Разговоры о прошлом

      Дом Хопперов стоял на той же улице, где и двадцать лет назад. Краска на крыльце облупилась, в саду трава выбилась из-под плитки, но всё остальное оставалось прежним — запах яблочного пирога и жареного мяса встречал его уже с порога.       Мать накрыла на стол: тушёная курица, картофельное пюре, салат. Всё так, как он любил в детстве. Джим ел молча, не торопясь, смакуя домашний ужин после месяцев армейских пайков. Но мысли его были где угодно, только не за столом. — Ты какой-то задумчивый, Джимми, — заметила мать, откладывая вилку. — На войне разучился разговаривать?       Он усмехнулся. — Просто непривычно быть дома. Всё такое маленькое. Тихое.       Мать кивнула, но посмотрела внимательно, словно видела его насквозь. И он не выдержал: — Мам… а как там Джойс?       Вилка в её руке застыла. На секунду в кухне стало слишком тихо. — Байерс, — уточнил он, делая вид, что говорит обыденно. — Ты вроде писала, что она вышла замуж, да? Дети есть? — Пока ещё нет, — сухо ответила мать. —Муж у неё… вроде, неплохой. Работяга.       Джим кивнул, уставившись на свою тарелку. Но этого ему было мало. — А она счастлива?       Мать отложила приборы и сложила руки на столе. В её взгляде появилось то самое материнское выражение, от которого он всегда чувствовал себя снова мальчишкой. — Сынок, — сказала она тихо, — ты только вернулся. У тебя и так в голове, наверное, полный хаос после всего… того. Не нужно тебе ещё и ворошить прошлое. — Я просто спросил, — буркнул Джим, но сам услышал, как фальшиво это прозвучало.       Мать покачала головой. — Я знаю тебя. Ты не «просто спрашиваешь». Ты всегда смотришь туда, где больнее всего. Но пойми: у неё теперь семья. Своя жизнь. И тебе лучше оставить девчонку в покое.       Он не ответил. Только сделал ещё глоток пива и уставился в тарелку. Слова матери звучали правильно, логично. Но внутри всё сжималось от одного лишь воспоминания её глаз. Живых, упрямых, всё таких же, как прежде. И чем сильнее он пытался убедить себя забыть её, тем яснее понимал: это невозможно. Отец вошёл на кухню, как всегда — с газетой под мышкой и видом человека, который всё знает заранее. — Ну, о чём это вы тут судачите? — спросил он, садясь за стол. — Джим интересуется Джойс, — тут же ответила мать, явно надеясь, что муж быстро поставит сына на место.       Отец вскинул бровь. — Джойс? Та самая, с которой вы курили в школе в десятом классе? Джим закатил глаза: — Пап, я просто спросил, как у неё дела. — Ага, — протянул отец. — Ты ещё скажи, что в закусочную пошёл не потому, что знал, что она там работает. — Я действительно просто зашёл поесть! — возмутился Джим. Отец хлопнул газетой по столу и хитро ухмыльнулся: — Сынок, ты возвращаешься с войны, весь из себя герой, а в итоге сидишь и вздыхаешь по девчонке из Хоукинса, которая уже, между прочим, носит фамилию другого мужика. — Я не вздыхаю, — проворчал Джим, но сам понял, как слабо это звучит. — Конечно, не вздыхаешь, — согласился отец. — Просто сидишь, глаза стеклянные, еду не жуёшь, только ковыряешь. У нас кот так делает, когда на соседскую кошку смотрит через окно. Мать прыснула со смеху, прикрыв рот ладонью. Джим нахмурился ещё сильнее. — Очень смешно. Отец наклонился ближе и сказал уже серьёзнее: — Слушай, Джимми. Хочешь совет? Найди себе нормальную девушку. Ту, что свободна. Ту, что будет ждать тебя, а не ту, что уже варит суп другому мужику. В Хоукинсе полно таких. Сходи хотя бы в церковь, там половина скамеек забита девицами, которые только и ждут солдата в форме. Джим вздохнул и потер шею. — Ты правда думаешь, это так просто? Отец ухмыльнулся: — Женщины — они всегда сложные. Но одна простая истина есть: если у неё уже муж, значит, ты опоздал. Джим промолчал. Он понимал, что отец говорит разумно. Но сердце его упрямо тянулось к тому самому прошлому, которое все советовали оставить.       Комната Джима в доме родителей почти не изменилась. Те же старые обои с узором, скрипучая кровать, полка с потрёпанными книгами и пара кубков за школьный баскетбол, которые теперь казались игрушечными. Всё здесь напоминало о его прежней жизни, будто застывшей во времени. Он лежал на спине, уставившись в потолок. Сон не шёл. В голове гудело после разговора с отцом и матерью, но ещё громче звучало другое — образ Джойс. Сначала он пытался отогнать его. Но чем сильнее боролся, тем отчётливее возвращались воспоминания. …Выпускной класс. Весна. Джойс в короткой жёлтой юбке сидит на капоте его машины и спорит с ним, кто быстрее добежит до магазина на углу. Она смеётся, глаза сверкают, а он притворяется хмурым — хотя на самом деле обожал её вызовы. …Осень. Школьный коридор. Они ссорятся так, что вокруг собирается толпа. Но стоит кому-то пошутить про них, как Джим сразу встаёт стеной перед ней. Никто не имел права обижать Джойс, кроме него самого. …Зима. Танцы в спортзале. Музыка гремит, гирлянды мигают. Он стоит у стены, делает вид, что ему всё это не нужно, а она танцует с каким-то старшеклассником. И у него тогда внутри всё кипит. Потом она специально проходит мимо, будто невзначай задевая его рукой. Её улыбка в тот момент прожгла его насквозь. Джим перевернулся на бок и закрыл глаза ладонью. Всё это было давно. Но воспоминания вспыхивали такими яркими красками, будто это случилось вчера. Он знал: они всегда были слишком похожи — упрямые, вспыльчивые, не умевшие остановиться. Их ссоры могли греметь на весь Хоукинс. Но между ними была искра, которую никто другой никогда не зажигал в нём. «Просто забудь, — сказал отец. — Ей нужна семья, а тебе — новая жизнь».       Смена наконец закончилась. Джойс вышла из закусочной после восьми вечера, глубоко вдохнула прохладный вечерний воздух. Ноги гудели, плечи ныли, но домой она шла быстро, ей нужно было разогреть ужин мужу. В доме пахло пылью и сигаретным дымом. Лонни опять курил прямо в гостиной. Он сидел в кресле, полусонный, уставившись в телевизор, где шёл бейсбол. — Привет, — сказала Джойс, проходя на кухню. — Хочешь поесть? Я разогрею. — Ага, — буркнул Лонни, не отрывая глаз от экрана.       Она поставила кастрюлю с тушёнкой на плиту, закинула пару картофелин в микроволновку. Всё было на автомате, привычно. Только внутри всё ещё звучал голос Джима, и её сердце предательски сжималось при воспоминании. — Ну, как смена? — спросил муж, когда она поставила перед ним тарелку. — Обычная, — ответила она, садясь напротив. — Много народу, устала как собака. Она хотела промолчать, но слова сами сорвались с губ: — Кстати, Хоппер сегодня заходил. Вилка в руке Лонни замерла. Он медленно поднял глаза. — Хоппер? — Ну да. Джим. У него отпуск, вот он и пришёл… поздороваться. Лонни хмыкнул. — Поздороваться? Этот придурок вечно ошивался рядом с тобой ещё в школе. Я его терпеть не мог. И он меня тоже. Джойс скрестила руки на груди. — Лонни, ну перестань. Он просто мой одноклассник. Мы не виделись сто лет. — И хорошо бы ещё столько же не видеться, — отрезал муж. — Этот твой Хоппер всегда лез не в своё дело. С таким характером неудивительно, что он попёрся в армию. В его голосе сквозила ревность, хотя он пытался скрыть её за презрением. — Слушай, — спокойно сказала Джойс, — между мной и Джимом ничего не было и быть не может. Он просто зашёл выпить кофе. Я думаю, он даже не знал, что я там работаю. Лонни бросил на неё долгий взгляд, потом снова уткнулся в тарелку. — Смотри, а то я его морду быстро поправлю, если он решит снова «поздороваться».       Джойс улыбнулась, но в глубине души почувствовала холод. Она знала, что Лонни никогда не понимал её по-настоящему. И знала ещё кое-что: какой бы уверенной она ни хотела казаться, мысли о Хоппере так просто не отпускали.       Дом постепенно погрузился в тишину. Телевизор смолк и только скрип кровати нарушал темноту спальни. Лонни легонько повернулся к Джойс, запах его дешёвых сигарет всё ещё витал в воздухе. — Слушай, — начал он вполголоса, — а что он тебе сказал? Этот Хоппер. Джойс лежала на боку, глядя в окно. — Ничего особенного. Поздоровался, спросил, как дела. Всё. — Всего-то? — в его голосе прозвучало сомнение. — Всего-то, — повторила она твёрдо. Лонни приподнялся на локте, вглядываясь в её профиль. — Странный он всегда был. Слишком уж серьёзный. И взгляд этот… как будто всех судит. Джойс усмехнулась уголком губ. — Ты просто его не любил. — И правильно делал, — пробормотал Лонни. — Только смотри у меня, Джойс. Если он снова начнёт ошиваться рядом, я… — Лонни, — перебила она мягко, но твёрдо. — Нет никакого «снова». Мы едва перекинулись парой слов. Не придумывай себе поводов.       Повисла пауза. Муж тяжело вздохнул, перевернулся на спину и через пару минут уже храпел.       А Джойс так и осталась лежать с открытыми глазами, слушая его дыхание. Её слова были правдой. Она и правда почти не разговаривала с Джимом. Но даже этой короткой встречи хватило, чтобы вспомнить всё.