Глава 50. Тварь в подземелье

      Мрак стоял непроглядный, но быстро был разогнан волшебными светочами. Холодный свет выхватил давно погасший кострище, да ветхие лежаки, тянувшиеся по тоннелю. Злокрысы бежали в страхе, что даже убогие пожитки, в их положении бывшие сокровищем, покидали.       Шагов двадцать от входа. Между лежаками на каменистом полу темнело пятно.       — Кровь нищего, я полагаю.       Киарах никак не отреагировал на высказывание Морвена, до столь очевидной истины додуматься несложно. Внимание он направил на само пятно крови — небольшое и давным-давно засохшее. Но даже такое способно достаточно сказать тому, кто умеет видеть. Волшебный светляк пролетел вперёд, позволяя узреть дорожку столь же засохших капель, что вели за границу последних лежаков.       — Её немного и лишь на полу. Жертва пыталась отбиться и была ранена, но тварь не разорвала её на куски, а схватила и уволокла. Чтобы сожрать в логове, не сомневаюсь, — озвучил шаман свои наблюдения.       — А может она просто хотела его убить, — проговорила Лисбет, что заметно нервничала. Остаться снаружи ей не разрешили, пусть указывает нужные повороты. Но при том идёт в середине и не путается под ногами в бою — торговка не была бойцом.       — Просто убить можно на месте. Тварь уволокла. Но это не поведение зверя, они стараются не метить логово запахами пищи… если только нет потомства.       — Намира сбереги, не хватало только, чтобы это расплодилось, одного достаточно!       — Может фалмеры? — донеслось предположение от Эолы. — Я читала, что они могут брать пленных, хотя никто не знает зачем. Они могли бы прокопать проход… или что-то такое.       Киарах только пожал плечами и выпрямился, устремляясь по дорожке тёмных капель.       — Гадать можно вечно. Пошли, тоннели могут дать нам больше подсказок. Легче шаг и смотрите за спину.       Ему самому не нравилась неизвестность, но толку стоять и мяться? Держать ухо востро и глаз открытым — и, быть может, удастся найти тварь прежде, чем та учует их. Тогда внезапность будет принадлежать им, не ей.       Извилистый, подобно кишке, тоннель поначалу был прорытый, похожий на пещерный ход, но вскоре перетёк в смесь пещеры и гномьего коридора — как будто кто-то пытался выкопать последний, но удовлетворился лишь возможностью прохода дальше, не стал доделывать работу. Дорожка из засохшей крови была коротка, быстро кончилась, но пока тоннель не разветвлялся.       Светоч выхватил блеск металла — по правую руку стояла плотная решётка, оказавшаяся дверью. Запертой. Лисбет сказала, что та всегда была такой, ни один взломщик не справился. Ни твари, ни нужного выхода наверх, так что интерес к двери истаял быстро.       Вскоре после запертой двери путь вывел к перекрёстку. Лисбет смогла поведать лишь о правом и левом, третьего она не знала. Право — проход, что соединит с другим путём нечистых на руку. Тот пролегал где-то под западным городом, но слишком далеко от лавки нордской торговки, чтобы она им пользовалась. Однако, по слухам, именно где-то там берлога местных воров и прочего сброда. Лево — выход в холмы. Киарах на углу огнём выжег метку, что поможет его людям ориентироваться без торговки.       — Посмотри на это, — окликнул его Морвен, что-то разглядывавший на полу тоннеля, что вёл прямо.       На каменном полу едва заметно что-то темнело. Не кровь. Шаман склонился ниже и узнал: сорванные ногти. Кто-то пытался цепляться за пол. Очевидно, что жертва твари. Значит, та приходит не снаружи.       — Зоркий глаз, — шаман с одобрением кивнул Морвену и сделал шаг туда, куда уволокли жертву. — Логово прямо. Разведаем и покончим тварь, если она там. Ни к чему создавать лишних угроз его Изгоям, они придут приближать падение нордов, а не отбиваться от неведомого хищника.       На этот раз Лисбет следовать дальше отказалась, заявила, что не полезет в пасть непойми чего, тем более, что ход наружу ответвлений не имел, и потому её помощь больше не нужна. Держать её Киарах не собирался, проще будет, если торговка не станет путаться под ногами. На случай, если тварь сейчас засела в иных тоннелях, Киарах с Эолой поставили в проходах руны и наказали Лисбет бежать со всех ног, если услышит взрыв.       Вновь Киарах устремился в коридор первым, держа руку на мече. Вынимать не спешил, сейчас его главным оружием было не костяное лезвие, но внимательность и осторожность. Он внимательно осматривал округу ради новых следов, но не находил. Мысли в голове крутились вокруг твари, кем она может быть. Звери без детёнышей не утаскивают добычу в логово. Но так могут делать монстры. Те же тролли, если вспомнить. Но тролль не способен оставаться под вуалью тайны, он слишком громкий, слишком буйный. Он бы не похитил себе жертву, а напал, и тогда бы все узнали, кто он есть.       Больше монстров в голову не приходило, слишком мало известно. Может, и упомянутые Эолой фалмеры. Хотя Киарах слышал о них лишь пару баек, сам в глаза не видел и знал лишь, что слепые твари живут в самых глубоких пещерах, да двемерских развалинах.       Коридор вильнул несколько раз прежде, чем гномьи стены вновь скрылись за толщей нераскопанной земли, просвечивая лишь изредка. Зал, в который вывел коридор, был, насколько хватило светоча, примерно таким же — где-то пещерой, где-то гномьим. Нос тронул запах разложения. Почти на самом пороге валялся труп злокрыса, что вместо ответов о твари дал лишь новые вопросы. Ран Киарах не нашёл. Болезнь? По этим тварям никогда не скажешь, здоровы они или нет.       Шорох отвлёк его от звериного трупа, заставил застыть и обратиться в слух. Краем глаза шаман отметил, что Морвен с Омлагом натянули тетивы, а Эола приготовилась колдовать. Сам Киарах лишь повернул голову к звуку и вгляделся в темноту за границей светоча.       Шорох повторился ближе, кожу кольнуло чувство чужого взгляда.       Тварь там. Во тьме. Не таится. Только смотрит — пока. И щекочет кожу угрозой в глубине сокрытых мраком глаз.       — Не-е-ет… не-е-ельзя-а-а… — прошелестело из темноты. — Не-е-ельзя-а-а…       Голос этот был полон странной боли и вместе с тем злобы.       Киарах выпрямился, устремил взгляд во тьму на звук. Он ждал. Пусть тварь подойдёт ближе. И шорох шагов ответил его ожиданиям.       Во мраке загорелся крохотный янтарный огонёк. Тварь совсем рядом. Настолько, что можно услышать её дыхание… но которого Киарах не слышал.       — Не-ельзя-а! Нет! Нет! Нет! — с большей злобой шелестело из темноты, словно близость чужаков тварь распаляла. — Не-ельзя-а ы-ыть красиэ-э-эе э-эня-а-а-а!       Словно разом потеряв остатки инстинкта самосохранения тварь бросилась на четверых людей. В зону света прыгнуло нечто, формой походившее на человека. Ему в плечо вошла стрела, заставила пошатнуться и чуть не упасть. Вторая ударила в грудь вместе с огненной стрелой, от которой тварь завизжала, повалилась на пол, цепляясь за ожог.       Но застыла, уставившись янтарным светочем единственного глаза на занесённый меч.       — З-за-а-а что-о-о? — проскулила тварь, в миг из неведомого чудища превращаясь в жалкую крысу.       Киарах отрубил ей голову одним ударом.       И это неведомая угроза, распугавшая всех нищих? Шаман даже схваткой насладиться не успел. Воистину, такому ничтожеству только беспомощных злокрысов в людской шкуре и пугать.       — Оно говорило «нельзя быть красивее меня», — Эола присела над трупом и взяла в руки голову, чтобы рассмотреть поближе. — Хм-м… и вправду…       Киарах уже сам видел уродливую рожу твари. Кожа на нём исполосована в клочья, ноздри изодраны, на месте второго глаза пустая глазница в обрамлении алых шрамов, а вместо губ ошмётки, обнажавшие грязные зубы с длинными острыми клыками.       — Что это такое? — Омлага от омерзения передёрнуло и даже голос дрогнул.       — Вампир, — Эоле словно было мало. Она отложила голову и полезла разматывать тряпки, которыми тварь целиком замотала кисти, превратив их в неуклюжее подобие колотушек. — Кем-то сильно изувеченный вампир. Ни в одном святилище Госпожи я не видела столь отвратительного существа, как это.       Да только в голосе её звучала смесь восхищения и даже сожаления, на что Киарах закатил глаза. Вид истерзанных рук, где сохранилось меньше половины пальцев, и те изломанными, его не впечатлил.       — Ещё слёзы по нему пролей. Мы пришли сюда не обращать в веру обезумевших уродцев, а искать тайный проход.       Эола сама знала, потому не ответила, но продолжила созерцать вампира. Шаман оставил её, сам пошёл осматривать логово, хотел убедиться, что вампир был один. С тварями этими он раньше не встречался, но слышал немало историй, что у иных леденили бы кровь. Безжалостные ночные хищники, которым люди что скот, встреча даже с одним вампиром сулила немалую опасность.       У уродца от тех историй были лишь клыки. Увечья не позволяли ему раскрыть силу, которой наделила его потусторонняя природа. Киарах был разочарован. Но глупо ожидать достойной схватки от калеки.       Светоч выхватывал из темноты осыпающуюся землю и медный блеск гномьего металла. Запах гниения становился всё сильнее, и Киарах вышел к остаткам вампирских трапез.       Как там тварь выла: нельзя быть красивее её? Что ж, истину свою она доказывала каждой жертве. С десяток трупов во рванье нищих, вовсю разлагавшихся, но возможно ещё было увидеть, что лица у них были изуродованы. Не изрезаны, с такими руками вампир ничего не смог бы удержать. Потому он растерзал лица зубами, отгрызал губы, полосовал клыками. Мстил за то, что сотворили с ним, стремился уподобить чужие лица своему. Он даже пальцы некоторым отгрыз.       Стало даже интересно: чьих же рук дело это убогое существо? Кому и для чего понадобилось так искалечить вампира и не добить, а бросить страдать в своей не-жизни в пучине боли, ненависти и жалости к себе? То был не порыв, подобное просто на эмоциях не проделывают. Намерение с неким смыслом, не иначе.       Впрочем, гадать можно вечно, потому Киарах выбросил мысли о вампире и его палаче из головы. Он закончил осмотр и убедился, что логово тупиковое, коридор дальше был завален, и оттуда никто лишний не придёт. Если выкинуть трупы, здесь его Изгои даже могут устроить лагерь, но заниматься этим они будут уже сами.       Больше никто и ничто не мешало вернуться на перекрёсток и дойти до конца коридора наружу. Эолу Киарах отослал в коридор, что должен соединяться с другими подземельями. Пусть разведает и найдёт, как можно его заблокировать, чтобы местное отребье ненароком не влезло в подземелья, где устроят логово Изгои.       Прочим он тоже придумал задачи. Омлаг отправится в Рагнвальд за людьми и припасами, в том числе за зельями больным из Муравейника. Морвен обойдёт оставшихся сородичей, что могут стать друзьями и помочь вернуть Маркарт. Сам Киарах на какое-то время останется в городе. Своё слово он держать намерен, не уйдёт, пока не поставит на ноги самых хворых в Муравейнике. После же вернётся в холмы, чтобы поведать Маданаху обо всём, что узнал, и продолжить готовить кланы к нападению.       Дверь из подземелий не была заперта и вывела чуть дальше фермы, что стояла за стенами Маркарта. Киарах едва покосился на мелкий домишко, он с наслаждением слушал, как хрустел снег под его ногами, подставлял лицо холодному ветру конца зимы. Звёзды ярко сияли над головой, покровительствуя переменам, что зреют в Пределе, и в душе у изгойского шамана всё трепетало в предвкушении.       То, чего он ждал десятилетия, свершится совсем скоро.       И он сделает всё возможное, чтобы его народ смог жить свободно на своей собственной земле.