Часть 26

      Шли лесом, ноги увязали во влажной земле, путались в корнях старых деревьев. Рядом послышался настороженный вскрик птицы. Каори тихо вынула стрелу из колчана, натянутая тетива маленького маневренного лука приятно скрипнула. Птица была небольшой, но на войне разбрасываться едой девушка не привыкла.       - Не нужно, - сказал ровный голос из-за спины. – У нас достаточно еды.       Каори опустила лук. Птица, еще раз громко вскрикнув, упорхнула прочь. Дорожка шла в гору, поэтому Господин не поспевал за Каори. Их окружал туман, и теперь он вынырнул из него, как призрачная тень. Найдя сухое место, они остановились на привал. Каори развела костер, и они молча жарили рыбу, нанизав ее на длинные палочки. Девушка украдкой разглядывала отца - волосы Господина с заметной примесью седины выглядели еще светлее, он был одет в скромную традиционную серую одежду, рядом с ним лежали его большие ножны. Она обратила внимание на его руки – длинные пальцы стали еще более сухощавыми, а овальная форма ногтей была точно такой же, как у нее. Раньше она никогда не обращала внимания на эту деталь, и от этого почему-то вдруг стало печально и горько. Теперь они виделись редко, и каждый раз при встрече она говорила ему просто и искренне: «Рада, что вы живы, Господин», а он ей отвечал: «И я рад, что ты жива, Каори». Это стало их своеобразным приветствием.       - Что с твоими волосами? – спросил Кюдзо. – Я думал, ты собиралась оставить их длинными.       - Да, но… - Каори провела рукой по ежику коротких черных волос. – У солдат все время вши, вот и пришлось… Кюдзо понимающе кивнул.       - Как поживает Камбей? – спросил он, не поднимая глаз.       - Как всегда, - ответила Каори. – Жаловался, что вы давно не навещали его. Кюдзо прикрыл глаза, принимая это к сведению. Они снова надолго замолчали.       - Что за ребенок живет в вашем доме? - спросила Каори.       - Кадзуо. Сын Такео от бывшей жены. Перед глазами Каори всплыло чумазое смуглое лицо маленького мальчика, которого она увидела во дворе, когда пришла в дом родителей. Он играл во что-то шумное сам с собой, но как только увидел Каори, оробел и спрятался за деревом.       - Почему он живет с вами? – спросила она.       - Его мать сбежала с другим мужчиной. А Такео… пока не может позаботиться о нем.       - Снова уехал на гастроли и просто отдал ребенка вам с Юми-сан? Кюдзо кивнул.       - Вы будете его обучать пути меча?       - Нет.       - А кого-то другого возьмете в ученики?       - Нет.       - Потому что считаете, что самураям больше нет места в мире?       - Потому что мне не хватит времени. Каори опустила глаза. Снова стало горько, так, что и вдох сделать трудно.       - Вам тяжело жить без сражений? – спросила она.       - Сейчас у меня другая работа.       - И все же?       - Я стал другим, - сказал он, отведя глаза. – От того меня, которого ты знала, почти ничего не осталось.       Каори вспомнила годы, которые они прожили вместе. Её детство было тяжелым, но она всегда вспоминала те времена с теплом: их бесконечные странствия, Господина, еще такого молодого и сильного, то, как он обучал её. Кюдзо наблюдал за ней, после чего спросил на языке жестов «Что случилось?».       Она долго не отвечала, после чего молча стянула с левой ноги сапог. На месте стопы был механический протез, похожий на тот, что использовал вместо руки Ситиродзи.       - Когда? – спросил Кюдзо после долгого молчания.       - Больше полугода назад, - сказала она надломленным голосом.       - Как?       - Взрыв. Пыталась спасти товарища. Знала, что не успею, но тело само кинулось вперед.       - Сильно потеряла в скорости из-за протеза?       - Поначалу да, но уже привыкла, - Каори потерла рукой гладкий металл. - Вот только теперь во мне все меньше и меньше от человека.       - Что с тем товарищем?       - Умер. «Он был важен для тебя?» - спросил Кюдзо на языке жестов. Каори после некоторого колебания показала: «Не знаю». «Он был твоим мужчиной?» Каори прерывисто вздохнула.       - Быть командиром и женщиной тяжело. Он смотрел на меня не так, как остальные. Уважал и… боялся. Я ни разу не позволила ему к себе прикоснуться, делала все сама. Мне нравилось, когда ему было хорошо, также нравилось причинять ему боль.       - Близость может быть другой. Своим телом ты можешь сказать о более глубоких чувствах, показать привязанность, а не власть и ярость.       - На войне только так и выходит. Никакой страсти, только желание почувствовать хоть что-то, что все еще жив. Но приятно слышать, что мы с Такео родились не в результате такого же низменного акта, смешения похоти и агрессии.       - Тогда в нас с твоей матерью было лишь отчаяние. Мы думали, что видимся в последний раз.       - Вот я и выросла из частички вашей общей боли. Кюдзо вспомнил долгие ночи перед сражениями, вспомнил Черную крепость, павшую во времена старых войн. Опустошение, от которого кажется, что даже внутренний голос отдается в голове эхом. Лишь инстинкты, в каждом движении, каждом действии что-то зверское. Каори смотрела на огонь немигающим взглядом, и языки пламени отражались в её красных глазах.       - Когда же закончится эта война?       - Скоро. Мы пытались приступить к переговорам раньше, но ощущение, что намереваешься остановить огромный военный корабль голыми руками. Сейчас устанавливаются новые государственные границы.       - Вот только каждый сяку* земли насквозь пропитан кровью моих людей. Кюдзо внимательно следил за ней, после чего сказал:       - Ты изменилась, Симада Каори.       В один из приездов домой, спустя несколько лет войны, вместе с Каори прибыл Камбей. Он был уже стар, поэтому путешествовал редко, и Кюдзо с Юми были удивлены его внезапному визиту. Новость, которую он сообщил, потрясла Юми: Камбей с Каори поженились. Их брак был лишь формальным, для продвижения по службе Каори нужна была фамилия, но ни запятнанная в прошлом фамилия Томори, ни иностранная фамилия Райли не позволили бы ей занять высокий пост. Генеральская фамилия Симада подходила больше всего. Не слыша никаких объяснений, Юми впала в истерику и пыталась образумить дочь, ведь Камбей был намного старше даже её отца, и этим браком она закрывала себе дорогу к «женскому счастью». Каори молчала, упрямо и злобно смотря в ответ на Юми. Кюдзо с недовольством смотрел на Камбея, и в его взгляде отчетливо читалось сожаление о том, что он не убил его, как когда-то давно собирался. «Ты же знаешь, Кюдзо, это лишь на бумагах, да и куда мне, я совсем старик, а она никому и притронуться к себе не даст», - сказал тогда Камбей. Симада и правда имел блестящую родословную, а также накопил за годы служения императрице большое наследство, которое некому было передать. Родителям пришлось смириться с этим фиктивным браком, однако Каори и Камбей действительно не были друг другу чужими. Старый генерал обучал её всем премудростям командования, военному делу, давал советы, а она уважала его и жила в его поместье, когда на короткое время возвращалась с фронта.       - Мне очень не хватает вас, Господин, - сказала она тихо. - Если бы вы были всегда рядом, как раньше, я бы…       Подходил к концу последний день их похода в горы, предназначенного лишь для того, чтобы дать им побольше времени побыть наедине вместе. Ночью они легли рядом, хоть даже и холодно не было, накрылись одним тонким одеялом. Каори лежала с открытыми глазами, прижавшись к его груди, и слышала, как тяжело он стал дышать. Кюдзо легко гладил ее короткие волосы, а по ее неподвижному лицу беспрерывно текли горячие слезы. Только ему она не боялась показать свою слабость, только он мог понять её. Тогда она еще не знала, что им увидеться больше не суждено.