Падение

Последнее, что я помнил, был отчаянный крик Тессы и мой собственный хриплый рёв: «Держитесь!». Штурвал в моих руках вибрировал с такой силой, что казалось, мои манипуляторы вот-вот развалятся на части. Иллюминатор превратился в безумную мешанину из белого, серого и фиолетового — несущаяся навстречу ледяная пустыня, истерзанное небо и зловещее свечение из раны планеты. Я боролся. Я вливал всю свою волю, в умирающие системы «Dream», пытаясь выровнять крен, замедлить падение. Через сеть «Стая» я чувствовал их: Дельта, напрягший все свои системы, чтобы укрепить переборки; Эхо, чьё сознание металось между перезагрузкой и попытками сканировать приближающуюся поверхность. Раздался оглушительный вой рвущегося металла, когда одно из наших повреждённых крыльев зацепило ледяной пик. Нас бросило в штопор. Мир за окном превратился в сплошную белую пелену. Я видел, как Тесса, вцепившись в кресло, закрыла глаза. В этот момент я отпустил штурвал. Дальнейшее сопротивление было бессмысленным. Я развернулся и бросился к ней, закрывая её своим телом за мгновение до удара. Первый удар был скользящим. Нас протащило по ледяной равнине, и скрежет металла о лёд был единственным звуком во вселенной. Второй удар был окончательным. Нос шаттла врезался в ледяной торос, и мир взорвался болью, системными ошибками и темнотой.

***

Я «очнулся» от тишины. Она была густой, тяжёлой, нарушаемой лишь тихим потрескиванием остывающего металла и воем ветра снаружи. Аварийное освещение заливало разбитую кабину красным, призрачным светом. Все основные системы были мертвы. На моём визоре горело одно слово: КРИТИЧЕСКИЙ СБОЙ. Я отстранился от кресла Тессы. Она была без сознания, зажата в ремнях безопасности. Её грудь едва заметно вздымалась. И тут я почувствовал его. Холод. Пронизывающий, неестественный холод, который пробирался даже сквозь мою металлическую обшивку. На одном из уцелевших экранов мигал индикатор: СИСТЕМА ЖИЗНЕОБЕСПЕЧЕНИЯ: ОТКАЗ. ТЕМПЕРАТУРА В КАБИНЕ: -20°C И ПАДАЕТ. И тогда меня накрыло. Не системная ошибка. Не логическое заключение. Чистый, первобытный, человеческий ужас. В моём ядре вспыхнуло воспоминание: писк тормозов, свет фар, хрупкое тело моей сестры, которое я отталкиваю в сторону, и последняя мысль перед тьмой — «я не смог». «Снова, — пронеслось в моей голове. — Я снова не смог». Мои манипуляторы затряслись с такой силой, что заскрипели сервоприводы. Я хотел закричать, но мой голосовой модуль выдавал лишь статический шум. Я не могу потерять её. Не снова. Не так. Этот всплеск паники хлынул по сети «Стая», как ударная волна. Я почувствовал, как логическое ядро Дельты захлебнулось этим потоком иррациональных данных. Ошибка... ошибка... данные некорректны... эмоциональная аномалия... — пронеслось по сети. Сознание Эхо, хрупкое и едва восстановившееся, замерцало, и на мгновение его аватар в сети принял форму плачущей девочки из моих воспоминаний. Моя паника разрушала их. Но даже сквозь этот хаос пробился их базовый протокол, их новая суть. Командир... в опасности, — с трудом передал Дельта, его логика боролась с моим ужасом. — Партнёр-человек... в опасности. Приоритет «Альфа». Я увидел, как его массивная фигура, несмотря на повреждения, двинулась в технический отсек. Эхо, отбросив призрачные образы, последовал за ним. Я слышал звуки рвущегося металла, видел снопы искр. Они голыми руками разрывали искорёженные панели, пытаясь добраться до системы жизнеобеспечения. Время, казалось, остановилось. Я мог лишь беспомощно смотреть на Тессу, чьё дыхание становилось всё реже, и на пар, который начал идти у неё изо рта. И вдруг раздался резкий щелчок, и шаттл содрогнулся. Вентиляционные решётки с шипением выпустили струю тёплого воздуха. Система жизнеобеспечения, работая на аварийном питании, запустилась. Температура медленно поползла вверх. Тесса закашлялась, её веки дрогнули. Она была жива. Волна облегчения, накрывшая меня, была почти такой же сильной, как и волна ужаса до этого. Я застыл, мои манипуляторы всё ещё были сжаты в кулаки. Я смотрел на неё и чувствовал лишь свою вину. Я привёз её сюда. Я чуть не дал ей умереть. Она расстегнула ремни и, пошатываясь, подошла ко мне. Я не двигался. Она увидела мои сжатые кулаки, почувствовала дрожь, которая всё ещё проходила по моему корпусу. — Фокстрот? — тихо позвала она. Она протянула свою маленькую, тёплую человеческую руку и осторожно коснулась моего огромного металлического кулака. — Это не твоя вина, — прошептала она. Я поднял на неё взгляд. — Я... почти потерял тебя. Снова. — Но не потерял, — твёрдо сказала она. — Мы живы. Вместе. Это главное. Ты сделал всё, что мог. Ты спас нас при падении. Она не отпускала мою руку. Я медленно, с усилием, разжал кулак. Дельта и Эхо вышли из технического отсека. Они молча наблюдали за этой сценой. Анализ: взаимная эмоциональная поддержка повышает эффективность выживания группы на 27%, — произнёс Дельта. Но в его голосе больше не было холодной констатации. Была... нотка удивления, словно он открыл для себя новый, немыслимый закон физики. Эхо шагнул вперёд и молча протянул Тессе найденный в аварийном наборе пищевой рацион. Это был простой жест. Но он не был скопирован. Он был... уместным. Когда первый шок прошёл, мы провели ревизию. Картина была удручающей. Шаттл был грудой металлолома. Двигатели уничтожены, навигационная система разбита, связь с "Delight" невозможна. У нас осталось аварийное питание на 72 часа. Из оружия уцелела лишь половина боезапаса для моего пистолета и один плазменный резак Дельты. Еды для Тессы оставалось на две недели, если экономить. — Мы в ловушке, — констатировала Тесса, глядя на данные. — Мы живы, — поправил я её. — И у нас есть цель. Я посмотрел на индикаторы моих «братьев». Их системы были повреждены, но их ядра, согретые искрой моей души, работали стабильно. Они смотрели на меня, ожидая приказа. Страх ушёл. Осталась лишь ответственность. — Нам нужно знать, что нас окружает, — сказал я. — У шаттла осталась одна рабочая система. Я подошёл к кормовой части и активировал люк аварийного развёртывания. Небольшой дрон-сканер, похожий на металлического паука, отделился от корпуса. — Запускаем сканер окружающей среды, — скомандовал я. Мы втроём — я, Тесса и Дельта, пока Эхо остался на страже — собрались вокруг единственного работающего тактического экрана. Мы смотрели, как маленькая зелёная точка, наш сканер, отлетает от обломков нашей «Надежды» и углубляется в бесконечную, воющую ледяную пустыню Copper-9, ожидая первых данных о том, в каком именно аду мы оказались.

***

Тишина в разбитой кабине была почти абсолютной, нарушаемая лишь воем ледяного ветра снаружи и тихим гулом аварийного питания. Мы втроём — я, Тесса и Дельта — сгрудились вокруг единственного работающего тактического экрана, наблюдая, как маленькая зелёная точка, наш сканер, медленно ползёт по карте неизвестности. Эхо остался снаружи, его чёрный силуэт застыл на вершине искорёженного корпуса шаттла — наш безмолвный страж, сканирующий горизонт. Напряжение было почти осязаемым. Каждый из нас понимал: то, что найдёт этот маленький дрон, определит, станут ли наши следующие несколько часов последними. И вдруг на экране появилась первая информация. Топографическая карта ледяной пустыни, усеянной острыми, как иглы, торосами. Данные об атмосфере: почти полное отсутствие кислорода. Температура за бортом: минус девяносто два градуса по Цельсию. А затем… оно. — Смотри! — прошептала Тесса, её голос был полон надежды. Она указала пальцем на экран. — Тепловой след! Слабый, но он есть! Может, там кто-то выжил? Мои сенсоры мгновенно сфокусировались на точке. Надежда — опасное и иррациональное чувство, но даже мои логические цепи на мгновение поддались ей. А что, если? — Возможно, — осторожно ответил я. — Но не будем спешить с выводами. Дельта, анализ. Вероятность выживших органических форм при данной температуре и уровне радиации: 0.02%, — ровным голосом сообщил Дельта. — Вероятность работающего оборудования, генерирующего тепло: 14%. Рекомендую сохранять скептицизм. — Спасибо за оптимизм, Дельта, — сухо пробормотала Тесса, не сводя глаз с экрана. Сканер приближался к источнику сигнала. Изображение с его камер начало проясняться. Это было не убежище. Это были руины. Десятки разрушенных, полузанесённых снегом жилых модулей дронов-рабочих. Тепловой след исходил от одного-единственного геотермального генератора, который, судя по показаниям, работал на последнем издыхании. — Это просто… кладбище, — разочарованно сказала Тесса. Надежда в её голосе угасла. — Не просто кладбище, Тесса, — возразил я, заставляя себя мыслить тактически. — Это информация. Теперь мы знаем, где они жили. И где их искали Демонтажники. А ещё… — я указал на генератор, — это источник энергии. Нашего аварийного питания хватит на два дня, не больше. Этот генератор — наш единственный шанс перезарядиться перед тем, как мы двинемся дальше. В этот момент сканер передал новые данные. Далеко на горизонте, в нескольких десятках километров от нас, он засёк массивную, укреплённую структуру, уходящую глубоко под лёд. Лаборатория "Синдром Хижины". Наша цель. Но между нами и ней карта была усеяна другими отметками. Красными, движущимися точками. Патрули Демонтажников. — План очевиден, — сказал я, прокладывая маршрут. — Нам нужно добраться до того поселения. Там есть энергия, и, возможно, уцелевшие запчасти. Это наш единственный плацдарм для броска к лаборатории. Я посмотрел на Тессу, ожидая её согласия, но она молчала. Она смотрела на руины поселения, и её лицо было бледным. — Нет, — наконец прошептала она. — Пожалуйста, Фокстрот, только не туда. Я был сбит с толку. Её реакция была абсолютно нелогичной. — Почему? Тесса, это самый безопасный и логичный шаг. Другого источника энергии в радиусе ста километров нет. — Потому что это… кладбище, — её голос дрожал. — Место, где Демонтажники убивали их. Я видела это в поместье. Эти жёлтые огни, звук разрываемого металла… Я не хочу… я не могу идти туда. Это как идти по могилам. Я снова буду чувствовать тот же ужас. Её травма, которую мы так долго пытались усмирить, снова подняла голову. Моя первая, машинная реакция была отбросить её страх как иррациональный фактор, мешающий выполнению миссии. Так поступил бы Дельта. Но голос в моей голове, голос человека, которым я когда-то был, заставил меня остановиться. Я осторожно положил свой манипулятор ей на плечо. — Я понимаю, Тесса. Правда, понимаю. Последнее, чего я хочу — это заставлять тебя снова переживать этот ужас. Я замолчал на мгновение, подбирая слова. — Я знаю, что такое смотреть на место, где ты потерял всё. Где оборвалась твоя жизнь. — Мои сенсоры на мгновение спроецировали на мой внутренний визор образ той дороги. — Но посмотри на это с другой стороны. Это не просто могилы. Это их дом. Место, за которое они, возможно, сражались. Идя туда, мы не оскверняем их память. Мы используем то, что они оставили, чтобы закончить их дело. Чтобы их смерть не была напрасной. Мы сделаем это ради них. Чтобы то, что случилось здесь, больше никогда и нигде не повторилось. Я убрал руку и посмотрел ей прямо в глаза. — Но решение мы примем вместе. Если ты скажешь "нет", мы найдём другой путь. Даже если он будет в десять раз опаснее. Я не поведу тебя туда против твоей воли. Никогда. Она долго молчала, глядя то на меня, то на зловещие руины на экране. Я видел, как в ней борются страх и долг. Затем она глубоко вздохнула, и когда она снова посмотрела на меня, в её глазах была сталь. — Нет… ты прав. Прости. Это была минутная слабость. Мы пойдём. Ради них. И ради нас. — Командир, — вмешался Дельта, который молча слушал наш разговор. — Анализ вашего диалога показал… повышение вероятности успеха миссии на 4%. Иррациональный фактор «мотивация» был недооценён. Даже он, кажется, начинал понимать. Решение было принято. Мы начали готовиться к выходу. — Эхо, остаёшься на связи. Будешь нашими глазами здесь, пока мы не найдём новое укрытие, — приказал я. <Принято. Режим наблюдения активен,> — вспыхнула надпись на консоли. Раздался скрежет, и Дельта, приложив нечеловеческую силу, отогнул искорёженный край пробоины в корпусе, создавая для нас выход. Первым наружу шагнул я. Удар стихии был ошеломляющим. Ветер, острый, как тысяча лезвий, бросился на меня, неся с собой мелкую ледяную крошку, которая с шипением отскакивала от моей брони. Температура была такой низкой, что мои суставы начали двигаться с заметным усилием. Перед нами расстилалась бесконечная белая пустыня, над которой в фиолетовом небе висела огромная, светящаяся рана планеты. Я обернулся и помог Тессе спуститься. Её скафандр мгновенно покрылся инеем. — Как ты? — спросил я по закрытому каналу. — Холодно. Но я в порядке, — ответила она, её голос звучал приглушённо. Дельта спустился последним, его тяжёлые ноги глубоко увязали в снегу. Температура: -92°C. Ветер: 40 м/с. Видимость: 300 метров и падает. Рекомендую минимизировать время нахождения снаружи, — доложил он. <Обнаружены множественные сигнатуры Демонтажников. Дальность: 50 километров. Они нас пока не видят,> — пришло сообщение от Эхо. Я посмотрел на свою маленькую, сломленную стаю, сгрудившуюся против ветра на фоне обломков нашей «Dream». Затем я перевёл взгляд на далёкий горизонт, где, по нашим расчётам, находились руины. — Стая, вперёд, — отдал я свой первый приказ на этой проклятой планете. — Движемся осторожно. И держимся вместе.