Глава 31: Они выбрали свою судьбу

***

Винтерфелл       Ему предстояло стать отцом. Но не только это — на свет должен был появиться ещё один ребёнок. Эта новость вызвала у него равную долю радости и беспокойства, даже больше, чем раньше. И это было далеко не единственной его заботой — отъезд отца заставлял его тревожиться ещё до того, как в последний момент обрушились зловещие откровения. После того рокового утра многое обрело леденящий смысл; обычно спокойный и безмятежный лорд Винтерфелла начал предпринимать быстрые и смелые шаги, и, казалось, на то были веские причины. Его отец, возможно, отправился на юг навстречу смерти, и единственным утешением для Робба было то, что теперь, по-видимому, всё изменилось — Эддард Старк взял с собой много верных ему мечей и дал дельные советы.       Хоуленд Рид, может, и был маленьким и тихим человеком, но в нем в равной мере сочетались хитрость и мудрость. Нет, он понимал, как его отец отнесся к тревожному предупреждению Джона и изменил многое. Но наследник Винтерфелла не мог не беспокоиться — хоть ситуация и изменилась, беда все равно назревала. С запада надвигались железнорожденные, с севера пробуждались мрачные, ледяные враги из древних мифов, с востока — драконы и наемники, а мир на юге был крайне неустойчив.       Его кузен, нет, его брат, ведь Джон по-прежнему был его братом во всем, что важно, легко доказал, насколько хрупко было спокойствие, окутавшее Вестерос. Робб достаточно хорошо знал историю — в каждом поколении происходила одна-две войны, и Дом Старков не сможет избежать грядущей. Хотя династия Баратеонов казалась стабильной, он видел короля собственными глазами — дни, когда Демон Трезубца был прославленным воином, давно прошли. Нет, королевства держались вместе лишь благодаря былой славе и новым, неустойчивым союзам, и сам Роберт Баратеон доказал, что клятвы верности можно нарушить, а Железный Трон захватить, если у тебя достаточно мечей, каким бы праведным ни было твое дело.       Неудивительно, что после смерти Роберта Баратеона все может пойти к черту. Престолонаследие часто бывало беспорядочным, тем более если следующим правителем должен был стать Джоффри, который был чрезмерно высокомерным и довольно избалованным. Неудивительно, что многие использовали это бурное время, чтобы захватить власть. А Робб Старк не был готов; он не чувствовал себя готовым вести людей в бой, как и не чувствовал себя готовым быть лордом или отцом. Зима близко. «Старки всегда готовятся и выживают, сын мой; они так поступали со времен Эпохи Героев». Робб Старк не был готов, поэтому он делал все, что в его силах, чтобы собраться. Его мать с удовольствием продолжала расширять его знания о южных домах, их различных спорах и интересах. Время, проводимое во дворе и в кабинете только увеличивалось — его отец записал свои печали, размышления и планы, чтобы и Робб мог их обдумать.       К счастью, Мирцелла и его мать ловко справлялись с пополнением кладовых и зернохранилищ, а также с набором людей на замену тем, кто уехал вместе с отцом. Это оставляло Роббу время и силы сосредоточиться на своих задачах — обязанностях лорда, личной подготовке в обращении с оружием и увеличении численности домашней гвардии Старков. Отец увез на юг пятую часть домочадцев Винтерфелла вместе с Джори, и теперь перед Роббом стояла сложная задача пополнения и расширения стражи замка.       Называвшаяся Королевской гвардией до Завоевания, она по-прежнему оставалась непревзойденной элитой и верной опорой их дома, хотя теперь и носила гораздо более прозаичное название. Набор и обучение новых членов — медленный процесс, но ничего по настоящему стоящее не дается легко. Найти тех, кто хотел служить Старкам на Севере, было несложно, но Роббу приходилось проверять каждого человека с помощью Родрика Касселя. Тем не менее, как бы он ни готовился и сколько бы ни делал, ему казалось, что этого недостаточно; Робб тренировался до тех пор, пока не мог больше поднять свой утяжеленный меч; он планировал и прокручивал в уме цифры и сражения, пока у него не начинала кружиться голова. Но этого казалось недостаточно.       — Ты что, пытаешься превратиться в рыбу, так долго сидя в источнике? — С стоном Робб открыл глаза и вытянул шею, чтобы встретиться с удивленной улыбкой Теона.       — Если бы слишком долгое пребывание в горячих источниках было достаточно, чтобы превратиться в рыбу, ты бы уже давно стал кальмаром, — слабо пошутил он.       — И что бы ты делал без моей компании? — Его друг быстро сбросил одежду и сам окунулся в бассейн. Теон был бледным и худощавым, но в семнадцать Робб наконец-то стал на полдюйма выше друга. — Похоже, лордство сделало тебя человеком, слишком занятым, чтобы веселиться.       — У меня теперь есть обязанности, — вздохнул Робб. Его чувства к другу охладели. Сначала он не хотел верить в возможные будущие поступки Теона и его предательство, но, поразмыслив, понял, что и сам всегда предпочел бы кровных родственников друзьям. Как бы ни был сложен этот выбор, кровь гуще воды, а Грейджои — род пиратов и налетчиков со времен Эпохи Героев, и один заложник, ставший подопечным, никогда не сможет по-настоящему изменить это. Его мать всегда относилась к Теону с недоверием, даже как к настоящему заложнику, и, возможно, она была права. Тем не менее, хотя прежняя привязанность остыла, Робб старался по-прежнему хорошо относиться к Теону, что не мешало ему сохранять настороженность глубоко в душе.       — Понятно, — нахально цокнул языком Теон, — ты старался, чтобы твоя жена забеременела, не то чтобы я тебя винил. Если бы я женился на такой красавице, я бы едва ли покидал брачное ложе!       — Так ты, может, сам ищешь жену? Какая-нибудь девушка привлекла твое внимание? — Его друг фыркнул.       — Множество, но я не тороплюсь. Судя по тебе, быть мужем — это, к сожалению, очень хлопотное дело — у тебя едва хватает времени, чтобы съездить со мной в Зимний городок, — в голосе Теона прозвучала нотка горечи.       — Дело скорее в обязанностях лорда, чем в чем-то еще.       — Я еще не видел и не слышал, чтобы какой-нибудь лорд так усердно и так много тренировался, Робб. Ты тренируешься, как будто хочешь вступить в Королевскую гвардию и стать следующим Драконьим рыцарем или Смелым.       — Возможно, — пожал плечами Старк, — честно говоря, это помогает мне прояснить мысли. И, как бы ни восхваляли Драконьего рыцаря и его мастерство в фехтовании, он все равно проиграл пожилому Кригану Старку. Лорд не должен зарастать жиром.       — У тебя есть все мечи Севера, чтобы сражаться за тебя, — иронично покачал головой Теон. — Все эти тренировки напрасны.       — Ты говоришь так, будто сам не тратишь много часов каждую неделю на тренировки с луком. — Стрельба из лука традиционно считалась навыком, недостойным большинства знати, — делом простолюдинов или тех, кто слишком труслив, чтобы сражаться в ближнем бою, или, в лучшем случае, развлечением и поводом для самовыражения во время охоты и тому подобного. Тем не менее, у Теона был большой талант к стрельбе, и не развивать его было бы глупостью.       — Ах, но твой меч, наверное, отлично отточен твоей женой, — Теон грубо рассмеялся над его возмущением и перешел на противоположную сторону бассейна, подальше от удара Робба.       — Надеюсь, ты помнишь о правилах приличия на публике — моя жена она или нет, Мирцелла все равно остается принцессой и, к тому же, будущей леди Винтерфелла, — напомнил он, пытаясь сдержать нарастающее раздражение. Его друг был мастером балансировать на грани вульгарности в приватной беседе — оскорбительно, но не до конца. — Как у моих сестер дела с тренировками по стрельбе из лука? — Наследник Грейджоев выпрямился, и его лицо стало задумчивым.       — Я до сих пор удивлен, что леди Старк устроила это развлечение, не говоря уже о том, что разрешила такое. Но, отвечая на твой вопрос, обе справляются довольно неплохо для новичков. Санса довольно талантлива, но в основном делает все механически, а Ария… полна энтузиазма. Если она так и продолжит, через несколько лет с ней придется считаться. — Робб тяжело вздохнул; он был рад, что его сестры здесь. Нет, его братья, сестры и родители не умрут, а Винтерфелл не падет — ни сейчас, ни когда-либо, если это зависит от него.       — Ты скучаешь по дому? — Этот вопрос заставил Теона замерть, а затем вытянуть шею и посмотреть в небо. Это была тема, которую Робб старался не затрагивать — он до сих пор помнил мальчика, прибывшего почти десять лет назад, выглядевшего потерянным и одиноким. Он хотел, чтобы тот чувствовал себя как можно более желанным гостем, но, увы…       — Иногда, — тихо признался он. — Но я почти не помню Пайк — остались только мрачная унылость и запах соли в морском ветре. И все же ни отец, ни сестра не прислали ни слова за уже почти десять лет… — Робб на мгновение закрыл глаза; кровь действительно гуще воды… На мгновение он подумал о том, чтобы позволить Теону написать отцу, но быстро отверг эту идею. В конце концов, он был заложником. Боги, знание того, что может случиться, было таким проклятием, и оно делало его одновременно настороженным и утомленным. Слегка застонав, Робб потянулся и поднялся. — Уже уходишь, Старк? — Прошло уже немало времени с тех пор, как он молился. — Меня ждет Сердцедрево и еще куча дел. Теон в ответ лишь раздраженно пожал плечами.

***

      Богороща Винтерфелла была гораздо более древняя, чем та, что в Красном замке. Мирцелле приходилось быть осторожной, перешагивая через покрытые мхом камни и торчащие корни, пытавшиеся подставить ей подножку.       Несколько птиц пели свои веселые песни, придавая этому месту странное умиротворение. Перед ней шагал Серый Ветер, его серебристые лапы ступали мягко, не издавали ни звука. Понятно, почему люди боялись лютоволков; в лесу они, без сомнения, были настоящим ужасом. Этот уже был ей по грудь и еще должен был подрасти. Его сородичи были немного меньше ростом, но это пока. Розамунда шла позади, осторожно оглядываясь, словно что-то могло выпрыгнуть из ближайшего куста и напасть на лютоволка. Или прорвать железную оборону Винтерфелла, которая продолжала укрепляться даже при Роббе.       Это заняло некоторое время, но они наконец добрались до центра древней рощи, где огромное чардрево возвышалось со своими красными листьями и костлявой корой перед черным озером с неподвижной водой. Несомненно, это было гораздо более меланхоличным и зловещим, чем Септа, зато здесь не было приторно праведных септонов и септ, которые обожали попрекать за малейшие проступки.       По правде говоря, принцесса никогда не интересовалась религией — если ее королевские родители лишь на словах исповедовали Веру, почему она должна была поступать иначе? А здесь, в Винтерфелле, у Старых Богов не было надоедливого духовенства юга. Конечно, были септон Чейл и септа Мордейн, но они были заперты в той лачуге, которую называли Септой.       Ее личная септа, Эглантина, была тихо отпущена вскоре после отъезда королевской свиты — Мирцелле не нужны были ни осуждение по любому поводу, ни шпионаж для ее матери. Покачав головой, принцесса устремила взгляд на своего мужа, прижавшегося спиной к бледной коре чардрева; его грудь ритмично поднималась и опускалась, пока он сжимал в руке огромный родовой клинок Дома Старков — Лед. Чудовищное изделие из валирийской стали, в длину было едва ли не с самого Робба. Тем не менее, он носил его почти везде и уже умел достаточно хорошо им владеть. Она осторожно подошла и встряхнула его за плечо, пытаясь разбудить.       — Целла? — Он сонно моргнул ей, и из ее уст вырвался смешок.       — Ты пропустил обед, Робб, и я уже начала беспокоиться, — вздохнула Мирцелла. — К счастью, Серый Ветер всегда знает, где тебя найти. — Лютоволк был не только хорошо дрессирован, но и невероятно умен, и, услышав свое имя, начал яростно вилять лохматым серебристым хвостом.       — Похоже, ты украла моего лютоволка, — он потер глаза, сгоняя сонливость. — Пекло, я должен был просматривать планы и отчеты в солярии.       — И поесть, не забудь поесть, — она иронично покачала головой. — Ты себя изнуряешь.       — Но…       — Отдохнуть полдня или даже целый день время от времени не повредит. А может даже помочь — все должно казаться легче, когда тело и разум отдохнувшие.       — Как прикажет моя принцесса, — сдался он с усмешкой, от которой у нее затрепетало сердце. — Думаю, я могу время от времени сбавлять обороты на день. Как ты себя чувствуешь? — Его взгляд с беспокойством устремился на ее живот, заставив ее вздохнуть.       — Я беременна, а не больна, Робб. И, отвечая на твой вопрос, бывали дни и получше. — Тошнота и изнеможение налетали так же неожиданно, как ветер, и она замечала, что время от времени теряет контроль над своим нравом. Тем не менее, перспектива родить сына согревала ее; даже ее злобная мать радовалась ее беременности. Робб поднялся, лениво потянулся, и она сморщила нос, услышав, как хрустнут его суставы и спина. — Я могу попросить Розамунду принести обед сюда, если хочешь.       — Нет, я пообедаю в семейной столовой, — он махнул рукой и повел их обратно в Великий замок. — Составишь мне компанию? — Она кивнула в знак согласия и просунула руку под его локоть.       — У меня все равно было несколько предложений, которые я хотела бы обсудить с тобой. — Это заставило его рассмеяться; это был чистый, звонкий смех, который также вызвал улыбку на ее лице.       — Разве я не должен отдыхать?       — Надеюсь, слушать меня не такая уж тяжелая работа, — кокетливо парировала она.       — Никогда!       — Ну, это просто предложение, которое я сделала твоей матери, и она предварительно согласилась. Я намерена выполнить большую часть работы и планирования самостоятельно.       — О? — Это, похоже, привлекло внимание Робба, и его голубые глаза загорелись интересом. — Я хочу восстановить Разрушенную башню и Первую Твердыню.       — Это вполне выполнимо, хотя и обойдется в кругленькую сумму, — Робб задумчиво погладил свою щетину.       — Не слишком много — у нас есть каменщики, у нас есть рабочие руки, лето продлится еще довольно долго, и такое предприятие едва ли оставит след в казне Винтерфелла.       — Я склонен согласиться насчет сторожевой башни, но для чего будет использоваться Первая Твердыня? Содержание здания — это значительная сумма в долгосрочной перспективе.       — Я думала пригласить нескольких фрейлин из ваших вассальных домов, с одобрения и разрешения леди Старк, — она свободной рукой закрутила свои золотистые локоны. — Размещать их в Великом замке кажется неуместным, поскольку они не родственницы, но и гости они не настолько, чтобы жить в унылом Гостевом доме, который, кстати, тоже нуждается в ремонте…       — Тогда делай.       — Подожди, так просто?       — У меня нет возражений против таких приготовлений, — тепло улыбнулся Робб. — Ты можешь снести Гостевой дом и полностью перестроить его, если хочешь. Мое единственное условие — чтобы все рабочие были из Зимнего городка и земель Старков. Ты собираешься создать нечто вроде северного двора, пригласив фрейлин?       — Небольшой, чтобы познакомиться с дочерьми вассалов, — ее слова были медленными и взвешенными.       В глазах ее мужа промелькнула осторожность, и его взгляд стал задумчивым. Дом Старков, как известно, не утруждал себя обычными интригами, вездесущими на Юге, но это не означало, что их не было. Наличие нескольких доверенных лиц позволило бы Мирцелле завязать связи и обрести знания и влияние.       В Королевской Гавани ее королевская мать прочно укрепилась при дворе, из-за чего Мирцелла чувствовала себя задушенной толпой Ланнистеров, Ланнисов и Ланнеттов, все из которых были родом из Ланниспорта или более отдаленных ветвей «Львов Утеса». По правде говоря, она могла бы сделать что-то подобное и здесь, но принцесса опасалась, что Серсея Ланнистер внедрит своих шпионов, и поэтому она решила вместо этого завоевывать расположение северных девушек. Это не казалось сложной задачей, так как лорды Севера относились к дому Старков с традиционной преданностью.       — Я разрешу это, — наконец ответил Робб осторожным голосом. — Но раз уж ты привлекаешь столько строителей и каменщиков, добавь еще два больших зернохранилища внутри Винтерфелла.       Сердце Мирцеллы наполнилось радостью, и в порыве смелости она закинула голову и наклонилась вперед, прижав свои губы к его. Робб быстро откликнулся, и на несколько мгновений они потерялись в жаре момента. Когда они наконец расстались, Робб смотрел на нее с вожделением, а Розамунда закрыла глаза ладонями, покраснев. Тем не менее, зеленые глаза ее дальней кузины были видны между двумя большими промежутками между пальцами, что заставило принцессу усмехнуться. Тут через каменную дверь, ведущую в один из многочисленных дворов вбежал стражник.       — Лорд Робб, Первый Разведчик здесь! Мирцелла с гримасой вырвалась из объятий Робба и прошептала мужу на ухо:       — Ты можешь быстро пообедать со своим дядей, а потом мы пойдем в твои покои. — Робб кашлянул, его уши слегка покраснели, когда он пытался сдержать выражение лица, а затем он повернулся к стражнику.       — Тогда проводи нас к дяде Бенджену.       Через несколько минут они оказались во дворе перед Великим замком. По дороге к ним присоединились Нимерия и Леди, которые осторожно бежали трусцой прямо за Серым Ветром. Бенджен Старк выглядел изможденным, и дело было не в его худощавом телосложении или растрепанных волосах. На его лице тянулся длинный, ровный шрам, идущий по диагонали от виска до другой стороны челюсти, придавая ему свирепый вид, особенно в сочетании с его ледяными голубыми глазами. Но самым значительным изменением был… черный как смоль лютоволк рядом с ним. Серый Ветер, Нимерия и Леди все как один подняли хвосты и вздыбили шерсть, тихо рыча на незваного гостя. Черный волк был немного меньше Леди, но он не отступал. И смотрела на них ледяными голубыми глазами, точно такими же, как у хозяина.       — Сидеть, Полночь, — приказ Бенджена был немедленно выполнен, и настороженность остальных лютоволков ослабла, когда Серый Ветер осторожно подошел. В течение бесконечно долгого и тягостного мгновения Мирцелла беспокоилась, но затем Полночь игриво ущипнули за ухо, и напряжение спало, когда два лютоволка начали бодро гоняться по двору, к ним вскоре присоединились Нимерия и Леди.       — Вижу, ты нашел себе компаньона, дядя, — осторожно заметил Робб, не сводя глаз со шрама на лице дозорного.       — Это был всего лишь подарок. Мне нужно тебе столько всего рассказать, Робб, — Первый Разведчик устало провел рукой в перчатке по своим влажным волосам, а затем его взгляд метнулся к Мирцелле. — Но сначала поздравляю с бракосочетанием. — Он не выглядел особенно счастливым, но принцесса не могла его винить — мужчина излучал беспокойство и изнеможение, так что, должно быть, произошло что-то… серьезное. Несомненно, Робб заметил то же самое, и его лицо стало задумчивым, а плечи выпрямились.       — Что ж, я еще не обедал. Присоединитесь ко мне, дядя? — Бенджен Старк сдержанно кивнул и последовал за ними.

***

Застенье       Одичалые, может, и дикий народ, но даже большинство из них понимали, что такое традиции. Все вожди и лидеры отрядов собрались здесь — Стир от Теннов, Тормунд Великанья Смерть, Морна Белоликая, Сорен Разрушитель Щитов, Харл Охотник, Великий Морж и многие, многие другие, включая меняющих шкуры, знаменитых охотников и воинов. Всего более сотни душ, хотя у самого Чардрева стоял Лиф, окруженный дюжиной лютоволков. Мег Могучий также стоял в стороне в своем сероватом плаще, его огромная фигура возвышалась над всеми.       Призрак сидел как всегда — огромный, свирепый и смертельно тихий. Его стая продолжала расти; огромный лютоволк с белой шерстью и его свита сидели неподвижно, как статуи, нервируя большинство собравшихся. Это была явная демонстрация силы — понятная даже самому тупому из тупиц.       Джон Сноу стоял перед Чардревом. Тяжелый плащ, подаренный ему Лиддлом, лежал на его плечах, хотя теперь и был покрыт заплатами от долгого пути и многочисленных сражений.       — Кто пришел сегодня к старым богам? Копьеносеца подошла с мягкой улыбкой, одетая в белоснежные меха, а ее серебристо-золотистые локоны были заплетены в длинную, сложную косу. Остальные одичалые теперь относились к ней весьма осторожно — судя по всему, валирийские волосы считались проклятыми, что очень забавляло Дункана. Джарод видел такие черты лица давным-давно на юге у нескольких моряков из Дрифтмарка, и хотя серебристо-золотистые волосы были довольно редки, в мире все еще были сотни людей с валирийскими чертами лица из древних времен. Если бы ему пришлось угадывать, он бы сказал, что то кто-то с достаточным количеством валирийской крови попал в Ночной Дозор и посеял свое семя за Стеной, как часто делали некоторые из самых похотливых черных братьев, несмотря на свои обеты. Бринден Риверс был далеко не единственным потомком драконов, который оказался у Стены за последние два столетия, хотя большинство из них были гораздо менее известны и не оставили следа в книгах и историях.       — Вель, дочь свободного народа пришла просить благословения богов! — Ее голос эхом разнесся по темной поляне. — Кто хочет взять ее в жены? — Это было странным отступлением от традиционного северного обычая, но копьеносицы часто отдавали себя сами, не требуя церемониального согласия отца или братьев. Учитывая всю эту неприятную историю с кражами, это было неудивительно. К лучшему или к худшему, но бракосочетания не было, так как те, кто решил дать клятву на глазах у богов, по сути уже украли друг друга…       — Джон Сноу, — последовала глубокая, многозначительная пауза, наполненная странным напряжением. — Сын Винтерфелла. Я беру ее. Кто отдает ее?! — Из его голоса исчезло всякое колебание, и к концу он почти гремел, полный силы и решимости.       — Я отдаю себя, — слова были смелыми, но вполне уместными для такой, как Вель, когда она шагнула вперед и сцепила их руки. — Здесь, перед богами, я беру этого мужчину! — Джон снял с ее плеч белую шкуру и вместо нее накинул на нее снежно-белый плащ из шкуры лютоволка. Поцелуй спустя, они были признаны мужем и женой.       — Это не сильно отличается от того, что происходит у нас дома, — задумчиво сказал Дункан.       — Разве южные свадьбы не полны помпезности и излишеств? — спросила Далла, стоя рядом с ним. Лесная ведьма пробралась ночью в палатку его племянника, и с тех пор они были вместе, оставив бедного старого Джарода в одиночестве.       — Церемонии на Севере похожи на эту, — седовласый кивнул в сторону новобрачных, которые стояли на коленях перед чардревом, тихо молясь. — Длинные и затянутые обряды — это у тех, кто живет ниже Перешейка.       — Если ты так говоришь, — покачала головой лесная ведьма, и в ее янтарных глазах отразилось недоверие. Хотя Далла тоже была красавицей, ей не хватало валирийских черт, присущих сестре — вполне возможно, что она была зачата от другого отца, но он не стал бы затрагивать такую личную тему.       Церемония, которая была еще короче, чем обычно, закончилась. Джон Сноу взял Вель за руки, и они направились к поляне, заставленной грубыми длинными столами, вырезанными из необработанной сосны. Как личные спутники Джона Сноу, они заняли места за главным столом, хотя и в самом конце.       Попытки Бастарда Винтерфелла навести порядок в хаотичных умах и жизнях одичалых начали приносить некоторые плоды — хотя и ценой множества сломанных носов и многих слишком самонадеянных мечей и копий. Однако большая часть этого была компенсирована другими племенами и отрядами, которые решили перейти под защиту Джона. Кочевой образ жизни одичалых не способствовал обилию на столах: в основном мясо, рагу и рыба, с небольшим количеством сыра и зелени тут и там. Не было ни фруктов, ни хлеба, ни кукурузы, ни овощей, таких как капуста и лук. Джарод очень любил мясо, но ещё больше он любил разнообразие, а отсутствие простых специй делало всё ещё более пресным, чем обычно. Мало того, большинство их тарелок и столовых приборов были сделаны из грубого дерева, примитивно обработанного камня или, что было большей редкостью, из бронзы.       Тем не менее, у них был избыток древесины, полученной при расчистке леса, и Джон планировал построить деревянный зал на вершине холма. Дикари были плохими мастерами и строителями с ещё худшими инструментами, но Джарод участвовал в строительстве зала у себя дома и пообещал возглавить эту работу. Оглядывая столы, он увидел как Листочек оживленно разговаривает с Красной ведьмой, которая пыталась сохранять бесстрастное выражение лица, но ее красные глаза блестели от интереса. Хорошо это или плохо, но Дитя сумела завязать странную дружбу с этой женщиной из Эссоса.       — Боги, если бы кто-нибудь сказал мне полгода назад, что я окажусь здесь, я бы назвал его сумасшедшим и рассмеялся ему в лицо, — покачал головой Дункан.       Здесь было несколько бардов и певцов, исполняющих свои странные песни свободного народа, некоторые из которых на суровом, звенящем древнем языке. Как и во всем остальном, у них были свои собственные песни, хотя не брезговали они и песнями с юга от Стены. Вероятно, их распространил незабвенный Манс Налетчик, который тоже был бардом.       — Почему, ты думал, что никогда не приедешь на истинный Север? — Далла ухмыльнулась ему.       — Нет, я планировал отправиться в Сумеречную Башню в качестве разведчика, — весело махнул рукой его племянник, за что получил возмущенный крик от своей возлюбленной.       — Ты, ворон?!       — Ночному Дозору всегда нужны способные люди, и для членов клана — честь служить на Стене.       — Я никогда не пойму вас, южан, — Далла покачала головой, — вороны должны отречься от женщин и детей, знаешь ли? Какой смысл без них?       — Ха, ты слышал это, Дунк? — громко рассмеялся Джарод и толкнул плечом племянника в бок. — Ты нашел себе девушку с хорошей головой на плечах. — Если они когда-нибудь вернутся домой, будет забавно посмотреть на лицо Торрена при виде его новой невестки.       — Я не готов к тому, чтобы заводить детей, — на мгновение запаниковал его племянник, но лесная ведьма крепко сжала его руку.       — Не беспокойся — моя мама научила меня варить лунный чай. Я не буду тяжелой в ближайшее время, если только сама не захочу. — Это, похоже, значительно успокоило его племянника.       — Ну, я и в самых смелых мечтах не думал, что буду сражаться с существами из мифов и легенд или увижу варгов, певцов или гигантов собственными глазами, — прокашлялся он, пытаясь скрыть свое смущение.       — Это действительно так удивительно? — с любопытством спросила Далла. — Разве у вас нет магии, как у лорда варгов на Юге?       — Редко, — сказал Джарод ласковым тоном, вспомнив Малый Зал. — Такие люди, как Джон Сноу и ему подобные, встречаются редко. Можно искать их годами и никого не найти.       — Нет других таких людей, как Джон Сноу, — покачала головой Далла. — Мы видели множество меняющих шкуры, но есть только один Повелитель Варгов.       — Он действительно уникален, — кивнул седовласый старик. — Человек, за которым стоит следовать и за которого стоит умереть!       — Подождите, — глаза лесной ведьмы метались между ними с Дунканом, полные подозрения и легкого замешательства. — Вы пришли сюда, чтобы умереть?       — Конечно, пришли, — из глубины груди Дункана вырвался гортанный смех.       — Все люди когда-то умрут, — Джарод Сноу кивнул в знак согласия. — И нет смерти достойнее, чем умереть за Старков.       — Но Лорд Варгов — Сноу?       — Все равно сын Винтерфелла, — его племянник покачал головой и откусил кусок жареной рыбы. — Старки, Сноу — мы последуем за ними, если они того достойны! — Далла смотрела на них с глубоким замешательством и непониманием.       — Но… почему?       — Старки сражались и умирали за Север на протяжении тысячелетий, — гордо сказал Дункан Лиддл, как будто это объясняло всё. Так и было, но, судя по сомнению на её лице, она не до конца понимала. Джарод вздохнул; одичалые и их примитивное представление о верности, коронах и прочем сильно их ограничивали.       — От Дара до Шеи, от Медвежьего острова до Вдовьего Дозора — нет ни одного места, где бы Короли Зимы не сражались и не проливали кровь. Север помнит эти жертвы, и достойный Старк всегда найдет северян, готовых сражаться и умереть за него! — Лесная ведьма лишь растерянно моргнула и потеребила лоб.       — Какое значение имеет то, что делали его предки? — В такие моменты резкое отличие от одичалых проявлялось во всей своей уродливости. Они признавали клятвы, доблесть и честь, но не понимали их истинной ценности.       — Видишь этот пир? — Джарод медленно указал рукой на столы. — Как тебе?       — Это больше еды, чем я когда-либо видела в одном месте, — с удивлением сказала Далла, схватив куриную ножку и откусив от нее большой кусок.       — А к югу от Стены любой мелкий лорд может устроить такое же, если не лучше. У большинства, если не у всех, крестьян есть крыша над головой и защита своего сеньора, чтобы возделывать землю и разводить скот и птицу.       — Я слышала о ваших королях и каменных домах, — она отмахнулась. — Вам приходится преклоняться и склоняться перед какими-то непроверенными дураками.       — А разве они действительно непроверенные? — спросил Джарод. — Род Старков рождал великих людей со времен Эпохи Героев, — он кивнул в сторону Джона Сноу. — Вот еще один. Прямо как его отец до него, и отец до того, вплоть до самого Строителя. Дом Старков может брать, но всегда дает взамен.       — А что, если появится дурак или слабый сын?       — Тогда он умрет в свое время, и его место займет более достойный сын, брат или племянник, — пожал плечами Дункан. — Мой отец всегда говорил, что слабаки и дураки долго не выживают зимой. — Далла не выглядела особо убежденной, но больше не говорила и сосредоточилась на жареной ноге в своей руке.       — Итак, мой племянник, ты так и не рассказал мне, как прошла охота сегодня утром, — пробурчал Джарод. Подготовка к свадьбе и его работа по организации неуправляемых одичалых отняли у него большую часть дня.       — Да, мы следовали за орлом Оррела и сумели устроить засаду и убить двух Иных и триста трупов. — Седовласый Сноу не смог сдержать восхищенного свиста.       — Боги, это уже в пятый раз — наличие зорких глаз в небе, похоже, оказывается весьма полезным.       Эти патрули варгов оказались удивительно эффективными. Лютоволкам Джона Сноу также дважды удалось обнаружить Холодных и устроить на них засаду. Хотя они и не были столь же эффективны, как перевертыши с птицами, стая волков Призрака, вероятно, насчитывала более ста членов, что позволяло ей покрывать большие расстояния. Впрочем, никто, кроме Джона Сноу, не знал, сколько именно волков подчинялось ему.       — Да, — энергично кивнул Дункан. — Я слышал легенды о военном гении лорда Старка, но увидеть это — совсем другое дело. Наш вождь жестоко наносит ответные удары и убивает Холодных и их рабов, словно это какая-то детская игра.       — Однако те, кто ушел, похоже, испытывают трудности, — заметил Джарод. — Иные охотятся на них без пощады — кажется, что мы сталкиваемся с гораздо большим количеством мертвецов, чем раньше. Мог бы поклясться, что узнал одного из тех ублюдков, которых сжег сегодня утром. Некоторые из этих племен отбиваются от Холодных и даже убивают их, но другие…       — Они сами выбрали свою судьбу, — его племянник пожал плечами, выплюнул рыбную косточку и жадно набросился на очередной кусок рыбы. — Сильные выживут, как всегда. В конце концов, дураки и слабаки часто гибнут зимой.

***

Утес Кастерли       — Входи! — Двое красных плащей открыли дверь, и Киван вошел. В солярии лорда Тайвин Ланнистер сидел в своем кресле, зелеными глазами просматривая содержание множества развернутых перед ним свитков. Одетый в свой обычный малиновый камзол, отороченный золотом на манжетах и воротнике, он, как всегда, производил внушительное впечатление, даже в комфортном уюте своего дома.       Лорда Утеса называли по-разному, но он был, как ни крути, дотошным человеком. Киван терпеливо ждал ещё около пяти минут, пока его старший брат не закончил просматривать документы и быстро не набросал собственное письмо.       — Есть ли какие-нибудь известия о тех проблемных септонах в Просторе?       — Никаких, — рыцарь покачал головой. Два долгих лета подряд принесли обильные урожаи, и число простолюдинов выросло почти до беспрецедентного уровня. Похоже, даже процветание не обходилось без цены. Бездельники — третьи, четвертые и пятые сыновья — привлекли внимание самых набожных и немалого числа странствующих септонов. Это происходило во многих местах, но хуже всего было в плодородном Просторе.       — Значит, есть новости с Севера?       — Да, Тайвин. Твоя внучка вышла замуж за наследника Старков.       — Что ты об этом думаешь? — Он оказался под внушительным взглядом своего брата, тем взглядом, который мог заставить слабых людей дрожать от страха. Однако для Кивана это не было ничем новым.       — Я разрываюсь между двумя мнениями. Судя по тому, что написал Тирек, Роберт пошел на слишком много уступок лорду Старку. Признание власти, брак, Дар и снижение налогов до следующей весны. Мало того, Томмен был отдан в пажи лорду Старку, — Киван с беспокойством провел рукой по своим редеющим волосам.       — Хорошо.       — Хорошо? — Он невольно повторил эти слова в замешательстве.       — Честно говоря, я бы беспокоился, будь это кто-нибудь другой, а не Эддард Старк, — слова Тайвина были медленными и взвешенными, как обычно. —Но этот мой глупый королевский зять, похоже, наконец-то немного поумнел среди всего этого пьянства и разврата. Дар, по правде говоря, ничего не значит; налоги с Севера — сущие гроши, так что реальных потерь нет. И он, наконец, связал Север кровными узами, а вместе с ним — Долину и Речные земли. Честь лорда Старка неоспорима — он постарается сделать из Томмена сильного человека и способного помощника для его старшего брата, а не будет использовать это для продвижения своих интересов, как поступили бы многие другие.       — И… положение будущей королевы гораздо важнее, чем просто отдать принцессу, — задумчиво погладил свою бороду Киван.       — Именно, — кивнул его брат, и в его зеленых глазах мелькнула едва уловимая тень удовлетворения. — Я, может, и не смог лично присутствовать на свадьбе, но приготовь щедрый свадебный подарок для моей внучки.       — Будет сделано, — кивнул Киван. — Хотя, возможно, было бы разумно отправить к Мирцелле несколько служанок, чтобы у нее были глаза и уши в Винтерфелле.       — Серсея оставила мою внучку одну?       — Только с Розамундой и септой Эглантиной, — он поморщился, увидев грозное выражение лица Тайвина. Девочке едва исполнилось восемь, и она ничего не понимала, а септа в Винтерфелле не была слишком желанной гостьей. — По словам Тирека, у дома Старков нет недостатка в слугах и свите, которых они с легкостью набирают со своих земель. Мой сын говорит, что охрана Винтерфелла была плотной, они даже захватили какого-то самопровозглашенного короля одичалых. Предложение Серсеи оставить там двадцать красных плащей было, э-э, не оценено.       — Моя дочь сошла с ума? — Золотистые брови Тайвина на мгновение сдвинулись в раздумье. — Пошли Джой.       Киван едва сдержал вздох; он знал, что в конце концов его брат найдет какое-то применение внебрачной дочери Гериона, но не думал, что этот момент наступит так скоро. Тем не менее, пытаться переубедить Тайвина, опираясь на такие глупости, как чувства, было безумием.       — Отправить ее одну может быть воспринято как оскорбление, — поморщился Киван. Даже если Север и более терпим к бастардам, то в основном это их собственные бастарды.       — У Тайланда Ланнетта была дочь почти того же возраста, что и Мирцелла, не так ли?       — Да, Серелла Ланнетт.       — Она тоже поедет в качестве горничной Мирцеллы, и моя племянница будет сопровождать ее, — объявил Тайвин. — Если Джой умна, она сможет привлечь внимание бастарда лорда Старка, если тот вернется.       Киван кивнул и быстро покинул солярий. Его брат, может, и был суровым человеком, но по-своему заботился, даже если это было трудно заметить. В последнем докладе Тирек выразил некоторое недоверие, но в основном похвалил Джона Сноу, который, судя по всему, своими деяниями завоевывал себе неплохую репутацию на Севере. Как у бастарда лорда Старка, у него не будет недостатка в возможностях, пусть даже самых незначительных, и будущее Джой будет обеспечено, если ей удастся привлечь его внимание. Но и без этого его внучатая племянница была блестящей и находчивой и, возможно, смогла бы найти на Севере достойного супруга.