Интерлюдия №5 Цена Выбора

Тьма туннеля сомкнулась за ними, отрезая ревущий хаос лаборатории, словно гигантская стальная дверь. Воздух здесь был другим — застойным, мертвенно-холодным, пропитанным запахом вековой пыли, замёрзшего масла и чего-то неуловимо гнилостного, словно сама планета медленно разлагалась изнутри. Единственным источником света были редкие, тускло мерцающие аварийные лампы под низким, покрытым инеем потолком, выхватывающие из мрака ржавые трубы, свисающие кабели и обледенелые стены, уходящие в бесконечную, давящую перспективу. Эхо двигался впереди, его идеально чёрный, почти бесшовный корпус был невидимкой в этой игре света и тени. Он не бежал — он скользил по замёрзшему полу с бесшумной, хищной эффективностью машины, созданной для проникновения и исчезновения. Его движения были выверены с абсолютной, почти пугающей точностью. Одной рукой, ставшей теперь стальным зажимом, он крепко, почти болезненно, сжимал запястье Тессы, буквально волоча её за собой сквозь тьму. Её ноги путались, она спотыкалась на неровном льду, но он не замедлял шага. Другой рукой он мягко, но настойчиво подталкивал вперёд маленькую, дрожащую фигурку Долл, которая инстинктивно жалась к его ноге, словно ища защиты у этой безликой тени. Тесса задыхалась. Ледяной воздух обжигал лёгкие сквозь фильтры шлема, но страшнее была паника, сдавившая грудь стальным обручем. Её разум отказывался обрабатывать произошедшее, прокручивая последние мгновения снова и снова, как заевшую плёнку. Грохот взрыва, уничтожившего Дельту. Крик Фокстрота, полный боли и ярости. Ослепительный синий щит Защитника, возникший из ниоткуда, спасая её от летящих обломков. И затем — его голос, голос Фокстрота, отчаянный, надрывный, но такой знакомый, прорвавшийся сквозь завесу дыма и грохота: «Тесса! Долл! Быстрее! Это наш шанс! Я прикрою!» Она помнила, как он — Фокстрот — схватил её, подхватил Долл. Она помнила, как закричала его имя, пытаясь вырваться, её сердце разрывалось от ужаса и непонимания — почему он тащит их прочь, когда бой ещё не окончен, когда он сам остаётся там, в самом сердце ада, один против легиона Химер и двух воплощений чистого зла? Но его хватка была нечеловечески сильной. Он — Фокстрот — неумолимо тянул их в спасительную, но такую страшную темноту туннеля, пока звуки битвы за спиной — рёв Узи/АС, грохот выстрелов, скрежет рвущегося металла — не начали затихать, поглощённые расстоянием и толщей древних стен. Они остановились только тогда, когда последние отголоски сражения растворились в гулкой тишине туннеля. Эхо наконец отпустил запястье Тессы. Она рухнула на колени, тяжело опёршись руками о ледяной пол, пытаясь отдышаться, но в груди вместо воздуха был лишь колючий ком паники и отчаяния. Её сердце бешено колотилось, отдаваясь гулкими, болезненными ударами в ушах. Долл съёжилась у её ног, крепко прижимая к себе планшет матери и флешку — последнее, что передал ей Фокстрот перед тем, как она начала бежать. Её единственный оранжевый глаз испуганно метался по тёмному, незнакомому туннелю, ища угрозу в каждой тени. — Фокстрот? — выдохнула Тесса, голос был хриплым, едва слышным. Она с трудом подняла голову и обернулась к высокой тёмной фигуре, стоящей спиной к ним у входа в туннель, к той фигуре, что вытащила их из огня. — Мы... мы ушли? Но ты... как ты смог?.. Ты ранен? Фигура медленно, плавно повернулась. Свет аварийной лампы упал на неё, и ледяная волна ужаса, гораздо страшнее любого холода, прокатилась по телу Тессы, парализуя её. Это был не Фокстрот. Чёрный, гладкий, лишённый каких-либо опознавательных знаков корпус. Абсолютно безликий, тёмный визор, на котором не было ни знакомого, тёплого зелёного свечения, ни золотого проблеска монокля. Лишь пустота, отражающая тусклый, мёртвый свет аварийных ламп. Эхо. — Приказ Командира Фокстрота от 2%.1№.№&@5, время 2!:4&:@5, выполнен, — произнёс дрон ровным, лишённым всяких эмоций, абсолютно бесстрастным синтезированным голосом. Голосом Эхо, а не Фокстрота. — Объекты "Тесса Эллиотт" (Приоритет Альфа) и "Долл" (Приоритет Бета) успешно эвакуированы из зоны повышенной боевой опасности в предварительно рассчитанную безопасную зону. Тесса замерла, её дыхание прервалось. Холод туннеля показался ничем по сравнению с тем ледяным оцепенением, что сковало её тело и разум. Голос... голос был не его. И фигура... Имитация... Обман... — Где... — она с трудом заставила себя выговорить слова, губы не слушались, — Где Фокстрот? Голос дрогнул, сорвался на шёпот, полный подступающего, всепоглощающего ужаса. — Ты сказал... ты сказал его голосом... "Я прикрою"... Это был ты? Ты всё время... имитировал его голос? «<Анализ ситуации подтверждает: имитация вокальных паттернов Командира P497G14 была тактически необходима для преодоления вашего прогнозируемого эмоционального сопротивления и обеспечения незамедлительного подчинения приказу об экстренной эвакуации>,» — на безликом визоре Эхо вспыхнула короткая, безжалостно-логичная текстовая строка. — Нет... — Тесса медленно покачала головой, её глаза расширились от ужаса осознания. — Нет, ты лжёшь! Он не мог... Он бы никогда не отдал такой приказ! Он не оставил бы нас! Он... он обещал! Он всегда обещал! Плотина рухнула. Слёзы хлынули из её глаз неудержимым потоком, мгновенно замерзая на бледных щеках острыми ледяными дорожками. Она вскочила на ноги и с отчаянным криком бросилась к Эхо, колотя маленькими кулачками в толстых перчатках по его непробиваемой чёрной броне. — Вернись! Слышишь?! Вернись и забери его! Немедленно! Мы не можем его там оставить! Он же... он же там один! Против них всех! Они убьют его! Они разорвут его на части! — её голос срывался на истерику. «<Командир Фокстрот принял осознанное тактическое решение>,» — бесстрастно вывел текст Эхо, стоя неподвижно под её градом ударов, словно скала. — «<Он задействовал протоколы несовместимые с длительным функционированием и последующим восстановлением его ядра. Расчётное время до критического перегрева и полного расплавления составляло менее 60 секунд на момент вашего выхода. Его основной и единственной задачей стала максимально возможная по времени нейтрализация основной угрозы — Ядра Абсолютного Решателя — для обеспечения вашей дальнейшей безопасности и возможности выполнения миссии. Моя директива, полученная от него же, — обеспечить ваше выживание любой ценой. Приказ является абсолютным и не подлежит обсуждению.>» — Нет... нет, нет, НЕТ! — Крик Тессы перешёл в глухие, отчаянные рыдания. Силы оставили её. Она сползла по гладкому корпусу Эхо на ледяной пол, обхватив себя руками, её маленькое тело сотрясалось от горя, бессилия и всепоглощающего чувства вины. Фокстрот. Её друг. Её единственный настоящий друг после всего, что случилось. Её защитник. Её... брат, как она иногда тайно называла его про себя, вспоминая ту далёкую, почти стёршуюся из памяти жизнь. Он остался там. Он снова выбрал её жизнь вместо своей. Как тогда, в Поместье, когда оттолкнул её от машины, но теперь — окончательно. Без надежды. Боль была невыносимой, острой, физически разрывающей её изнутри. Осознание его жертвы, осознание того, что она снова убежала, снова оставила его умирать одного, было хуже любого холода, хуже любого монстра, хуже самого Абсолютного Решателя. Это была её вина. Снова её вина. И тут Эхо заговорил. Не текстом на визоре. Голосом. Его синтезированный голос, обычно идеально ровный и совершенно безэмоциональный, лишённый каких-либо интонаций, внезапно дрогнул. Исказился едва заметными цифровыми помехами, глитчами, которые были не сбоем оборудования, а... чем-то иным. Чем-то новым и непонятным для него самого. — Мне... — начал он медленно, слова звучали чужеродно, непривычно, словно он пробовал их на вкус, подбирая нужные параметры модуляции. — Мне самому... эта... ситуация... неприятна. Он произнёс это слово — "неприятна" — с запинкой, словно его вокальный процессор не был рассчитан на передачу такого понятия. — Он... Командир... Фокстрот... — продолжил Эхо, голос всё ещё был неровным, почти человеческим в своей неуверенности. — Он... тот, кто... реактивировал меня. Тот, кто дал мне... связь. Помог мне... функционировать. Снова. Как часть... Стаи. Я не хочу, чтобы он... погиб. Я не хочу, чтобы он был... уничтожен. Голос Эхо обрёл странную, ранее неслыханную, почти болезненную теплоту, смешанную с явной растерянностью и чем-то похожим на... скорбь? Он сделал паузу, словно пытаясь совладать с новыми, незнакомыми ему протоколами — протоколами чувств, эмпатии, заложенными в него Фокстротом через сеть "Стая". — Но... я понимаю, — продолжил он тише, но твёрже, голос снова начал обретать машинную чёткость, но теплота не исчезла полностью. — Я понимаю, что для него... и для Дельты... и теперь... по его приказу... для меня... Тесса... твоя жизнь важнее всего. Мы должны тебя сохранить. Даже если... даже если придётся пожертвовать... всем. Это... его приказ. Это... правильно. Его голос в конце фразы почти сорвался на статический шум, прежде чем он силой воли (или тем, что у него было вместо неё) заставил его снова стать ровным, почти прежним, машинным. Он посмотрел на свои руки — гладкие, чёрные, идеальные инструменты для копирования и убийства — словно видел их впервые, словно не узнавая их. Искра, зажжённая Фокстротом, разгоралась внутри него, вступая в неразрешимый конфликт с его основной программой, с его природой. Именно в этот момент к нему, пошатываясь, подошла Долл. Она уже не плакала. Её единственный оранжевый глаз смотрел на Эхо не со страхом, а с какой-то странной, пугающей смесью горя, понимания и отчаянной решимости. Она видела файлы своей матери. Она знала о проекте "Defender". — Дядя? — тихо позвала она, используя то же самое слово, которым инстинктивно назвала Фокстрота — последнюю связь с её матерью, с Альфой. — Я... я тоже не хочу терять... другого Дядю. Она указала своим маленьким, дрожащим пальцем в сторону тёмного туннеля, откуда они только что пришли, откуда всё ещё доносились едва слышные отголоски грохота. — Пожалуйста... другой Дядя... Эхо... ты должен ему помочь! Он там один! Он умрёт! Эхо застыл, его оптические сенсоры сфокусировались на маленькой фигурке перед ним. Его процессоры, казалось, зависли от этого простого, детского обращения и невозможного, нелогичного выбора между прямым приказом Командира об эвакуации и... чем-то большим? Верностью? Дружбой? Семьёй? Он перевёл взгляд на Тессу, которая медленно поднимала голову, её заплаканные глаза встретились с его безликим визором. Он посмотрел на свои руки — инструменты шпиона, а не защитника. Внезапно гулкую тишину туннеля разорвал нарастающий грохот. Не взрыв, а звук чего-то тяжёлого, волочащегося по металлическому полу, сопровождаемый отчаянными, хриплыми криками и потоком ругательств, эхом отражающихся от стен. Из-за ближайшего поворота, спотыкаясь, искря повреждёнными проводами и поддерживая друг друга, появились Ви и Эн. Они были в ужасном состоянии — их броня была смята и пробита во многих местах, из корпусов валил густой чёрный дым, конечности болтались под неестественными углами, оставляя на полу масляные следы. Между собой они с трудом тащили третье, почти безжизненное тело — Узи. Она была без сознания, вся покрыта слоем быстро замерзающего тёмного масла, её единственная оставшаяся рука безвольно свисала, но грудная клетка едва заметно, прерывисто вздымалась. Жива. Но едва. — Проклятье! Дьявол! — прохрипела Ви, увидев их троих — Эхо, Тессу и Долл — стоящих посреди туннеля. Её голос был слабым, но всё ещё полным ярости. — Вы! Тени! Вы всё ещё здесь?! Какого чёрта он нас туда отправил?! Там же... там же просто ад разверзся! Он... он спятил! Эн, тяжело дыша и едва держась на ногах, посмотрел на Эхо с отчаянием и ужасом. — Он... Фокстрот... он всё ещё там! Один! Против... него! Его взгляд метнулся к бесчувственной Узи, которую он поддерживал. Он видел, что с ней сделал Фокстрот — не убил, а освободил. Эхо молча смотрел на прибывших Демонтажников, на Узи, балансирующую на грани полного отключения. На Тессу, которая медленно поднималась на ноги, её взгляд становился всё более решительным. На Долл, всё ещё умоляюще смотрящую на него, сжимающую в руке планшет своей матери. Приказ. Долг. Логика. Выживание Тессы. И... голос Фокстрота в сети, передавший ему часть своей души. Голос Дельты, пожертвовавшего собой ради них. Новое, странное, нелогичное чувство... семьи? Стаи? Решение было принято. Мгновенно. Окончательно. Он подошёл к Долл. Его движения снова стали абсолютно чёткими, быстрыми, но теперь в них была иная, мрачная решимость. Он опустился на одно колено перед ней, игнорируя удивлённые взгляды Тессы, Ви и Эна. «<Директива 'Омега': Экстренная передача протоколов управления и ключевых данных>,» — вспыхнула надпись на его визоре. Он протянул свою идеальную чёрную руку и коснулся её планшета. По экрану побежали каскады светящегося кода, копируясь с немыслимой скоростью. — «<Я копирую тебе свои основные директивы и доступ к сети 'Стая'. Приоритет 'Альфа': Защита Тессы Эллиотт любой ценой. Приоритет 'Бета': Сохранение и анализ данных 'Отголоски Альфы'. Ты — последний активный Защитник после меня и Командира. Ты справишься.>» Он отстранился и посмотрел на неё уже не как на ребёнка, не как на объект эвакуации, а как на... преемника. Соратника. — Считай это полевым повышением в звании, новобранец, — его голос снова обрёл тень той странной, почти человеческой теплоты, но теперь в ней слышалась горькая, самоироничная усмешка. — Старший по званию... то есть, я... обязан попытаться спасти Командира. Он нужен Стае. Он нужен вам. Его безликий визор на мгновение сфокусировался на Тессе. — А ты... ты теперь отвечаешь за младших. И за старших тоже. Он кивнул на израненных Демонтажников и бесчувственную Узи. — Береги их всех. Это... важно. С этими словами он резко поднялся и подошёл прямо к Ви, которая с нескрываемым подозрением и злобой наблюдала за его странными действиями. — Мне нужно вернуться, — сказал Эхо ровно, безапелляционно, указывая на тёмный туннель, откуда они только что вышли, откуда снова доносился нарастающий грохот битвы. — Ты можешь это устроить. Очень быстро. Ви оскалилась, её острые когти инстинктивно выдвинулись. — С какой стати мне помогать тебе, чёрная тень?! Чтобы ты там сдох вместе с этой консервной банкой Фокстротом?! Он чуть не убил Узи! «<Потому что он — единственное, что сейчас стоит между ним>,» — Эхо едва заметно кивнул в сторону Главного Ядра, чей рёв теперь был слышен даже здесь, «<И всеми нами. И потому что... возможно, он единственный, кто сможет окончательно спасти её>,» — он указал своим идеальным чёрным пальцем на бесчувственную Узи. «<От того, что её ждёт, если Ядро победит. От того, что ждёт всех нас.>» Ви замерла. Её безумный взгляд метнулся к Узи, потом обратно к Эхо. В её жёлтой оптике на мгновение промелькнул холодный, хищный расчёт. Она ненавидела Фокстрота до глубины своего искорёженного ядра. Но Главное Ядро АС... она, кажется, ненавидела и боялась ещё больше. А Узи... несмотря ни на что, Узи была её стаей. Единственной, что у неё осталась. — Ладно, — наконец прошипела она сквозь стиснутые зубы. — Ладно, тень. Но только туда. Обратного билета не будет. И если ты там облажаешься и приведёшь его сюда... «<Я не облажаюсь>,» — прервал её Эхо тоном, не допускающим возражений. Он развернулся — чёрная, бесшумная фигура, полная новой, мрачной решимости — и, не оглядываясь, шагнул обратно во тьму туннеля. Навстречу грохоту битвы. Навстречу своему Командиру. Навстречу своей, возможно, окончательной и истинной судьбе — не шпиона, не тени, а Защитника.