Интерлюдия. Старый волк

      Ступая по храму Небесной Гавани и слушая эхо шагов, Изгой рассматривал окружение и то и дело хмыкал под нос. Ему нравилось это место, сокрытое и величественное, даже не знай он истории храма, почувствовал бы, что эти залы взрастили немало поколений смертоносных воинов. Пусть даже чужекровных, но раз служили драконорожденным, они обязаны были обладать немалой силой. Теперь же залы взрастят поколения новых, потому что стали гнездом для их истинного хозяина — дракона.       Дракон этот забрал своих воинов и ушёл, чтобы окропить их кровью, заодно продвинувшись по пути своей судьбы. Что с ними, что без них Изгои не стремились в древний храм, словно чувствуя, что его залы не проходной двор, а лишь для избранных. Поэтому здесь сейчас царила тишина, которой старый воин наслаждался.       Она помогала размышлять.       Молодой Дракон. Раз за разом воин обкатывал новое имя, данное Итель сыну, и с пренебрежением фырчал. Ему больше нравилось «Дракон Предела», которое старик потихоньку распространял в народе. Куда лучше подходит свирепому и грозному хищнику, который способен сотрясать землю и небеса. Именно под таким именем Киараху должно пополнить сонм героев Предела.       Хотя для Борвана он навсегда останется задирающим нос мальчишкой.       Сейчас уже не упомнить, но десятилетия назад он, кажется, был возмущён появлению Киараха в его жизни. Да только попробуй поспорить с ворожеей, которой надо было выучить из своего птенца свирепого саблезуба, всё говорила, что однажды малец поспорит со славой аж Чёрного Змея и Красного Орла, поэтому начинать готовить его надо вот прям сейчас. Пришлось сильнейшему воину Призрачных Когтей засунуть недовольство поглубже и взяться, скрипя зубами, за совсем сопливого мальчишку, которому было всего ничего — ему бы ещё с другими ребятишками играть, а не точить клыки и закалять дух.       Даже для детей Предела учиться сражаться в жалкие три года — перебор. Сначала ведь окрепнуть нужно, осознать себя и свой край, научиться понимать, для чего предстоит поднимать мечи и лить кровь.       А склочная ворона только о своих хотелках думала что тогда, что сейчас.       Поэтому Борван Киараха решил учить по мере собственных того возможностей, а не запросов Итель.       Как в процессе привязался, сам не понял, но против уже не был. Собственный сын Борвана к тому моменту погиб — парень не пережил обряд взросления. Предел не прощает высокомерия, которого в мальце было слишком много и которое Борван не принимал всерьёз, пока за него не взяли цену болезнь и когти хищника слишком сильного для заносчивого юного охотника. Мелкий Киарах был на него немного похож — непрошибаемой уверенностью, что ему всё по плечу, например. И большой меч ему вместо кинжала вручи, и на охоту наравне со взрослыми отправь, а как Итель начала лить в уши о загадочной избранности, так вообще нос задрал.       Спесь эту Борван вознамерился сбить прежде всего, ужать до разумных пределов и уравновесить мозгами и осторожностью. Воин, не способный трезво оценить свои возможности, обречён умереть, как последний болван. С одним таким Борван оплошал и желал вырастить из Киараха не просто свирепого бойца, а человека с мозгами, который сможет выжить не за счёт одной лишь силы.       Названый сын пережил родного почти на двадцать лет.       Даже больше — он расправляет над Пределом драконьи крылья. Обещания Итель об особой крови оказались правдой, в которую Борван не верил до поверженного летом дракона.       Клацанье когтей — слишком знакомый звук — заставил воина напрячься и остановиться. Он внимательно следил за спускавшейся с лестницы на балкон ворожеей, кривясь от досады. Ну да, Райна большая любительница шляться в этом храме, ничего неожиданного. Только после выходок Итель Борвана с проклятых ворон плеваться тянет.       А Райна смотрела не мигая и шла к нему.       — Как тебя перекосило, старый Призрачный Коготь, — с насмешкой каркнула она и эхо разнесло голос по храму. — Боишься, что обернусь моей дурной сестрицей и начну строить козни?       — С вами ни в чём нельзя быть уверенным. Ты пока ведёшь себя тихо, но я глаз с тебя не спущу, — голос воина был мрачен, а руки тянулись к топорам на поясе, но он их сдерживал. Пока что. Если матриарх Серопёрых Провидцев попробует пойти против Орла и Дракона — Борван в миг раскидает вороньи останки вдоль Картспайра. Он рядом и он следит. — Я не позволю ещё одной ворожее засрать мозги Киараху. Довольно с него.       — Какой знакомый тон, — Райна склонила голову к плечу до тошноты знакомым жестом, но глаза её стали чёрными льдинками, стремившимися проникнуть глубже кожи, словно в самые мысли. — Я так и слышу в твоих речах эхо племянничка. Ответь мне, старый Коготь: кто ты ему?       — Тот, кто вырастил из него дракона, а не воронью подстилку.       Борван ухмыльнулся с вызовом и гордостью. Он не умалял своих заслуг в воспитании Киараха, хоть не выпячивал напоказ. Достаточно того, что он видел плоды своих стараний поломать планы Итель вырастить себе ручную собачонку. Не открыто, конечно, но год за годом Борван вкладывал в Киарахову голову умение думать, прививал свободный и неукротимый дух истинного сына Предела, взращивал его гордость и утяжелял вес его принципов. Проделывал осторожно, чтобы Итель не осознала и не выпустила ему кишки.       Сама же сказала выучить из Киараха свирепого воина, а не куклу.       А Райна от души расхохоталась, откинув голову с жидкими волосами назад. От силы её голоса, который умножило эхо храма, аж по ушам ударило.       — Так вот, кто на самом деле поломал великие планы Итель! Не Киарах и даже не Королева Духов, а старый своенравный волк, прикинувшийся прирученным псом! Ты начинаешь мне нравиться, поэтому не скаль так на меня клыки, волк, я не враг Киараху и я уж точно не моя сестрица.       Райна затихла и подступила ближе, будто норовила рассмотреть Борвана со всех сторон, на что тот ответил мрачным взглядом. Верить вороне он не спешил, не идиот. Слова могут звучать по-всякому, но только дело покажет, сколько в них правды.       — Скажи, ты же видел дракона над горой?       Резкая смена темы заставила Борвана нахмуриться и насторожиться. Неспроста ворожея заговорила о том ящере, который покружил над горой и улетел, всполошив всех Изгоев у подножия.       — Только слепой бы не увидел.       — Вот я тоже увидела и совсем уверилась, что не существует хищника величественней. Для него нет границ, он может спуститься на землю, но в любой миг взмыть в небо и направить крылья, куда пожелает душа. Цепи — это не про дракона, — ворожея стала задумчивой, словно на какое-то время унеслась мыслями куда-то далеко. Она не спешила продолжать, нот вот её хриплый голос вновь нарушил тишину храма мрачным вердиктом: — Только цепи Итель на нашем с тобой драконе никуда не делись. Ты ослабил их, а Королева Духов поразила ржавчиной, но они всё ещё есть и, куда бы Итель ни сбежала, она может найти способ их затянуть. Мы с тобой хотим одного и того же: разорвать их насовсем.       — Хорошо стелешь, но, думаешь, я просто так тебе поверю? Киарах прекрасно справится без помощи ворожей вообще, если хочешь, чтобы я замолвил за тебя слово перед ним, то обойдёшься.       Хотя речь Райны отдалась в Борване пламенем понимания и согласия. Хорошо она сказала про цепи, метко, Киарах привязан к Итель до болезни по-сыновьему, так, как она не заслуживает. Приказа самой Намиры тот не нарушит, но мерзкие червяки сомнения всё равно копошились в душе старого воина.       — Мне не нужно твоё доверие, но если ты будешь точить на меня когти, то впустую потратишь силы и время, — не без снисхождения каркнула Райна и обошла Борвана, чтобы устроиться на скамье, сгорбившись на ней недовольной и даже немного усталой вороной. — Я всего лишь одна-единственная карга, которая хочет выплатить старые долги и продолжить жить на своей реке. Предел полон властолюбивыми матриархами похлеще меня, и я не только про Итель сейчас говорю. Кое-кто из них может привлечь беду.       — Тогда почему ты говоришь мне, а не Маданаху или Киараху, на худой конец? Я просто воин, а не вождь вождей.       Тем не менее Борван вновь приблизился к ворожее, пытаясь понять, что ею движет. Да, в сравнении с сестрой Райна ещё нормальная, но старик прекрасно знал, что проросшие на ведьмах вороньи перья вытаскивают из них всё самое скверное, и что бороться с собой ворожеи не любят. О нет, они свои скверные порывы обращают силой, течением реки, что несёт их по новой жизни.       Поэтому поведение Серопёрой Провидицы сбивало его с толку.       — Маданах ведь хочет пойти к восточным кланам, как погода лучше станет. А Киараха пошлёт на запад, так?       — Поближе к Маркарту, чтобы готовить атаку.       Хоть сам Киарах, уйдя на охоту, пока того не узнал, Маданах принял решение на днях. Остались ещё кланы, которые вроде как откликнулись на призыв наследника Красного Орла, но для надёжности с их предводителями нужно поговорить лично. В основном то крупные кланы как раз под властью матриархов.       На западе такой лишь один.       — Драскуа? — уточнил Борван, пытаясь вспомнить всё, что знал о той ворожее. К его досаде — почти ничего, кроме того, что её целых десять лет не могут выбить из старых руин. Вроде как норды один раз чуть ли не полноценный штурм устроили… и полегли там все. Силами одного лишь клана Драскуа, в союзы тот не вступал. — Что, ещё одна Итель?       Ответила Райна не сразу, словно задумавшись над встречным вопросом и принявшись сравнивать про себя пару ворожей. Но вот она покачала головой.       — Знать не знаю, её стремления покрыты мраком даже для вороньих сестёр. Она сидит себе на краю Предела, лениво копит силы, особо никуда не лезет… но она станет Киараху его личной проблемой, хочет он того или нет. Видишь ли, много лет назад в мой клан прибежала мелкая ведьма, у которой на хвосте висела погоня от Драскуа, и не простая, там не было людей. Почему я тут о ней распинаюсь, хочешь спросить? Да потому, что эта ведьма теперь спряталась за спиной дракона и уже не вылезет оттуда, пока в голове есть хоть капля мозгов.       Отборная брань стала ей ответом, Борван сразу понял, о ком речь и, во имя старых богов, как же он жалел, что не прирезал Мерну ещё до возвращения Киараха! Вот видел ведь тени вокруг неё и тенета на руках, сразу понял, что добра от девки не жди!       И конечно же она пока ни слова не сказала своему почти мужу о тёрках с западным матриархом, Борван готов был поставить на то оба топора.       — Духи с ней, если придётся, Киарах прикончит Драскуа также, как Тахру, и я ему в этом помогу, — пообещал старый воин, поглаживая рукояти топоров.       — Не будь глупцом, старик, как с севером у вас не будет. Тахра пёрлась как медведь через кусты — голой силой и с треском на половину Предела. Драскуа сидит в своей норе барсуком, но никто не знает, кто на самом деле таится в его шкуре, — не замедлила одёрнуть Райна. — Я трачу на тебя слова для того, чтобы ты присмотрел за спиной Киараха и охладил его пыл, если будет надо, потому что сама не буду таскаться с ним по всему Пределу! Вокруг Драскуа густые тени, они в миг сожрут горячие головы!       — Да я и без тебя понимаю, что сразу в лоб не всегда умно! Но если тебе больше нечего сказать про Драскуа, то действовать мы с Киарахом будем сами и по ситуации. Одного только не понимаю: зачем ты о ней предостерегаешь? Что именно тебе нужно от Киараха, раз ты над ним так вьёшься?       — Всё-то тебе скажи, старый волк, да? Довольствуйся тем, что я предостерегаю его через тебя, можешь даже пересказать в лицах, какая у него заботливая тётка.       С кряхтением Райна встала на ноги и побрела прочь. Разговор окончен, продолжать она не собиралась, что всем видом дала понять. Однако, почти свернув за угол, она всё же остановилась. Не обернулась, но негромко проговорила:       — Ничего мне от него не нужно, кроме того, чтобы дракон сбросил цепи и расправил крылья над Пределом. Должок у меня такой есть. Но не перед ним.       На этот раз точно всё, лишь клацанье удаляющихся птичьих когтей разносилось по коридорам.       Борван с силой потёр лоб, бранясь про себя на всех ворожей скопом и одну дурную ведьму за компанию.       Его война с вороньём за приёмного сына не закончилась с бегством Итель.