Глава 32: Назревают проблемы

***

Хайгарден       Толстые дубовые ворота Хайгардена, обрамленные изящными стальными решетками с цветочными узорами, были столь же прекрасны, как и вся остальная часть главной резиденции Простора. Высокие и широкие, они были украшены сложными узорами золотых роз, которые расходились пополам, когда ворота открывались.       Гарлан кивком поздоровался со стражниками и проскакал на Одри, своей верной пегой кобыле, в зев открытых ворот. Первым его встретил знакомый лабиринт из шиповника, окруженный с обеих сторон бледными зубчатыми крепостными стенами. Сомнительно, что несколько колючих кустов смогут задержать потенциальных захватчиков — весь лабиринт был скорее для красоты. Но это не делало три ряда крепостных стен менее внушительными. Легкомысленный король Гарт Десятый, также известный как Гарт Глупый, потерял не только Хайгарден, но и сам легендарный Оукенсит, разрушенный Черным Стервятником. Мерн VI не только вернул резиденцию Дома Гарденеров к прежней славе, но и приложил огромные усилия, чтобы сделать все укрепления весьма грозными, дабы высокий трон Простора не оказался снова под угрозой захвата.       Три зубчатые стены вместо одной, каждая выше предыдущей, делали Хайгарден одной из самых грозных крепостей в Вестеросе, уступая лишь Винтерфеллу, Утесу Кастерли, Штормовому Пределу и Харренхолу. Обычно Гарлан оценил бы красочные кусты ежевики вдоль дороги, но сейчас он больше всего на свете жаждал горячей ванны — чтобы смыть с себя пыль и пот после пути и дать отдых своему уставшему телу после тяжелого дня в седле. Вздохнув, он продолжил путь к виноградной арке — она была такой же, как и первая, но увешана пышными побегами и веточками. Дорога до последних ворот была короткой, и Гарлан наконец-то оказался дома. Несмотря на всю зелень вокруг и изысканную каменную кладку, Хайгарден был ничем иным, как огромной демонстрацией роскошного богатства и величия.       Все три зубчатые крепостные стены, а также башни и донжоны внутри были построены из побеленного камня, который почти сиял под солнцем. Внутренние помещения были не менее впечатляющими — золото, серебро и мрамор были повсеместны среди изящных картин, гобеленов, ковров из Мира и роскошного бархата золотых и зеленых оттенков. Кивнув конюху и передав ему поводья Одри, Гарлан направился в свои апартаменты. Управляющий, Лорент Вестбрук, с седыми как перец волосами, ждал его у входа в Башню Плюща.       — Сир Гарлан, — поздоровался тот. Управляющий стал еще полнее, чем помнил рыцарь, и его зеленый дублет, казалось, с трудом держался на его животе. — Ваш отец просит вас явиться к ужину.       — Скажи ему, что я буду через полчаса, и поскорее наберите мне горячую ванну, — Гарлан протер потный лоб. Его отец нечасто официально созывал семью на ужин. Дом Тиреллов, конечно, чаще всего обедал вместе, но нередко они ужинали в общем зале или в своих покоях. Но сейчас это было логично: он наконец вернулся с поручением отца.       Время в горячей ванне, о котором он мечтал ранее, оказалась ужасно коротким, и молодой рыцарь поспешил в столовую, надев зеленоватую шелковую тунику с золотыми вставками. Семейный зал с красочными витражами в форме цветов и лепестков находился на третьем этаже.       — Хватит медлить, Гарлан, — первым делом его встретил раздражающий голос бабушки. — Мы тебя уже целую вечность ждем.       — Правда? — Рыцарь со вздохом сел между Уилласом и Маргери. — Наверное, я мог бы появиться сразу, пахнущий свежестью дороги. Здесь была вся семья, кроме Лораса, который все еще был с лордом Ренли в Королевской Гавани. По правде говоря, это было ужасное служение оруженосцем, так как младший брат короля был посредственным рыцарем и мало интересовался военным делом. Тем не менее, попытка его отца наладить связи с королевской семьей окупилась, хотя Гарлан не был уверен, что это была та связь, к которой стоило стремиться.       — Не беспокойся, мой доблестный сын, — Алери, его мать, ласково улыбнулась ему, — Мама преувеличивает — мы ждали всего десять минут.       — Я не помню, чтобы я когда-либо рожала тебя, — пробормотала Оленна Тирелл достаточно громко, чтобы весь стол услышал. — Я виновата только в том, что у тебя такой тупой муж.       Леди Хайгардена дернула своей серебряной косой, высоко подняла подбородок и демонстративно проигнорировала Королеву Шипов. Мать Гарлана так и не смогла ни разу выиграть словесную перепалку с его бабушкой и давно смирилась с тем, что это бесполезное занятие.       — Наконец-то мы все здесь, — лорд Хайгардена торжественно поднял руки, не обращая внимания на резкий язык матери.       — Все, кроме Лораса, который все еще в Королевской Гавани, играет с мечами, — прервала его бабушка, цокнув языком.       — Мой младший сын вырос и стал грозным мечником! И нет ничего плохого в том, чтобы оставаться в столице и завязывать связи, матушка, — прокашлялся Мейс Тирелл. — В любом случае, давайте ужинать!       Гарлан перевел внимание на сочную жареную говядину, дымящийся хлеб и соус, и следующие несколько минут прошли в тишине, пока все ели. Внешний слой был таким же хрустящим, как он любил, а внутри мясо было мягким, упругим и аппетитным. Гарлан, который довольно долго питался простой дорожной едой, чувствовал себя как голодный волк и, как только его тарелка опустела, наполнил ее снова.       Еда была важным делом для Мейса Тирелла, и все его дети прекрасно знали, что попытка прервать трапезу — одна из немногих вещей, которых их отец не терпел. Даже Оленна Тирелл не осмелилась вызвать недовольство сына пока он ел. Она медленно наложила себе небольшую порцию картофельного пюре и яичницы-болтуньи — одно из немногих блюд, которое она могла есть, лишившись всех зубов. Через несколько минут большинство из них наелись и терпеливо ждали, пока лорд Хайгардена доест свой медовый пирог. С размахом отец достал шелковую салфетку и вытер масло и крошки с лица.       — Итак, Гарлан, — Мейс Тирелл сделал небольшой глоток пряного вина, чтобы запить остатки еды, — как прошло путешествие? — Рыцарь задумчиво загудел и дал знак слуге наполнить его чашу красным вином.       — Ну, дороги полны бродяг. Сейчас проблем мало, можно увидеть больше благородных рыцарей на патрулировании. Хотя, похоже, Самый Благочестивый послал странствующих септонов, чтобы привлечь их обещаниями еды.       — И к каждому куску хлеба, без сомнения, прилагалась порция благочестия, — фыркнула его бабушка. — Все мечтают о долгом лете, а когда оно наступает, оно приносит только неприятности. — И это действительно было так — за всю жизнь Гарлана было всего две зимы, обе довольно короткие по сравнению с длинным летом.       — Откуда взялись все эти… бродяги? — с любопытством спросила Маргери.       — Долгое лето означает обильные урожаи, изобилие еды и, в свою очередь, больше детей у простого народа, — терпеливо наклонил голову Уиллас. — Первенец наследует отцовскую ферму, но у всех этих вторых, третьих, четвертых и пятых сыновей перспективы мрачны, и они часто покидают свои дома, чтобы искать счастья в других местах.       Лицо его сестры мило сморщилось в раздумьях.       — Разве лорды не могут просто нанять всех этих свободных рабочих?       — Земли, которую можно раздать, не так много, и ремесленник готов взять к себе только определенное количество учеников, — объяснил Гарлан, прежде чем сделать глоток из чашки и насладиться насыщенным, но горьковатым вкусом во рту. — Бедные бездомные странники — неподходящие и ненадежные стражники, поэтому большинство рыцарей и лордов тоже относятся к ним с опаской.       — Здесь играют роль и другие факторы, — прокашлялся его хромой брат. — Четырехлетний севооборот, предложенный мейстерами во время правления Невероятного, также начал приносить плоды — рост урожайности в некоторых местах достигает пятой части, и это позволило разводить скот даже в холодные месяцы. Благодаря долгому лету и миру стальные инструменты стали доступны большинству фермеров, что облегчило их рабочую нагрузку. — Уиллас был проницателен, как всегда; он поднимал вопросы, о которых Гарлан никогда особо не задумывался. Кто бы мог подумать, что поддержка Эйгона V в Цитадели обернется таким образом — он хотел дать возможность самым бедным прокормить себя, но снижение нагрузки на фермах и увеличение продовольствия привели лишь к росту числа бродяг…       — Ба, ничего страшного, пока они не создают проблем, — отмахнулся его отец. — Кроме того, это также позволило нам повысить налоги практически без возражений, — радостно добавил он. — А теперь к важным вещам. Принцесса Мирцелла вышла замуж за старшего сына лорда Старка.       — Подожди… — Гарлан чуть не подавился следующим глотком вина. Уиллас заботливо похлопал его по спине несколько раз, пока рыцарь пытался откашляться от попавших в горло капель напитка. — Когда это произошло? — Он отсутствовал меньше трех лун!       — Новость о свадьбе пришла в прошлую луну, — прокашлялся Уиллас. — Даже о церемонии объявили за месяц до этого.       Рыцарь выпрямился и почесал затылок.       — Разве это… не слишком поспешно?       — Действительно, королевские свадьбы должны быть грандиозным событием, — фыркнул его отец, на лице отразилось недовольство. — Дом Тиреллов не получил приглашения!       — Фу, Север слишком холодный и ужасный, — тон Оленны Тирелл был поучительным. — Свадьба состоялась менее чем через месяц после того, как было принято решение. Похоже, король больше всего спешил связать Старка узами брака — никто к югу от Перешнйка не получил приглашения.       Боже мой, сколько всего произошло, пока его не было?       — Так я полагаю, лорд Старк теперь Десница?       — В самом деле, — громко рассмеялась его бабушка. — Тихий волк оказывается умеет торговаться гораздо лучше, чем многие думали — он достал королевскую невесту для своего сына, должность Десницы и земли, равные половине королевства.       — Сомневаюсь, что пришлось долго торговаться, — покачал головой лорд Хайгардена. Отец Гарлана всегда с большим уважением отзывался о лорде Винтерфелла. — Его Величество, вероятно, легко отменил передачу Дара просто потому, что его забрали драконы. Эддард Старк — честный человек — он мог бы настоять на помолвке своей дочери с наследным принцем, но не стал.       — Разве это не лучше для нас? — вступила в разговор Маргери. — Возможно, мне стоит присоединиться к Лорасу при дворе.       — Попытки Ренли аннулировать брак своего брата с львицей не принесут большого результата, дорогая, — слова его бабушки впервые прозвучали мягко и ласково. Сестра Гарлана была любимицей Оленны Тирелл, и это было видно. — Даже Верховный Септон не захочет аннулировать брак, от которого родилось трое детей. К тому же Серсея Ланнистер глубоко впилась когтями в королевский двор. Нет, попытка привлечь внимание короля приведет к тому, что ты покроешься позором, как та девушка из Флорентов много лет назад. Однако это предупреждение, похоже, не слишком отпугнуло Маргери:       — Место невесты наследного принца еще свободно.       — Действительно, не занято, — мягко согласился Уиллас. — Теперь, когда его старшая сестра вышла замуж, король показал, что он открыт для браков, и сотни дам устремятся ко двору в надежде привлечь внимание принца.       — Ухаживать за наследным принцем — дело нелегкое, — Оленна Тирелл покачала головой. — Ты должна завоевать не только его сердце, но и одобрение его королевских родителей.       — Но наш Дом — самый богатый и могущественный…       — И то, и другое приносит нам множество врагов, как новых, так и старых. Лорд Драконьего Камня по-прежнему ненавидит нас, — заметил Гарлан. — А половина Простора по-прежнему жаждет Хайгарден.       — Это было бы правдой, если бы Станнис Баратеон не сбежал на Дрифтмарк после того, как его жена с лисьими ушами погибла в пожаре, — радостно хихикнула его бабушка. — Возможно, он ищет достойную валирийскую невесту, чтобы заменить проклятую дочь сыном.       — Мать, невежливо смеяться над чужим несчастьем, — упрекнул её Мейс Тирелл.       — Ха, ты говоришь так, будто не ты сам натравил на себя злобу этого седого оленя. Дразнить голодающего человека пирами, фу! Радуйся, что его упрямство и неумолимость не принесли ему друзей. В день, когда Станнис сдохнет, многие будут ликовать, и ты будешь среди них. — Лицо его отца омрачилось при воспоминании о своей неудаче — он хотел заставить Станниса Баратеона сдаться, но обнаружил, что второй олень скорее сломается, чем согнётся. Впрочем, обида была взаимной — Роберт Баратеон раздавил грудь кузена Квентина в Эшфорде, прежде чем был вынужден отступить.       — Серсея Ланнистер по-прежнему будет серьезным препятствием для союза Маргери и наследного принца, — прервал неловкое молчание Уиллас. — По словам Лораса, она очень недоверчива и настороженно относится к любому, кто осмеливается приблизиться к ее сыну.       — Конечно, она такая, — фыркнула Оленна. — Власть королевы исходит от ее отца, мужа и сыновей. Дочь Тайвина хотела бы, чтобы принц Джоффри женился на ком-то, кого легче контролировать, чем на Тирелл.       — В конце концов, решение все равно остается за королем, — Мейс Тирелл выпятил грудь. — Возможно, пора отправиться ко двору и поговорить с Его Величеством — наш Дом может многое предложить короне.       Глаза его сестры заблестели в задумчивости.       — Разве это не испортит наши отношения с лордом Ренли?       — Не обязательно, — Уиллас наклонился вперед, но его лицо скривилось в гримасе; похоже, в этой позе его нога давала о себе знать. — Даже если бы ты вышла замуж за Джоффри, мы все равно продолжали бы бороться с домом Ланнистеров за влияние — лорд Штормового Предела был бы нашим естественным союзником.       — Тогда было бы разумно укрепить наш контроль в Просторе, — его бабушка посмотрела на Гарлана, а затем на Уилласа своими сверкающими голубыми глазами. — Один из вас должен жениться на дочерях, Крейн или Рован. — Гарлан обменялся гримасой со своим старшим братом. Ни один из них по-настоящему не желал жениться; Уиллас — в большей степени потому, что над ним издевались из-за его больной ноги, и его влечение к представительницам прекрасного пола сменилось предпочтением общения с животными. С другой стороны, Гарлан планировал остаться холостяком, чтобы его дети не могли оспаривать права на Хайгарден у будущего потомства Уилласа. Ну, это и тот факт, что жена, сыновья и дочери отвлекли бы его от воинских занятий. Однако, несмотря на нежелание, оба знали свой долг. После нескольких мгновений молчания рыцарь наконец вздохнул.       — Я согласен, — сказал Гарлан и сделал большой глоток вина, пытаясь смыть неприятное чувство. — Просто подберите мне милую и симпатичную. — У него было смутное воспоминание о дочерях Рован, Тарли, Фоссовей и Крейн, но, по правде говоря, они не произвели на него большого впечатления. Дамы, как правило, любили пышность, славу и известность — вещи, к которым Гарлан не испытывал особого интереса.       — У меня есть для тебя как раз подходящая, — Оленна Тирелл подарила ему широкую, беззубую улыбку. — Она тебе понравится. Милая, добрая и с яркими глазами.

***

Рунный камень       Лорд Рунного камня доел жаренного лосося, запил его глотком дорнийского красного вина и посмотрел на своего старшего сына, Андара. Крепкий наследник, хотя ему не удалось унаследовать все мастерство Джона в обращении с копьем. По старинной традиции Бронзовый Лорд по возможности всегда завтракал со своим старшим сыном.       — Ты уже подумал над именами?       Андар, наконец, женился в прошлом году на старшей дочери лорда Стронгсона, Шарре Белмор. Невестка Джона была высокой, пышной красавицей с огненными волосами, как у отца, и добрым сердцем, даже если она и не отличалась остроумием. Устройство этого конкретного союза заняло немало времени, но Джон был доволен результатом — его первый внук был на подходе.       — Эдвин, если будет мальчик, Дженелин, если девочка, — ответил его наследник, доедая свою щедрую порцию жареного стейка из говядины. — Но я не могу не беспокоиться.       — Роды — это битва женщины, сынок, — сказал Джон, не скрывая своей печали. — Мы, мужчины, мало что можем там сделать. Но будь спокоен, Шарра — крепкая и сильная женщина. — Великая Мать, прошло почти пятнадцать лет с тех пор, как его Алина умерла от родовой лихорадки. Исилла была радостью для него, но каждый раз, глядя на нее, Джон вспоминал свою покойную жену. Тем не менее, эти слова несколько успокоили тревоги Андара.       — Я просто не хочу терять больше никого из нас, — слова были медленными и печальными, тяжелыми от переполняющих его чувств.       Джон хотел сказать сыну, что его брат лишь пропал без вести, но прошел уже почти год, и такие слова теперь звучали фальшиво и принесли бы только еще больше боли. В конце концов, из его груди вырвался тяжелый вздох: — Все люди когда-то умирают, сын мой — никто не живет вечно. Так устроен мир. Уэймар хорошо знал о рисках, прежде чем вступить в Дозор. — И все же сожаление о том, что он согласился так рано отпустить своего младшего сына в древний орден, будет преследовать его до конца дней. Он знал, что кости Уэймара никогда не упокоятся в Бронзовой крипте, где с Эпохи Героев лежат Ройсы, но это не облегчало тяжелого чувства утраты.       — Увы, кто бы мог подумать, что одичалые окажутся столь опасными, — плечи Андара опустились, но его серые глаза блеснули удовлетворением. — По крайней мере, лорд Старк лишил их глупого короля головы.       — Никогда не недооценивай своих врагов, — предостерег его лорд и поднял руку, чтобы сжать плечо сына. — Особенно отчаявшихся, дикарей или нет — и по сей день некоторые хорошие рыцари все еще гибнут в засадах горных кланов. Лорд Мормонт действительно писал, что Уэймар был далеко не единственным пропавшим дозорным.       Десять горных кланов Долины за последние несколько столетий, возможно, превратились в не более чем досадную помеху, но дикарям из замерзших пустошей хватало численности. В отличие от Лунных гор, земли за Стеной были суровы, но обширны и не лишены богатств.       — А как насчет Робара — мой брат все еще следует своему пути?       — Да, — вздохнул старый лорд и перевел взгляд на свои старые, грубые руки. — Есть вещи похуже, чем быть турнирным рыцарем, и его жажду славы и приключений не так легко отбросить. — Ему не было чуждо стремление к пышности, славе и признанию — эта страсть текла в его крови. Он не мог винить сына за то, что тот идет по его стопам.       — Как думаешь, нашему родственнику удастся добиться руки леди Аррен?       Джон на мгновение замолчал; смена темы со стороны сына была резкой, но понятной — из нежелания говорить о пропавшем брате.       — Нестор обязательно попробует, — сказал он после задумчивого молчания. — Он уже почувствовал вкус власти и она ему понравилась. Однако леди Лиза может оказаться... — Джон пригладил свои усы, пытаясь подобрать нужное слово, — невосприимчивой к таким ухаживаниям. Ее брак с лордом Арреном был заключен скорее из чувства долга, чем по какой-либо другой причине.       На протяжении почти двух десятилетий Нестор Ройс был вторым по могуществу человеком в Долине, управляя королевством от имени лорда Аррена в качестве Верховного стюарда Долины. Однако теперь, когда леди Аррен вернулась в Орлиное Гнездо с наследником, вся эта власть улетучилась. Это было мирное время, но без Сокола, правящего Долиной, Джон чувствовал, как под спокойной гладью воды начинают медленно подниматься бурные подводные течения. С десятилетним регентством на горизонте ситуация могла стать непредсказуемой, тем более что Лиза Аррен казалась более нервной, чем обычно, когда он видел её в последний раз.       — А годовой траурный период даст ей достаточно времени, чтобы полностью укрепить своё положение в Орлином Гнезде, сделав любые попытки сместить её практически невозможными, — заметил Андар. — Меня больше беспокоит тот выскочка с Перстов, который начал постепенно выкупать долги. Джон не смог сдержать кашель, чтобы скрыть свое удивление — нечасто его так заставали врасплох, тем более его наследником. Андар никогда раньше не баловался сплетнями.       — Ты имеешь в виду нашего мастера над монетой? Где ты слышал такие слухи?       — Да, Мизинец — сир Бренон Темплтон рассказал мне, что к его дяде обратился лорд Бейлиш с предложением выкупить его долги.       — Почему кто-то согласился бы на такое? — спросил лорд Рунного камня, потрясенный. Получение ссуды было для знати соглашением о чести или услугах, а не чем-то обычным, что можно купить или продать!       — Не знаю, — пожал плечами его сын. — Даже Бренон не знает многого.       Бейлиш был известен как хитрый человек, славившийся умением потереть две монеты друг о друга и размножить их в три, но эти новые шаги вызывали тревогу. Тем более что такие дела не распространялись легко — разговоры о деньгах считались недостойными у многих. Тем не менее, несмотря на изобилие долгого лета, в Долине не было недостатка в дворянах, которые беззаботно разбрасывались золотом до такой степени, что влезали в долги — один из его собственных вассалов, Колдвотер, был должен Рунному камню немалую сумму. Действительно, подводные течения начинали формироваться без правления Сокола из Орлиного Гнезда, и Джону это не нравилось.       Смелые шаги короля также вызывали тревогу, но Ройс не слишком беспокоился — когда Роберт Баратеон и Эддард Старк работали вместе, мало что могло долго стоять у них на пути.       — Будь начеку в отношении таких вещей, — решил он и устало потеребил лоб. Чем больше времени проходило, тем сильнее он чувствовал, как растет его неприязнь к интриганам и уловкам. Но пока он ничего не мог сделать, кроме как наблюдать.       — Буду, — кивнул Андар, и его лицо стало серьезным, когда он встал. — С вашего позволения?       — Иди, у нас у всех есть свои дела на сегодня. Я сам позову мейстера Калона, чтобы пройтись по бухгалтерским книгам Рунного камня. Ситуация с Мизинцем вызвала у Джона беспокойство, которое просто так не уходило. Прошло уже немало времени с тех пор, как его охватывало такое тревожное чувство, и не помешало бы проверить финансы Дома Ройсов.       Андар поклонился и удалился — его сын обычно тренировался во дворе в течение часа, а затем отправлялся на лошади по землям Ройсов, либо на быструю охоту, либо для решения вопросов закона и правосудия в близлежащих фермах и деревнях. Как раз когда лорд направлялся в свои покои, Дорен, худощавый стражник с косматыми темными волосами, подбежал к нему в спешке и задыхаясь, произнес:       — Милорд, корабли Мандерли приближаются к гавани.       Через час Джон Ройс уже стоял во дворе перед пухлым русалом и его внушительной свитой. Он разглядел двух Вулфилдов, Локка, еще как минимум пятерых рыцарей и в шесть раз больше вооруженных людей.       — Что привело вас в Рунный камень, сир Вилис? — Лорд Ройс посмотрел на лысого, тучного рыцаря перед ним. Справа стоял высокий, поджарый рыцарь с вьющимися волосами, одетый в сюрко поверх кольчуги с изображением золотых скрещенных ключей. Зеленые русалки из Белой Гавани были здесь редким зрелищем, и он не мог вспомнить, когда в последний раз кто-то из Мандерли приплывал в Рунный камень, не говоря уже о наследнике с полудюжиной кораблей.       — Лорд Старк и Его Светлость возложили на плечи моего отца весьма необычное задание, — Вилис провел пальцем по своим усам, похожим на моржовые. — Опыт дома Ройс в области рунических надписей не имеет себе равных в семи королевствах.       — Прошли столетия с тех пор, как кто-либо проявлял большой интерес к руническому письму Первых Людей, — Джон Ройс едва смог скрыть свое удивление. Знания сохранялись в доме Ройсов со Времен Героев, и сейчас в Рунном камне было по крайней мере два преданных своему делу мастера, обученных с детства, как того требовал обычай. Наследник Белой Гавани на мгновение выглядел почти обеспокоенным, но быстро сдержал выражение лица.       — Лорд Старк и Его Величество решили послать кхалу Дрого свадебный подарок — огромный боевой рог сделанный из бивня мамонта, отполированный до совершенства, украшенный сложными руническими надписями и обвязанный лучшим золотом и серебром. Вся работа завершена, кроме рун — в Белой Гавани не нашлось никого, кто обладал бы достаточными знаниями и навыками для выполнения этой тонкой работы. — Такое обстоятельство вызывало беспокойство — корона редко интересовалась событиями в Эссосе.       — И почему король должен заботиться о каком-то кхале?       — Упомянутый кхал женат на Дейенерис Таргариен и имеет под рукой не менее полусотни тысяч всадников, — произнес Вилис, и Джон разразился хохотом. Ему потребовалась целая минута, чтобы успокоиться.       — Неужели этот дракон попрошайка сошел с ума? — Даже дураки знали, что дотракийцам нельзя доверять и что брачные союзы ничего не значат для тех, кто свободно берет себе множество жен. Их печально известная неприязнь к мореплаванию сделала бы их еще худшими союзниками, если бы Визерис Таргариен когда-нибудь решил отплыть обратно в Вестерос. Тем не менее было удивительно, что королевский ответ на такое был столь… вдумчивым. Известный вспыльчивый характер Роберта, когда дело касалось Дома Дракона, к этому моменту уже стал легендарным. Оказалось, что даже спустя столько лет Эддард Старк все еще умудрялся сдерживать своего друга — отправив столь изысканный подарок, они выражали кхалу знак уважения. Мало того, это давало понять Таргариенам, что за ними следят, но они не имеют чрезмерного значения. — Эддард Старк и Роберт Баратеон всегда найдут помощь в моих залах, — гордо заявил Джон. — Вы намерены доставить его лично?       — Сир Доннел Локк и два военных корабля отправятся на восток, — признал рыцарь Мандерли. — Лорд Старк попросил меня прибыть в Королевскую Гавань.       Лорд Рунного камня долго гладил бороду, обдумывая варианты.       — Я поручу своему сыну, Робару, помочь ему, а также трем из моих лучших рыцарей. Моему мальчику пойдет на пользу увидеть другую часть мира, прежде чем он бросится в какую-нибудь юношескую глупость.       Сир Вилис поклонился:       — Любая дополнительная помощь будет горячо приветствоваться!       Если Робар хотел добиться чего-то в жизни как второй сын, привлечение внимания Десницы и Короля значительно помогло бы ему. У него также появилась бы возможность участвовать в королевской миссии под руководством Доннела Лока, старшего и опытного рыцаря, а также увидеть множество вещей, которые мог предложить Эссос. В конце концов, дорога из Пентоса в Ваес Дотрак тянулась на тысячи миль.

***

Королевская Гавань (или где-то рядом)       Он медленно приблизился к оленю, бродившему возле дерева, пасшемуся на небольшом клочке травы и грызущему желуди и семена. Его лапы были совершенно бесшумны, и не было ветра. Как только он оказался достаточно близко, он набросился и без труда вонзил челюсти в толстую шею, вырывая…       Эддард Старк проснулся с испугом, весь в поту, с тяжелым привкусом горячей, густой крови во рту. Как обычно, сон был беспокойным. Не помогало и то, что Роберт, с тех пор как пришла весть о детях Таргариенов, гнал медлительную процессию с новой суровостью. Проехав более пятидесяти дней без передышки, они наконец приближались к Королевской Гавани. Большинство замков, крепостей и гостиниц они обходили стороной, если только не подъезжали к ним ближе к закату.       Хотя у Неда было подозрение, что одной из главных движущих сил их процессии было недовольство королевы таким темпом — глаза Роберта просто загорались от радости, когда она выглядела измученной и уставшей. Тем не менее, мало кто мог бы сказать, что львица не была существом гордым — она высоко подняла подбородок и приняла вызов мужа. К лучшему или к худшему, многие слуги, повозки и свита отстали, не сумев удержать темп, и будут медленно догонять их в течение следующей луны. В этот момент все, чего хотел Нед, — это горячая ванна, пуховая постель и кусок хорошо прожаренного мяса.       Вздохнув, он простонал и поднялся. Его чистая одежда находилась за несколько сотен миль в повозке, а ему удалось лишь быстро умыться в прохладном ручье две ночи назад. Боги, здесь была невыносимая жара, и даже родники и реки оказались теплыми по сравнению с Белым Ножом. Тем не менее, достаточно скоро это адское путешествие наконец закончится.       Хоуленд прибыл через пять минут после того, как он отправил Алина за ним. Его друг тоже выглядел измученным из-за их спешного темпа; его обычно ухоженные каштановые волосы были спутанными, как дикий куст ежевики.       — Еще один сон о волке, Нед?       — Да, — устало стонал он. — На этот раз это был не кабан, а олень. Из-за этого не могу нормально выспаться ночью.       — Я же говорил тебе, что все, что я знаю, — это из нескольких старинных записей, которые оставили мои предки, — покачал головой Рид. — В Винтерфелле, возможно, есть больше — короли зимы тысячелетиями держали лютоволков в качестве спутников, но их число сокращалось, и в конце концов они вымерли несколько веков назад.       Лютоволки были одними из самых опасных хищников, особенно в стаях — на Севере их истребили до последнего, несмотря на потери. Неда не удивило, что Дом Старков лишился своих лютоволков. Плохо дрессированное животное такого размера могло легко убить любого. Достаточно было того, чтобы несколько более диких сыновей или дочерей позволили своим питомцам без причины убить или покалечить вассалов Старков, и лютоволков бы истребили.       Хотя до сих пор эти звери оказывались верными и надежными спутниками, в прошлых поколениях Дома Старков хватало и глупцов, и слабаков. Лютоволки требовали твердой руки и ласкового отношения — качеств, которыми не все были наделены. Это была одна из причин, по которой он так сильно настаивал на их дрессировке — Робб и Санса должны были помогать Рикону и Арье.       — Магия — вещь опасная, — тихие слова его друга были полны предостережения. — Ты должен либо владеть ею, либо она будет владеть тобой. — Нед всегда любил говядину и оленину, но в последнее время его аппетит еще больше вырос. Однако он не был уверен, было ли это из-за чего-то другого или просто из-за суровых путешествий и копченого и вяленого мяса, которое было его основной пищей последние два месяца.       — Хорошо, хорошо, — заметил он, соглашаясь. — Таланты человека должны быть освоены.       По правде говоря, Нед все еще испытывал скептицизм, если не прямое подозрение, по поводу этих рассказов о колдовстве, но у него больше не было возможности игнорировать их. Прошло всего четверть часа, прежде чем им пришлось снова отправляться в путь, и все, что Хоуленд смог ему предложить, — это метод глубокого дыхания и медитации, с попыткой найти в своем сознании некую связь с Зимой. Нед ничего подобного не почувствовал, но в конце концов он определенно почувствовал прилив сил и отдохнул, что в любом случае сделало все это стоящим.       — Доброе утро, лорд Старк, — это был детский голос Томмена, и Нед ответил на приветствие мягким кивком — чрезмерная вежливость по отношению к молодому пажу была контрпродуктивна для всего, чему они хотели научиться. Тем не менее, более подсобные задачи, такие как чистка одежды и выполнение неважных поручений, были отброшены в пользу дополнительных уроков и возможности наблюдать и учиться.       Молодой принц уже ждал его у входа в палатку, с начищенными до блеска и готовыми к бою кинжалом и мечом, как и каждое утро в течение последних сорока дней. Оставив Лед Роббу в Винтерфелле, Нед взял свой любимый длинный меч и кинжал в качестве дополнительного оружия. Его доспехи остались в повозках вместе с остальными вещами, под охраной трети домашней стражи, которую он взял с собой. Интенсивный темп, в сочетании с элементарными тренировками по стойкам и работе ног каждый вечер, пошли принцу на пользу. Нед подозревал, что этот нежный мальчик первые несколько вечеров засыпал в слезах, особенно судя по язвительным взглядам Серсеи Ланнистер. Однако теперь пухлость почти полностью исчезла с лица Томмена, его движения уже не были такими неуклюжими, и мальчик стал более выносливым.       Вскоре боевой конь Неда был оседлан с помощью Томмена, и лорд Винтерфелла тронулся, а за ним последовал Томмен на своем покладистом мерине. Однако на этот раз Роберт, казалось, не торопился; его шаг был почти… неторопливым.       — Боги, — стонал его друг, — я еще даже не доехал, а одна только мысль о королевском дворе утомляет меня.       — Наверняка там не так уж и плохо? — Нед невольно потеребил лоб.       — Скоро сам увидишь — полно дураков и льстецов, — Роберт вытянул шею вперед и понюхал воздух. — А ветер доносит зловоние даже сюда.       Нед был в ужасе — в воздухе действительно витало что-то гнилое, но зловоние дороги, прилипшее к ним, было не лучше — жара мало помогала. Утреннее солнце жгло немилосердно, и Нед был вынужден передать свой плащ Джори.       — Оставь придворного шута, а остальных гони, — предложил лорд Винтерфелла, полушутя, полусерьезно. — Ведь в королевствах не хватает способных людей?       — Если бы это было так просто, — рассмеялся Роберт и погладил свой выпуклый живот. Но теперь ты — Десница, так что тебе предстоит наслаждаться общением с ними в свое удовольствие.       Закрыв глаза, Нед сжал переносицу, чтобы скрыть нарастающее раздражение. По мере того как они ехали, небрежность короля только усиливалась — по правде говоря, Роберт Баратеон очень мало заботился о делах королевства.       — Возможно, я так и поступлю. — Как только он разберется с делами, касающимися Ночного Дозора, Нед поклялся сделать все возможное, чтобы помочь своему другу — как с двором, так и с управлением королевствами.       — Я послал всадника, чтобы сообщить моему Малому совету начать подготовку к турниру, — эти слова, казалось, вернули блеск в голубые глаза короля.       — Турнир?       — Чтобы отпраздновать нового Десницы короля, конечно, — Роберт размашисто взмахнул своими мясистыми руками. — И брак моей дочери. Вы захапали все праздники для себя на Севере.       Бедная Мирцелла была упомянута лишь вскользь, как будто в последнюю минуту, от чего Нед поморщился. Он не удивился — Рид предупреждал его о возможном предстоящем турнире; по словам Тириона Ланнистера и нескольких других болтливых членов королевской свиты, Роберт использовал любую возможность, чтобы устроить турнир с большим пиром и последующей охотой. Жажда еды, выпивки и развлечений у его друга разрослась так же, как и его талия. Безрассудные траты раздражали Неда, но южная знать, за исключением его доброго брата Эдмура, пропустила свадьбу Робба и Мирцеллы, поэтому он не мог возражать против торжеств. Турниры были не так уж и интересны: слишком много позерства, зрелищности и помпезности, где ты демонстрировал свои навыки владения оружием на обозрение любому внимательному наблюдателю — это едва ли стоило того. Тренировки верхом на лошади были не слишком полезны; в настоящем сражении человек использовал бы гораздо менее громоздкие доспехи и стремился бы убить врага, а не сбить его с лошади, ударяя по щиту или по самой толстой части нагрудника. Тренировки для турнира делали человека искусным в турнирных боях, но не в военном деле. Жаль, что рукопашный бой и стрельба из лука были гораздо менее популярными аспектами южных турниров.       — Если мы продолжим в таком темпе, то, возможно, не доедем до Королевской Гавани до полудня завтра, — заметил Нед, когда их темп значительно замедлился. Роберт отмахнулся.       — Да брось, езжай вперед, если так спешишь утонуть в зловонии.       — Так и сделаю. — И вот, полчаса спустя, Нед и часть его свиты поехали вперед по Королевской дороге, Хоуленд — рядом с ним, а Томмен — смело следовал позади на своем золотистом мерине.       Еще через час, даже без мехового плаща, лорд Винтерфелла начал сильно потеть под безжалостными лучами летнего солнца. Боги, как же он скучал по Северу! Лошади начали беспокойно ржать, и, как и следовало ожидать, из ближайших кустов выскочил Зима, чтобы присоединиться к ним, с мордой, покрытой засохшей кровью. Нед позволял лютоволку бродить на свободе, и это было видно — теперь он был размером с коня Томмена, а шерсть у него была довольно лохматая. Тем не менее, его спутник по-прежнему слушался его команд и был хорошо дрессирован, так что у Эддарда не было причин привязывать его, как какую-то собаку. Несмотря на то что они были рядом с лютоволком уже много лун, большинство лошадей по-прежнему опасались присутствия зверя. По сигналу Джори, Томмен и остальная свита отстали на приличное расстояние, оставив ему и Хоуленду немного уединения.       — Дела обстоят хуже, чем я опасался, Хоуленд, — вздохнул Нед. — Роберт жалуется на Джоффри, но отказывается пытаться его учить, а сам мальчик жаждет внимания и наставлений, с нетерпением задавая мне множество вопросов и радуясь, когда я отвечаю. Королева пытается держать его подальше от меня после того, как дважды застала его приходящим ко мне с такими вопросами.       — Может, она боится, что ты украдешь и её третьего ребёнка, — рассмеялся кранногмен. Лорд Винтерфелла мог только вздохнуть; он понимал, откуда взялась эта шутка, но она его не развеселила.       — Это не повод для смеха. Джоффри должен стать следующим королем, но он ничего не знает о правлении.       — Если Его Величество не решит отправить мальчика в Ночной Дозор или Цитадель, нам ничего не остается, как надеяться, что Великий мейстер сумеет вбить в него хоть какое-то знание. — Нед был потрясен безразличием своего друга. — Даже это кажется маловероятным — если он ничего не научился за тринадцать лет, я сомневаюсь, что Джоффри сильно заботится о правлении, как и его отец. Семь Королевств переживали многих плохих королей; оно переживет еще одного. Подготовить Томмена, чтобы он стал способной Десницей своего брата, — это лучшее, на что мы можем надеяться.       — Но ни один из тех королей не был добрым братом дома Старков, — с иронией возразил он.       — Помни, зачем мы сюда приехали, Нед, — слова друга стали мрачными. — Ты не хочешь слишком ввязываться в дела двора, а лишь собрать поддержку для Ночного Дозора.       — Я действительно планирую помогать Роберту всем, чем смогу. К тому же этот союз теперь скреплен кровью.       Лорд Сероводного Дозора покачал головой.       — Его Величество — это одни громкие слова и хвастовство, он не тот человек, который действительно нуждается в помощи. Нет, желания короля лежат в более низменных стремлениях, чем правление и управление. Сделай, что можешь, чтобы помочь ему, но не рискуй своей шкурой ради пьяного дурака, — Нед открыл рот, чтобы возразить, но… не смог. Роберт действительно превратился в такого, как бы грубо это ни звучало. — Держись своих клятв как человек, присягавший Железному Трону, а не как дядя Джоффри Баратеона. Его Величество мало интересуется управлением королевством — почему его сын должен быть другим?       Неду было больно признавать это, но Рид был прав. Несмотря на резкие слова, он был рад, что привез своего друга сюда, на Юг — тот давал мудрые советы и предлагал иной взгляд на вещи. Они ехали в тишине некоторое время, пока золотые поля пшеницы и ячменя простирались по обе стороны Королевской дороги. С течением времени все чаще попадались на глаза разносчики, странствующие рыцари и караваны, и все они уступали дорогу его свите. Порыв ветра принес сильный запах, заставив его нос дернуться.       — Боги, в прошлый раз тоже так воняло?       — Запах дыма и смерти заглушал все, — мрачно вспомнил его друг.       В тот день Нед был так близок к тому, чтобы приказать своим войскам атаковать Тайвина Ланнистера, пока его отряды еще пробирались через пять ворот. Однако Старый Лев предвидел такие обстоятельства — он немедленно послал своего брата Кивана в качестве посланника, чтобы развеять любые возможные недоразумения. Чем ближе они подходили, тем сильнее становился запах — он, казалось, беспокоил даже Зиму, который выглядел весьма настороженно. Потребовалось более трех часов, чтобы наконец увидеть бледные зубцы Ворот Богов.       Жаркая погода заставила его пересмотреть решение о найме опытного портного — более легкая одежда не была бы лишней. Почти все его одежды, возможно, были отличного покроя, но они были слишком толстыми и тяжелыми для пребывания здесь. Жара оказалась гораздо сильнее, чем он когда-либо предполагал, но, с другой стороны, последние два раза, когда он отправлялся так далеко на юг, были зимой и ранней весной… Лица Семи, высеченные в побеленном камне над подъемным мостом, сурово взирали на проходящего внизу лорда Винтерфелла.       Капитан ворот быстро пропустил их, до Красного замка вела прямая дорога. Горожане пристально смотрели, шептались и с опаской показывали пальцами на Зиму и его окровавленный нос, когда они проезжали мимо. Широкая мощеная улица пролегала между холмами Висеньи и Рейнис, и наконец стали видны стены Красного замка, возвышавшиеся на холме Эйгона, словно уродливое багровое пятно. Бронзовые ворота королевской резиденции были широко распахнуты, и лорд Винтерфелла, проезжая мимо них, морально готовился к бурному пребыванию в столице.