Часть 7. Астрологическая катастрофа

Автобус стоял у входа отеля, и внутри уже было шумно: Йоаким сидел на подлокотнике кресла, размахивая потрёпанным журналом, а Ник и Николас угорали, читая вслух. — Скорпионы самые страстные, но и самые разрушительные партнёры, — читал Йоаким театрально, делая паузу. — Ну, привет, Ноа! Смех прокатился по салону. Ноа только закатил глаза, не поднимая головы от телефона. — Я бы сказал, что «разрушительный» звучит правдоподобно, — подколол Ник, кидая в него пустой бумажный стаканчик. — Ха-ха-ха, — буркнул Ноа, не глядя. В этот момент дверь автобуса открылась, и на ступеньках появилась Пег уже без вчерашней бледности. Она машинально поправила свой высокий хвост, едва зашла в транспорт. — Еее, детка! — протянул Фолио, поднимая руки. — Смотри-ка, воскресла! — Даже кофе сама несёт, — добавил Николас. — Вот это уже хороший знак. Пег усмехнулась, качнув головой. — Да. Спасибо за беспокойство, ребят. Йоаким тут же оживился, подняв журнал: — Мы тут выясняем, кто с кем «идеально совместим»! Хочешь знать, с кем тебе звёзды сулят любовь до гроба? — Пожалуй, обойдусь, — отозвалась она, проходя мимо, и только мельком бросила взгляд на Ноа. Он сидел у окна, капюшон натянут, глаза в телефоне. Будто вообще не замечал, что она зашла. Будто не он вчера заказывал фрукты и писал ту записку. Пег тоже отвела взгляд, устроилась на свободном месте напротив и деловито открыла планшет. — Лучше расскажите, кто у нас сегодня управляет вселенной. — Так, значит, у нас Раки, — Йоаким перевернул страницу. — «Ракам не рекомендуется вступать в перепалки с начальством и таинственными брюнетами…» — Бля, это про нас, — хохотнул Ник. — А особенно про вот этого таинственного, — кивнул он в сторону Ноа. Тот фыркнул, но уголок губ всё же дёрнулся. — Чушь, — пробормотал он, пряча телефон в карман. — Конечно, — подхватила Пег, не поднимая глаз. — Но, знаешь, иногда гороскопы попадают в точку. И на секунду их взгляды всё же пересеклись будто бы случайно. Но этого оказалось достаточно, чтобы у обоих в груди что-то тихо, едва ощутимо щёлкнуло. — Так, — протянул Йоаким, переворачивая страницу, — ладно, Себастьян у нас Скорпион, это мы уже выяснили: разрушительный, мрачный, страстный, все дела… А вот теперь, внимание, вопрос на миллион — кто у нас ты, Пег? Она приподняла бровь, допивая кофе. — А это зачем вам знать? — Мы проводим научное исследование, — с самым серьёзным видом заявил Ник. — Нужно установить причины вашей постоянной холодной войны. — Итак? — добавил Йоаким, вытягивая шею из-за сиденья. Пег закатила глаза, но сдалась: — Я родилась 29 сентября. Йоаким тут же принялся листать. — Так… так… Опа! Весы! Ну, держись, Скорпион! Парень тут же откашлялся, напуская на себя дикторский голос: — Скорпион и Весы, сегодня у вас день, полный эмоциональной турбулентности. Понимание достигается с трудом, а взаимное раздражение возникает моментально… Ник прыснул. — Ну, наконец-то у нас есть астрологическое объяснение! Йоаким продолжал читать, с трудом сдерживая смех: — Совместимость в профессиональной сфере — двадцать процентов, так как Весы не выносят давления Скорпиона, а Скорпион раздражён нерешительностью Весов. Совместимость в дружбе побольше, а вот в интимной сфере…— он выдержал паузу, поднимая глаза. — Катастрофа полная. Раздался дружный взрыв смеха. — Простите, но теперь всё ясно, — Ник хлопнул Ноа по плечу. — Звёзды всё давно решили за вас. Пег фыркнула, скрестив руки. — Отлично. Теперь можно официально винить Вселенную? Ноа хмыкнул, наклонившись чуть вперёд. — Ну, видишь, я просто следую своему предназначению, не больше того. Она скользнула по нему взглядом, холодным и ровным, но уголок губ всё же дрогнул: — Тогда желаю тебе найти себе кого-то из твоего «астрологического круга». Фолио прыснул от смеха, а Йоаким театрально сложил журнал. — Всё, господа. Диагноз поставлен. Конфликт космического масштаба. А Ноа, откинувшись на спинку кресла, всё-таки чуть улыбнулся. Проклятье, но даже когда она язвила, ему становилось легче. Пеги, воспользовавшись тем, что парни всё ещё ржали над гороскопом, поднялась с места и подошла к водителю. — Простите, мы точно к обеду будем в Бостоне? — уточнила она, сверяясь с телефоном и блокнотом. — Если без пробок — да, — кивнул тот, глядя в зеркало. Она коротко поблагодарила и вернулась на своё место, аккуратно разложив перед собой папку с документами, графики, распечатки. Пока все обсуждали «астрологическую катастрофу века, она была единственным человеком, занятым делом, но в глубине души надеялась, что вид у неё при этом максимально сосредоточенный, а не такой, будто она избегает от чьего-то взгляда. Но, конечно, Ник не мог пропустить момент. Он подвинулся ближе, сел рядом и, заглянув через плечо, прошептал: — Знаешь, я тут тоже сверился со звёздами… Пег, не отрываясь от бумаг, хмыкнула: — О, боюсь представить, что они тебе сказали. Ник поднял брови и, театрально заглянув в журнал, объявил: — Совместимость наших знаков — девяносто восемь процентов. Идеальный союз во всём: взаимопонимание, поддержка, духовная связь… — он сделал паузу и с самым невинным видом добавил: — …и отличное чувство юмора. — Да ну? — отозвалась она сухо, но уголок губ предательски дёрнулся. — Так что, — продолжил Ник, подмигнув, — предлагаю проверить эту духовную связь за обедом сегодня. Перед концертом. Пег повернулась к нему, сложив руки на груди. — Ты уверен, что хочешь испытывать на себе последствия гороскопов? — Абсолютно, — без тени сомнения ответил он. — Если Вселенная сказала: «Идеально», я не спорю с высшими силами. Йоаким, услышав конец фразы, хмыкнул: — Осторожнее, Ник, не то Скорпион приревнует. — Да пошёл ты, — фыркнул Ник, а Пег покачала головой, уже не сдерживая лёгкой улыбки. Когда она на секунду посмотрела в сторону Ноа, он по-прежнему сидел, не отводя взгляда от окна, будто вообще не слушал. Только пальцы на колене чуть дёрнулись, словно он слышал каждое слово. Ник чуть наклонился ближе, облокотившись на спинку её кресла, и его голос стал мягче, почти серьёзно: — Ну так что? — спросил он, глядя прямо ей в глаза. — Это «да» или ты сбежишь под предлогом «работы»? Пег отвела взгляд на бумаги, потом снова взглянула на него. На его лице не было того легкомысленного веселья, которое обычно сквозило во всех шутках. Сейчас он и правда ждал ответа. Она замялась, чувствуя, как становится неловко: ладони чуть влажные, дыхание сбилось, а сердце было всё же отчего-то не на месте. И всё же, не желая расстроить парня, она не слишком уверенно произнесла: — Мы могли бы… пообедать, да. Почему бы и нет…. Улыбка Ника расплылась мгновенно, как у ребёнка, которому выдали подарок, который он просил у Санты весь год. — Отлично! — сказал он, вставая и хлопнув ладонью по колену. — Я тогда забронирую столик, пришлю тебе адрес. Парень тут же выпрямился, разворачиваясь к остальным, и, не удержавшись, сделал жест рукой, будто выигрывал джекпот: — Йес! — Ооо, — протянул Йоаким, закатывая глаза, — ну всё, кот налакался сметаны! Николас прыснул от смеха: — Не забудь, брат, надеть рубашку почище. — Да идите вы, — рассмеялся Ник, махнув рукой и направившись к кофемашине. Пег только покачала головой, пытаясь не улыбнуться, но щеки всё равно чуть порозовели. Она вернулась к планшету, делая вид, что снова работает, хотя строчки на экране плавали перед глазами. Ноа, молчавший всё это время, наконец оторвался от окна. Он хмыкнул, глядя на их отражения в стекле автобуса, где Ник всё ещё сиял как прожектор, а Пег поправляла волосы. «Про Скорпионов…» — мысленно скривился он, — «точно про меня. Полный идиот». Он опустил взгляд, подцепил ногтем этикетку на бутылке воды и отвернулся, будто не слышал. Но в груди почему-то неприятно кольнуло, словно кто-то стянул воздух, оставив глухое раздражение, которое он не знал куда деть.

***

Пег сидела на краю кровати, босыми ногами упираясь в мягкий ковёр. Перед ней в номере царил аккуратный хаос. Две пары туфель стояли рядом: классические чёрные лодочки и те, что она купила пару часов назад в бутике — чуть смелее, с тонкими ремешками и острым носом. Она смотрела на них, будто именно от этого выбора зависело что-то серьёзное. На комоде лежало платье: чёрное, лаконичное, кожаное, с мягким блеском. Оно на ней сидело идеально: подчеркивало фигуру, но при этом не выглядело вызывающе. Просто… красиво. Она не нервничала. Или, по крайней мере, старалась убедить себя, что нет. В конце концов, это был просто обед. Ник хороший парень. Весёлый, лёгкий, добрый. Она ценила это. Но в то же время понимала, что он ждёт чего-то другого. В его взгляде, в том, как он слушал, было чуть больше, чем просто интерес. А она… Пеги просто не хотела снова разочаровать кого-то и, может, себя тоже. Поэтому сегодня решила мягко, спокойно всё прояснить. На шее у неё блестела тонкая золотая цепочка с круглым кулоном — старый подарок матери, единственное украшение, которое она не снимала никогда. Иногда она ловила себя на мысли, что носит его не из сентиментальности, а как талисман, напоминание, что даже после всех ошибок в ней осталось хоть что-то светлое. Пег поднялась, подошла к зеркалу, провела ладонью по платью, потом взяла обе пары туфель и хмыкнула. — Вот ведь дилемма, — пробормотала она. — Смерть или мучения. Девушка уже собиралась надеть те, что с ремешками, когда в дверь постучали. Три уверенных, но не громких удара. — Минуту! — крикнула она, быстро надевая туфли и поправляя локоны. На пороге стоял Ник, в тёмных джинсах, серой рубашке с закатанными рукавами. В руках у него был небольшой букет. Не что-то вычурное, а просто полевые цветы, разноцветные, как будто только что собранные где-то на обочине дороги. — Почему-то подумал, что ты любишь такие, — сказал он, протягивая букет. Девушка на секунду растерялась, будто не знала, что сказать. — Такие…? — переспросила она тихо, принимая цветы. — Простые, — ответил он, чуть пожав плечами. — И всё такое, ну. И ведь, чёрт возьми, он угадал. Её действительно всегда тянуло к таким — не к идеальным, выверенным розам, а к чему-то живому, настоящему, не слишком правильному. — Спасибо, Ник, — сказала Пеги с лёгкой, искренней улыбкой и даже не скрывала, что немного смущена. Чтобы скрыть неловкость, Пег поспешно прошла в комнату, нашла в мини-баре кувшин, налила воды и сунула туда букет, поправив пару выбившихся стеблей. — Всё, — пробормотала она, будто оправдываясь. — Теперь хоть немного уюта. — Ага, — усмехнулся он. — Ну что, идём? Пеги покачала головой, но засмеялась, поправляя подол чёрного кожаного платья и накидывая пальто. — Конечно, да, я готова. Он шагнул вперёд, полушутливо, чуть поклонившись протянул ей руку: — Разрешите проводить, мадам? Пег покачала головой, но, чтобы не обидеть, всё же подала ладонь. — Тебе кто-то говорил, что ты джентельмен? — Каждый день, — с ухмылкой ответил он. — Обычно после третьего бокала вина. Они вышли в коридор, и Ник, глядя на часы, поддел: — Такси уже ждёт, между прочим. Я даже сказал водителю, что едем на обед, и он, между прочим, пожелал удачи. Пег закатила глаза, но не смогла удержаться от улыбки. — Великолепно. Теперь все в курсе. — А ты думала, я умею хранить секреты? — хохотнул Ник, открывая перед ней дверь. Она покачала головой, пряча улыбку, и, уже идя к лифту под руку с ним, поймала себя на мысли, что как бы всё ни обернулось, с ним хотя бы легко дышится. А лёгкость для неё в последнее время стоила слишком дорого. Они вышли из отеля почти одновременно со смехом — точнее, смеялся Ник. Заразительно, по-своему искренне, откидывая голову, будто всё вокруг было чертовски весёлым. Пег же только улыбалась краешком губ, опуская взгляд и осторожно ступая на каблуках по каменной плитке. Она старалась не спешить, не смотреть по сторонам, сосредоточившись на том, чтобы не подвернуть ногу и не уронить сумочку. — Слушай, ну это же гениально! — всё ещё смеялся Ник, — ты правда так сказала официанту? — Я сказала почти, — сухо поправила Пег, но уголок губ всё равно дрогнул. Они прошли пару шагов, и в этот момент Пег почувствовала на себе чей-то взгляд. Ноа стоял чуть в стороне от входа, возле столба. В одной руке сигарета, в другой телефон, но по тому, как он замер, стало ясно: ни к телефону, ни к дыму он сейчас отношения не имеет. Парень бросил взгляд в их сторону — точнее, в её сторону. Пег в кожаном платье. Чёрное, с мягким блеском, облегающее, сидит как влитое. Ноги в тонких ремешках туфель. Волосы лёгкой волной падают на плечо, глаза блестят в свете фонаря. У Ноа где-то под рёбрами всё сжалось, будто что-то коротнуло. Виски загудели, кровь пошла вниз, и он машинально втянул дым глубже, чем стоило. Чёрт. Он отвернулся и слишком резко стряхнул пепел, будто пытался стереть собственную реакцию. Пег тоже увидела его. И в тот миг вся лёгкость, вся расслабленная тёплая волна, которую создавал Ник, просто схлопнулась. Сердце стукнуло больно не потому, что ей было стыдно, нет. Не потому, что она перед ним в чем-то виновата. Просто обед начался бы куда спокойнее, если бы не это пересечение… Ник что-то сказал, снова рассмеявшись, но она не услышала. Только коротко кивнула, натянув улыбку и глядя прямо перед собой. И вдруг почему-то подумала, что, возможно, зря выбрала это платье. Потому что теперь дышать стало сложнее. — О, Ноа! — Ник заметил его и радостно махнул рукой. — Чё стоим? На свежем воздухе вдохновение ловишь? Ноа поднял глаза от телефона, коротко, без улыбки. Сигарета почти догорела, он стряхнул пепел в урну, сделал вид, что только сейчас их заметил. — Да нет, — протянул он спокойно, чуть хрипло. — Доставку жду. Хочу пожрать что-нибудь вредное. Ник фыркнул, хохотнув: — Ну да, кто бы сомневался. Мы вот решили тоже не курицей обедать. Ноа приподнял бровь, взгляд на секунду задержался на нём, потом — чуть дольше — на Пег. Он не улыбался. Только кивнул, словно в голове соглашаясь с чем-то сам с собой. — Понятно, — сказал тихо. — Ну, увидимся на саундчеке. Ноа будто хотел добавить ещё что-то, но передумал. Сунул руку в карман и, глядя в телефон, сделал пару шагов в сторону, изображая, что занят чем-то важным — перепиской, почтой, чем угодно. Ник пожал плечами, взял Пег за локоть, подталкивая её к такси: — Ну что, пошли, а то такси уедет? Она кивнула, но всё ещё чувствовала на себе тень — не взгляда, даже не присутствия, а чего-то невыразимого. Словно в этом коротком «увидимся» проскользнуло нечто, чего он сам, возможно, не понял. Пег опустила взгляд, поправила ремешок сумки и молча села в машину. Всё внутри было странно сжато. Девушка точно уловила, что Ноа выглядел так, будто обижен. Или злится. Или просто не знает, что чувствует. Хотя, если быть честной, она — тоже.

***

Ресторан оказался именно таким, каким Пег, пожалуй, и представляла Бостон: уютным, сдержанным и будто немного из другого времени. На улице ещё было светло, витрины и деревья вдоль тротуара были украшены яркими гирляндами, золотистый свет отражался в брусчатке, и всё вокруг дышало Рождеством, даже если календарь до него не дотягивал пару недель. Когда Ник и Пег вошли, в лицо сразу пахнуло тёплым ароматом корицы, гвоздики и жареных каштанов. Из колонок тихо звучала музыка. Где-то в углу потрескивал электрический камин, на стенах висели венки из еловых веток с алыми лентами, а на стойке блестели хрустальные бокалы, подсвеченные мягким янтарным светом. Пег на мгновение замерла у входа, невольно улыбнувшись. Такое место… она бы выбрала его сама. Уют, порядок, немного праздника… — Неплохо, да? — Ник чуть наклонился к ней, помогая снять пальто. — Я же говорил, тебе понравится. — Пожалуй, — ответила она, всё ещё разглядывая зал. — Здесь… по-настоящему уютно. — Как и я, — подмигнул он, и, пока она фыркала, уже ловко отодвинул для неё стул. — Прошу, мадам. — Спасибо, — усмехнулась Пег, но всё же села, чувствуя лёгкое смущение от его галантности. За соседними столиками тихо разговаривали пары, кто-то поднимал бокалы, официанты в белых рубашках двигались почти бесшумно. К ним подошёл молодой парень с блокнотом и приветливой улыбкой. — Добрый вечер! Меню, пожалуйста. — Он протянул два кожаных листа, украшенных тиснёным логотипом ресторана. — Сегодня у нас сезонные блюда — попробуйте горячее яблочное вино, оно идеально в зимнее время. — Звучит опасно, — усмехнулся Ник. — Звучит празднично, — поправила его Пег, и официант понимающе кивнул. Когда он отошёл, Ник откинулся в кресле, сложив руки за головой. — Вот скажи, — протянул он, — почему у тебя даже в ресторане вид, будто ты всё ещё на работе? Пег хмыкнула, глядя на пламя камина, где отражался золотистый свет гирлянд. — Наверное, потому что я слишком давно не была просто… где-то. И впервые за долгое время ей действительно показалось, что вокруг не тур, не шум, не вечная гонка, а просто обычный обед с другом. — А чем ты вообще занимаешься? — спросил Ник, лениво крутя в руках бокал с водой, пока они ждали, когда к ним снова подойдут. — Ну… — Пег машинально поправила салфетку, выбирая слова. — Я концертный координатор. Когда нет туров, работаю в офисе, эм… Он усмехнулся и, чуть наклонившись вперёд, мягко перебил: — Нет, я не про это. Девушка подняла взгляд, удивлённо моргнув. — А про что тогда? — Про жизнь, — Ник пожал плечами, всё так же улыбаясь. — Про тебя. Он постучал пальцем по столу, чуть наклонив голову. — Не про работу, не про ответственность, не про расписания. Что ты любишь? Чем живёшь, кроме вот этого всего? Хобби? Музыка? Фильмы? Не знаю, расскажи что угодно. Пег на секунду растерялась. Ответа как будто не было. Она машинально провела пальцем по краю бокала, наблюдая, как по стенкам стекают капли воды. — Забавно, — выдохнула она. — Даже не помню, когда последний раз кто-то спрашивал меня не о том, где я работаю… Ник улыбнулся чуть шире, но без насмешки с каким-то теплом. — Ну, я не HR, — заметил он. — Так что рассказывай. Пег задумалась, опустив взгляд. — Не знаю, — наконец сказала. — Раньше любила фотографировать… — Раньше — это когда? — Когда ещё думала, что можно жить просто… ради удовольствия. Она усмехнулась, чуть смутившись. — Сейчас как-то не до того. Всё время уходит на то, чтобы держаться на плаву. Ну, знаешь, аренда квартиры, счета, страховка… — Ага, — протянул Ник тихо, не сводя с неё взгляда. — То есть ты живёшь в режиме «выжить любой ценой»? — Иногда, — призналась девушка. — Но… это лучше, чем снова потерять всё. Между ними повисла короткая тишина. Где-то заиграла тихая рождественская мелодия, официант принёс паре за соседним столиком горячее вино, от которого по залу потянуло пряностями. Ник всё ещё смотрел на неё. — Знаешь, — сказал он наконец, чуть улыбнувшись, — если бы я не знал, что ты координатор, я бы подумал, что ты и правда фотограф, кстати. Пег чуть приподняла бровь. — Почему? — Потому что у тебя глаза как у человека, который всё время наблюдает. Она тихо рассмеялась, пряча смущение за бокалом. — Наблюдаю, чтобы не вляпаться. — Вот видишь, — мягко ответил Ник, — уже интересно. Официант подошёл вовремя, будто почувствовал, что разговор начал уходить куда-то не туда, во всяком случае, неловкое молчание Пег было тому подтверждение. — Готовы сделать заказ? Пег переглянулась с Ником, тот театрально развёл руками: — Леди первая. — Эм… — она мельком глянула в меню. — Мне, пожалуйста, сезонный салат с каштанами и тыквенный суп. — А мне то же самое, только без каштанов, я не белка, — усмехнулся Ник. — И два глинтвейна. — Прекрасный выбор, — кивнул официант. — Хотите покрепче или классический? — Нам сегодня ещё работать, — ответил Ник с видом святого. — так что давайте классический… — И один безалкогольный, пожалуйста, — добавила Пег с улыбкой. Первые несколько минут они ели молча, наслаждаясь едой и звоном посуды вокруг. Потом Ник, не выдержав, снова заговорил: — Ладно, с работой ясно. Но у тебя же должно быть что-то, кроме бывшего хобби. Кино? Музыка? Книги? Что угодно. Пег отложила ложку и задумалась. — Эм… если честно, не знаю, — призналась она с лёгкой улыбкой. — В кино хожу редко. Люблю что-нибудь лёгкое, всякие там ромкомы, может, мелодрамы. Только не ужасы. — Боишься монстров? — поддел Ник. — Нет, — усмехнулась она. — Просто в жизни их хватает… А вот книги… — продолжила она, обхватывая ладонями бокал, чтобы согреться. — Люблю классику. «Собор Парижской Богоматери» Гюго, «Госпожа Бовари», «Маленький принц». — Ну так неудивительно, — усмехнулся Ник. — Французская душа. Пег покачала головой, чуть улыбнувшись: — Ну, я наполовину. Мама вообще-то у меня канадка. Папа приехал из Франции в аспирантуру, защитил диссертацию, ну и остался… в Канаде. — А, то есть классическая история «приехал за знаниями, остался с женой», — поддел Ник. — Типа того, — усмехнулась она. — Хотя на самом деле мама сама его подцепила. Серьёзно. Она работала в библиотеке университета, где он писал диссертацию. Сначала она ему выдала не ту книгу, а потом, когда он вернулся жаловаться, пригласила на кофе… Ник рассмеялся, покачав головой. — Симпатичная история. Почти как романтическая комедия. — Только без хэппи-энда, они в разводе, — ответила Пег чуть тише. — Но да, романтика была. Она на секунду задумалась, глядя куда-то мимо огоньков за окном. — Лето я часто проводила у бабушки и дедушки во Франции. Маленький городок, Лурд, на юго-западе… — Лурд… — повторил Ник, будто пробуя слово на вкус. — Красиво звучит. — Там и было красиво, — кивнула девушка. — Каменные дома, жаркое солнце, а по вечерам дожди, и все прятались в кафе под навесами. Я и сестра носились босиком по улице, пока нас не загоняли домой. — Подожди, — перебил он мягко. — У тебя есть сестра? — Угу, — кивнула Пег, чуть опуская взгляд. — Старшая. Она юрист. Живёт в Торонто… вроде бы. — «Вроде бы»? — Ник слегка приподнял бровь. Девушка выдохнула, повертела в руках бокал, наблюдая, как по стеклу медленно скатывается капля глинтвейна. — Мы не общаемся пару лет. Как-то… не сложилось, — произнесла она тихо, будто старалась сделать интонацию будничной, но голос всё равно дрогнул на последнем слове. На пару секунд между ними повисла пауза, не неловкая, скорее осторожная. Пег чуть отвела взгляд, смотря в окно, где за стеклом горели гирлянды, снег ложился на крыши машин, и всё казалось таким правильным, чистым. Не то что между ними с сестрой. В груди кольнуло. Старый, почти забытый шрам снова откликнулся. Они ведь раньше были близки. В детстве. Смеялись, прятались от дождя, делили одну кровать у бабушки летом. А потом всё стало… по-другому. Пег оступилась — один раз, потом второй, потом уже не считала… И сестра, Ванесса, просто перестала отвечать. Сначала: «Ты сама выбрала этот путь», а потом даже на день рождения не позвала. Даже когда Пег звонила, писала, предлагала встретиться. Ответа не было. С тех пор тишина. Пег сжала пальцы сильнее, чувствуя, как ногти впиваются в ладонь. — Звучит не очень весело, — тихо сказал Ник, будто чувствуя, что за её короткой фразой что-то прячется. Пеги вдруг быстро улыбнулась, натянуто, как будто отмахнулась от чего-то лишнего: — Да, просто разные люди. Она юрист, я катастрофа. Так бывает. Ник не стал настаивать, только чуть кивнул, с лёгкой улыбкой, как будто говорил взглядом: ладно, не сейчас. Пег выдохнула, откинулась назад, поднося бокал к губам, и подумала, что даже спустя годы одно упоминание сестры оставляет внутри чувство, как будто холодная вода пролилась на сердце. И сколько бы ни прошло времени, оно всё равно не высыхает. Какое-то время они обедали молча. Фоном играла тихая рождественская джазовая мелодия, за окнами медленно сыпался снег, и казалось, что мир наконец замедлился. Ник первым нарушил тишину. Он откинулся на спинку стула, крутанул в руках бокал, будто собираясь с мыслями. — Слушай, — начал он неуверенно, чуть усмехаясь. — Я тут подумал… Знаешь, через пару недель же Рождество… — Угу, — кивнула Пег, не поднимая глаз от тарелки тыквенного супа. — Пугающе быстро. — Ага. Ну вот. Я… просто думал, — он запнулся, — если ты вдруг… окажешься в Лос-Анджелесе, там, где мы будем после тура, может, отметим вместе? Там обычно всё красиво, гирляндами украшено. Снега нет правда, но зато тепло… Он сам усмехнулся в конце, будто хотел сделать из этого шутку. Но она не прозвучала таковой. Пег замерла, ложка повисла в воздухе, потом мягко легла обратно в тарелку. Она проглотила комок, который застрял в горле, и выдохнула. — Ник… — тихо сказала она, опуская взгляд. — Слушай… ты правда классный. И добрый. Мне правда с тобой легко… Он улыбнулся чуть шире, но в глазах уже мелькнуло напряжение. — Но? Она выдохнула и убрала прядь волос за ухо. — Но это лишнее. — В смысле «лишнее»? — он чуть подался вперёд, стараясь, чтобы голос звучал мягко, но не мог скрыть растерянность. — Я не в твоём вкусе или…? — Боже, нет, — быстро покачала головой Пег, неловко усмехнувшись. — Ты замечательный, Ник. Правда. Весёлый, добрый… и даже несмотря на все эти татуировки, ты скорее уютный, чем страшный… Боже прости… я несу чушь. Просто… Девушка замялась, взгляд скользнул в сторону. — Просто я не ищу отношений. Вообще. Ни сейчас, ни в ближайшее время. Парень помолчал, разглядывая девушку, но потом хмыкнул без злости, крутя в голове одно единственное предположение: — У тебя кто-то есть? — Нет, — тихо ответила она, — никого. И тут же Пеги добавила чуть тише, почти шёпотом: — И знаешь, мне сейчас даже хорошо одной. Просто… такой период, когда я пытаюсь понять, кто я и куда вообще иду. Ник кивнул, и на секунду в его глазах мелькнула лёгкая, но заметная грусть. — Ну, — сказал он, натянуто улыбаясь, — я подожду. Мы могли бы просто… узнать друг друга поближе, ну знаешь, и… Пег опустила глаза, мягко покачала головой. — Послушай… — сказала она, стараясь, чтобы голос не звучал виновато. — Я могу предложить только дружбу. Не потому что ты не тот, просто… я не та, кто тебе нужен. Пару секунд Ник молчал. Потом кивнул, снова вернув на лицо ту лёгкую, почти привычную улыбку, что спасала от неловких моментов. — Ну что ж, дружба — это уже не так плохо. Особенно с кем-то, кто умеет смеяться над моими шутками. — Иногда, — усмехнулась она. Он тихо рассмеялся, и напряжение медленно растворилось. Всё снова стало просто: обед, тепло, два человека за столом, а за окнами — снежный день, в котором каждый из них немного притворялся, будто всё и правда в порядке.

***

Они приехали к площадке уже под вечер, когда здание утопало в неоне, с улицы доносился гул басов, кто-то проверял свет. Внутри стояла привычная предконцертная суета: парни переговаривались со звукорежиссёрами, техники таскали ящики, в динамиках по очереди скрипели гитары. Пег, как всегда, шла своей уверенной, чуть быстрой походкой. В блокноте заметки, на плече сумка, на лице привычно отражалось лёгкое беспокойство. Она старалась не смотреть в сторону сцены, хотя знала, что где-то там уже должен быть он. Проходя мимо коридора, ведущего к гримёркам, она почти столкнулась с Ноа. Он вышел из-за угла в чёрной рубашке, расстёгнутой у горла, чёрные штаны сидели идеально. На шее была тонкая серебристая цепочка, чуть блеснувшая под светом лампы. Волосы его были небрежно взъерошены, запах табака смешался с едва заметным терпким мужским парфюмом. Парень остановился, на секунду глядя на неё, и будто чуть растерялся. То же самое чёртово платье, которое теперь в свете коридорных ламп выглядело ещё более вызывающе. Как она вообще умудряется выглядеть… так? — Как обед? — вырвалось у него прежде, чем он успел подумать. Спросил вроде бы небрежно, но в голосе прозвучал оттенок: не равнодушия, а чего-то между раздражением и странным интересом. Пег подняла взгляд и прищурилась. — Нормально, — коротко ответила она, будто не желая развивать тему. И, чуть отступив в сторону, направилась дальше, к гримёркам. Ноа стоял секунду, следя за тем, как каблуки ровно стучат по полу, а потом вдруг сделал шаг вперёд, догнал и первым потянулся к двери. Дёрнул ручку, открыл. — Проходи, — бросил он, хмыкнув. Девушка мельком посмотрела на него, будто не поняла, зачем он вообще это сделал, но всё же кивнула, проходя внутрь. Ноа остался у двери, глядя ей вслед, с тем непонятным, вязким, почти физическим чувством раздражения. Потому что, чёрт возьми, он ведь просто спросил про обед. А сейчас снова стоял, глядя, как она проверяет зеркало и оборудование, и не мог понять, зачем вообще это сделал. Пег прошла внутрь, будто и не замечала его вовсе. В гримёрке пахло свежевыглаженной одеждой, кофе и чем-то сладким — видимо, кто-то притащил пончики. Она привычно окинула взглядом пространство: проверила, стоит ли вода, ровно ли лежат полотенца, работает ли фен и далее по списку. В телефоне мелькали заметки и напоминания, пальцы быстро двигались по экрану. Ноа зашёл следом. Дверь за ним мягко щёлкнула, и он, не торопясь, прислонился к ней спиной. Скрестил руки на груди. Молчал. Он смотрел на неё какое-то время: как она, нахмурив брови, что-то записывает, как машинально закусывает губу, не замечая. И внутри медленно, почти раздражающе, крутилась мысль: «А вдруг у них что-то было?» Но чем дольше он наблюдал, тем сильнее понимал — нет. Между ними ничего не было. Она была спокойна. Слишком спокойна для девушки, у которой якобы был «обед» с продолжением. И вообще, судя по времени, — они и правда могли просто поесть. К тому же… Ник редко тратил на «продолжение» меньше часа, особенно когда хвастался своими историями про бессонные ночи. Так что, если он первый раз с Пег управился за пять минут, Ноа бы ему даже, наверное, посочувствовал. Ноа невольно хмыкнул себе под нос, глядя, как она, ничего не замечая, проверяет свет у зеркала, и поймал себя на мысли, что его раздражает даже не сам факт этого обеда. А то, что ему вообще не всё равно. Пег нахмурилась, заметив пустой поднос в углу, где по списку должны были стоять закуски. — Вот чёрт… — пробормотала она, пролистывая заметки в телефоне. — Так, а закуски где? Она сделала пару шагов к выходу, не поднимая глаз от экрана, и буквально врезалась в Ноа. Он не двинулся с места, всё так же стоял, прислонившись к двери, руки скрещены, взгляд внимательный, чуть ленивый, но в нём было что-то… колющее. Пег подняла глаза, едва отстранившись. — Эм… пропустишь? — коротко спросила она. — Что? — Он чуть склонил голову, уголок губ дёрнулся. — Опять облажалась? Она вспыхнула мгновенно даже шея покраснела. — Всё в обычном, штатном режиме, — отчеканила девушка ровно. — Пропусти, ладно? Ноа хмыкнул, не двигаясь. — В штатном, да? — произнёс он тихо, с тем самым тоном, где за каждым словом скрывался явный вызов. — А взгляд у тебя будто нет. Пег остановилась прямо перед ним почти вплотную. Подняла голову, глядя снизу вверх, глаза её сверкали закипающим гневом. — А ты, я смотрю, всё ждёшь, что я облажаюсь? — произнесла она быстро, резко. — Тебе это, блять, удовольствие приносит, я не пойму? Он не ответил. Только приподнял бровь, глядя прямо на неё, и почему-то не отводил взгляд. — Я же не жду, что ты на сцене петуха дашь, — продолжила она, чуть дрогнув, но не сдаваясь. — Что не так, Ноа? Я тебе как кость в горле, потому что… что? Воздух между ними будто стал плотнее. Она дышала часто, глаза блестели, щёки порозовели от злости, губы сжаты. А он стоял всё с тем же видом, но внутри у него всё сжалось от странного, животного удовольствия. Чёрт, да она красива, когда злится. Настолько, что на секунду ему захотелось сказать что-то ещё, любое слово, лишь бы удержать этот момент. Она стояла совсем близко, и воздух между ними будто дрожал, густой, натянутый, как перед грозой. Он чувствовал её дыхание, лёгкий аромат кожи, это нервное движение подбородка, когда она сдерживает раздражение. И не мог отвести взгляд. «Ну давай, продолжай, злись», — почти усмехнулся он про себя. — «Ты же прекрасна, когда готова вцепиться в горло». Что-то внутри сжалось, вспыхнуло. Не просто раздражение — опасное, беспокойное чувство, от которого хотелось одновременно подойти ближе и сделать шаг назад. Он ненавидел это ощущение. Ненавидел то, как она на него действует. Да что с тобой, чувак, она же вообще не твой типаж. Слишком правильная, слишком собранная, слишком… И, чёрт возьми, именно поэтому он, наверное, не мог оторваться. Пытаясь хоть как-то выдернуть себя из своих мыслей, парень выдохнул, отступил, словно вырываясь из наваждения. — Проходи, начальница, — сказал он тихо, но голос всё равно сорвался, стал хриплым. Пег даже не посмотрела на него. Просто быстро прошла мимо, от чего у Ноа снова кольнуло под рёбрами. Каблуки коротко застучали по полу, и этот стук почему-то ударил ему в виски. Он проводил её взглядом, потом откинулся на дверь и выдохнул, сжимая переносицу. Просто идеально. Развёл сам себя, как идиот. Злое, сухое усмешливое «ха» сорвалось само собой. Ноа провёл рукой по лицу, сжал челюсть. — Чёрт… — пробормотал он сквозь зубы. И остался стоять у двери, пока шум зала и фанатов, который напевали его песню не вернул его в реальность. Пег, ещё чувствуя, как внутри всё сжимается после разговора с Ноа, пошла, не глядя, не разбирая дороги. Прошла мимо сцены, где уже копошились техники, мимо парней, которые о чём-то оживлённо болтали. Йоаким что-то крикнул, но она не отреагировала, делая вид, что не услышала. Шла прямо, лишь бы не встречаться глазами ни с кем, особенно с ним. А через пару минут у сцены появился Ноа. Неспешный, словно ему всё равно, хотя внутри всё ещё бурлило после гримерки. Заметив Ника, он будто между делом бросил: — О, ты уже здесь. Парень прошёл дальше, сел на колонку, взял в руки микрофон и стал крутить его, лениво подбрасывая, будто от нечего делать. — Ну, — сказал Ноа небрежно. — Как сходили? Воздух в зале чуть дрогнул, парни переглянулись между собой. Йоаким первым фыркнул, приподняв бровь: — А ведь точно, ты же так и не рассказал. Ну? Как там у нас свидание века прошло? Ник поначалу усмехнулся, потом почесал затылок. — Да нормально всё, — сказал он, стараясь, чтобы прозвучало легко. — Место классное, поели, поболтали… Я даже букет подарил, прикиньте. — И? — подался вперёд Николас, уже ухмыляясь. — И… — Ник вздохнул, пожав плечами. — Короче, без вариантов. — В смысле? — Йоаким округлил глаза. — У неё кто-то есть? — Или, может, она по девочкам? — влез Николас с самым серьёзным видом. Ник коротко рассмеялся. — Да нет, блин. Просто сказала, что не ищет отношений. Типа, сейчас ей и одной норм. Он усмехнулся, но в усмешке чувствовалась досада. — Короче, меня технично слили. Мужики, даже обидно, первый раз такое. — Да ладно тебе, — Йоаким хлопнул его по плечу. — Бывает. Она просто… ну вот такая, наверное. Не переживай. — Не бери в голову, — добавил Руффило. — Ты ж у нас ещё успеешь всех перепробовать. А Ноа тихо сидел сбоку, чуть улыбаясь. Пальцы лениво крутили микрофон, но глаза смотрели куда-то в пол. Йоаким повернулся к нему: — А ты чё молчишь, философ? Ноа фыркнул. — Да чё тут скажешь, — пожал плечами. — Бывает. Не бери в голову, Ник. Голос звучал спокойно, даже лениво. А внутри его, как назло, пробежала приятная волна удовлетворения. Не радость нет. Он не был таким мудаком, чтобы радоваться чужой неудаче. Но… чёрт, как же приятно знать, что она не с ним. Парень наклонил голову, усмехнулся самому себе и снова подбросил микрофон, ловя его в воздухе. — Бывает, — повторил он тихо. — Бывает, что это не твоя история. Йоаким с Руффило переглянулись, и оба хмыкнули от того, что кто-то явно доволен больше, чем стоило бы. Но из уважения сделали вид, что не заметили.

***

За кулисами стоял гул перед самым выходом. Публика была уже разогрета, прожектора били в полумрак, и каждый вдох был наэлектризован. Николас выглянул из-за сцены: зал был битком, публика ревела, толпа раскачивалась, кто-то уже выкрикивал название группы. Сцена дышала светом и жаром, а воздух пах ожиданием. — Ну что, парни, — Йоаким сжал кулак. — Готовы размотать этот зал? Фолио хмыкнул, пробегая пальцами по палочкам. — Да я уже от этого звука кайфую. И тут появилась Пег с планшетом под рукой, всё такая же собранная, будто не просто концерт запускала, а целую космическую станцию. Она остановилась рядом и коротко улыбнулась: — Удачи вам. Пусть все пройдет без косяков! — Ты опять сбежать решила? — поддел Ник, поворачиваясь к ней с ухмылкой. — Боишься, кровь из ушей пойдёт? — О, поверь, я слышала и похуже, — парировала она мгновенно, чуть приподняв бровь. — Правда? — Йоаким фыркнул. — Тогда чего не останешься? Хоть раз послушала бы от начала до конца. Глядишь, нашей фанаткой стала бы. Девушка тут же усмехнулась, чуть пожав плечом, уже делая шаг назад: — Мне нужно проверить стойку с мерчем и ужин в гримёрках. Но потом обязательно подойду. Так и быть, уговорили меня сегодня. Ник театрально вздохнул: — Да-да, конечно. Мы тут, значит, душу рвём, а ты по инвентарю бегаешь. — Кто-то должен следить, чтобы вы потом хотя бы поели, — ответила она и уже уходила, оборачиваясь напоследок. — Ну, удачи. Они проводили её взглядами, кто с усмешкой, кто с кивком. Только Ноа не сказал ни слова. Просто смотрел, как она уходит. Он усмехнулся себе под нос, натянул наушники и мотнул головой, будто хотел стряхнуть лишние мысли. Пора. Выйти на сцену, выключить мозг, утопить всё это чертово ощущение в звуке, в крике, в голосах зала. Отработать так, чтобы упасть потом без сил. Тогда, может быть, и отпустит. Йоаким крикнул: «Пошли!», толпа взорвалась, свет вспыхнул. Ноа шагнул в ослепляющий свет прожекторов, сжимая микрофон. Гул толпы накрыл волной, и в этот миг он стал другим. На сцене. Где можно выжигать из себя всё до дна.

***

Когда Пег наконец разобралась со всеми своими пунктами, проверила ужин, разложила мерч, отругала водителя за опоздавшую поставку и даже лично поменяла одну сдохшую лампу у барной стойки, она впервые за вечер позволила себе вдохнуть. И именно в этот момент снизу донёсся такой ор, что она непроизвольно дёрнулась, как от взрыва. — Что там, чёрт возьми… — пробормотала она, направляясь в зал. И сразу поняла, что. Толпа ревела. Нет, не просто ревела, она гудела, жила, дышала, колыхалась, как море в шторм. Люди прыгали, визжали, размахивали руками, на передних рядах кто-то плакал, а кто-то пытался прорваться ближе к сцене, будто там раздавали место в раю. На сцене Ноа. Весь в чёрном, мокрый от пота, с растрёпанными волосами и, мать его, с таким выражением лица, будто он только что вернулся из ада и собирался туда снова. Он метался по сцене, рычал в микрофон, кричал, мотал головой, и толпа отвечала ему тем же. Бас грохотал, барабаны били прямо в грудь, а прожектора сыпали свет, будто молнии. Пег просто застыла у входа. Секунду. Две. Потом машинально приподняла брови и хмыкнула почти с недоумением. — Господи, что за секта… Это был не концерт. Это был какой-то ритуал очищения. Ей даже не по себе стало от того, как всё выглядело. Но чем дольше она стояла, тем труднее становилось отвести взгляд. Его голос… до мурашек… Не желая стоять в гуле и тесноте, она поднялась наверх, к балкону, туда, где фанаты снимали на телефоны, а толпа была менее дикая, чем внизу. Пег встала чуть сбоку, рядом с парнем, который, судя по виду, стримил всё на свою страницу, и оглядела зал. Сцена купалась в красном свете, прожектора светили на инструменты, а Ноа стоял в центре, дышал тяжело, будто прожил в этом крике целую жизнь. Музыка вдруг стихла. Барабаны оборвались, гитары затихли. Толпа на секунду выдохнула, будто после общей молитвы. И в этой тишине она поняла, что всё это время стояла, не отводя взгляда. Сердце билось где-то в горле, а в голове крутилась единственная мысль: он совсем другой. Не тот, с кем она спорит. Не тот, кто язвит. На сцене он будто жил настоящей, искренней жизнь до конца, без остатка. И это, чёрт возьми, раздражало. Почти так же, как завораживало. Девушка вздохнула, качнула головой, пробормотала себе под нос: — Ладно, убедил. Шумно, но… эффектно. И осталась стоять там среди фанатов, в пульсирующем свете прожекторов, не сводя взгляда с него, хотя всё внутри требовало уйти. Музыка резко сменилась, будто в кровь кто-то вбросил чистый адреналин. Первые аккорды ударили так, что у Пег завибрировала грудная клетка, а фанатов, похоже, растеряли остатки рассудка. Толпа взревела одним живым организмом, готовым взорваться. One look at your eyes and I cave in One taste of the life now I crave it Ноа стоял на сцене в свете прожекторов с прищуром, как у хищника, чувствующего запах крови. Толпа взвыла. Он шагнул к краю, к фанатам, которые протягивали к нему руки, будто к мессии. It's not too late to die for a reason, Fall down on the sword you were swinging И вдруг он спрыгнул вниз. Без предупреждения, просто пошёл прямо в зал, не переставая петь. Охрана рванулась следом, но было уже поздно. Он шёл сквозь толпу, и люди буквально сходили с ума. Кто-то улыбался и снимал на телефон, кто-то тянулся, чтобы дотронуться до него. Пег видела, что он не злится, не раздражается. Он живёт этим. Он будто подзаряжается от этих сотен ладоней, от крика, от хаоса. I wanted to dress a blade up in red with both our of necks But I wasn’t able, and I wasn't stable I guess Она стояла на балконе, перегнувшись через ограждение, и охреневала с происходящего. — Он ёбнулся, — выдохнула она, не веря своим глазам. — Совсем… Ноа уже дошёл до середины зала, по пути пожав чью-то руку, потом наклонившись, чтобы спеть пару строчек прямо в телефон фанатки. But never the less I'm fucking depressed, I hide it with sex, and drink Till’ it's fatal It's so fucking painful It's a mess Потом резко развернулся, запрыгнул на ограждение и, под рёв толпы, выбрался на лестницу, ведущую к балконам. So give me something beautiful So give me something else Он пошёл наверх. I need anothеr miracle I really need some hеlp Толпа просто обезумела: визги, вспышки телефонов, охрана с каменными лицами. А он — будто специально двигался спокойно, уверенно, расправив плечи, с тем самым взглядом, от которого внутри всё стягивалось. Who's left when we're all for the taking? No live's left to bet on obeying What are we calling it, and what does it cost? Когда он поднялся на уровень, где стояла Пег, всё вокруг словно замедлилось. Он был всего в нескольких метрах, взъерошенный, с красными от прожекторов щеками, пот стекал по шее. Остановился прямо на какой-то колонке у перил и… начал расстёгивать рубашку. Толпа взорвалась. In over my head when you found me I love you to death, but I'm drowning Пег зажмурилась на секунду, потом открыла глаза и просто не смогла отвести взгляд. Он стянул рубашку, оставшись в чёрной майке, и отдал её охраннику, даже не глядя. Охранник поймал её, а внизу стоял такой визг, как будто это не рубашка, а святыня. What are we calling it, and what does it cost? Он пел, крича, головой раскачивая в ритм, безумный. В этом свете и шуме он выглядел так, будто весь мир был его сценой. Пег стояла среди фанатов, которые снимали, визжали, плакали, и понимала, что не может дышать. Её сердце колотилось так, будто само выбивало ритм барабанов. You’re just the company you keep! И вдруг он посмотрел. And trouble tends to follow me! Просто повернул голову и на долю секунды их взгляды встретились. I didn’t care, now I'm fucking scared! And if you’re not you're gonna be! Краем губ он усмехнулся, Пег, растерявшись, тоже неосознанно хмыкнула. Толпа завизжала так, что, казалось, крыша дрогнула. So give me something beautiful So give me something else… Докричав последние строчки, Ноа опустил взгляд в зал, откинул голову и рассмеялся так, как Пеги никогда раньше не слышала Он выглядел счастливым. И это почему-то было самым опасным, что она видела за тур.

***

Концерт закончился не взрывом, а затяжным, гулким эхом, которое ещё долго висело под сводами арены. Толпа не расходилась. Кто-то стоял, сжимая телефоны, кто-то всё ещё снимал пустую сцену, будто надеялся, что группа вернётся на бис. Часть фанатов уже стекалась к выходу, но большинство продолжало скандировать название группы, хлопая в ладони и свистя. Кто-то громко кричал: — Ещё! Ещё! — Мы любим вас! Внизу перед сценой вспотевшие, заряженные Йоаким и Ник переглядывались и улыбались. Йоаким, смеясь, наклонился к фанатам, делая пару селфи с протянутыми телефонами. Ник, не отставая, повторил, подмигнув девчонке в первом ряду. Толпа снова визжала — уже просто от того, что кто-то из них ещё здесь. Сцена дышала жаром, свет мерцал, люди медленно, но неохотно расходились, унося с собой телефоны, плакаты и осипшие голоса. А Пег уже в полумраке шла за сцену, где стоял гул вентиляторов и пахло потом. Она на ходу проверяла в телефоне заметки, график, время выезда, отметку «концерт завершён», когда услышала за спиной: — Эй, мисс… эм… Она обернулась. У служебного входа с лёгкой улыбкой стоял усатый охранник. В руках у него была скомканная чёрная рубашка, всё ещё влажная от пота. — Вы, кажется, с его команды, — сказал он, чуть кивнув. — Передайте парнишке. Он у вас безумный, конечно… но зажёг как надо! Пег машинально хмыкнула, не зная что ответить, и сдержанно улыбнулась: — Да… бывает. Спасибо. Она взяла рубашку и двинулась дальше, мимо пары фанаток, пробравшихся внутрь и теперь шептавшихся между собой, бросая на неё косые взгляды. Одна из них даже тихо прошептала подруге, не отрывая взгляда от рубашки в руках: — Это его, да?.. Пег сделала вид, что не услышала. Она ускорила шаг, шагнула за кулисы, где шум стихал, а воздух был прохладнее. Откуда-то из гримёрок доносился смех и шум голосов. Она сжала ткань чуть крепче. — Безумный, — повторила она почти шёпотом. И почему-то улыбнулась. Пег остановилась где-то посреди коридора, и зачем-то машинально развернула рубашку. Пуговица на воротнике сломана. Терпкий запах сразу ударил в нос. Пот, немного дешёвого дезодоранта и дорогого парфюма, тонкий, с горькой нотой чего-то хвойного. Она даже не успела подумать, просто опустила голову, коснулась лица тканью и вдохнула. И от этого запаха внутри что-то словно обмякло. Было в нём что-то — не сладкое, не вызывающее, просто… настоящее. Пахло сценой. Пахло им. Она прикрыла глаза, стараясь не думать, как глупо это выглядит, и тихо выдохнула, чувствуя, как по коже пробежал мурашками какой-то нелепый ток. — Могу подарить, если тебе уж так нравится… Голос прозвучал за спиной, спокойный, но с той самой хрипотцой, от которой внутри всё мигом напряглось. Пег чертыхнулась, резко выпрямилась, оборачиваясь. У дверей, прислонившись к стене, стоял Ноа. Майка прилипла к груди, волосы взъерошены, на шее поблёскивала цепочка. Он пил воду прямо из бутылки, одним глотком, и улыбался — не злорадно, не ехидно, просто… слишком как-то уж самоуверенно. Хотя после того, что он увидел, его можно было понять. Пег судорожно сглотнула, пытаясь вернуть себе хоть видимость спокойствия. Она слишком резко скомкала рубашку в руках и протянула её Ноа, будто ничего особенного не случилось. — Охранник передал, — сказала она сухо, не глядя. — Я просто… возвращаю. Ноа посмотрел на ткань, потом на неё. Уголок губ дрогнул. — Да ладно, — лениво протянул он, не забирая. — Оставь себе. Будешь ночью голенькой укутываться и нюхать. Мне не жалко. Пег обмерла, потом коротко, сдавленно выдохнула, будто слова застряли в горле. — Ты просто… — начала она, но не успела. Он оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд. Быстро. Слишком близко. — Что? — спросил он тихо, почти шёпотом, глядя прямо в глаза. — Хочешь сказать просто так носом уткнулась? Пеги замерла. Воздух между ними стал плотным, горячим. Сердце колотилось где-то в груди, громко, сбивчиво, предательски. Ноа стоял вплотную так, что чувствовалось его дыхание, чуть хриплое после концерта, запах пота и того самого парфюма, от которого у неё только сильнее закружилась голова. Он говорил низко, глухо, явно нарочно её провоцируя. — Ну давай, соври, — сказал он, не отводя взгляда. — Скажи что-нибудь. Придумай отмазку. Давай, Пег. Она стояла, не двигаясь. В горле пересохло, пальцы сжали ткань до боли. Все слова куда-то исчезли, остался только этот момент — тесный, опасный, до безумия сводящий низ её живота. — Вот это да, — хрипло сказал он — Никаких оправданий? Он видел её растерянность, как дыхание сбилось, как зрачки её расширились. И, чёрт возьми, наслаждался каждой секундой. Всё в ней — от сжатых губ до того, как дрогнули плечи — бесило и тянуло одновременно. Ему хотелось смеяться, хотелось надавить на неё, просто чтобы узнать, насколько её хватит. Пег выдохнула, снова возвращая себе голос. — Отойди, — прошептала она. — Сейчас же. Ноа чуть усмехнулся, но вместо того, чтобы послушаться, вдруг протянул руку и взял её за запястье так, что кожа под пальцами вспыхнула. — А если нет? — тихо спросил он, делая шаг вперёд. Девушка инстинктивно отступила, как зверёк, загнанный в угол. Пятки наткнулись на край ящика с аппаратурой, спиной она упёрлась в холодный металл. Расстояние между ними сократилось до сантиметров. — Ноа, пожалуйста, — сказала Пег, едва дыша. Парень чуть склонил голову. Глаза — и без того чёрные — казалось, ещё больше потемнели, а губы тронула едва заметная, почти опасная улыбка. — «Пожалуйста» что? — произнёс он, наклоняясь ближе, голос его мягко хрипел — Чтобы я отошёл… или чтобы нет? Девушка не ответила. Губы приоткрылись, дыхание сбилось, и в этот момент за спиной вдруг послышались шаги. — Э-э…мисс, опять забыл как вас… — голос охранника прозвучал неловко, словно он сам понял, что ввалился не в тот момент. — Простите… просто по транспорту уточнить… Ноа резко выпрямился, будто очнувшись, и отпустил её руку. Пег тут же скользнула в сторону, даже не глядя на него, словно боялась, что одно лишнее движение всё вернёт. — Да, конечно, — быстро сказала она, уже обращаясь к охраннику. — Пойдёмте… От всего, что едва не случилось, Пег почти побежала, случайно цепляя каблуком кабель — споткнулась, но не остановилась, только крепче сжала телефон в руке и ускорила шаг. Шла не оглядываясь, пока не скрылась за углом. А Ноа остался стоять там же, тяжело дыша. Рука, которой он держал её, всё ещё хранила тепло кожи. Он медленно провёл ладонью по лицу, выдохнул, и уголки губ сами собой изогнулись в кривую, опасную улыбку. — Беги, — сказал он тихо, почти ласково, глядя в сторону, куда она ушла. — Беги, Пег… И чёрт возьми, пусть бежит. Пока он сам не передумал.

***

Площадка давно опустела. Пег не уезжала. Сначала нужно было подписать документы, потом проверить оборудование, потом она почему-то решила перепроверить график на завтра, потом просто стояла, глядя на сцену, где уже гас свет. На любые вопросы у неё находилось объяснение, но ни одно из них не было правдой. Она просто не хотела ехать. Не хотела оказаться в одном автобусе с ним, с его усмешкой и этим взглядом, от которого внутри всё переворачивалось. Когда наконец девушка всех разогнала — и техников, и грузчиков, и даже последнего охранника — было уже за полночь. Пег поймала такси и вернулась в отель. Холл пустовал, освещённый только мягким светом ночных ламп. Она проскользнула в номер, стараясь не издать ни звука, захлопнула за собой дверь, прислонилась к ней спиной и выдохнула. Тишина ударила по ушам. Каблуки полетели в угол, звонко ударившись о стену. Она провела по волосам, встряхнула их, чувствуя, как усталость накрывает волной, но внутри по-прежнему всё гудит. Тело ещё помнило его дыхание рядом. Тепло пальцев на запястье. Слишком близко. Слишком. Пег медленно подошла к окну и распахнула створку. В лицо хлынул холодный воздух. Девушка глубоко вдохнула до боли в груди, будто пыталась вытащить из себя всё, что накопилось за день. Минуту она стояла, глядя вниз на огни парковки, редкие машины, блеск витрин. С каждым вдохом становилось чуть легче, почти спокойно. Пока не раздался стук. Сначала лёгкий, как будто кто-то случайно задел дверь. Потом снова, чуть громче. Тук-тук. Пег вздрогнула, выпрямилась, бросила взгляд на часы: 02:10. Сердце ударило чаще. Она босиком осторожно подошла к двери, будто каждый шаг отмерял время. Пальцы легли на ручку. Секунда колебания и снова стук, но уже настойчивее. Девушка выдохнула, ощущая, как в груди сжалось что-то горячее и тревожное. Неужели он?.. Едва дверь приоткрылась, Ноа резким движением распахнул её, вошёл и тут же захлопнул за собой. В тусклом свете Пег увидела, что он даже не потрудился хотя бы принять душ. На нём была та же мятая рубашка, а в воздухе, смешиваясь с его запахом, стоял неприятный запах алкоголя. Он был резким как от водки, и от этого его близость ощущалась ещё более опасно и неожиданно. Пег не успела даже сделать вдох. Рывок и он уже прижал её к стене. Мягко, но ощутимо, пальцы сомкнулись на её горле, не сдавливая, но лишая возможности говорить. От его тела, горячего и слишком близкого, исходил жар, который она ощутила каждой клеточкой. — Мы, кажется, не договорили, — голос Ноа звучал низко и хрипло, интонация была опасной, почти ласковой, а дыхание, пахнущее спиртным, обжигало её губы. — Что ты там говорила, а? Пожалуйста? Пег охренела от его напора, от этой животной, пьяной страсти, которая блокировала любую рациональную мысль. Ноа был слишком близко, слишком пьян, и в его глазах, несмотря на мутную плёнку опьянения, горело нечто такое, от чего у неё болезненно заныло в животе. — Ноа… что ты… — только и смогла выдохнуть она. Слова застряли в горле, но не от его руки, а от неожиданного прилива крови к щекам, от этого запретного напряжения. Он улыбнулся — не нежно, а хищно, кладя другую руку ей на талию, прижимая к себе. Подавшись вперёд, Ноа заставил её ощутить свой пресс и всё то, что таилось под тканью брюк. Это было прямое, недвусмысленное заявление. — О, не притворяйся. Я же всё видел… Парень наслаждался тем, что она не отталкивает его, что её собственное возбуждение, эта паника, смешанная с тягой, отражается в её глазах. Ему хотелось смеяться от ощущения власти, хотелось ещё ближе, просто чтобы проверить, что будет дальше. И проверить, что станет с ней, когда она наконец перестанет притворяться. Но вдруг Пег, собрав остатки самообладания, упёрлась ему ладонями в грудь, пытаясь создать хоть минимальное расстояние. — Да что ты, блять, видел? — прошипела она, голос сорвался до хрипоты. Ноа не пошатнулся, не отстранился. Наоборот, его улыбка стала шире, а взгляд опаснее. Он прижал её запястья к своей груди, фиксируя руки на месте. — И часто ты рубашки нюхаешь? — его голос был тихим, почти ласковым. В нём не было обвинения, только пьяный, наглый интерес. Он наслаждался её смущением и тем, как она не может отвести взгляд. — Да отойди же ты! — Пег нервно выдохнула, пытаясь высвободить руки, которые он всё ещё держал прижатыми к своей груди. — Сейчас же! — Я это уже слышал, — Ноа чуть усмехнулся, подавшись ближе, так что их дыхание смешалось. — Только не пойму зачем, если ты явно хочешь меня… В мгновение глаза девушки вспыхнули от ярости, а щёки заполыхали уже не от смущения, а от оскорбительной прямоты. — Да ты в себе вообще, ну?! — Пеги попыталась резко оттолкнуть его ладонями в грудь, но это было всё равно, что толкать каменную стену. Ноа только хмыкнул, будто этот слабый протест был лишь частью игры, и прежде, чем она успела вдохнуть, жадно впился ей в губы. Это был пьяный, раздражённый поцелуй, требующий, с привкусом алкоголя и власти. Ноа отпустил её запястья, чтобы одной рукой обхватить затылок, углубляя напор. Вторую руку он резко переместил, скользя по изгибу бедра, крепко впечатывая в стену за её спиной. Язык Ноа вторгся в её рот, властный и обжигающий, не спрашивая разрешения. У Пег аж ноги подкосились. Мир сузился до этого жаркого, влажного рта, до резкого запаха и дикого, животного возбуждения, которое тут же пронзило её насквозь. Она открыла глаза, испуганно ощутив, как его ладонь властно впилась в её талию, притягивая ещё теснее. Этот жест, это пьяное, грубое требование, эта близость, опасность, которая вдруг стала осязаема, мгновенно ошарашили её. Страх внезапно перекрыл всё возбуждение. Слишком быстро, слишком неправильно, слишком… не так. Она не была готова к такому и вообще не была… Собрав последние силы, она резко, насколько могла оттолкнула его, разрывая поцелуй. — Отойди от меня, — её голос дрожал от напряжения, но она изо всех сил старалась придать ему жёсткости. — Я не твоя фанатка, чтобы ты меня вот так зажимал, ясно тебе? Слова ударили Ноа сильнее, чем он ожидал. Он, только что утопавший в пьяном желании, вспыхнул от ярости. — Причём тут фанатка вообще?! — рявкнул он, его глаза, ещё минуту назад мутные от алкоголя и страсти, теперь горели чистой, обжигающей злостью. — Ты серьёзно ещё и пытаешься сделать вид, что нихера нет? Кому ты врёшь, Пег, или у тебя это врождённое, блять?! Ноа сделал шаг вперёд, его рука дёрнулась, но она была быстрее. Пег, не раздумывая ни секунды, зарядила ему пощёчину. Парень стоял, прижав руку к горящей щеке, дыхание его было тяжёлым и прерывистым. Злость не ушла, но удар, кажется, вывел его из пьяного ступора. — Никогда не смей врываться ко мне в номер в таком состоянии, ясно тебе, Ноа Девис?! — прошипела Пег, дрожа от адреналина и страха. Парень медленно опустил руку с щеки, где краснело яркое пятно. В глазах его читалась мгновенная обида, смешанная с отрезвляющей яростью. Ноа хмыкнул, криво усмехнувшись. — Поговорим, когда в себя придёшь, — произнёс он низким, угрожающим тоном. — Кто бы говорил, — выплюнула Пег, но её голос дрогнул. Они оба тяжело дышали, напряжение между ними было физически ощутимым. Ноа был зол, но Пег… Пег уже дрожала от осознания того, что сделала: пощёчина, поцелуй, нарушение всех границ. Слёзы внезапно хлынули, и она, не в силах больше держать оборону, прошептала: — Пожалуйста, уйди… Её внезапный срыв смутил его больше, чем удар. Ноа сделал неуверенный шаг вперёд, его гнев мгновенно сменился недоумением, он как будто хотел извиниться, понять… — Пег, я… — Ноа, уйди! — Пеги буквально выдавила эти слова. Парень замер. Он медленно поднял руки ладонями вверх, показывая, что сдаётся. — Ладно, — сказал парень, его голос был сдавленным и растерянным. — Понял. Поговорим завтра. Ноа бросил на неё последний, полный вопросов взгляд и вышел, так же резко захлопнув дверь. Он был растерян, не понимая. Из-за чего она плачет? Почему разозлилась? Что, чёрт возьми, было не так, если она ответила ему? Он ушёл, чувствуя себя так, будто его только что вышвырнули за то, что он ответил на её же игру. Дверь только закрылась, как Пег тут же скатилась по холодной стене, к которой он её только что прижимал. Девушка закрыла лицо руками и зарыдала, сотрясаясь от судорожных всхлипов. Она понимала — всё. Точка невозврата, кажется, была пройдена прямо сейчас, под светом тусклой лампы. Она ответила на поцелуй, она ударила его, показала ему все свои чувства. И теперь, когда он ушёл, когда это отчаянное возбуждение сменилось опустошающим ужасом, она знала: смысла сопротивляться уже нет. Она полностью потеряла контроль.