Голоса падших

Прошло две недели. Две недели, превратившиеся в один бесконечный, изнурительный день. Время сжалось, и каждый восход искусственного солнца был лишь сигналом к новому циклу боли и напряжения. Наша мастерская снова стала моим личным святилищем, местом, где я оставался разбираться с собой, тогда как пути нашей подготовки расходились. Серьёзность наших намерений больше не вызывала сомнений. Каждое утро Тесса отправлялась в тренировочный зал №7, специально выделенный для неё командованием. Я подключался к камерам наблюдения, и то, что я видел, вызывало у меня смесь гордости и глухой тревоги. Инструктор Рейд, суровый ветеран корпоративных войн, не делал ей никаких поблажек. Он гонял её по полосе препятствий, заставлял отжиматься до полного изнеможения, пока её мышцы не начинали гореть огнём. Вечером она возвращалась в мастерскую — уставшая, с новыми синяками, но в её глазах горела ледяная решимость. Она становилась бойцом. А я оставался в мастерской, наедине. Симуляция за симуляцией я оттачивал контроль над "Синим треугольником", учился мгновенно переключаться между боевыми и аналитическими протоколами, ища баланс между машиной, человеком и той аномалией, что жила в моём коде. Но в этой добровольной изоляции, когда гул симулятора затихал, меня охватывали сомнения. Месяц. Тридцать дней. Этого достаточно? Я видел наш прогресс. Но мои аналитические расчёты показывали неутешительную правду: вероятность успеха миссии составляла 17.4%. Неприемлемо. Я понимал свою природу — я был оружием, созданным из обломков человеческой души и повреждённого кода, но хватит ли этого оружия? Обещание защитить её давило на моё ядро тяжелее, чем любая системная перегрузка. В поисках ответа, в поисках переменной, которую я мог упустить, я снова обратился к единственному, что связывало нас с прошлым — флешке, которую мне в последние секунды жизни передал её отец, Джеймс Эллиотт. Я проверял её десятки раз: технические данные JCJenson, отчёты службы безопасности, планы поместья. Но сегодня я искал что-то другое. Что-то человеческое. Ошибку, эмоцию, подсказку, которую моя машинная логика могла проигнорировать. Шлюз в мастерскую был открыт — системы вентиляции работали на полную после очередной перегруженной симуляции. Я подключил флешку и начал глубокое сканирование, ища скрытые разделы. И я нашёл. Небольшой, зашифрованный аудиофайл, замаскированный под системный отчёт. Название файла: "Завещание_для_Т". Мой процессор на мгновение замер. Я изолировал файл в "песочнице" и активировал проигрыватель. Из динамиков раздался усталый, едва слышный, но такой знакомый голос Джеймса Эллиотта. «Тесса... Доченька... Если ты это слышишь, значит, я не справился. Значит, мой худший страх стал реальностью... Прости меня. Прости, что был таким холодным, таким далёким. Я думал, что защищаю тебя, строя стены, но я лишь оттолкнул тебя. Я видел в тебе твою мать, и это было... больно. Но ты должна знать, я всегда гордился тобой. Твоим умом, твоим упрямством...» В этот момент гермодвери мастерской с тихим шипением отворились. Вошла Тесса, уставшая после тренировки. Она остановилась на пороге, услышав голос, который не слышала уже больше года. Её лицо побледнело. «...ты сильнее, чем ты думаешь, мой хомячок. Не позволяй этой тьме тебя сломать. Живи. Будь счастливой... И доверься Фокстроту. Я не знаю, кто он... или что он. Но я видел его решимость. Он ставит твою безопасность превыше своей собственной. Такая преданность... она настоящая. Он тебя защитит. Прости меня, доченька... Я тебя...» Запись оборвалась. В мастерской воцарилась мёртвая тишина. Я медленно обернулся. Она стояла, и по её щекам текли слёзы. Вся её приобретённая за год твёрдость исчезла. Передо мной снова была маленькая, напуганная девочка, потерявшая всё. Она, не говоря ни слова, подбежала и крепко обняла меня, уткнувшись лицом в мой холодный корпус, и её плечи содрогались от тихих рыданий. Я осторожно обнял её в ответ, мои манипуляторы, способные пробить броню, легли на её спину с предельной нежностью. — Я здесь, Тесса, — тихо произнёс я. — Я здесь. Я никуда не уйду. Когда её плач немного утих, я вспомнил. Моя рука осторожно полезла во внутренний карман моего кителя, который она мне сшила, и достала небольшой предмет. Её подарок. Монокль. Чтобы разрядить напряжение, я поднял его и, слегка комично наклонив голову, пристроил на свой оптический сенсор. — Ну вот, — мой голос прозвучал тепло и немного театрально. — Теперь я одним глазом лучше вижу, что мой напарник — самый смелый человек на станции. Хотя инструктор Рейд, пожалуй, поспорил бы после сегодняшнего спарринга. Сквозь слёзы на её лице пробилась слабая улыбка. Она отстранилась, вытирая глаза. — Он сказал, что я почти побила его рекорд на полосе препятствий, — тихо произнесла она, её голос всё ещё дрожал, но в нём уже появились нотки гордости. — Я прогрессирую. Я действительно хорошо прогрессирую. Она посмотрела на меня, и её взгляд снова стал решительным, закалённым памятью отца. — Мы сделаем это, Фокстрот. За него. За всех. Мы вместе прекратим это безумие, которое случилось с моим домом.

***

Двадцать первый день Прошло ещё шесть дней. В месте три недели беспощадной, изнурительной подготовки. Три недели, за которые наши тренеровки, превратились в отточенную рутину. Мы привыкли к этому ритму. Мы верили, что у нас есть ещё девять дней, чтобы довести наши навыки до предела. Прогресс был очевиден. Тесса превратилась в тень, скользящую по тренировочному залу. Её тело привыкло к изнурительным нагрузкам, и теперь она на равных проводила спарринги с инструктором Рейдом, используя не только силу, но и хитрость. Она стала бойцом. Я, в свою очередь, достиг стабильного контроля над аномалией в моём ядре. "Синий треугольник" стал послушным инструментом. Благодаря этому я смог узнать что с этим треугольником можно делать не уничтожимий щит.Мы были на пике нашей подготовки и верили, что за оставшиеся девять дней сможем отточить каждую деталь. Именно в этот день, когда мы в мастерской обсуждали результаты последней симуляции, раздался сигнал боевой тревоги. Резкий, оглушительный, он разорвал нашу рутину. — Фокстрот, Тесса — немедленно в главный зал для брифингов. Боевая тревога, — голос командира Рейда раздался из всех динамиков. Зал был погружён в тревожный красный свет. На огромном голографическом столе в реальном времени обновлялась карта Copper-9. — Ваши девять дней, что оставались, только что исчезли, — без предисловий заявил Рейд. — Теперь у вас есть 24 часа. Он указал на карту. Десятки красных точек, обозначавших Охотников, неумолимо двигались к лаборатории "Синдром Хижины". Таймер в углу показывал расчётное время до их прибытия. — Два часа назад они начали скоординированное движение. Мы не знаем, почему, но они собираются уничтожить лабораторию. Хотя раньше поочередно питались туда проникнуть. Похоже они решили пойти другим путем. Времени больше нет. Вылет — завтра утром. — Но мы не завершили подготовку! — запротестовала Тесса. — Мы отработали только 70% плана! — Ваш план больше неактуален, — отрезал Рейд. — Отправлять вас двоих в текущих условиях — это гарантированная смерть, даже с учётом вашего прогресса. Поэтому мы активировали план "Б". Доктор Фриц, объясните. Доктор Фриц вывел на экран архивные файлы проекта "Defender". — Тесса, Фокстрот, чтобы вы поняли, что происходит, я должен объяснить, откуда здесь вообще взялись ещё два дрона этого проекта, — начал он. — После закрытия проекта "Defender" его самые ценные, но и самые опасные активы — прототипы "Дельта" и "Эхо" — были тайно переправлены сюда, на станцию "Delight", которая служила частным сейфом семьи Эллиотт. Они были законсервированы здесь годами. — Когда появился ты, Фокстрот, мы получили ключ. Анализируя твоё стабильное ядро, мы разработали экспериментальный патч. Мы не были готовы его применять. Но сегодняшняя новость с Copper-9 заставила нас пойти на риск. Два часа назад мы начали процесс их реактивации с использованием этого сырого, непроверенного патча. Рейд вывел на экран живую трансляцию из ангара. Там, окружённые техниками, стояли два массивных дрона. — Вы полетите не одни, — объявил он. — С вами полетят "Дельта" и "Эхо". Теперь к их специализации. Рейд увеличил изображение первого, массивного дрона. — Дельта — это ваша тяжёлая поддержка и полевой инженер. Считайте его вашим ходячим авангардом и швейцарским ножом одновременно. Его протокол позволяет ему на ходу заменять свои конечности на любое оборудование: от сейсмического молота для пролома укреплённых стен до плазменного резака для бронированных дверей или многоствольного роторного орудия для подавления огня противника. Он — грубая сила. Он пойдёт напролом. Ваша задача, Фокстрот, — указать ему, что именно нужно ломать. Затем изображение переключилось на второго, более изящного и тёмного дрона. — Эхо — полная его противоположность. Это ваш разведчик и инфильтратор. Ваш призрак. Его уникальный протокол маскировки позволяет копировать не только визуальный облик, но и энергетическую сигнатуру, звуковые паттерны и даже протоколы связи других дронов, включая Охотников. Он может подойти к отряду противника, выглядя как один из них, и передать вам их точное местоположение и состав, прежде чем они что-либо заподозрят. Или устроить саботаж у них в тылу. Он — идеальный шпион, но у него нет собственной воли. Он будет следовать вашим приказам буквально. Ваша задача — быть его волей, его целью. — Они — чистые машины, — предупредил Фриц, когда Рейд закончил. — Мощные, но без твоей интуиции. Поэтому ты, Фокстрот, будешь их командиром. Твоё ядро будет служить для них стабилизирующим хабом. Без тебя они — просто опасные инструменты. С тобой — они стальная стая. — Они ждут вас в ангаре №5 для синхронизации, — подытожил Рейд. — У вас мало времени. Мы шли в ангар в полном молчании. Три недели нашей подготовки казались теперь лишь короткой прелюдией к настоящему испытанию, к которому мы всё равно не были готовы. Ангар встретил нас гулом десятков систем и лихорадочной суетой техников. Дельта был массивным, его серый корпус выглядел грубо и утилитарно. Блок Фокстрот. P497GI4, — раздался его синтезированный голос. — Статус: реабилитирован после списания. Текущая эффективность ядра: 78%. Загружен стабилизирующий патч на основе вашего кода. Вероятность конфликта протоколов: 12%. Это приемлемый риск. Эхо стоял в тени, его гладкий, почти бесшовный чёрный корпус, казалось, поглощал свет. Когда я подошёл ближе, его правая рука на мгновение покрылась рябью и трансформировалась в точную копию моей. На его визоре вспыхнула короткая надпись: <Приветствие, Командир.>. — Провести полную синхронизацию с моим ядром. Загрузить тактические планы миссии, — отдал я свой первый приказ. Принято, — ответил Дельта. <Подтверждено,> — мелькнула надпись на визоре Эхо. Следующие несколько часов были марафоном. Пока Дельта и Эхо интегрировали данные, мы с Тессой готовились. Тесса облачилась в тяжёлый термальный костюм, предназначенный для экстремальных температур. Мне, как дрону, он был не нужен. Я лишь надел свою чёрно-белую военную форму и закрепил на воротнике монокль — подарок Тессы, чья золотая цепочка исчезла в нагрудном кармане. Это был мой способ взять с собой частичку порядка в ледяную пустоту. Затем наступил самый важный момент. Я сел в командирское кресло шаттла и подключился к интерфейсу «Стаи». Моё сознание расширилось, подключившись к двум другим. За час до вылета в ангар пришли Рейд и Фриц. — От вас зависит всё, — сказал Рейд. — Берегите себя, — добавил Фриц. — И помните, Фокстрот, вы наша единственная надежда. Мы заняли свои места. — Готовность пять минут, — раздался голос Рейда из динамиков. — Системы в норме, — доложила Тесса. — Готовы к отстыковке. Я положил руку на рычаг. — Отстыковка. Лёгкий толчок. Станция "Delight" начала медленно удаляться. — Координаты Copper-9 заложены, — сообщила Тесса. Я включил двигатели. «Dream» вздрогнула и начала набирать скорость. Впереди нас ждала ледяная буря на мёртвой планете. Миссия началась.