Хоукинс 1983. Исчезновение Уилла Байерса

      Сначала это показалось обычным делом. В Хоукинсе дети пропадали редко, но всё же случалось — убегали, терялись, искали приключений. Обычно через день-два возвращались домой. Так думал Хоппер, пока не услышал фамилию. — Байерс, — повторил Фил Кэллахан, держа листок. — Мальчик, двенадцать лет. Уилл Байерс.       У Хоппера пальцы будто на секунду онемели. Имя не сразу дошло до сознания, как будто кто-то назвал старый пароль, от которого ключ давно потерян. Он знал, что не должен заострять внимание. Уже прошел ни один год, как Джим вернулся в Хоукинс словно побитая собака. Но в этот раз ему не была интересна Джойс и всё что с ней связано. До этого момента.       После Сары мир словно обрушился на него бетонной плитой. Он пытался жить в Нью-Йорке, как прежде, — работать, шутить, держаться, спать с женой. Но всё было фальшью. Каждый раз, когда он целовал Диану, решая заняться с ней любовью, то чувствовал себя предателем и самым конченым человеком на свете. Как можно любить, когда мир позволил твоему ребёнку умереть? Как можно хотеть, когда маленькие пальцы, когда-то державшие твою ладонь, теперь холодны и неподвижны где-то под землёй? Он отворачивался. Придумывал предлоги: устал, не готов, завтра. Она молчала. Иногда плакала — тихо, спиной к нему. А он лежал рядом, глядя в потолок, чувствуя, как внутри всё разрушается. С каждым днём между ними росла стена. Не из обид, из мёртвого воздуха. Её можно было потрогать, но нельзя было разрушить. Они развелись и не стали больше мучить себя. Сил уже не было.       Он вернулся и поселился на окраине, в трейлере. Вечерами пил, сначала немного, потом больше. Когда алкоголь перестал помогать, перешёл на таблетки. Когда и таблетки не спасали, перестал спасать себя вообще.       Иногда, возвращаясь домой по главной улице, он видел Джойс через витрину её магазина. Она что-то объясняла покупателю, писала в блокноте, смеялась. Иногда выглядела уставшей, но живой. Он никогда не заходил. Не из-за обиды. Просто потому что не видел смысла. Джойс жила, а он существовал. Они теперь были из разных миров, и между ними пролегла не просто пропасть лет, а целая смерть.       Сначала, когда он вернулся, то просто уничтожал себя всеми возможными способами, но когда деньги начали заканчиваться, то он понял, что нужно найти какую-то работу, чтобы продолжать снабжать себя выпивкой. По стечению обстоятельств его пригласили работать в участок. Старый шериф ушел на пенсию. А Хоппера порекомендовала секретарь Флоренс, которая работала в участке много лет и знала семью Хопперов и самого Джима с детства. Она не могла смотреть, как некогда отличный парень, ветеран войны, превращается в алкаша. Джим согласился, не ради службы, а лишь потому, что за это будут платить, да и в Хоукинсе практически ничего не происходит.       Джим быстро стал «тем самым Хоппером» — ворчливым, грубым, вечно пахнущим табаком и бурбоном. Он не спорил, не оправдывался. Пусть думают, что он просто пьяница. Так проще. Пока внутри тихо гниёт боль, пусть мир видит только оболочку.       Он редко вспоминал прошлое. Ту жаркую ночь перед отъездом, запах кофе в закусочной, голос Джойс, когда она сказала береги себя. Но воспоминания быстро тонули в мутной воде из бутылки.       Новость о пропавшем мальчике и испуганный взгляд Джойс в его кабинете словно дефибриллятор вернули его в реальность.       Он знал, что теперь не сможет просто отмахнуться. Да, они давно не общались. Да, у каждого своя жизнь, свои шрамы. И всё же, когда он услышал, как в её голосе дрожит отчаяние, что-то внутри щёлкнуло. Как старая пружина, вдруг вспомнившая, для чего она создана.       Хоппер взял шляпу, вышел на улицу и глубоко вдохнул прохладный осенний воздух. Город был тем же — тихим, провинциальным, скучным. Но где-то там, за линией деревьев, потерялся мальчик. Её мальчик.       Он шагнул к машине, закурил и, прежде чем сесть, невольно взглянул на своё отражение в стекле. На висках и щетине пробивается легкая седина. Синяки под глазами. Тот, кем он был, давно умер. Он не думал о том лете. Не думал о ней, о той ночи, о прощании. Они оба слишком много пережили, чтобы возвращаться назад. И после 15 лет разлуки их ничего уже не связывало. Во всяком случае, так казалось на первый взгляд.       Хоппер заехал в школу и пообщался с друзьями Уилла. Из разговора с ними он узнал, что ребята часто ездят через, как они называют — Лехольсье. И прошлым вечером Уилл должен был поехать именно по этой дороге.       Через полчаса Хоппер, Пауэлл и Каллахан были на месте. Машина остановилась на обочине старой просёлочной дороги. Двигатель заглох и повисла тишина. Хоппер шёл первым. Свет резал глаза. Он моргнул, приложил ладонь ко лбу. Голова раскалывалась, словно кто-то изнутри долбил в виски. — Всё в порядке, шеф? — спросил Пауэлл, захлопывая дверцу. — Отлично, — буркнул Хоппер, хотя выглядел он далеко не “отлично”.       Он достал из кармана пластиковый пузырёк, высыпал на ладонь пару таблеток и проглотил их. Закрыв пузырек и сунув его в карман, он заметил, как в лесу что-то блеснуло. Он подошёл ближе, пригнул ветку. — Вот чёрт... — пробормотал он.       Блестел хромированный руль. Джим присел, протянул руку. Велосипед лежал на боку, заднее колесо было слегка погнутым.       Звук полицейской машины прорезала тишину окраины Хоукинса. Две фары выхватили из темноты старый дом Байерсов, немного покосившийся, с облезшей краской на стенах и крыльцом, где всегда валялись старые игрушки. Хоппер вышел из машины. За ним Пауэлл и Каллахан. В руках Хоппера был велосипед Уилла. Колёса в грязи, но цепь не слетела, педали целы. Джойс стояла на крыльце, закутавшись в старую кофту и нервно курила. — Нашли у дороги, недалеко от леса, — сказал Пауэлл, закрывая багажник. — Просто лежал. Следов борьбы нет.       Хоппер кивнул и поставил велосипед на землю. — Значит, ехал домой и не доехал. Джойс испуганно посмотрела на него. — А может быть всё-таки он добрался до дома… — загадочно произнес Хоппер и зашел в дом.       Хоппер шёл по коридору, осторожно заглядывая в комнаты. Джойс шла за ним по пятам. — Что вы ищете, Джим? — голос её дрожал. — Думаете, он где-то спрятался? — Просто проверяю, — сухо ответил он. — Может, он вернулся домой и испугался чего-то.       Он заглянул в комнату Уилла. На кровати аккуратно застеленное одеяло, на полу коробка с карандашами, рядом стопка комиксов. Пахло бумагой, пылью и чем-то детским, знакомым. Хоппер подошёл к столу, провёл пальцем по столешнице. Всё было на своих местах. Слишком на своих. — Он всегда складывает всё аккуратно, — тихо сказала Джойс. — Даже игрушки.       Джим кивнул, но не ответил. На тумбочке у кровати стояла фотография в рамке. Он взял её. На снимке двое мальчиков. Старший — Джонатан, лет восьми, серьёзный, задумчивый, с чуть нахмуренным взглядом. Рядом — маленький Уилл, улыбается, в руке деревянная машинка. За ними — вода, солнце, лето. Хоппер задержался на лице старшего. Что-то в нём показалось ему знакомым, едва уловимое ощущение, будто он уже видел этот взгляд из подлобья, этот прищур. — Это… старое фото, — сказала Джойс позади.       Он обернулся. Она стояла в дверях, обхватив себя руками. Голос дрожал, но взгляд был твёрдым. Хоппер коротко кивнул, будто что-то отметил про себя, и поставил рамку обратно. — Хорошие мальчишки, — тихо сказал он. — Да, — ответила она. — Джонатан всегда был за брата горой. — А Джонатану сейчас сколько? — нахмурившись, спросил он. — Шестнадцать, — настороженно ответила Джойс.       Хоппер ничего не ответил, он вообще не понял, как из его уст прозвучал этот вопрос, а главное зачем. Джим прокашлялся, и сказав, что проверит задний двор, спешно вышел из комнаты.       Хоппер вышел на задний двор и холодный воздух обжёг лицо. Снаружи было тихо. Слишком тихо. Он зашел в сарай и внимательно осмотрел его. Он включил фонарь и провёл лучом по стенам. Старые инструменты висели на гвоздях, кое-где паутина, коробки, ведро с гвоздями. Всё выглядело на своих местах, но ощущение беспорядка всё же было. Как будто кто-то трогал вещи, но делал это в спешке. Хоппер подошёл к верстаку. На нём открытая пачка патронов. Несколько гильз лежали рядом, неаккуратно высыпанные. Он присел, коснулся пальцами коробки. Чуть в стороне на полу валялось ружьё. Хоппер встал, обвёл всё взглядом. Картина складывалась сама собой. Уилл был здесь. Пришёл домой. Взял ружьё. Что-то услышал. Или увидел. Хоппер вышел из сарая и осмотрелся. — Ладно, парень, — пробормотал он, глядя в сторону леса. — Что бы ты ни увидел… я найду тебя. — Шериф! — окликнул Пауэлл, тяжело дыша. — Нашли что-нибудь?       Хоппер выпрямился, сунул руки в карманы и коротко кивнул на сарай: — Да. Он был здесь. Взял ружьё. Испугался чего-то.       Каллахан посмотрел на него, потом на открытые двери. — Думаете, мальчишка мог просто сбежать? — Не похоже, — отрезал Хоппер.       Он посмотрел в сторону леса, где между деревьями уже сгущались сумерки. — Собирайте людей. Всех, кого можем. Полиция, добровольцы. Начнём прочёсывать лес. — Шериф, вы серьёзно? Мы ищем двенадцатилетнего пацана, а не беглого преступника. Может, не стоит поднимать весь округ?       Хоппер повернулся к нему. Взгляд был холодный, усталый и жёсткий. — Я видел, что бывает, когда теряешь ребёнка, Пауэлл, — сказал он тихо, но так, что тот сразу замолчал. — Так что да, я, чёрт возьми, серьёзен.       Он развернулся и пошёл к машине, не дожидаясь ответа. — Хоппер! — позвала Джойс.       Он остановился. Она выбежала следом, в тонкой кофте, без куртки. Волосы растрепались, глаза блестели не от слёз, а от решимости. — Я поеду с вами, — сказала она. — Я не могу просто сидеть дома. Он где-то там, я чувствую. Хоппер закрыл дверь машины, обернулся. — Джойс… — начал он, стараясь подобрать слова. — Нет! — перебила она. — Не говори, что мне нужно ждать. Я не буду просто сидеть и ждать, пока вы там ищете!       Он подошёл ближе. Голос стал мягче, но взгляд оставался твёрдым. — Послушай. В таком состоянии ты вряд ли поможешь. Сейчас тебе нужно быть дома. Если Уилл действительно вернётся, он пойдёт к тебе, не в лес. Он сделал паузу, добавил уже почти шёпотом: — Я его найду.       Она стояла неподвижно, сжав руки в кулаки. Хотела возразить, но в его голосе было что-то такое, что не оставляло места спорам. — Пожалуйста, Джойс, — сказал он уже тише. — Вернись домой.       Он сел за руль, завёл мотор. Блейзер быстро развернулся и скрылся за поворотом.