Часть 10

      Каори смотрела на покачивающееся в такт шагам оружие за спиной незнакомца. Он шел медленно, но поспевать за ним было все равно сложно – он был высокий, и на один его шаг приходилось два, а то и три ее маленьких детских шага. С того момента, как они отошли от ее дома, он не сказал девочке ни слова и даже не посмотрел на нее. Каори не показывала матери своего страха, но сейчас она почти была уверена в том, что когда они выйдут за пределы города, этот жуткий мужчина ее убьет.       Ей вспомнился разговор с мамой прошлой ночью. Как только Юми заговорила о том, что с кем-то из детей нужно будет расстаться на время, Такео сразу же начал плакать и обвинять в том, что мать их не любит. Каори злобно взглянула на брата, но успокоить его уже было невозможно. Она видела, что в глазах матери тоже уже стоят слезы, и теперь стала нервничать еще больше. Мать плохо справлялась с напряженными ситуациями и разводила слишком много шума. Юми стала много и запутанно говорить, что это их отец, и что если с ним пойдет один из детей, то так для всех будет лучше. Такео бился в истерике, а Каори смотрела перед собой в пустоту. Об отце они не знали совершенно ничего, и Каори всегда думала, что его на самом деле просто не существует. Однажды Такео услышал о том, что у других детей есть папа, и начал выспрашивать о том, где же их отец? Юми тогда сразу разволновалась и сказала, что он очень сильный и отважный самурай, и что живет он далеко отсюда. На вопросы о том, почему он не приходит и не навещает их, у мамы ответа не нашлось. Тогда Каори не поверила словам матери и даже не могла представить, что когда-то встретит его. И вот сейчас он шел впереди, без сомнения, очень важный и умелый самурай, но сама мысль о том, что он был одним из ее родителей, казалась Каори невероятной. Она мало понимала, что происходило между ним и Юми, но вспомнила его лицо, когда увидела его в первый раз. Он был очень удивлен и точно совсем не рад видеть их с Такео. Даже можно было бы сказать, что он был в ужасе, если ему такое чувство вообще знакомо. А вот Каори хорошо знала свои страхи, и одним из них были мужчины – раньше она редко контактировала с кем-либо, кроме матери, и в Доме Удовольствий, где они жили, ей было категорически запрещено приближаться к посетителям и нужно было сразу прятаться, как только она увидит мужчину. Брат, как говорила мама, когда-то тоже вырастет во взрослого мужчину, но на тот момент, будучи мальчиком, он не вызывал в Каори ничего, кроме раздражения. Они часто дрались, пока не видела Юми, но брат был слабее и тут же начинать кричать и жаловаться маме. Этот мужчина определенно относился к тем, от которого Каори хотелось спрятаться, еще она впервые увидела оружие вблизи, и даже в ножнах оно вызывало в ней непонятный трепет.       Они шли уже какое-то время, и Каори постепенно начала успокаиваться. Он ни разу не оглянулся на нее – может, если она попробует сбежать, он просто не заметит и уйдет дальше? Но куда ей идти? Возвращаться домой было нельзя. Девочка тяжело вздохнула, она уже очень устала, но попросить у этого человека разрешения отдохнуть ей не хватало смелости. Когда она стала сильно отставать и спотыкаться, он наконец остановился, затем сел на камни в стороне от дороги и указал ей на место напротив. Каори села и устало опустила плечи. Он дал ей немного воды, и девочка стала жадно пить – на улице было очень жарко.       - Меня зовут Кюдзо, - сказал он низким, спокойным голосом. – Ты знаешь, кто я? Девочка кивнула. Она подняла на него глаза, и встретилась с его пристальным взглядом. У него были такие же красные глаза, как у нее, но они были безжизненными, мужчина почти не моргал, из-за чего его взгляд напоминал какую-то змею. Волосы цветом напоминали брата, но в отличие от светлых завитых локонов Такео у самурая они были прямые, неровно отрезанные и торчали во все стороны. Его фигура была вытянутой и худой, движения плавными, но пружинистыми, будто бы в любой момент он готов сорваться с места. Он говорил с ней как со взрослой, и это ей нравилось.       - Знаешь, чем я занимаюсь? – спросил он. Девочка отрицательно закрутила головой. – Я служу Императрице. Ты понимаешь, что это значит? – Каори с непониманием посмотрела на него. – Я убиваю людей. Каори перевела взгляд на его мечи, стараясь не выдавать страх.       - У меня опасная жизнь. Я пообещал твоей матери тебя защищать, но это будет сложно. Поэтому ты должна во всем слушать меня. Тебе понятно? Девочка утвердительно кивнула.       - Ты ведь умеешь говорить? – спросил он на всякий случай.       - Да, - тихо ответила.       - Но не хочешь?       - Не хочу, - сказала она еще тише.       - Это мне подходит, - он улыбнулся уголком губ, хотя улыбкой это назвать было сложно. – Говори, если тебе что-то нужно. Каори снова кивнула.

***

      Опять шли долго, почти не отдыхая. Каори шла из последних сил, и когда они остановились на ночь, оказалось, что самурай собрался спать прямо на улице. Они зашли в небольшую рощу, где девочке пришлось спать на стволе упавшего дерева. Вокруг было темно и холодно, ветвями деревьев шуршал ветер, а рядом копошились насекомые и мелкие животные. Каори долго не могла заснуть, но мужчине, похоже, было все равно – он спал сидя, хотя спал ли он на самом сказать было трудно. Хуже всего оказалось то, что на сон он выделял не более пяти часов – еще было темно, а он уже разбудил ее, чтобы идти дальше. Ел и пил он тоже мало и редко, и Каори боялась просить у него что-либо еще. Через шесть дней в дороге она стала чувствовать себя совсем плохо и скрывать уже это не могла.       Уже смеркалось, когда Кюдзо заметил, что девочка сильно отстала от него. Он огляделся и увидел, что она упала и лежит на траве возле обочины лицом вниз. Торопливо вернувшись и склонившись над ней, Кюдзо перевернул ее и увидел, что ее лицо покраснело, а дышала она тяжело и прерывисто. Он коснулся ее щеки - та оказалась очень горячей. Девочка закашляла и отдернулась от его руки. Кюдзо осмотрелся вокруг, их окружала лишь пустая равнина и лес у горизонта. Вдалеке шумела река. Что ему делать, самурай не имел представления. Ему доводилось лечить лишь свои раны, о детских болезнях он не знал ничего. Когда он был ребенком и жил в додзе, сэнсей запрещал слугам лечить детей - он считал, что если организм ученика не может победить обычную инфекцию, то и сильного воина из него не выйдет, а значит, ему лучше умереть. Вспомнилось, как тяжело было скрывать болезни - учитель запрещал надолго прерывать тренировки и жестко наказывал за промахи, также слабость нельзя было показывать другим ученикам, которые только и ждали возможности учинить расправу друг над другом. Однако с девочкой, похоже, случилось что-то серьезное. Кюдзо взял ее на руки, Каори оказалась очень легкой, почти невесомой, не тяжелее собаки.       Путь до ближайшего города занял несколько часов. Девочка кашляла еще сильнее, а кожа была горячей и влажной. Город оказался совсем маленьким, и на вопрос, где он может найти лекаря для ребенка, местные жители указали на бордель, в котором жила старуха со своей ученицей и лечила куртизанок. Выбора не было, и Кюдзо отнес больную девочку по указанному адресу. Старая знахарка деловито осмотрела девочку, и с подозрением посмотрела на самурая:       - Малышка истощена, у нее сильная лихорадка. Где её мать?       - Далеко отсюда.       - Вы её отец? Кюдзо, помедлив, кивнул.       - Сколько ей лет?       - Примерно пять.       - То есть точно вы не знаете? - спросила недовольно старуха. - Девочка сильно обезвожена, да и кормили вы ее, похоже, плохо. Как давно вы воспитываете её?       - Неделю. Старуха гневно посмотрела на Кюдзо. Помощница лекарши, горбатая и полная женщина, раздела девочку, обтерла её тело влажной тряпкой, уложила на кушетку и накрыла тонким одеялом, оставив тряпочку на ее лбу. Каори дышала так же тяжело, щеки горели болезненным румянцем.       - Где вы живете? - спросила строго старуха.       - Странствую.       - Такая жизнь не подходит маленькому ребенку. К тому же вы не умеете ухаживать за детьми, мужчина на это не способен, особенно такой, как вы. - Она понизила голос. - Оставьте её здесь, так будет лучше. Мы позаботимся о ней. Кюдзо снова посмотрел на Каори. То, что он довел её до такого состояния, напомнило ему о всех страданиях, которые он принес её матери. Однако исчезнуть из жизни Юми не вышло. Может, еще не поздно оставить девочку? Но только не здесь.       - Нет.       - Неужели вы не понимаете? - разозлилась вдруг старуха. - Думаете по вам не видно, что вы наемник, убийца, что ребенку нельзя быть вместе с вами? Да как вы вообще смеете прикасаться к малышке своими руками, которые по локоть в крови?       - А какие руки будут прикасаться к ней здесь?       - Вот вы как заговорили, - усмехнулась лекарша. - А вы знаете много других способов как заработать женщине, господин самурай? Куртизанки, которые живут здесь, едят вдоволь, имеют крышу над головой, что еще нужно? Она может стать известной и востребованной в этом ремесле, мужчины любят иностранок, пусть даже не чистокровных. Кожа у нее такая белоснежная, и уже высокая не по годам, ей тут будет хорошо, ей очень хорошо будут платить, если мы ее всему обучим...       Кюдзо отвернулся от старухи, подошел к девочке и сел на край кушетки. Она приоткрыла глаза и посмотрела на него. Ему хотелось что-то сказать девочке, но он лишь тихо вздохнул.       - Не оставляйте меня, господин. - сказала она едва слышно. Девочка легко коснулась его, и внутри что-то вздрогнуло от этого прикосновения. Ее рука казалась совсем маленькой по сравнению с его длинными пальцами. Он посидел так рядом с ней еще несколько минут, а затем обернулся к лекарше и её помощнице.       - Мне нужно закончить свои дела, и потом я вернусь. Если она поправится, я щедро заплачу. Если с ней что-то случится, я вас убью. Если ни вас, ни ее здесь не окажется, я вас найду, а потом сделаю так, что вы будете молить о смерти.       Он встал и направился к выходу. Старуха и ее помощница беспомощно переглянулись, но возражать побоялись. Каори наконец-то заснула.