FUS-RO-Dah!              Мощь драконьего ту’ум снесла старое строение из камня подобно шалашу из веток. Выжили старик с Омлагом иль нет Киарах разбираться не стал, после боя глянет.       Шаман быстрой кусачей молнией ударил по драконьей морде. Вреда не причинил, но внимание вернул. Набрал воздух в грудь. Видел, как ящер сделал то же самое.       Юркая тень мелькнула на краю зрения. Эола встала рядом. Её руки окутало сияние защитного оберега.       — FUS-RO-Dah!       — IiS-SLEN-NUS!       Разрушительная волна чистой силы ударила в крыло. Уши поймали сладостный звук треска костей. Шаман с бретонской ведьмой единым целым подняли обереги, чтобы встретить лёд драконьего Голоса.       От падения дракона дрогнула земля.       Киарах сжал зубы, дыхание перехватило. Даже их с Эолой общих сил едва хватило, чтобы сдержать могущество ту’ум. Слой льда покрыл всё вокруг от скал до снега, заковал двух людей в скользкое кольцо.       Морвен и Кейе уже взбирались на ящера двумя муравьями. Дракон ещё не оклемался от падения, но пытался скинуть с себя людей. Удар меча Морвена в основание крыла вызвал исполненный не боли, но ярости рёв — крылья дракону вторая ценность после Голоса.       Дельфина уже вовсю неслась к ящеру стремительной лёгкой молнией, невзирая на металл доспехов. Изогнутый клинок щерился в руке хищным когтем. Киарах подобрался хищником в прыжке, из раздираемого крючьями горла рвалось WULD, что перенесёт через весь лёд, выбросит прямо к дракону, даст шанс вырвать жизнь из ящера собственной рукой. Лишь его собственной, никто не заберёт его добычу!       Но шаман сдержался. Лишь ударил огнём по глазам дракона, что, лишённый опоры крыльев, грудью распластался на снегу. Киарах сделал самое важное — сбил ящерицу с неба. Пусть Дельфина забирает последний удар, пусть ещё раз доказывает свою силу новичкам. Ей нужнее.       Но грудь всё равно колола досада, что не вышло напоить кровью Бич драконов.       Даже обездвиженным дракон не желал сдаваться, мотал головой, щёлкал пастью, отплёвывался морозом. Край зрения заметил выскочившего из-за обломков Эсберна. Меткая молния норда выжрала глаз дракону. А как Кейе ударила огненным шаром по сломанному крылу, ящер заревел и забился в агонии. Птицей Дельфина взлетела на морду, крепко схватилась за шип на носу. Удар сердца, блеск клинка. Длинное тонкое лезвие погрузилось в глаз, достало мозг.       Дракон затих. Люди тоже — пока не осознали победу.       — Ответь, Киарах. Таких, как ты, иногда называют драконами в смертном теле, — в зрячем глазе Эолы пылал интерес. Нос тронул запах, что отдавал кровью, гнилью и разложением разом. Запах своего. Кровь стекала по незрячей половине лица бретонки, кровь пропитала правый рукав. Обломками, небось, побило. Но Эола стояла ровно и даже не морщилась. Ничего серьёзного, значит. Быстро вылечится. — Значит ли это, что пожиранием драконов ты славишь Намиру также, как пожиранием смертных?       Киарах в удивлении склонил было голову к плечу, но мигом себя одёрнул. О таком он не думал. Но раз он дракон, то поглощение драконьих душ для него впрямь пожирание себе подобных. Славит он этим Королеву Духов? Раньше нет. Но ведь главное — намерение и осознание совершаемого. Поэтому сейчас будет!       — Да, — с довольным оскалом прохрипел шаман и потоком пламени протопил дорожку в кольце льда.       Кейе уже пировала над ранами дракона. Могильная певица с довольным смехом испила из ладоней горячей крови и следами её прочертила полосы на татуированном лице. Морвен одновременно с решительностью и неуверенностью последовал её примеру, припал к нанесённой им же ране. Его передёрнуло, он жадно хватил ртом морозный воздух, зашёлся кашлем.       Морвену ещё учиться и учиться быть настоящим Изгоем. Но Киараху пришёлся по душе пыл его Клинков, его когтей.       Дельфина скривила лицо при виде пирующих Изгоев, но быстро переключилась на оставшихся Клинков. Омлаг валялся у груды камней от башни, раненый, но живой и в мир духов не спешащий. Эсберн без единой царапины за ним приглядывал и старался не смотреть на Кейе с Морвеном. Фигуру старика охватывало слабое свечение магической брони.       — Стрелу травил? — спросил Киарах у Омлага.       В ответ отрицательное качание головой. Шаман оскалился — отлично! Не придётся никого откачивать и сам успеет хлебнуть немного.       Он снял перчатку. Плоть дракона уже истаивала светом и пеплом. Из ноздри торчала стрела Омлага. Но не к ней потянулся Киарах, а к щедро кровящей глазнице. Алая жидкость обожгла глотку разом жаром истаивающей жизни и льдом магии. Как в жилах Мирмулнира играл огонь, так в жилах дышавшего холодом дракона играл мороз. Счастливый смех сорвался с губ, рука вырвала кусок мяса и закинула в рот прежде, чем распад пожрал всё тело, и нити души впились в человека.       Да, воистину, лучше дракона добычи нет. Ни один зверь, ни один человек не сравнится вкусом с исполненной силы плоти крылатого ящера! Но ни плоть, ни кровь дракона не сравнятся с его душой, что полнит тело предвестием новой силы!       Киарах посмаковал имя — Фовенбром. Теперь он сможет призвать Партурнакса. Но следующего дракона точно пустит на тот Крик льда. Полезное подспорье.       — Восхитительно!.. Ещё недавно я надеяться не мог, что смогу увидеть поглощение души дракона своими глазами, — Эсберн выглядел до омерзения счастливым, не по-старчески живые ясные глаза без устали бегали по оголённым драконьим костям. Но рядом с Киарахом старик не задержался, нырнул под скелет и чуть ли не носом завозил по земле. — Где же… должно же остаться хоть немного, верно? Да, осталось!       Руки норда сжимали чешуйку с его голову размером.       — Боги, Эсберн, если тебе нужна была чешуя, мог просто попросить принести! — Дельфина закатила глаза.       — Я хотел посмотреть на поглощение души дракона, дорогая. Некоторые вещи лучше всего понимаешь, когда видишь своими глазами.       Да только чуялся в словах подвох. Киарах с подозрением сощурился. Не укрылись от него взгляды старика, которые тот то и дело бросал на шамана после памятного разговора. Как будто не столько не верил, но надеялся, что Дельфина ошиблась, что драконья кровь бежит в жилах кого-то другого, более тихого, более послушного. И к охоте присоединился для того, чтобы оправдать или сломать эту дурацкую надежду, Киарах был готов поставить на то оба меча.       Придётся Эсберну сожрать всё своё недовольство. Киарах не собирался стелиться под хотелки этого норда.       Старик тем временем не ведал о мыслях Драконорожденного, вовсю возился под костями, что-то выискивал в смешавшемся с землёй снегу.       — Нет, что-то же должно было остаться... Вот, нашёл! Чешуя… и кости, да. В архивах Драконьей Стражи я нашёл весьма полезное зелье, которое поможет в бою с драконами. Рецепт сложный, но я хочу его воспроизвести. Мне нужно, чтобы вы собрали столько костей, сколько получится унести.       Хоть старик обратился к Морвену с Кейе, те его проигнорировали. Для них Эсберн лишь чудак-норд, которого запретили убивать, никакого уважения он не заработал. Дельфина тоже понимала, но не была довольна, как относятся к её соратнику. На вопросительные взгляды двух Изгоев она рявкнула:       — Слышали? Выполнять!       Киарах лишь хмыкнул, не отрываясь от лечения Омлага. Тому обломки башни сломали ногу, но ничего такого, с чем бы шаман ни справился. Сейчас всё залатает, и через пару дней Омлаг снова сможет скакать горным козлом. А старику придётся заслуживать уважение Изгоев самому, а не через спину Дельфины. Ещё бы она сама это поняла и перестала опекать своего норда.       — Не сейчас, разбивайте лагерь и отдохните. Я хочу призвать Партурнакса до темноты. Довольно с ним тянуть, — заявил Киарах.       Пора узнать, что там с Криком против Алдуина.