Часть 25

      Через месяц Кюдзо и Юми вернулись в Светлячок. Там их уже ждали дети: Такео вернулся вместе с Рюго после совместной поездки на выступление, Каори пришла ближе к ночи, появившись в ресторане, как тень. Вместе прибыли Кацусиро и Кирара, однако от вопросов, где они были вместе, все решили воздержаться. Камбей все это время жил в Светлячке, и теперь компания уже в меньшем составе собралась в просторном светлом зале.       Такео долго обнимал Юми и причитал, как он сердится на нее, но она только отшучивалась и с неловкостью улыбалась. Каори коротко поклонилась Кюдзо и показала ему едва заметный жест, означавший «Все в порядке». Он ответил ей взглядом, понятный лишь им двоим.       - У нас есть для вас новости, - сказала Юми, когда все, наконец, сели за стол. – Мы с господином Кюдзо обручились.       В комнате воцарилась тишина. В этот момент нужно было видеть лица каждого в комнате. Никто не мог поверить в услышанное, и все просто сидели молча, широко раскрыв глаза и непроизвольно приоткрыв рты. Только спустя долгие секунды молчания послышалась реакция Такео:       – Ёкай бы вас побрал!..       - Только не говори мне, что будешь возражать против брака с твоим же отцом! – тут же перебила его Юми. Её щеки покраснели от волнения, однако настроена она была решительно. Такео решил не вступать в спор с ней и послушно закрыл рот, но чувствовалось, что он многое еще хочет сказать по этому поводу.       Наконец, придя в себя, остальные начали поздравлять молодоженов, впрочем, молодыми назвать их было уже сложно. Они сидели рядом, однако не ощущалось, что между ними что-то изменилось: Кюдзо по-прежнему выглядел отстраненным, а Юми была взволнованной, но счастливой. Она кланялась всем и вежливо улыбалась, Кюдзо тоже коротко поклонился, но его лицо оставалось неизменным. Каори, не отрываясь, смотрела на отца, её взгляд не выражал радости за родителей или недовольства, как у Такео, лишь растерянность и удивление.       «Поздравляю, Господин», – все же сказала она на языке жестов. Он ответил ей взглядом спокойных красных глаз, и они снова поняли друг друга без слов. В этот момент она ощутила, как постепенно увеличивается между ними расстояние, а её прежняя жизнь вместе с Господином становится далеким прошлым. Каори знала, что он не будет заботиться о ней вечно, но не представляла, что отпустить его окажется настолько тяжело.       Камбей все это время с любопытством наблюдал за Кюдзо, после чего спросил:       - Почему вы решились именно сейчас?       - На самом деле, все намного сложнее, - Юми обвела взглядом сидящих за столом и вздохнула. – На нас возложена миссия, от которой зависит многое.       Она коротко пересказала историю о судьбе родителей Кюдзо и о том, что теперь им предстояло вмешаться в отношения между двумя странами. Снова повисло молчание, всем было о чем задуматься, особенно самураям, знавшим о напряженных отношениях с Альянсом. Им была смутно знакома нашумевшая старая история о загадочной смерти иностранного посла, однако она сильно искажалась, передаваемая из уст в уста и приукрашенная уличными артистами. О связи с ним Кюдзо никто не мог и помыслить, и теперь Камбей посмотрел на своего противника с новой стороны: его жизнь могла бы сложиться совершенно иначе, если бы не тот роковой для всей страны день. Раньше Симада не задумывался о происхождении Кюдзо и спрашивать его об этом не смел, да и предчувствовал, что вряд ли тот знает – самурай без фамилии, воспитанный в додзе, мог не знать свою семью. И вот теперь выяснилось, что он оказался учеником человека, погубившего всех его близких и изменившего мировую историю. Впрочем, это известие не особо изменило что-то в самом Кюдзо, он сидел неподвижно, как каменная статуэтка, и смотрел в пустоту, оставляя объяснения на долю Юми. Дослушав её, Такео дрожащим голосом сказал:       - Это ведь опасно! Что с вами будет, когда вы отправитесь в страну, которая не заинтересована в сохранении мира? Вас просто убьют. Это только его дело, - Такео указал пальцем на Кюдзо, - Пусть сам туда едет, зачем тебя тащить на верную смерть?       - Такео, - серьезно обратилась к нему Юми. – Я всегда была готова последовать за вашим отцом куда угодно, и сейчас, когда я действительно могу ему помочь, я не сомневаюсь ни капли. Это поручение нам дала Императрица, от него зависит будущее страны и жизнь каждого человека в ней, даже вас. Сейчас мы готовимся к первому визиту в Альянс, это будет долгий процесс, который изменит множество судеб. К счастью, сейчас уже изобретены аппараты-переводчики, и нам предстоит вести непростые переговоры. В Альянсе также раскол, есть те, кто заинтересован в союзе, а есть те, кто попытаются нам помешать. В худшем случае нам вряд ли поможет дипломатическая неприкосновенность, но у нас тоже есть план.       - Войну с соседним государством уже не остановить, - подал голос Кацусиро. – Однако если вы убедите Альянс не вступать в нее, то у нас есть шанс закончить её быстро и без больших потерь.       - А почему её не избежать? – спросил Рюго, все это время сидевший рядом с Ситиродзи совершенно не понимающий, о чем идет речь.       - Очередная дележка территории, прикрытая более высокоморальными причинами, - задумчиво сказал Камбей и обратился к Кюдзо. – Не верится, что ты, посвятивший всю свою жизнь сражениям, теперь поедешь с дипломатической миссией по установлению мира.       - Кому как не опытному бойцу знать, что война – бессмысленное дело, - ответил он своим ровным голосом после долгого молчания.       - Неужели это означает, что ты оставляешь сражения?       - Может, наконец узнаю, что такое жизнь. – Кюдзо вспомнил свои слова, сказанные когда-то давно, и Камбей улыбнулся.       - Господин, - вдруг громко сказала Каори, - Это я должна поехать с вами! Я смогу вас защитить, это мой долг!       - Нет.       - Но…       - У вас тоже есть задание, порученное Императрицей, - прикрыл глаза светловолосый самурай. - В случае моей смерти вы с Такео должны будете явиться во дворец. В вас тоже течет кровь Райли, и только вам удастся донести правду до других стран. Пока что вам нужно скрывать связь со мной, для вашей же безопасности. Кацусиро, - обратился он к самураю. – Тебе поручено Императрицей охранять Такео и Каори, пока мы не вернемся. Кацусиро принял из рук Кюдзо маленький свиток с распоряжением, поклонился и быстро пробежался по нему глазами.       - Мне не нужен телохранитель, - бросила косой взгляд на самурая Каори. – Я могу постоять за себя сама.       - Да и мне тоже не нужна нянька, - ответил Такео. – Я публичная личность и не буду скрываться, а выступаю под фамилией матери – Томори.       - Тем, кто может вас искать, не составит труда установить связь, - сказала Юми. – И вы так похожи с отцом. Тебе защита точно не помешает, и возражения не принимаются. Кацусиро-сан присмотрит за тобой, с ним ты будешь в безопасности. Боюсь, нам придется прощаться… еще на какое-то время.       Глаза Такео наполнились слезами. Он нашел в себе силы воздержаться от споров и отрицания, лишь подошел к матери и обнял её.       - Береги себя, - сказал он тихо, обнимая её еще крепче.       Каори долго не решалась подойти к Господину, они смотрели друг на друга, после чего она приблизилась к нему, опустилась на колени и прижалась к его ладони щекой. Она не сказала ничего, лишь плечи её едва заметно вздрогнули, а Кюдзо осторожно погладил её по черным волосам.

***

      После долгих поездок, компромиссов и переговоров, наконец, с Альянсом был установлен шаткий мир. О полноценном союзе пока говорить было рано, но Альянс согласился придерживаться нейтралитета. Теперь Кюдзо и Юми проводили много времени за границей, часто путешествовали, но были вместе, и Юми была счастлива как много лет назад, будто бы они были снова молоды. Был ли счастлив Кюдзо, и мог ли он быть счастливым в обычном понимании этого слова, она не знала. Он все еще носил с собой оружие, по-прежнему не мог спокойно спать, всегда в пол глаза наблюдая за происходящим вокруг, как и раньше внезапно исчезал, а позже возвращался также неожиданно. Его мечи все еще были заточены, готовые дать отпор призракам убитых, следовавшим за ним по пятам.       Так или иначе, война с соседним государством все же началась через несколько лет. Страдали приграничные территории, туда вскоре стали стекаться воины со всей страны. Самураями их уже не называли, слишком многое поменялось с тех пор, никто не сражался одной лишь катаной, прогресс требовал большего. Бусидо утрачивало свое значение, да и смысл придерживаться самурайского кодекса, если его, кроме тебя, больше никто не соблюдает? Понятия о чести изменились, а сражения шли по новым законам. Тяжелым ударом для Юми стало известие о том, что на войну ушла и Каори. Кюдзо, несмотря на хорошо скрываемую тревогу, понимал, что это была неизбежная часть пути, который она сама решила пройти. Мать писала ей длинные письма и тут же их рвала, от самой же Каори они так и не получили ни одного послания, и попрощаться она не приходила, разве что через несколько дней один из дворцовых слуг передал Кюдзо белого журавлика, сложенного из маленького кусочка рисовой бумаги. Кюдзо долго держал его на ладони, прислушиваясь к странным чувствам, внезапно наполнившим его. Он знал, что Каори все еще хранит истрепанное временем оригами, красного журавлика из обертки моти, которого он сделал ей много лет назад.