Утро

      Солнце только начинало пробиваться сквозь занавески, заливая комнату мягким золотистым светом. Джойс проснулась первой. Она тихо выбралась из-под одеяла, стараясь не разбудить Лонни. На кухне было прохладно. Джойс накинула халат, включила плиту и поставила чайник. Вскоре комната наполнилась ароматом жарящегося хлеба и свежемолотого кофе. Она всегда любила эти утренние ритуалы, они давали ей чувство, что жизнь хоть как-то подчиняется порядку.       Лонни появился в дверях сонный, с растрёпанными волосами и как всегда не бритый. Он почесал затылок и хрипло пробормотал: — Опять встаёшь раньше меня, Байерс. — Кто-то же должен сварить кофе, — улыбнулась Джойс, ставя перед ним кружку. — Иначе ты на работу не дойдёшь.       Он уселся за стол, прихлёбывая горячий напиток, и лениво разглядывал её, пока она доставала из шкафчика хлеб и масло. — Знаешь, иногда я думаю, что тебе просто нравится командовать, — сказал он с лёгкой усмешкой. — А тебе нравится, что кто-то о тебе заботится, — парировала она, подавая ему тосты.       Он рассмеялся и притянул её за талию, посадив себе на колени. Джойс привычно сопротивлялась для вида, но через секунду уже сидела рядом, уткнувшись носом в его шею. — Ты слишком хороша для этой дурацкой закусочной, — пробормотал Лонни, гладя её по спине. — Когда-нибудь я вытащу тебя оттуда. — Надо же, — усмехнулась Джойс, отстраняясь. — А пока что мне нужна форма и фартук, иначе меня уволят уже сегодня.       Она встала, прошла в спальню и стала собирать волосы в пучок перед зеркалом. Лонни наблюдал из дверного проёма, оперевшись на косяк. В его взгляде было что-то тёплое, но и чуть ревнивое, как будто он понимал, что Джойс принадлежит не только ему, а ещё и этому маленькому городу, её мечтам, людям, которых она встречает на работе. — Эй, — сказал он, подойдя ближе и обняв её сзади. — Ты ведь знаешь, что мне не нравится, когда ты там слишком задерживаешься? Она посмотрела на него в отражении. — Лонни, это просто работа. Мне нужны деньги на учёбу.       Он нахмурился, но промолчал. Поцеловал её в щёку и снова пошёл к столу допивать кофе. — Кстати, ты получил зарплату?! — крикнула она ему вслед и посмотрела в сторону кухни. — Ты говорил, что на этой неделе точно выплатят деньги. — Слушай, там снова какие-то проблемы на складе. Бухгалтерия, бумаги, всё это дерьмо. Обещали на следующей неделе точно выдать, — прозвучал его ответ, после небольшой паузы. — Ну и бардак там у вас… Через три дня нужно платить коммуналку, а у нас до сих пор нет денег. — Не волнуйся, детка. Деньги обязательно будут, — загадочно ответил он. Она взяла сумку, надела кофту и, прежде чем выйти, остановилась у двери. Лонни поднял на неё глаза и с улыбкой сказал: — Только не забудь вернуться ко мне после всех этих посетителей с кофе и сэндвичами. — Размечтался, — усмехнулась она, но в голосе прозвучала теплинка.       И, выйдя на улицу, Джойс почувствовала, что день начинается именно так, как должен — с лёгкости, домашнего тепла и тонкой, но ощутимой нити, связывающей её с этим человеком.       Джим проснулся ещё до того, как солнце показалось из-за горизонта. Привычка, вбитая в него армейскими подъемами, не отпускала даже в мирное время. Он сел на кровати, несколько секунд прислушиваясь к тишине родного дома, и тут же начал разминать руки, плечи, шею. Потом отжался десяток раз от пола, сделал несколько приседаний, подтягиваний на своем старом турнике. Всё по памяти, чётко и без лишних движений. Закончив, он тщательно заправил постель — одеяло натянуто так ровно, что можно было бы по армейской привычке кинуть на него монету и она отскочила бы. Он усмехнулся про себя: «Вот уж чего здесь никто не оценит, так это идеально натянутой простыни».       На кухне он сделал себе завтрак: яичница, пара тостов, крепкий чёрный кофе. Сел к столу, но ел медленно, раздумывая. «Надо бы пройтись по городу. Давно я не видел Хоукинс утром».       Он вернулся в комнату и надел форму. На мгновение он посмотрел на себя в зеркало и даже слегка расправил плечи. Ему не хотелось выглядеть хвастуном, но юношеская часть его души всё же тянулась к вниманию. Пусть видят. Пусть знают: тот самый Хоппер, которого учителя считали раздолбаем, теперь солдат. Настоящий. С войны.       Он вышел из дома и направился к центру города. Сапоги звонко стучали по тротуару, и Джим чувствовал взгляды прохожих. Старик у лавки поднял глаза и кивнул уважительно. Две девушки, проходившие мимо, замерли на секунду дольше, чем нужно, и зашептались. Хоппер невольно выпрямился ещё сильнее. Отец был прав: девушкам действительно нравятся парни в форме.       На углу, возле бакалейной лавки, он услышал знакомый голос: — Да ладно… Хоп?       Джим обернулся. Перед ним стоял Майк Браун — их бывший одноклассник, с которым они когда-то бегали по школьному залу, мечтая о чемпионате штата по баскетболу. Теперь Майк выглядел постарше, немного поправился, но улыбался всё так же широко. — Браун! — Джим расплылся в улыбке и крепко пожал ему руку. — Ты-то чего тут? Думал, давно смылся отсюда. — Куда ж я денусь, — фыркнул Майк. — Работаю у отца в магазине. Да ты, похоже, стал настоящим солдатом, — сказал Майк, разглядывая форму. — Честно, горжусь, приятель.       Джим кивнул, стараясь скрыть, как ему приятно это слышать. — Слушай, а у меня ведь через три дня день рождения, — продолжил Майк. — Двадцать два всё-таки! Будет вечеринка у меня дома, приходи. Там будет много ребят из школы. Все будут рады тебя увидеть. — Звучит заманчиво, — кивнул Джим. — Давно не собирались. — Вот и отлично! — хлопнул его по плечу Браун. — Приходи обязательно.       Они ещё немного поболтали, обменялись новостями, и Джим продолжил прогулку по Хоукинсу. В воздухе витал запах свежего хлеба из булочной и бензина с автозаправки.       Ближе к вечеру он помог отцу по хозяйству: починил старый забор за домом, съездил в магазин за гвоздями, потом заглянул в мастерскую соседа, где разговорился о машинах. В городе он чувствовал себя свободно, почти как раньше. И что удивительно, о встрече с Джойс он почти не думал. Лишь изредка, когда взгляд цеплялся за закусочную вывеску где-то вдали, в груди что-то шевелилось. Но он тут же переключался на другое, на знакомые улицы, запах смолы с пилорамы, случайные разговоры с людьми, которые его узнали и радовались его приезду.       В закусочной всё шло своим чередом: звякали чашки, шипели бургеры на гриле, а посетители приходили один за другим. Джойс сосредоточилась на заказах и ловила себя на том, что день складывается удивительно гладко. Никаких капризных клиентов, никаких задержек, даже касса сошлась ровно. Пара постоянных покупателей пошутили с ней, и она рассмеялась искренне, без натянутости.       К вечеру оба ощущали приятную усталость. Джойс шла домой с сумкой через плечо и думала только о горячем душе и чашке чая. Джим, напротив, возвращался с улицы, где закончил с забором и мечтал о том, чтобы просто завалиться на кровать и полистать свои старые комиксы. И что самое странное — ни Джойс, ни Джим почти не вспоминали друг о друге. Будто их неожиданная встреча осталась где-то позади, на фоне. День прошёл мирно, спокойно, как будто жизнь нарочно решила дать им передышку.