Часть 5. Притворяюсь?

Кливленд встретил их непривычно ласковой погодой: чистое небо, редкие облака, солнце, которое наконец-то не пряталось за серыми тучами, и лёгкий ветер, пахнущий озером. После бесконечных дорог, ледяных парковок и скользких тротуаров это казалось почти благословением. Автобус мягко притормозил у отеля, и к тому времени, как багаж выгрузили, каждый уже расползся в свою сторону. Йоаким, зевая, сразу объявил, что идёт спать и «никого не знает», Фолио потащился за ним, а Николас, напевая что-то себе под нос, достал телефон и с азартом сообщил, что «у него сегодня планы». Ноа коротко попрощался со всеми и сразу поднялся к себе. Пеги мельком видела, как он шёл по коридору, с капюшоном на голове, рюкзак через одно плечо. Позже, уже в лобби, кто-то из техников обмолвился, что «босс» заперся у себя и запустил стрим, где он, похоже, разговаривал с фанатами, сидя в наушниках, будто ничего в мире, кроме монитора, не существовало. Пег лишь покачала головой. Стрим. Конечно. Какой сюрприз. Сама она впервые за долгое время решила дать себе передышку. С утра проверила документы, расписание, гостиничные счета — всё шло идеально. И, глядя в зеркало, поймала себя на странной мысли: можно ведь сегодня просто быть женщиной, а не координатором? Вместо привычных джинсов и футболки она выбрала широкие чёрные брюки с высокой талией, молочную блузку с мягким воротом и длинное бежевое пальто, которое давно лежало в чемодане без дела. Туфли на каблуке — редкое для неё удовольствие, но сегодня захотелось именно этого. Она чуть подкрутила волосы, позволив им свободно падать на плечи, добавила лёгкий блеск на губы. Ничего вычурного, просто ухоженность, которую она будто забыла, как носить. Спускаясь в холл, Пег ощущала лёгкое волнение, непривычное, щекочущее. И именно в момент, когда она выходила из лифта, Ник поднимался по ступенькам с бумажным стаканом кофе. Он увидел её первым и на секунду просто застыл. Кофе чуть не выплеснулся из стакана. — Ого, — выдохнул он, широко улыбнувшись. — Так, подожди, ты точно Пеги? Девушка приподняла бровь, скрестив руки на груди. — А кто же ещё? — Не знаю, — Ник покачал головой, откровенно разглядывая девушку. — Но эта версия тебя… чертовски красивая. Он усмехнулся, заметив, как она чуть смутилась. — Правда, Пег, если бы я не знал, что ты работаешь с нами, подумал бы, что ты — актриса или модель из журнала… — Перестань, — фыркнула она, но уголки губ всё-таки дрогнули. — Я просто решила выглядеть как человек, а не как тур-робот. — И у тебя это получилось, — сказал Ник уже серьёзнее, а потом подмигнул: — Ну что, красавица, готова к прогулке по Кливленду? Она кивнула, поправив ремешок сумки. — Только если не заставишь слушать рок. — Тогда по рукам, — рассмеялся он. — Пошли смотреть твои викторианские ёлки! Он распахнул перед ней дверь, пропуская вперёд, и, когда они вышли на улицу, солнце мягко легло ей на волосы, заставив их светиться золотом. Ник поймал себя на том, что впервые за долгое время не хочет спешить. Просто идти рядом и смотреть, как она улыбается.

***

В музее стоял тёплый, уютный полумрак, пахло пылью, воском и чем-то сладким, карамельным. Пеги шла между витрин, слушая приглушённый голос экскурсовода, но, если честно, половину слов пропускала мимо ушей. Ей просто нравилась атмосфера: мягкий свет, мерцание гирлянд, крошечные стеклянные ангелы, расписанные вручную шары и старинные куклы, которые выглядели так, будто хранят целые истории о Рождестве вековой давности. Ник шёл рядом с привычной лёгкостью, не лез в душу, не задавал глупых вопросов. Они остановились у стенда с рождественскими игрушками: старинные фигурки Санты, колокольчики, стеклянные шары с нарисованными городами. Пег осторожно взяла одну — белоснежного оленя с золотыми рогами. На свету стекло переливалось всеми оттенками янтаря. — Красивый, — заметила она тихо. — Возьми, — сказал Ник просто. — Что? — девушка даже растерялась, чуть моргнув, будто не расслышала. — Нет, ты что, не нужно… — Почему нет? — Ник пожал плечами, глядя прямо на неё, как будто это самое очевидное решение в мире. — Ты же любишь такие вещи, да? Он кивнул в сторону её взгляда — мягкого, почти детского, с каким она смотрела на аккуратного стеклянного оленя. Пег неловко улыбнулась, почувствовав, как щёки чуть потеплели. — С чего ты взял? — По глазам видно, — сказал он просто. Девушка опустила взгляд на фигурку — та переливалась золотом и молоком в свете помещения. Да, он угадал. Пег действительно любила такие вещи. Когда-то до всей этой дурацкой истории, до зависимости, до долгов и постоянного бегства Рождество было её любимым временем года. Огни, запах хвои, горячий шоколад, музыка, свечи… Она всегда ждала этого дня, помогала маме наряжать ёлку, выбирала подарки, подписывала открытки. А потом всё пошло под откос, и праздник стал казаться фальшивым, слишком ярким, слишком добрым для человека, который сам себе казался грязным изнутри. Только последние два года она понемногу возвращала себе это чувство. Маленькая ёлка в съёмной квартире. Тёплые огни. Одна кружка какао, без компании, но зато с миром в голове. — Пусть будет тебе напоминанием, — сказал Ник мягче, почти серьёзно. — О туре, ну или хотя бы о нашей прогулке. Пеги подняла глаза. Ник стоял чуть ближе, чем прежде, с открытой, добродушной улыбкой, и от этого смущение девушки стало ещё сильнее. — Хорошо, — сказала Пег тихо, чуть улыбнувшись. — Но только если я потом куплю тебе кофе… — Серьёзно? Олень в обмен на кофе? — Ник притворно возмутился. — Несправедливо, Пеги. — Тогда добавлю круассан, — фыркнула она, но глаза при этом засветились теплом, которое она сама от себя не ожидала. Ник засмеялся, расплатился за игрушку и протянул ей маленький бумажный пакет. Пег взяла его осторожно, как будто боялась разбить не игрушку, а этот хрупкий момент, в котором ей впервые за долгое время было по-настоящему спокойно. — Спасибо, — сказала она. — Правда. — Всегда пожалуйста, — ответил он и, чуть прищурившись, добавил: — А теперь я голоден как зверь. Пойдём пообедаем? Они нашли маленькое кафе недалеко от парка с окнами во всю стену, старым деревянным полом и запахом корицы. За окном медленно редел поток прохожих. Кто-то нёс пакеты с подарками, кто-то — кофе в картонных стаканах. Внутри было тихо, играла мягкая джазовая мелодия, а на столах стояли крошечные венки из еловых веток. Они сели у окна, заказали суп и сэндвичи, и разговор потёк легко, без усилий. Ник, как всегда, говорил живо, с жестикуляцией и смехом рассказывал, как в детстве чуть не спалил дом, когда пытался «проверить, горят ли шторы», и как однажды на репетиции играл до рассвета в подвале у соседа, а потом едва не провалил экзамен. — Мама меня тогда чуть не убила, — закончил он, улыбаясь. — Серьёзно, у неё была эта штука — деревянная ложка. Легендарное оружие. Пег тихо засмеялась, прикрыв рот ладонью. — Ложка? У нас в Канаде была линейка. Мама преподаватель, понимаешь? — Ты же говорила, твои родители — профессора, да? — уточнил Ник. — Угу, — кивнула она, ковыряя ложкой суп. — Журналистика. И я поступила тоже, но эту тему терпеть не могла. Так что, по их мнению, я позор семьи. Ник вскинул брови, и улыбка чуть дрогнула. — Позор семьи? Серьёзно? — Ну, — она усмехнулась, глядя в окно, — я бросила университет, живу на чемоданах. Не совсем тот академический успех, на который они рассчитывали. Парень внимательнее посмотрел на девушку. В её голосе не было жалости к себе. — Мне кажется, — сказал Ник после короткой паузы, — они просто не поняли, что ты выбрала жизнь, в которой тебе хотя бы интересно. Пег пожала плечами, улыбнувшись краем губ. — Возможно. Только иногда я и сама не уверена, что действительно «выбрала». Он хотел что-то ответить, но сдержался — по глазам понял: если копнёт глубже, то найдёт там боль. Вещи, о которых сейчас совершенно неуместно говорить. Так что Ник просто перевёл тему и рассказал историю про их первый тур, про то, как Йо заперся в гримёрке и не мог открыть дверь. Пег снова легко, искренне смеялась, чуть склонив голову, и от этого смеха ему вдруг стало по-настоящему хорошо. Ник поймал себя на мысли, что Пеги — девушка действительно интересная. Не только потому, что красивая — хотя отрицать это было бессмысленно — а потому что внутри неё всё время что-то происходит. Усталость, упрямство, как будто она всё время балансирует между тем, чтобы быть сильной и не сломаться. Почему-то парень уловил это интуитивно. И, может быть, именно поэтому не стал приглашать её на «второе свидание», не стал делать ни малейшего шага дальше. Слишком рано. «Пусть думает, что это просто прогулка, просто кофе», — подумал он. — «А я пока буду другом. Пока — да». Пег тем временем рассказывала, как когда-то писала статьи для студенческой газеты, смотрела документальные фильмы о людях, «которых никто не слушает». Ник кивал, делая вид, что просто поддерживает разговор, но внутри у него уже появилось едва уловимое ощущение, что эта девушка — не случайный человек в туре. Что в ней есть что-то настоящее, и именно это его и зацепило. Когда они вышли из кафе, солнце уже медленно ползло к горизонту, воздух стал прохладнее. Пег держала в руках маленький пакетик с оленем, а Ник шёл рядом, сунув руки в карманы, тихо насвистывая мелодию, которую она не узнавала. День выдался удивительно спокойным — без спешки, без тревог. Впервые за долгое время Пег подумала, что, возможно, это и есть кусочек нормальной жизни, которую она давно потеряла.

***

Пеги вернулась в номер уже ближе к вечеру, чувствуя приятную усталость — не с налётом измотанности, а ту, что появляется после хорошей прогулки, когда внутри тихо и спокойно. Она сняла пальто, аккуратно повесила его на спинку кресла, достала из пакета стеклянного оленя и поставила на тумбочку у кровати. Тот поймал свет от настольной лампы и блеснул, словно живой. Пег улыбнулась краем губ, впервые за день чувствуя, что всё в порядке. Пусть ненадолго, но в порядке. На кровати завибрировал телефон. Она взяла его, машинально ожидая сообщения от Ника в духе «спасибо за день» или «до завтра». Но на экране высветился незнакомый номер. Точнее, слишком знакомый. Сердце неприятно сжалось. Пальцы дрогнули, когда она открыла сообщение.

Знаешь, я тут подумал. Семнадцать слишком мало. Учитывая проценты и твою затяжную отмазку, давай сделаем двадцатку. Неделя.

Девушка почувствовала, как в животе холодно скрутило. Пальцы вцепились в телефон. Через секунду упало ещё одно сообщение:

Я, кстати, погуглил, с кем ты сейчас катаешься. Bad Omens, да? У парней-то точно бабки есть. Может, попросишь кого-нибудь? ;)

Глаза врезались в экран. Мир будто стянулся до этих слов. Сердце застучало. Пег машинально выдохнула, отложила телефон на кровать, потом снова взяла его. Руки дрожали. Она хотела что-то ответить, хоть одно слово, но поняла, что не может. Горло перехватило. — Ублюдок, — выдохнула она глухо. — Просто ублюдок… Она прошла к окну, раздвинула шторы. Снаружи город, мерцающий огнями, беззаботно красивый, равнодушный. А внутри всё снова трещало по швам, и тот хрупкий покой, что дала прогулка, рассыпался. Пег опустилась на кровать и закрыла лицо руками. Грудь сжимала злость — на него, на себя, на этот бесконечный круг. Три долбаных года, а прошлое всё ещё догоняет, как волна, от которой не убежать. Она резко встала, подошла к раковине в ванной и включила воду. — Нет, — прошептала она себе. — Не сейчас. Не снова. Но телефон, оставшийся в комнате, снова завибрировал. Этот звук прозвучал так, будто кто-то засмеялся. Пеги выдохнула, резко вышла из ванной, смахнула с лица капли воды и схватила телефон. Внутри закипал гнев, к горлу подступал ком. Всё это давление, эти угрозы, этот голос из прошлого. Она нажала «принять вызов» и, не успев подумать, взорвалась: — Да какого хрена тебе ещё надо?! Я сказала, верну! Хватит меня трясти, ты… — Э-э… простите, — раздался женский голос на том конце, вежливый, сбитый, с лёгким акцентом Среднего Запада. — Это… мисс Лавуа? Пег на секунду застыла. — Что?.. — Меня зовут Эмма Роуз, телеканал Cleveland Music Daily, — быстро продолжила собеседница. — Мы договаривались об интервью с Ноа, завтра, около полудня. Хотела уточнить, всё ли остаётся в силе? Пег моргнула, словно кто-то обухом по голове ударил. — Боже, простите, я… — она опустилась на край кровати, прижимая руку к лбу. — Я подумала, вы… другой человек. — Всё в порядке, — засмеялась журналистка, и в её голосе послышалась вежливая растерянность. — Надеюсь, не застала вас в плохой момент? «О да, просто чудесный момент», — мысленно процедила Пег, а вслух выдавила: — Нет, просто… день выдался насыщенным, — устало ответила она, зажав телефон между плечом и щекой. — Интервью в силе, конечно. Завтра в двенадцать, на студии WMIX, верно? — Абсолютно верно! — голос на другом конце был звонкий, бодрый, с лёгкой улыбкой, слышимой даже через динамик. — Мы всё подготовили: площадка, свет, звук, оператор. И да, вопросы я могу выслать вам заранее, чтобы Ноа чувствовал себя комфортно. — Было бы идеально, — кивнула Пег. — Пришлите, пожалуйста, на мою почту. — Уже отправляю, — отозвалась девушка. — Только вы же понимаете… полностью раскрывать карты — неинтересно. Надо же оставить хоть небольшую интригу, правда? Пег вздохнула, уткнувшись лбом в ладонь. — Главное, чтобы эта «интрига» не превратилась в катастрофу, — пробормотала она, но сдержанно добавила: — Ладно. Мы готовы любым вопросам в рамках обговорённого формата. — Отлично! — оживлённо сказала девушка. — Передайте Ноа, что у нас уже готов сет и звук, и, пожалуйста, пусть не опаздывает. Эфир хоть и короткий, но плотный. — Передам, — ответила Пег машинально, глядя в экран ноутбука, где уже мелькнуло новое письмо. — Прекрасно! — голос звякнул напоследок. — Тогда увидимся завтра. Спокойного вечера, мисс Лавуа. Связь оборвалась. Пег уронила телефон на стол и на секунду прикрыла глаза. Сил не было даже выдохнуть. На почте мигало уведомление:

Интервью BAD OMENS: предварительные вопросы.

Она открыла письмо. Всё как всегда: безопасные блоки про альбом, вдохновение, тур, фанатов… и пара строк внизу с пометкой «возможные уточняющие темы».

Психологическое давление туров. Отношения внутри команды. Романтические слухи.

Пег фыркнула и, чуть сжав губы, щёлкнула «ответить». Пальцы быстро пробежали по клавиатуре:

Уточняю, что любые вопросы личного характера должны быть согласованы заранее. Спасибо за понимание.

Она отправила письмо, закрыла ноутбук и уставилась на подарок Ника. — Интрига, — пробормотала она с лёгкой усмешкой. — Вот уж да уж… Рядом на тумбочке в свете лампы мерцал стеклянный олень, а в отражении его блеска Пег видела собственное лицо: бледное, упрямое, с глазами, в которых снова не осталось покоя.

***

В номере слышалось гулкое клацанье клавиатуры и стоял тяжёлый, несвежий воздух: смесь пива и еды на вынос. Ноа сидел на кровати, полусутулый, босиком, в старых спортивных штанах и растянутой майке. На тумбочке стояли три пустые банки Bud Light, лежал смятый пакет из-под китайской лапши и валялись наушники. На экране ноутбука светился Twitch. Стрим давно закончился, но Ноа всё ещё механически кликал мышкой, словно ждал чего-то на экране. Дверь щёлкнула, и в проёме с привычной ухмылкой показался Ник. Он сунул руки в карманы и окинул комнату быстрым, оценивающим взглядом. — Ну и видок, чувак, — хмыкнул он. — Ты вообще проветривал хоть? Тут пахнет так, будто ты вчера сдох и воскрес только ради стрима. Ноа поднял глаза от экрана и медленно повернул голову. — Тоже рад тебя видеть, — буркнул он. — Ты вообще зачем пришёл? Проверить, жив ли я? — Почти угадал, — Ник прошёл внутрь и приоткрыл окно, впуская струю холодного воздуха. — Решил, что после выходного стоит убедиться, что фронтмен не откинулся. Ноа только скривился. Он щёлкнул мышкой ещё пару раз, потом всё-таки закрыл крышку ноутбука и откинулся на подушку. — Ну как прогулка? — не отрывая взгляда от стены, спросил Ноа, стараясь сделать голос лениво-равнодушным. Ник ухмыльнулся, будто ждал именно этого вопроса. — А, всё-таки интересно, да? — Просто поддерживаю командный дух, — пробурчал Ноа. — Ха, тогда докладываю, капитан, — Ник развалился в кресле и закинул руки за голову. — Всё прошло круто. Музей прикольный, город классный, поели вкусно. И вообще… — он чуть прищурился, — она, знаешь, классная оказалась. Ноа наконец поднял взгляд. — Классная, — повторил он таким тоном, будто пробовал слово на вкус. — В каком смысле? — Да просто нормальная, — пожал плечами Ник. — Умная, спокойная, с чувством юмора. Без понтов, типа: «Я тут главная». С ней легко. Ноа хмыкнул, но звук вышел какой-то глухой. Внутри неприятно дёрнулось, сжалось. Он даже не понял, что именно его задело: слово «классная» или то, как Ник его произнёс. — Ага, — коротко отозвался он, отводя взгляд. — Рад, что у вас всё прошло так… вдохновляюще. — Слушай, ты чё, ревнуешь, что ли? — с усмешкой протянул Ник. — Или у тебя аллергия на какие-то слова определённые? — Не ревную, — отрезал Ноа. — Просто… — он запнулся, щёлкнул пальцами по банке, будто хотел найти объяснение, — просто не ожидал, что она может быть… лёгкой. — Не всё крутится вокруг твоих представлений, чувак, — уже мягче сказал Ник, но в его голосе сквозила насмешка. Ноа хотел ответить, но язык будто прилип к нёбу. Всё внутри крутилось, словно застрявшая пластинка: Она классная. С ней легко. Его передёрнуло от странного, тянущего, почти тошнотворного чувства. Не зависть. Не раздражение. Что-то среднее. Внутри всё спуталось: раздражение, интерес, укол и холодная злость на самого себя. Да что за херня вообще? Он резко встал и распахнул окно шире, впуская в комнату ещё больше ледяного воздуха. — Воняет дерьмом, — бросил он, будто оправдываясь, но на самом деле просто не знал, что ещё сказать. Ник фыркнул. — Ага. Только не в воздухе. Ноа метнул на него короткий, мрачный взгляд. — Знаешь что? Отвали. — О, вот и вернулся привычный Ноа Себастьян, — усмехнулся Ник, поднимаясь. — Всё, молчу. Только не взорвись раньше времени, ладно? Когда за ним закрылась дверь, Ноа остался стоять у окна, глядя на ночные огни города. Он сжал челюсть, чувствуя, как внутри всё ещё крутит, будто под кожей пробегает ток. — Просто день такой. Только и всего. Он произнёс это вслух, но даже сам себе не поверил.

***

Стучать в дверь номера Ноа Пеги совсем не хотелось. Всё внутри сжималось от одной только мысли о разговоре, особенно после того, как вчера он облил её дерьмом, будто она мешала ему просто существовать. Но работа оставалась работой. Адам улетел, интервью подтверждено, и если она не согласует всё сегодня, завтра разгребать станет куда сложнее. Пеги выдохнула и постучала дважды. Тишина. Потом внутри послышалось приглушённое шуршание, шаги и щелчок замка. Дверь приоткрылась, и на пороге показался Ноа. Он выглядел… мягко говоря, не лучшим образом. Волосы взъерошены, на лице щетина, чёрная футболка помята, будто он в ней и спал, и пил, и, возможно, снова спал. В одной руке он держал полупустую банку пива, в другой — телефон с потухшим экраном. От него ощутимо тянуло смесью дешёвого дезодоранта, табака и пивного хмеля. — Что-то случилось? — спросил он ровно, без намёка на интерес, опираясь плечом о дверной косяк. Пег на секунду сжала зубы, не позволяя себе закатить глаза. Она ожидала увидеть уставшего музыканта, но не в таком состоянии. К тому же сама она сегодня выглядела иначе. Судя по тому, как Ноа на мгновение замолчал, оглядел её с ног до головы, а потом едва заметно выпрямился и машинально пригладил волосы, эффект был очевиден. Он будто сам удивился тому, что сделал, и сразу вернул ленивое выражение лица. Однако Пег короткую вспышку растерянности всё же подметила. — Нужно обсудить завтрашнее интервью, — сказала она спокойно, стараясь не реагировать. — Всего пару минут. Ноа моргнул, словно возвращаясь в реальность, и его голос стал чуть ниже, хрипловатым. — А… ну, да. Конечно. Он отступил в сторону, жестом приглашая её внутрь. Пег прошла мимо, почти физически ощущая его взгляд в спину. Ноа стоял, глядя ей вслед, и сам не понимал, какого чёрта с ним происходит. Первое, что ударило, — духота. В комнате стоял тяжёлый воздух. На столике банки валялись из-под пива, коробка с лапшой, ноутбук с погасшим экраном. Пег машинально нахмурилась, но глубоко вдохнула, вернула профессиональное выражение лица и подошла ближе, держа в руках распечатки. — Итак, — начала она, вытягивая из папки аккуратную стопку бумаг, — завтра в двенадцать интервью для Cleveland Music Daily. Ведущая — Эмма Роуз, она же главный редактор. Студия находится в деловом центре, двадцатый этаж, стеклянное здание напротив парка. Добираемся на такси, дорога займёт не больше двадцати минут. Ноа взял распечатанные листы, мельком пробежался по ним глазами и усмехнулся: — Что вдохновило альбом, какие у вас планы на будущее, что бы вы сказали фанатам… — пробормотал он, зачитывая вопросы. — Всё та же песня. — Да, — кивнула она. — Но канал местный, им важно упоминание города. Поэтому стоит сказать пару слов о Кливленде, о туре, об атмосфере. Желательно без мрачных шуточек. — Атмосфера, — хмыкнул Ноа, опуская листки на стол. — А если я скажу, что она тухлая, нас оттуда выгонят? — Вероятно, — сухо ответила Пеги. — Поэтому постарайся выразиться нейтрально. Он ухмыльнулся, склонив голову чуть набок: — Нейтральность — твоё второе имя, Пеги. — А твоё — провокация, — отрезала она, поправляя листы. — Кстати, о провокациях. Ноа вскинул бровь. — О, начинается самое интересное. — Они предупредили, — продолжила она, — что могут добавить пару «живых» вопросов, без сценария. С подвохом. — С подвохом? — он чуть наклонился вперёд, а его губы изогнулись в ленивой улыбке. — Например? — Например, про отношения внутри группы, про личную жизнь… — она пожала плечами, сохраняя ровный тон. — Иногда добавляют тему «сексуальной энергетики на сцене» или что-нибудь в этом духе. Чтобы рейтинги не падали. Ноа тихо усмехнулся — не от веселья, скорее от раздражения. Звук вышел низким, хрипловатым. Он отвёл взгляд, потер переносицу. Опять эта херня. Сколько лет он терпел эти подмигиваниями, выслушивал намёки, липкие вопросы, будто весь их успех держался не на музыке, а на том, сколько раз он снял рубашку на сцене. Он ненавидел это. Ненавидел, когда журналисты вместо того, чтобы интересоваться его творчеством, спрашивали: «А правда, что вы вызываете у девушек оргазм не только голосом?» Ненавидел, когда фанатки просили его «показать язык для сторис». Ненавидел, когда всю его личность сводили к образу «тёмного, горячего фронтмена». — Обожаю, — тихо сказал он с иронией, почти сквозь зубы, — когда журналисты делают вид, что их интересуют «творчество». Пег едва заметно хмыкнула. Она стояла напротив, скрестив руки, и совершенно спокойно смотрела на него, будто разговор вовсе не касался интимных тем, будто обсуждала расписание или технический райдер. — Да, — сухо ответила она. — Поэтому я и хочу, чтобы ты заранее был готов.Просто вёл себя спокойно, без сарказма и язвительных выпадов. — То есть без меня, — фыркнул Ноа, откинувшись в кресле. — Без цирка, — уточнила она. — Нам не нужно, чтобы это потом интервью нарезали на клипы с заголовками: «Ноа сорвался в эфире». Ноа задержал на ней взгляд чуть дольше, чем следовало. Пеги действительно не смущалась. Наоборот, говорила уверенно и ровно, будто обсуждала что-то рабочее. Ни румянца, ни сбитого дыхания, только этот лёгкий прищур и холодная логика в голосе. — Сексуальная энергетика, значит, — пробормотал он, и уголок его губ дрогнул. — Интересно, откуда они её берут? — Не знаю, — пожала плечами Пег, чуть улыбнувшись. — Я лично ничего подобного не заметила. Он тут же резко посмотрел на неё, и в комнате повисло короткое, натянутое молчание. Она стояла напротив собранная и ровная, но в каждом движении чувствовалось скрытое напряжение. Только один почти незаметный жест выдавал её: большим пальцем Пеги машинально гладила край папки, будто пыталась стереть с него невидимую шероховатость. И, возможно, именно эта неуверенность, спрятанная под слоем дисциплины, почему-то зацепила Ноа сильнее всего. Он не собирался ничего говорить. Хотел кивнуть, поблагодарить и закончить разговор. Но слова вырвались сами: — А ты поедешь со мной? Пеги моргнула, будто не сразу поняла, что он вообще сказал. — В смысле? На интервью? — уточнила она, нахмурив брови. — Ага. И только когда слова прозвучали вслух, до него дошло, зачем он это сказал. А главное — почему. Логично, конечно: Адам всегда ездил с ним. Сидел рядом, следил за временем, прикрывал, когда вопросы становились неудобными. Значит, Пег по всем правилам должна занять его место. Но вот ощущение под рёбрами говорило о другом. Он просто не хотел, чтобы она оставалась здесь, в отеле. Не хотел, чтобы она снова пошла гулять с Ником, смеялась с ним, обсуждала всякую чушь и смотрела так, как не смотрела на него. С ума сойти. Серьёзно, блять? Он нахмурился и отвёл взгляд, словно пытаясь сбить собственную мысль. Тем не менее добавил, хрипловато, как бы оправдываясь: — Ну… просто Адам всегда ездил. Так что логично, если ты тоже поедешь поддержать. Пег чуть приподняла бровь, скептически. — Поддержка? От меня? Он пожал плечами, делая вид, что не замечает иронии в её тоне. — Почему нет? Вдруг спросят что-то умное, а я растеряюсь. Девушка сдержанно хмыкнула, но глаза её блеснули. — Не думаю, что ты вообще способен растеряться, Ноа. Парень усмехнулся коротко, без веселья. — А вот это ты зря. Пеги не ответила. Она лишь покачала головой, аккуратно собирая бумаги. Ноа наблюдал, как она складывает всё в папку, как прядь волос падает на её плечо, и снова ловил себя на том, что не может отвести взгляд. Нет, точно не логично. Ни хрена не логично. Пег наконец выдохнула, закрыла папку и посмотрела на него поверх неё, чуть сжав губы. — Ладно, — сказала она после короткой паузы, — поеду с тобой. Смысла спорить, судя по всему, всё равно нет. Ноа кивнул, будто именно этого и ждал, хотя сам не до конца понимал зачем. — Отлично. — С чем именно тебе нужна моя помощь? — спокойно уточнила девушка деловым тоном. — Хочешь, чтобы я контролировала время или подсказывала ответы, если начнут лезть не по теме? Ноа замер. Буквально на пару секунд завис, словно его поймали на чём-то постыдном. — Эм… — он прочистил горло, отвёл взгляд, уставившись на край стола. — Ну… не знаю. Просто… будь там. — «Просто будь там»? — переспросила Пег с лёгким прищуром, и её брови чуть поползли вверх. — Ну да, — он пожал плечами, стараясь выглядеть уверенно. — Типа, если кто-то начнёт нести чушь или если я сорвусь — ты… не знаю… остановишь. — Сорвёшься? — уточнила она, не скрывая иронии. — Ну, всякое бывает, — пробормотал Ноа, почесав шею. Пеги несколько секунд прямо смотрела на него с тем самым выражением, от которого у него под кожей будто начинало зудеть. — То есть, — сказала она наконец, — я должна быть твоим «фильтром приличия»? — Можно и так сказать, — усмехнулся он, но взгляд у него был уже чуть смущённый. — Прекрасно, — вздохнула она, направляясь к двери. — Тогда возьму с собой намордник. На всякий случай. Ноа хмыкнул, но промолчал. Просто смотрел, как она идёт к выходу. Когда дверь за ней закрылась, он остался стоять посреди комнаты и провёл рукой по затылку. С чем нужна помощь? Он хмыкнул про себя, покачав головой. — Чёрт его знает, — пробормотал он вслух. — Просто… пусть будет рядом.

***

Утром Пег шла по коридору отеля быстрым шагом, в руке папка с документами, волосы аккуратно собраны, на лице лёгкий макияж. Она проверила телефон ровно девять сорок пять. Ровно столько, чтобы не опоздать и не дать Нова лишнего повода язвить. Когда двери лифта открылись, она увидела его сразу. Ноа стоял в холле, опершись плечом о колонну, с телефоном в руке. Рядом был Николас, зевая и допивая кофе из пластикового стакана. И первое, что бросилось в глаза Пег это… чёрт возьми, совпадение. Чёрное пальто. Белая футболка. Тёмные брюки. Даже чёрные очки на груди абсолютно такие же, будто они, не сговариваясь, решили прийти в какой-то униформе понятной только им. Ноа, заметив её, выпрямился и на секунду тоже растерялся. Взгляд скользнул по ней снизу вверх, потом вернулся к себе к рукаву, к футболке, к пальто. Он моргнул, чуть хмыкнул и машинально пригладил волосы, будто это могло хоть как-то сгладить неловкость. — О, отлично, — первым подал голос Николас, с широкой ухмылкой. — Прямо семейный лук. Люди в чёрном, выпуск «Тур версия». Пег замерла, вцепившись в папку чуть крепче, чем нужно. — Что? — спросила она, моргнув. — Ну посмотри на вас, — Ник развёл руками. — Пальто, брюки, очки будто с витрины сбежали вместе. Осталось только, чтобы вы синхронно достали пистолеты и сказали «всё под контролем, это ФБР!» Ноа фыркнул, но улыбка всё-таки дрогнула на лице. — Отлично. Ещё скажи, что мы мило смотримся. — А то нет, — не удержался Николас, усмехаясь. — Выглядите так, будто прямо сейчас объявите, что у нас новая солистка. Он сделал паузу, скользнув взглядом с Ноа на Пег. — Или что у тебя, Себастьян, наконец-то девушка появилась. Пег слегка поперхнулась воздухом, едва удержав папку в руках, а Ноа прищурился, но уголок губ всё же дёрнулся в усмешке. — Охрененный юмор, Ник, — лениво сказал он. — Ещё слово, и тебя оставят в отеле за шутки ниже пояса. — Ниже пояса? — Николас поднял руки, притворно возмущаясь. — Да я вообще выше держусь! Просто констатирую факт у вас сегодня семейный лук. Даже очки одинаковые. Пег закатила глаза, но от смущения щеки всё же порозовели. — Совпадение, — коротко сказала она, опуская взгляд, будто пытаясь спрятать улыбку. — Я вообще собиралась надеть серое пальто. — И я, — пробормотал Ноа, почесав затылок. — Но оно, кажется, в автобусе осталось. Пег выдохнула, качнула головой, стараясь не улыбаться. — Всё это, конечно, супер мило, — сказала она, бросив взгляд сначала на Ника, потом на Ноа. — Но нас, между прочим, такси ждёт. Поехали? Она повернулась к двери, демонстративно заканчивая разговор, а Ноа молча пошёл следом, сунув руки в карманы пальто. Николас, оставшись стоять в холле, криво усмехнулся. — Ну да, конечно, «поехали», — пробормотал он себе под нос, доставая телефон. Щёлк вспышка. На фото: Ноа и Пег бок о бок у выхода, оба в чёрном, одинаково нахмуренные, с одинаковыми очками в руках будто кадр из фильма про напарников, которые терпеть друг друга не могут, но всё равно идут вместе. Ник пару секунд посмотрел на снимок, ухмыльнулся шире и быстро отправил фото в общий чат группы с подписью: Биба и Боба выехали спасать мир 😎🖤 В ответ почти сразу всплыло сообщение от Йоакима: это что за готическая семейка Адамс? Через минуту Ник сдержанно написал: Хах, выглядит как обложка к альбому или треку. Не удаляй фото!

***

Когда машина остановилась у студии, Пег первой заметила небольшую группу фанаток у входа. Несмотря на прохладное, колючее утро, они стояли без шапок, с телефонами в руках, визжа каждый раз, когда видели движение за тонированными стёклами. — Привычная встреча? — бросила Пег, поправляя светлый локон волоса. Ноа лишь хмыкнул и, не отвечая, первым открыл дверь, обернувшись через плечо. — Осторожно, не наступи в лужу, — буркнул он и, к её удивлению, придержал дверцу, чтобы она вышла. Мгновенно снаружи раздался визг. Фанатки взорвались криками, вытягивая руки и телефоны, когда он, не торопясь, поднял голову и махнул им рукой. — Привет, всем, — бросил Ноа лениво, но с той самым фирменным полуухмылкой, от которой визг стал только громче. Пег, ступая следом, ощутила на себе десятки взглядов. Первые секунды ничего просто вспышки камер, чьи-то выкрики. Но потом обрывки фраз, перемешанные с шёпотом и любопытством: — Кто это с ним? — Ты видела, у них одинаковые пальто? Пег держала осанку, но пальцы всё равно дрогнули, когда очередная вспышка ослепила глаза. Она почувствовала, как щёки теплеют, хотя старалась выглядеть так, будто всё под контролем. Чёрт, просто иди. Не реагируй. Ноа, будто почувствовав её напряжение, замедлил шаг, чуть прикрыв её собой, когда они проходили через толпу к дверям студии. — Не смотри на них, — тихо бросил он, не оборачиваясь. — Они и без того всё додумают. Пег вскинула взгляд, но тот уже шёл вперёд, сунув руки в карманы, а визг за спиной лишь усиливался. И, чёрт возьми, где-то внутри ей показалось, будто идти рядом с ним всё равно что идти по лезвию ножа: опасно, громко, слишком близко… но почему-то не хотелось отступать. Они вошли в стеклянные двери студии, и тёплый воздух с запахом кофе и лака для волос окутал их мгновенно. Навстречу почти сразу вылетела женщина лет тридцати пяти, с уложенными рыжими волосами и улыбкой на худом лице. — Ноа Себастьян! — воскликнула она с восторгом, как будто перед ней материализовался не человек, а сам подарок судьбы. — Эмма, старший редактор программы и ведущая. Мы сегодня работаем с вами. Она шагнула ближе, почти касаясь его локтя, глядя снизу вверх с блестящими глазами. — Мы так рады, что вы согласились! Ваши последние выступления — это просто что-то невероятное. Атмосфера, драйв, голос… Ноа подчеркнуто вежливо улыбнулся и кивнул. — Рад это слышать, — произнёс спокойно, немного устало. Роуз хихикнула, будто он сказал нечто остроумное, а потом её взгляд скользнул в сторону, туда, где стояла Пег. Свет мгновенно погас в её лице не полностью, но достаточно, чтобы стало заметно. — А вы… — голос стал мягче, формальнее. — Простите, Пеги, верно? — Концертный координатор, — спокойно ответила Пег, сжимая в руке папку. — Работаю с группой вместо Адама Фридмана. Временно. Эмма моргнула, на секунду потеряв улыбку. — Ах, да, слышала, что он на операции. Очень жаль, замечательный профессионал. — Да, — коротко кивнула Пег. — Он скоро вернётся. В этот момент ассистентка подошла к Ноа с гарнитурой и мягко тронула его за плечо. — Извините, эм, вас ждут в гримёрке. — Конечно, — ответил он и, мельком взглянув на Пег, добавил: — Если что найди меня там. Она кивнула, и Ноа ушёл, оставив за собой легкий запах парфюма и странное, тяжёлое ощущение в воздухе. Эмма Роуз повернулась к Пег с новой улыбкой деловой, чуть натянутой. — Так вы заменяете Фридмана, да? Интересно… А сколько вы с ними работаете? — Первый тур, — соврала Пег, ровно глядя на неё. — Пока всё идёт по плану. — Понятно, — протянула та, не скрывая любопытства. — А вы… всегда сопровождаете артистов лично? — Когда нужно, — отрезала Пег спокойно. — Моя задача, чтобы всё прошло без сбоев. Роуз улыбнулась с лёгкой тенью снисходительности. — Ну что ж, надеюсь, с таким подходом у нас действительно всё пройдёт идеально. Она кивнула ассистентке, бросив короткий взгляд на Пег с головы до ног, оценивающий, чуть пренебрежительный, и ушла вслед за Ноа. Пег осталась стоять у стойки, чувствуя, как в животе закручивается узел раздражения. Да пошла ты, Роуз, — подумала она, тихо выдыхая. — Я не обязана тебе нравиться. И, собравшись, пошла следом — проверять готовность всего словно это была броня от всех лишних взглядов и вопросов. Пег встала за оператором, ближе к стене, где почти не доставал свет софитов. Там, в тени, можно было просто стоять и наблюдать, не мешая никому и при этом видеть всё. Ассистент принес ей бумажный стаканчик с чаем и указал на свободный высокий стул в углу, но она вежливо покачала головой: — Спасибо, не нужно. Я постою. Он пожал плечами и отошёл, оставив её в полумраке. Пег скрестила руки на груди словно так могла удержать дистанцию между собой и всем происходящим. Перед камерой всё уже было готово: свет выверен, микрофоны проверены, табличка «ЭФИР» вспыхнула красным. На фоне заставки с логотипом шоу сидел Ноа. Он поправил край футболки небрежно, но жест получился почти демонстративным. Визажист метнулась к нему в последний момент, убрала с лба блеск, провела кистью по шее, пригладила локон, выбившийся на висок. Он кивнул, едва заметно, и даже это короткое движение выглядело уверенно и отточено. Пег наблюдала, не моргая, и пыталась не замечать как тёплый свет подсвечивал черты лица, резкие линии скул, внимательный, чуть прищуренный взгляд, от которого ведущая буквально теряла нить фраз. Эмма Роуз сидела напротив с идеально выпрямленной спиной, наклонившись чуть ближе, чем требовалось кадром. Её глаза блестели, в уголках губ застыла уж очень хитрая улыбка, слишком для рабочего интервью. И всякий раз раз, когда Ноа что-то отвечал, она хихикала, касаясь блокнота, будто фиксировала слова, хотя ручка не двигалась. Интервью тянулось спокойно: стандартные вопросы про тур, вдохновение, сцену, музыку. Но стоило Ноа чуть расслабиться, Эмма тут же меняла тон мягче, ближе, почти интимно. Она то поправляла волосы, то чуть наклонялась, скользя коленом к его ноге. Пег стояла, не отводя взгляда, чувствуя, как в груди нарастает лёгкое, глухое раздражение. Не на неё, не на него на сам факт, что всё это выглядело…слишком. Как постановка… Пег вдруг не выдержала и фыркнула громко, даже не осознав. Ноа конечно же услышал. Он поднял взгляд, на секунду забыв про камеры, и их глаза встретились, почти наэлектризовано. Эмма, уловив момент, решила, что это её звёздный шанс. Она видела, как продюсер за камерой сделал одобрительный жест: время сыграть на эмоции. Немного личного, немного флирта, немного того самого напряжения, которое зрители сжирают с восторгом. — Ноа, — произнесла она мягче, почти вкрадчиво, — вопрос, который волнует всех наших зрительниц… Но прежде чем продолжить, она заметила, как его взгляд вдруг скользнул мимо неё туда, в тень, где стояла Пег. Не просто мельком, а задержался. Словно он совсем забыл, где находится. Эмма проследила за его глазами и тоже увидела девушку с перекрещёнными на груди руками и самым холодным выражением лица. На долю секунды между ними будто промелькнула вспышка раздражения или чего-то, что трудно было назвать. Ведущая прикусила губу, отметив про себя, что этот кадр точно войдёт в эфир. Это будет бомба. Девочки с форума сойдут с ума. Она почти певуче закончила: — …Ваше сердце свободно? — улыбка стала шире, как будто подталкивала его к нужной реакции. Ноа моргнул, отвёл взгляд словно спохватился, что камера всё ещё пишет, и переспросил с чуть хрипловатой усмешкой: — Моё что? — Сердце, — повторила Эмма, наклоняясь ближе. — Свободно ли оно? И если да, какие девушки вам нравятся? Есть ли шанс у наших зрительниц понравиться Ноа Себастьяну? Пег едва заметно покачала головой, сжав руки сильнее, чем нужно, и подумала с сухим профессионализмом: Вот и кульминация. Отличный материал, Эмма. Молодец. Даешь полмиллиона просмотров на этом взгляде. Только вот сердце неприятно сжалось, когда он снова, пусть и на миг, но посмотрел в её сторону. Ноа чуть приподнял бровь, медленно выдохнул и улыбнулся так, как умел: лениво, будто всё происходящее его забавляло, но на самом деле он просто искал способ аккуратно съехать с темы. — Думаю, все девушки прекрасны, — произнёс он, чуть откинувшись на спинку стула. — Просто не все захотели бы связываться с типом, которого дома не бывает. Тур, студии, переезды… Из меня, честно говоря, так себе парень. Зал тихо рассмеялся, Эмма чуть звонче остальных, но взгляд у неё оставался цепкий, оценивающий. Она почувствовала, что зрителям этого мало и нужно копнуть глубже. — Ладно, — она кокетливо прищурилась, — но хоть намекни. Какой типаж тебе ближе? Блондинки? Брюнетки? Рыженькие? Ноа усмехнулся, проводя пальцами по подбородку, будто задумался. — Это сейчас вопрос для кастинга или для интервью? — спросил он с лёгкой насмешкой. — Для сотни тысяч твоих фанаток, — с улыбкой уточнила Эмма. — Так какой ответ им передать? Ноа коротко взглянул в сторону камеры, потом чуть мимо, туда, где стояла Пег. — Скажем так, — медленно произнёс он, — цвет волос неважен. Главное, чтобы человек знал, чего хочет. И не боялся сказать об этом. Эмма на миг потеряла нить то ли от его тона, то ли от того, что он говорил уже не ей. Пег стояла неподвижно, чувствуя, как по спине прошёл холодный ток. Она не знала, обращено ли это к ней или просто совпадение. Вот только с трудом заставила себя отвернуться и сделать вид, что печатает что-то в своем телефоне. Интервью закончилось под аплодисменты съёмочной группы, кто-то отключил прожекторы, кто-то уже собирал провода, в воздухе стоял запах пыли и кофе. Ноа поднялся, поблагодарил команду, снял микрофон и машинально потер шею, будто хотел стряхнуть напряжение. Эмма тут же оказалась рядом с телефоном в руке. — Ноа, можно фото на память? — её голос стал мягче, почти певучим. — Для соцсетей, ну и просто… для архива. Парень кивнул, без особого энтузиазма, и в этот момент ведущая повернулась к Пег, которая как раз стояла непоадлеку, копаясь в телефоне. — О, а вы не могли бы нас сфотографировать? Пег подала плечами, тут же подошла спокойно, без спешки, взяла протянутый телефон. — Конечно, — коротко ответила она, включая камеру. Эмма мгновенно встала ближе к Ноа, обняла его за плечи, чуть наклонилась к нему, положив ладонь на грудь, будто между делом. Он даже не шелохнулся, лишь улыбнулся в объектив, привычно и вежливо, как умеют наверное делать все люди, привыкшие к вниманию. Но Ноа всё же заметил, как Пег держит телефон. Она оценила ракурс, чуть наклонила голову и сухо сказала: — Повернитесь чуть левее, будет лучше свет. Да, вот так. Отлично. Щёлк. Ещё раз. Готово. — Спасибо, — с улыбкой сказала Эмма, принимая телефон, но её глаза на секунду скользнули по лицу Пег — ищущие, оценивающие. Ноль реакции. Даже не моргнула. Пег коротко кивнула и отошла, открывая в телефоне заметки, чтобы уточнить график. Ноа тем временем натянул капюшон, явно собираясь смыться из студии как можно быстрее. Он обернулся к ней, словно просто проверяя, что она ещё здесь: — Ну, что дальше? Саундчек во сколько? Пег скользнула взглядом по экрану. — Через три часа, — сказала она, прикусив губу. — Так что возвращаемся в отель, обед и потом сбор. Ноа обречённо выдохнул и откинул голову назад, прижимая пальцы к переносице. — Я больше не могу жрать эту пластиковую еду из лотков, — простонал он. — Если я ещё раз увижу эту ебучую курицу или говядину с рисом клянусь, уйду в йогу и медитации. Пег моргнула, не до конца понимая, он серьёзен или просто опять издевается. — Эм… окей? Что-то могу заказать? Ноа посмотрел на неё, нахмурившись, как будто она только что предложила ему сдаться копам. — Господи, да нет же. Я не про заказ. — А про что тогда? — настороженно уточнила жевушка. — Ты хочешь, чтобы я пересмотрела рацион или… что? — Нет! — он закатил глаза, откинувшись к стене. — Я просто хочу пару часов без графиков, расписаний и всех этих ебаных таблиц, где у каждого своё «время на обед». Пег слегка приподняла бровь, скрестив руки. — А, ну да. Безумие и хаос. Твоя стихия. — Чёрт возьми, именно, — усмехнулся он, глядя на неё. — Хотя бы немного. Просто поесть как нормальный человек, а не как робот. — Нормальный человек, — повторила она, чуть фыркнув. — Ты уверен, что знаешь, как это делается? Ноа ухмыльнулся, оттолкнулся от стены и кивнул куда-то в сторону улицы: — Пошли. Раз уж ты не поняла, что я хочу, покажу наглядно. Уличная еда. Настоящая. Ты вообще хоть раз ела тако? Пег тут же закатила глаза. — Кажется, я начинаю жалеть, что спросила… Он направился к выходу, даже не оглядываясь, будто был уверен, что она пойдёт следом. И, чёрт возьми, Пег пошла. Хотя сама себе не смогла объяснить почему. Они вышли из коридора, и Пег уже направилась к главным дверям, где сквозь стекло виднелась чистая парковка и жёлтое такси, но Ноа внезапно остановился, глянув в сторону служебного прохода. — Нет, — пробормотал он. — Через главный нельзя. Там толпа опять будет. Выйдем вон там. — Вон там это где? — насторожилась Пеги, но не успела договорить: он уже ухватил её за локоть и потянул к чёрному выходу. — Не бойся, я не собираюсь тебя похищать, — усмехнулся он через плечо. — Просто короткий путь. Дверь хлопнула, и их тут же окатило смесью запахов: жареного масла, пряностей, пыли и чего-то прогорклого. Узкий проулок между зданиями был заставлен тележками, мусорными контейнерами и фургонами с уличной едой. Кто-то громко ругался на испанском, кто-то жарил кукурузу прямо на углу, воздух звенел от гудков и голосов. Пег моментально сморщилась, сделав шаг назад. — Господи, Ноа, ты серьёзно? Здесь же антисанитария, — произнесла она, глядя, как мужчина в заляпанном фартуке переворачивает мясо на дымящейся решётке. — Это называется «атмосфера», — спокойно ответил он, пряча улыбку. — Та самая, о которой ты хотела, чтобы я на интервью сказал. — Я имела в виду атмосферу города, а не… — она махнула рукой, морщась от вида потрескивающего на гриле жира, — …вот это. Ноа коротко хохотнул, выдыхая дым. — Добро пожаловать в реальный мир, мисс Лавуа. Он повернулся к ней, скользнув по лицу насмешливым взглядом: — Ах да неженка, я же забыл, ты у нас родилась где-то в Канаде, да? В семье профессоров? Пег приподняла бровь, скрестив руки на груди. — Ну не все же деревенщины из Ричмонда, как ты, — отозвалась она спокойно, даже мягко, но с хищным прищуром, от которого Ноа хмыкнул. — Деревенщина? — переспросил он, чуть подавшись вперёд. — На минуточку, город не маленький. И вообще, я из религиозной семьи. Пег хмыкнула, склонив голову набок. — Серьёзно? Сейчас скажешь, что ещё и в церковь ходил? Ноа пожал плечами, глядя прямо на неё. — Вообще-то да. Каждое воскресенье. И не просто ходил, я помогал. Мелкому мне это казалось чем-то вроде миссии. Пег приподняла бровь, окинув его взглядом сверху вниз: чёрная футболка, татуировки, на ногтях следы от чёрного лака. — Что-то пошло не так в разговоре с Богом, да? — тихо усмехнулась она. — Или что, жизнь не задалась? Она прошла мимо, запахнув пальто потуже, словно разговор её вдруг вымотал.Ноа остался стоять, глядя ей вслед. Усмешка медленно сошла с лица, и он коротко выдохнул, бросив взгляд в сторону неба. — А у кого, блядь, она вообще задалась, — пробормотал он, не весело хмыкнув и пойдя за ней следом. Какое-то время они шля рядом, пока Ноа оглядывал ряды фургонов, между которыми витали клубы дыма и запах жареного теста, кукурузы и пригоревшего масла. Суета, крики, ржавые тележки всё это сливалось в хаотичный уличный концерт, где каждый торговец орал громче соседа. Ноа щурился, выглядывая что-то среди пёстрых вывесок, и наконец выдохнул: — Где-то тут должен же быть фургон с мексиканской едой, блин. Тако, кесадильи… Пег шла чуть позади, прижимая сумку к себе, стараясь не наступить в подозрительную лужу. — С чего ты вообще решил, что здесь есть тако? — спросила она с недоверием, обводя взглядом облупленные стены и вывеску «Hot Wings & More», где последнее слово выглядело подозрительно стёртым. — Чуйка, — невозмутимо ответил он, оборачиваясь с лёгкой ухмылкой. — У меня на еду инстинкт, как у волка. — Ага, — фыркнула Пег, но ответить ничего не успела, как Ноа, заметив нужный фургон с надписью «El Rey del Taco», довольно щёлкнул пальцами. — Вот он, видишь? Я же говорил! Пег скрестила руки на груди, покачав головой. — Чудо, что ты вообще дожил до тридцати, если руководствуешься чуйкой… Ноа наклонился к прилавку, где мужчина в выцветшей бейсболке уже разогревал лепёшки прямо на огне, и уверенно ткнул пальцем в меню, написанное криво и от руки. — Один с барбакоа, самый острый, что у тебя есть, — сказал он, и, повернувшись к Пег, вдруг замер на полуслове. Девушка стояла чуть в стороне, глядя на всё это с осторожностью, будто на что-то, что вот-вот взорвётся. Воздух густел от запаха жареного лука, специй и дыма, где-то позади шипел гриль, громко переговаривались повара. На лице Пег застыло выражение скепсиса, перемешанного с лёгкой брезгливостью, она сжимала пальто у ворота, будто опасаясь, что запах впитается в ткань. Взгляд цеплялся за всё сразу за лепёшки, за обшарпанные ларьки, за мусор под ногами. Ноа не удержался от усмешки, наблюдая, как она осторожно ставит ногу на тротуар, словно проверяя, не липнет ли. — Боже, — протянул он, — ты сейчас в обморок грохнешься. Расслабься, это просто еда. Она бросила на него взгляд карих глаз. — Просто… — Пег морщилась, вдыхая воздух, — тут пахнет так, будто мясо решили воскресить обратно. Ноа коротко усмехнулся, качнув головой, тут же вспомнив, про то, что Пег мясо не ест. — А, — добавил он, снова повернувшись к продавцу, — и один вегетарианский. Только сделай его тоже ядерно острым, окей? Чтобы эта святая простота запомнила этот день. Тот засмеялся, махнул лопаткой. — Muy picante, amigo. No problem! Пег нахмурилась. — Ты серьёзно? — спросила она. — Это абсолютно лишнее… — Нет, — ухмыльнулся Ноа, облокачиваясь на прилавок, — Раз уж страдать, то вместе. Спустя пару минут Ноа расплатился, взял бумажные тарелки, пар от которых обжигал пальцы, и протянул одну ей. — Ну что, Лавуа, время проверить твою храбрость. Они отошли чуть в сторону, туда, где между фургонами стоял шаткий пластиковый столик, и ветер носил запах жареного перца и дыма. Ноа поставил тарелку, и не дожидаясь девушку, тут же вцепился в тако прямо с края, без салфеток. Первый же кусок обжёг язык, потом губы, потом, кажется, мозг, но он только хрипло выдохнул и хмыкнул: — О, бля… вот это жизнь. Он ел так, будто неделю не видел еды: жадно, с искренним удовольствием, из уголка рта стекала капля соуса, которую он стёр тыльной стороной ладони. Глаза у него чуть заслезились, но он улыбался по-настоящему, с каким-то почти детским восторгом. Пег же стояла напротив, держа свой тако осторожно, будто тот мог взорваться в руках. Она наблюдала за Ноа, за тем, как он буквально проживает каждый укус, как смеётся сквозь остроту, как будто ему это всё доставляет не боль, а удовольствие и не могла понять ей то ли смешно, то ли противно. Сцена выглядела одновременно отвратительно и… почему-то заразительно. Он был весь в этом с красными от перца губами, с блеском в глазах, как будто это не уличная еда, а концерт, на котором он снова чувствует себя собой. — Это… отвратительно, — наконец сказала девушка, поджав губы. — Ага, — отозвался парень, спешно вытирая рот салфеткой и криво улыбаясь. — И чертовски фкуфно… Она хмыкнула, не удержавшись. И вдруг, сама того не замечая, очень слабо улыбнулась. — Ну ты-то попробуй, — сказал Ноа с набитым ртом, ткнув пальцем в её тарелку. — Хотя нет, подожди… у тебя же с овощами. Это дерьмо ещё то. Но ты ведь другого не ешь, верно? Пег хмыкнула, глядя на свой тако. — Приятного аппетита, — буркнула она и, чтобы не выглядеть слабой, решительно откусила кусок да побольше. Первое впечатление было… странное. Сначала вкус: жареный перец, кукурузная лепёшка, чуть сладковатая начинка. Неплохо, — успела подумать она. А потом — удар. Огненный. Всё горло вспыхнуло, язык обжёгся, глаза заслезились, дыхание сбилось. Казалось, пламя вырывается наружу. — Господи, — прохрипела она, схватив ближайший стакан воды, но оказалось, что там была газировка, которую заказал себе Ноа и стало только хуже. Ноа стоял напротив, прижимая ладонь к губам, стараясь не расхохотаться, но тщетно. — Я же предупреждал, — сказал он, еле сдерживая смех. — Это «muy picante», детка. — Muy… — начала она, но снова закашлялась, покраснев до ушей. Глаза блестят, ресницы влажные, дыхание сбивчивое — она махнула рукой, будто отгоняла дым. — Это же яд! — выдохнула Пеги наконец. — Люди не должны это есть! Ноа откинул голову и расхохотался так громко, что даже продавец из фургона обернулся и крикнул что-то вроде ¡fuego bueno! мол, остро значит правильно! Пег кашляла, глаза текли, губы горели, а он, гад, только веселился всё больше. В какой-то момент Ноа достал телефон, включил камеру и, прищурившись, направил на неё объектив. — Ну давай, — протянул он, ухмыляясь. — Заплачь! Это будет лучшее видео с тура. — Убери, — прохрипела она, прикрывая ладонью лицо, но от этого только сильнее закашлялась. — Серьёзно, Ноа! — Ешь давай, — невозмутимо сказал он, опуская камеру чуть ниже, чтобы заснять, как она снова берёт тако. — Не сдавайся! Покажи, на что ты способна! Давай! Пеги прищурилась, дыша неровно, щеки пылали, губы распухли. — Хочешь, чтобы я умерла, да? — Нет, — ответил он с самым честным видом, — хочу, чтобы ты почувствовала вкус жизни. — Ну-ну, — выдавила девушка, но всё-таки упрямо откусила ещё. Он снова засмеялся, отступая на шаг, чтобы сделать кадр шире. — Вот! Вот так! Страдание, эмоции, реви! Я уже чувствую, как ребята это оценят. — Ноа, — прорычала Пег, вытирая слёзы с глаз, — если ты выложишь это хоть куда-нибудь — я тебе отрежу… — она осеклась, хватая воздух, — …твою, мать, что-нибудь! — О, — протянул он с удовольствием, — какая горячая девчонка! Пег выдохнула и закрыла глаза, пытаясь отдышаться. Ноа, всё ещё усмехаясь, остановил запись, сунул телефон в карман и, видя, как Пег всё ещё дышит, будто прошла марафон в аду, потянулся к своей бутылке с водой. — Эй, ладно, — сказал он, протягивая ей воду. — Ты как, выживешь? Она взяла бутылку дрожащей рукой, сделала глоток и выдохнула: — Это самое острое, что я когда-либо ела… Ноа коротко фыркнул, облокотившись на стену фургона. — О нет, поверь, это ещё цветочки. Пег вскинула взгляд, недоверчиво щурясь. — Серьёзно? Что может быть хуже этого? — Васаби, — сказал он с почти торжественным видом. — Настоящее. Я как-то ел, думал, крутой. Почти сдох. Был уверен, что мне оторвало мозг через нос. Она хмыкнула, едва заметно. — Звучит… — сухо заметила она. — вдохновляюще. Ноа прищурился, внимательно глядя на неё. — Так, подожди. Ты хоть знаешь, что такое васаби? Пег открыла рот, будто хотела ответить уверенно, но на секунду замялась, и по её глазам он понял: нет, ни малейшего представления. Он тут же рассмеялся, чуть приглушённо, с каким-то добрым удивлением: — Господи, да ты реально из тепличных, — сказал он, смакуя каждое слово, — Ладно, не страшно. Я как-нибудь тебя просвещу. — Нет уж, спасибо, — буркнула Пеги, отпивая ещё воды. — После сегодняшнего у меня травма на всё, что острее черного перца. И тогда Ноа вдруг усмехнулся, чуть склонив голову, и в голосе прозвенел тот знакомый фальшивый тон вроде шутка, но с ядом. — А, точно. Забыл. Ты теперь гуляешь только с Ником. Фраза слетела будто сама собой без обдумывания, без цели, просто вырвалась. И уже в ту же секунду Ноа внутренне поморщился, чувствуя, как где-то под рёбрами медленно закипает раздражение, направленное даже не на неё и на себя. На хера вообще это сказал? Он и сам не понял. Просто взбесило. Что именно? Что она не захотела попробовать еду? Что отвернулась, будто он шум улицы? Или то, что она вообще не хотела никуда с ним идти, хотя он, чёрт возьми, и не звал. Пег резко замерла, всматриваясь в него внимательно, как в незнакомца, чьи слова нужно взвесить, прежде чем ответить. — Что? — тихо, почти ровно спросила Пеги. Она не повысила голос, не закатила глаза, даже не изменила выражения лица. И именно это его почему-то выбесило сильнее, чем любая вспышка в ответ. Её спокойствие действовало на нервы, как наждаком по коже. Как будто она ставила между ними стену из невозмутимости, за которую ему не дотянуться. Ноа пожал плечами, изображая беззаботность, хотя внутри всё уже кипело от какой-то дурацкой обиды, которой вроде быть не должно. — Просто наблюдение, — сказал он нарочито лениво, даже с растягиванием слов. — Он у нас теперь личный экскурсовод в каждом городе будет? Девушка моргнула, чуть прищурившись, но в глазах мелькнуло что-то вроде презрения, будто он очередной мальчишка, решивший померяться сарказмом. — Серьёзно? — её голос дрогнул едва заметно. — Ты ради этого решил устроить сцену на улице? Ноа фыркнул, но не сразу смог подобрать ответ. Проклятая ровность в её тоне только добавляла масла в огонь будто она не воспринимала его вообще. Как будто он для неё фоновый шум. А Ноа ненавидел быть фоном. Воздух между ними стал густым, липким, от жары и раздражения. Где-то на фоне визжали тормоза, проехало такси, заорал уличный продавец. Пег опустила взгляд на оставшийся тако. Попыталась откусить и поняла, что кусок не проходит в горло. В груди что-то сжалось — не от обиды, от усталости. Сколько можно? Почему он опять цепляется? — Ты… — начала она, но оборвалась, просто поставив контейнер на столик. — Знаешь, не все готовы терпеть твои комплексы за твой счёт. Ноа усмехнулся коротко, без радости, будто из последних сил удерживая лицо каменным. — Отлично, — бросил он, глядя куда-то мимо, в сторону шумной улицы, где витали запахи жира и перца. Пег молча качнула головой, выдохнула сквозь сжатые зубы. Пальто дрогнуло от движения, и она просто пошла прочь, не оглянувшись. Шум города будто смазался. Ноа остался стоять, глядя ей вслед, пока та не растворилась в толпе уличных огней. Вот и всё. Молодец, Себастьян. Ещё один гениальный тарантиновский диалог. Парень выдохнул, чувствуя, как раздражение сменяется чем-то другим липким, неприятным, вроде укола под рёбра. Где-то под этим злым чувством вдруг зашевелилось нечто похожее на вину. На хрена я вообще на неё сорвался? Она просто стояла. Просто не смеялась с его дурацких подколов. И вдруг оказалось, что именно это вывело его из себя. — Чёрт, — выдохнул Ноа себе под нос, выкинул в урну смятый стакан, встряхнул плечами, будто сгоняя раздражение. Но не помогло. Парень сунул руки в карманы, коротко посмотрел в сторону, куда ушла Пег, и всё же двинулся следом. Он догнал её у перекрёстка. — Эй, да подожди ты, — сказал он, уже без злости. — Не драматизируй. — Я не драматизирую, — ответила она, даже не оборачиваясь. — Просто ухожу. Такси вывернуло из-за угла, она вскинула руку, и машина почти сразу остановилась. Девушка тут же открыла дверь, обернулась на Ноа: — Сам доберёшься. Ты же у нас знаток улиц. Она села, дверь захлопнулась, мотор загудел и вот уже задние огни тают в уличном потоке. Ноа остался стоять, с чувством, что снова всё пошло к чёрту из ничего, буквально с пары слов. Он выругался вполголоса, пнул пустой стакан под ногами и засунул руки в карманы. Воздух был густой, пах перцем и усталостью. И где-то внутри, под всем, пряталось дурацкое, упрямое желание, чтобы она вдруг обернулась.

***

Пег добралась до площадки чуть раньше остальных. Такси оставило её прямо у заднего входа, она быстро расплатилась, поблагодарила водителя и выдохнула, прежде чем зайти внутрь. Девушка прошла по коридору, машинально проверяя по пути всё, что попадалось под руку: светильники, таблички с именами на дверях, состояние гримёрок. В первой стояли подносы с водой и фруктами, аккуратно расставленные бутылки. В другой ровные стопки полотенец и кофемашина. Всё в порядке. Она кивнула сама себе, ставя галочки в телефоне механически, стараясь не думать. Главное — держать голову холодной. Главное — не вспоминать разговор с Ноа. Когда она дошла до зоны мерча, её встретил раздражённый звук, кто-то лязгнул стойками. Пег ускорила шаг, сжимая в руках мобильный. У стойки стоял худой парень из технической команды, уставившись в накладную, и нервно чесал затылок. — Что происходит? — спросила Пег, подходя ближе. — Э-э… проблема, — протянул он виновато. — Основная партия мерча не доехала. Должна была прийти с фургоном ещё утром, но… — он ткнул пальцем в экран телефона, — фургон застрял под Питтсбургом. Говорят, завтра утром подвезут только, часов в пять… — Завтра утром? — она моргнула, чувствуя, как внутри холодеет. — Но сегодня концерт! Парень пожал плечами, виновато глядя на неё. — У нас остались только остатки со вчерашнего. Пара коробок футболок, худи и всё. Пег уставилась на пустые стойки, на аккуратно расставленные, но почти пустые коробки. Всё внутри сжалось. Она не проверила доставку утром думала, что всё уже решено. Она просто… не проверила. — Отлично, — тихо сказала она, чувствуя, как к горлу подступает злое, горячее раздражение. — Просто идеально… Сжав губы, Пег достала телефон и открыла чат печатая короткое сообщение команде, которая была ответственная за мерч. Палец дрогнул. Она нажала «отправить» и провела ладонью по лицу, стараясь собраться. Если Ноа узнает, будет цирк. И, судя по опыту, он уже на подходе. — Размещайте, что есть, — сказала Пег после короткой паузы, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хоть внутри всё уже клокотало. — На стенд хватит? Парень пожал плечами, быстро глянув на коробки. — Думаю, да. Если красиво разложить никто и не заметит, что половины позиций нет. Пег медленно выдохнула, кивнула. — Ладно. Делайте из чего есть. И чтобы через пятнадцать минут всё выглядело готовым. Поняли? — Понял, — кивнул он, уже суетясь, разбирая коробки. Она обернулась, оглядела зал, где свет уже полз по рядам кресел, проверялись прожекторы, кто-то настраивал микрофон. Гул баса прокатился по воздуху и вибрация прошла по полу до самых ботинок. Где-то на сцене кто-то проверял звук, и в этот гул вдруг вкрался знакомый голос. Ноа стоял чуть сбоку, у монитора, с наклонённой головой, поправляя наушники. На нём была черная рубашка, и под прожектором кожа на шее поблёскивала от пота. Он говорил что-то звукорежиссёру, кивал, проверял микрофон. Пег остановилась на секунду. Ей меньше всего хотелось подходить, особенно сегодня. Но выбора не было. Работа значит, работа. Она поднялась по ступеням на сцену, перекрикивая шум: — Ноа! Он обернулся, на секунду удивлённо прищурившись, будто не сразу понял, что она обращается к нему. В ухо всё ещё вставлен один наушник, в руке микрофон. — Что? — крикнул он, снимая один наушник, и звук мгновенно стих для него, но не для неё вокруг всё так же грохотало, звенело, ревело, будто само здание дышало звуком. Пег подошла ближе, подняв голос: — Подойти на минуту, поговорить нужно! Он нахмурился, слегка наклонил голову, будто уточняя серьёзно? сейчас? Она кивнула, не отводя взгляда, и Ноа, выдохнув, что-то коротко бросил звукорежиссёру. Тот кивнул, отключил сигнал. Музыка стихла почти сразу, оставив за спиной гулкое эхо. Ноа остановился перед ней, всё ещё держа в руке микрофон. — Что-то случилось? — спросил он ровно, но в голосе всё равно слышалось раздражение то ли оттого, что его отвлекли, то ли от того, что это была она. Пег кивнула в сторону коридора: — Проблема с доставкой. Мерч не доехал — половина позиций застряла под Питтсбургом. — Ты шутишь, да? — он приподнял брови, коротко фыркнул. — Отлично. Просто пиздец, как вовремя. Девушка сцепила пальцы на телефоне, сдерживая раздражение. — Я уже связалась. Решают. Но сегодня работаем с тем, что есть. Он усмехнулся, качнув головой. — С тем, что есть. Это у тебя теперь девиз, что ли? Пег медленно выдохнула, опуская взгляд, чтобы не вспыхнуть на ровном месте. — Ноа, я просто предупредила, чтобы ты знал. Всё под контролем. — Под контролем, — повторил Ноа тихо, будто пробуя слова на вкус, и губы едва заметно дёрнулись не в улыбке, а в раздражении. Он смотрел прямо на неё чуть прищурившись, с холодным прицельным взглядом, от которого хотелось выпрямиться, даже если ты ничего не сделала не так. Пег почувствовала, как будто воздух между ними стал тяжелее. — Молодец, — протянул он с ленивым презрением. — Проверить должна была. Но, видимо, тебе вчера было не до этого. Он чуть наклонил голову, уголок губ скривился. — Зато в музей сходила. Пег мгновенно вспыхнула. — Какое тебе вообще дело, где я была в свой законный выходной, Себастьян? — она сжала телефон сильнее. — Да, я облажалась, но мы всё уладим. Стенд будет. Ноа хмыкнул, насмешливо. — Ну да, конечно. А убытки вычтем из твоей оплаты и делов-то. Она коротко хмыкнула в ответ, без тени улыбки, развернулась и сделала шаг прочь. Но он вдруг перехватил её за запястье. Крепко, но не больно так, чтобы остановить. — Эй, стой, — выдохнул он, уже совсем другим тоном. — Пег, я… перегнул. Ладно? Она молчала, но не вырывалась. — Мерч хер с ним, — продолжил он, глядя куда-то мимо, словно ему самому неловко. — Не страшно. Ты всё равно молодец, суетишься больше всех. Так что… не бери в голову. Просто… — Что просто? — спросила девушка тихо, чуть нахмурившись. Он пожал плечами, отпуская её руку. — Просто не бери в голову, — повторил, неуверенно, почти глухо. Пег выдохнула, коротко кивнула и снова повернулась, чтобы уйти. И тут он, будто сам не понимая, зачем, бросил ей вслед: — Ты и сегодня не останешься? Пеги обернулась, растерянная, будто не сразу поняла вопрос. — Нет. Посижу в баре, как обычно. — Даже послушать не хочешь? — Ноа чуть приподнял брови. — Вдруг тебе понравится? Или тебя бесит, что я пою? Что не так? Вопрос застал её врасплох. Она моргнула, словно не ожидала, что он вдруг захочет знать. Плечи чуть дёрнулись, в груди всё смешалось раздражение, смущение, непонятное волнение. Да, её бесило. Не потому что плохо, наоборот — потому что слишком хорошо. Потому что когда он на сцене в свете, в музыке, с этим голосом он будто становился другим. Тем, кем он точно не был с ней. Не язвительным, не отстранённым, а живым, настоящим, почти красивым в этом. И это… раздражало. До дрожи. Девушка едва выдохнула. — У меня просто… твой сценический образ не совпадает с реальным, — произнесла тихо. — Не могу слушать того, кто притворяется. Ноа приподнял голову, нахмурился. — Я притворяюсь? — А что, нет? — холодно парировала она. — Только не пойму, где. То ли ты реально мудак, который косит под романтика, то ли романтик, который решил стать мудаком. На лице Ноа мелькнуло непонятное выражение будто его ударили не словом, а кулаком. Он чуть отступил, отпуская её руку окончательно, взгляд стал острым, отрешённым. — Что, угадала? — бросила Пег, будто сама его специально провоцируя, хотя и не хотела. Ноа задержал на ней взгляд. Губы дёрнулись, но улыбки не вышло. — Как хочешь, — выдохнул тихо. — Раз ты видишь меня таким… значит, и музыка тебе нахер не нужна. После сказанного парень развернулся, шагнув обратно к сцене в свет, шум и суету, где всё просто и громко. Пег осталась стоять, чувствуя, как по спине пробегает холодок то ли от злости, то ли от чего-то другого. Кожа на запястье, где он держал, всё ещё будто горела. Из-за декораций мелькнул Николас, будто случайно. Он задержался на секунду, глядя на неё, приподнял брови и прошёл мимо. Пег выдохнула, почти сквозь зубы. Хотела бы сказать, что ей всё равно. Но внутри что-то ныло как будто она не просто задела его, а сама подставилась под удар. А потом взяла себя в руки, выпрямилась и пошла за сцену. Работа ждала. И пусть хоть всё катится к чёрту только бы никто не видел, как у неё дрожат пальцы.

***

Пеги всё проверила до мельчайших деталей. Мерч пусть и неполный выглядел так, будто его и должно быть именно столько: аккуратно разложенные футболки, стойка с найденными постерами Освещение выровняли, барьеры установлены, охрана на местах. Пег успела снова пробежаться по гримёркам: всё окей. Она мельком глянула на часы до начала пять минут. Сердце било чуть быстрее обычного, но это не тревога, а скорее…привычный адреналин. Работа шла как надо. Парни уже стояли у выхода к сцене. — Удачи, — коротко сказала она, встречаясь взглядом с каждым. Ник и Николас подмигнули. Йоаким сжал кулак «поехали» А Ноа только кивнул, молча. Даже не улыбнулся, но в его взгляде промелькнуло что-то, похожее на… напряжённое ожидание. Когда зал погрузился в полумрак, Пег поднялась на верхнюю площадку балкон для персонала. Отсюда было видно всё: вспышки света, мерцающую толпу, силуэты ребят, выходящих в дым. Толпа взорвалась. Гул, руки, вытянутые к сцене словно море, которое качает под свет прожекторов. — Ну что, Кливленд, — голос Ноа прорезал шум, низкий, уверенный. — Сегодня я хочу начать с песни, которую обычно в начало мы не ставим. Толпа взревела и он тут же улыбнулся. — Не против же подпевать? О, я знаю, вы её любите. Первый аккорд ударил глухо, басом в грудь. И зазвучало: I'm not afraid Of the war you've come to wage against my sins I'm not okay But I can try my best to just pretend… Пег стояла, сцепив руки на перилах. Она не собиралась вслушиваться. Не собиралась чувствовать. Но слова падали в неё, будто кто-то медленно открывал замок внутри. So will you wait me out Or will you drown me out? Ноа стоял в свете, наклонившись к микрофону, и в каждом движении было что-то уязвимое не показное, а будто вырванное изнутри. И когда он поднял глаза в зал, взгляд на секунду зацепился за верхний ряд. Пег. Он заметил её. Она стояла неподвижная, тёмная фигура в сиянии прожекторов. И вдруг его взгляд стал прямее, голос чуть ниже, будто адресный. I can wait for you at the bottom I can stay away if you want me to I can wait for years if I gotta Heaven knows I ain't getting over you… С каждым словом в груди у неё будто что-то переворачивалось. Слишком точно. Он пел не про любовь. Он пел про невозможность про то, как не отпускают даже тогда, когда хочется забыть. Про усталость от того, что чувствуешь. И всё это с тем самым голосом, что она слышала на репетициях, но только сейчас он был… живой. Настоящий. Пег прижала ладони к перилам, чувствуя, как металл дрожит от баса, как внутри всё тяжелеет. I know the pain That you hide behind the smile on your face And not a day Goes by where I don't think I feel the same… Он смотрел в зал, потом снова вверх. Секунда взгляд, будто напрямую в неё. Она едва заметно вздрогнула. Она всё поняла. We'll try again When we're not so different We will make amends 'Til then I'll just pretend… И именно в этих строчках ей вдруг стало трудно дышать. Ноа поёт, как будто…извиняется? Или признаёт то, что сам не может произнести? Свет ослеплял, толпа кричала, а она стояла, будто осталась одна в огромном зале, где все эти люди просто фон. Он поёт, она слушает. И между ними весь этот воздух, который невозможно преодолеть. Weigh down on me, stay 'til morning Way down, would you say I'm worthy? Голос его стал тише, ниже, почти шёпотом. Пег вдруг поняла да, он поёт ей. Или она просто хочет так думать? Когда последние аккорды стихли, зал взорвался. Но он, опустив голову, лишь выдохнул, сжал микрофон в руке, будто не до конца отпустил песню. А Пег уже пробиралась через толпу. Не могла оставаться там, не после этого. Просто уходила, не разбирая лиц, пока гул за спиной снова не стал сплошным ревом. На сцене Ноа поднял голову, скользнул взглядом в ту сторону, где её больше не было, и хмыкнул. — Черт, — выдохнул он едва слышно в микрофон, усмехнувшись самому себе. Фанаты взорвались криками, решив, что это просто слова. А он знал нет. Не просто…

***

Толпа гудела, свет мигал, сцена дрожала от последнего аккорда а Пегги в это время уже была совсем в другом мире. В холодном, тихом коридоре за сценой, где пахло пылью, кабелями и пластиком от кейсов. Она не пошла обратно в зал. Не смогла. После этого, после того, как каждая строчка «Just Pretend» будто была обращена в её грудь, ей хотелось только одного: исчезнуть. Чтобы не думать, не чувствовать, не анализировать. Поэтому она ушла в работу. Рутина спасала. Проверить график отгрузки. Уточнить у водителя время выезда. Подписать бумаги с техникой, согласовать инвентарь, собрать документы. Потом — чемодан. Всё чётко, быстро, без пауз. Ни на кого не смотреть, ни с кем не говорить. Пока зал ревел, Пег уже стояла у заднего выхода. Сцена гудела позади, прожекторы мигали, фанаты пели вместе с группой, но она только сильнее втянула голову в ворот пальто и шагнула в холодный вечер. На улице шум стоял другой низкий, вязкий, как отдалённый шторм. Фуры, кабели, техники с рациями, запах бензина. Она отдала папку с документами, велела погрузить последние кейсы. Всё. Работа сделана. К концу концерта Пег уже сидела в автобусе в темноте, с задернутыми шторами. Снаружи доносился гул толпа расходилась, кто-то пел припев, кто-то кричал имя Ноа. А она сидела глядя в телефон, экран которого был пуст.

***

В гримёрке царил шум. Парни смеялись, потные, возбужденные и обсуждали концерт, адреналин ещё бурлил. На столе остатки еды, пиво, разбросанные полотенца. Кто-то уже включил музыку, кто-то скинул сценический образ. — Где Пеги? — первым спросил Ник, обернувшись к Руффило, который собирал сумку. — Я её с начала концерта не видел. Йоаким пожал плечами: — Может, уехала в отель? — Она обычно после шоу проверяет всё, — нахмурился Фолио. — Странно… Ноа молча сидел в углу, пил воду, не поднимая глаз. Он слышал их, но не вмешивался. До тех пор, пока Ник не повернулся к нему: — Ты с ней не говорил? — Нет, — коротко ответил Ноа. Голос прозвучал хрипло. Он сам не понял, от чего от усталости или от чего-то другого. Молчание. Все переглянулись. — Может, пошла в бар? — осторожно предположил Йоаким. Ноа фыркнул, без смеха. — Если бы. Он опустил голову, сцепил руки в замок и уставился в пол. Ник пожал плечами, махнул рукой и сменил тему, усталость брала своё, концерт был отличным. А Ноа всё ещё сидел. Только теперь внутри что-то неприятно ёкало. Её не было. Совсем. Никаких шагов, голоса, суеты ничего, что уже стало частью привычного. Петь для неё было херовой идеей. Он сам себе тихо усмехнулся, почти беззвучно. Трубадур, блядь. Нашёл время устраивать. Он встал, натянул капюшон, взял телефон, но экран был пуст. Ни сообщения, ни звонка. Только собственное отражение в чёрном стекле. И впервые за долгое время Ноа почувствовал, как странно пусто стало вокруг, даже при том, что гримёрка всё ещё гудела голосами и смехом.

***

У входа в площадку пахло холодом, мокрым асфальтом и металлом фур. Возле автобуса стояла Пег как ни в чём не бывало. Фонари освещали мокрый блеск асфальта, она выглядела так будто и не исчезала никуда, будто всё это было частью её распорядка. — Вот ты где! — Ник первым вышел и вскинул руки. — Мы уж думали, тебя похитили фанаты. Йоаким добавил, смеясь: — Или ты сбежала с тем качком-техником, который тебе глазки строил пару раз. Фолио усмехнулся, но взгляд его был всё же чуть настороженным: — Мы реально тебя потеряли, Пег. Всё окей? Она коротко кивнула, пряча усталость и все свои переживания за улыбкой. — Всё нормально. Просто голова разболелась. Воздух, шум, толпа, ну вы же знаете, бывает. — Так бы сразу и сказала, — Николас хлопнул её по плечу. — Мы уж думали, ты обиделась на кого-то. Пег мягко улыбнулась, но голос был деловой, как будто закрывая тему. — Ладно, хватит разговоров. Поехали, у нас долгая дорога впереди. Пеги развернулась к дверям, пропуская ребят, один за другим. Ноа вышел последним. Они встретились взглядами коротко, едва на секунду. Он выглядел усталым, но в этом взгляде было что-то ещё: неловкость или замешательство? Девушка отвела глаза первой. Прошла мимо, поднялась в автобус, не оглядываясь. Внутри пахло кофе и резиной, кто-то уже включил тихую музыку. Пег прошла в конец, достала из рюкзака плед, накинула его на плечи и села у окна. Всё та же сдержанность только в пальцах мелькала нервная мелочь: она крутила резинку для волос, будто что-то этим сдерживая. Снаружи Ноа всё ещё стоял, будто не решался войти. Йоаким хлопнул его по спине: — Эй, ты идёшь или ночевать тут собрался? Ноа вздрогнул, фыркнул и, не отвечая, поднялся по ступеням. Прошёл мимо, занял своё место, не взглянув на неё. В салоне стало тихо только гудение мотора и редкие вспышки фонарей за окнами. Пег уткнулась в стекло, видя лишь своё отражение. Она не понимала, что теперь между ними. Да и разбираться не хотела. Хватит, — подумала она. Жизнь уже показывала, чем заканчиваются такие «исключения». Один раз жизнь уже пошла под откос. Теперь у неё долги, чужая страна и работа, где нельзя позволить себе слабость. Она натянула плед выше, отвернулась к окну и закрыла глаза. А Ноа, сидя от неё через проход, смотрел в ту же тьму, не зная, зачем сердце всё ещё гудит, будто песня так и не кончилась…