Часть 10. Музыкальный вибратор

Пег проснулась ни свет ни заря, против своей воли, без малейшего уважения к тому факту, что она сова, которая в идеальном мире встала бы в час дня, если бы тревожность не будила её в семь утра каждый чёртов день. Глаза она открывать не собиралась. Вообще. Лежала лицом в подушку, уткнувшись щекой в наволочку, и пыталась дышать ровно. Ещё минутку… ещё полминуты… ещё… Но нет. Мозг начал включаться: сначала медленно, а потом — вспышка: «Всё, вставай, мы думать начинаем». Пег простонала и зажмурилась сильнее. Она перевернулась на спину, закинула руку на лицо и, не глядя, нащупала телефон. Экран был слишком ярким. — Твою мать, — прошептала она, щурясь. Заказывать завтрак в полусне было затеей сомнительной, но ей было плевать. Она просто тыкала на всё, что выглядело съедобным: омлет, тосты, йогурт, вафли, чай. Зачем-то мёд — дважды. Ну и пусть. Она заслужила два. — Хуже уже точно не будет, — пробормотала Пег, отправляя заказ. Она включила телевизор, села, снова легла, закуталась в одеяло как в кокон и начала щёлкать каналы, тупо глядя в экран. На одном из каналов внезапно вспыхнула яркая заставка рекламы таблеток: «Стань богиней за 14 дней». Пег ухмыльнулась. — А если я хочу стать богиней за тринадцать? У вас есть что-нибудь покруче? Может, белый порошок? — пробурчала она и переключила. Экран мигал. Она дремала с открытыми глазами и нихрена не понимала, что смотрит. Когда раздался стук, она вздрогнула так резко, будто её застукали за преступлением. Поднос она поставила на колени, плотнее завернулась в одеяло и принялась есть. В первые несколько минут она почти расслабилась: омлет был вкусный, чай — горячий. Мир… терпимый. И в этот момент, когда она почти начала верить, что утро может быть нормальным, мигнул телефон. Пег даже не глянула просто потянулась, думая, что Йо или Ник скинули очередной мем. Экран подсветился. Том. Пег замерла. Том: Ну что, бабки когда отдавать начнёшь? Или хочешь ещё сверху? Могу подогнать. Пег вдохнула. Вдох получился тихим, но резким, будто её ударили в живот. Омлет стал безвкусным, чай — как моча. Она не ответила. Одна мысль о том, чтобы написать, заставила кожу покрыться мурашками. Она швырнула телефон, и тот упал на подушку. Пег медленно отодвинула поднос и легла на спину. Ладонь закрыла глаза. Воздух в комнате стал чертовски удушливым. — Сука… — прошептала она почти беззвучно. И всё. Утро накрылось. Та редкая тишина, которую она могла назвать покоем, исчезла. Внутри поднялась знакомая тошнота. Пег лежала неподвижно, с ладонью на глазах, чувствуя, как тревога снова скребётся под рёбрами.

***

Пег шла быстрым шагом. Она сунула руки глубже в карманы пальто. Нью-Йорк обдавал её холодом, кусал щёки сухим ветром, но именно этого она и хотела. Холод помогал не думать и не чувствовать. Она остановилась у витрины, сделав вид, что рассматривает украшения, хотя на самом деле просто пыталась вдохнуть поглубже, будто так удастся загнать тревогу обратно внутрь. Телефон мигнул подтверждением перевода. Та сумма, которую она могла отправить, но не та, которую он требовал. Плевать. Хоть на день отвяжется. Она убрала телефон и двинулась дальше, но через пару шагов тот снова зазвонил. Она хотела сбросить, заблокировать, но всё равно дрожащими пальцами нажала «принять», словно рефлекс оказался сильнее воли. — Ты мне не ответила, Габи, — сладко протянул Том, почти мурлыча. — Я уж подумал, ты слишком занята… Её передёрнуло. Она остановилась так резко, что в неё чуть не врезался мужчина с кофе. — Была занята переводом денег, — процедила она. — Чтобы ты, сука, наконец заткнулся хоть на день. Короткий довольный смешок. — Ммм… приятно иметь с тобой дело. Правда, малышка. Пег вжала голову в плечи, но голос оставался твёрдым: — Не называй меня так, ублюдок. — Что, опять не вся сумма? Твои мальчики плохо платят? — рассмеялся он. — Или работаешь за еду? Грудь сдавило так сильно, что Пег пришлось прижаться к холодной стене, чтобы вдохнуть. — Том… — голос сорвался, но она заставила его прозвучать жёстко. — Пошёл ты нахер. Я тебя уничтожу. Слышишь? Он снова рассмеялся. — Мы оба знаем, что ты этого не сделаешь, малышка. Пег зажмурилась и со всей силы вцепилась пальцами в край пальто. Том почувствовал слабину и ударил сильнее. — Ладно… жду остальную сумму. Или… — его голос стал ниже и противнее. — Можешь отработать. У меня есть парочка клиентов, которым нравятся такие, как ты. Пара ночей — и мы в расчёте. А если хочешь сразу двоих… Она сбросила звонок так резко, что телефон едва не выскользнул из рук. В груди жгло, щёки горели, голова гудела. — Putain de merde… fils de pute… — выдохнула она, зарыв лицо в ворот пальто, и быстро зашагала прочь, чуть не срываясь на бег. Телефон снова зазвонил. Пеги даже не посмотрела — просто выдернула его из кармана и ткнула «принять». — СЛУШАЙ, ТЫ УБЛЮДОК! — выкрикнула она так громко, что обернулись прохожие. — Я СКАЗАЛА, ХВАТИТ МНЕ ЗВОНИТЬ, ТЫ… Пауза. Только звук её собственного бешеного дыхания. Затем послышался тихий, сбитый голос: — Эм… Пег?.. Кровь шумела в ушах, но теперь от стыда. Она моргнула, прислушалась: не Том. Совсем не его тембр. — Это… Ник, — осторожно произнёс собеседник, будто боялся, что она снова сорвётся. — Я… ну… вроде как… не звонил тебе как «тварь поганая». Пег замерла. Ветер ударил в лицо, но ощущалось так, будто её окатило кипятком и тут же засыпало льдом. — О боже… — выдохнула она, прикрывая рот ладонью. — Ох, чёрт… Ник… я… я думала, что это… — Да, — напряжённо перебил он, — я уже понял, что это было не про меня. Пауза на том конце провода. — Хотя… честно… первые пять секунд я прям пересмотрел всю свою жизнь. Мало ли, может, я реально мудак, а никто не говорил… Пег зажмурилась так сильно, что под веками вспыхнули белые пятна. — Ник, прости, — простонала она, отворачиваясь от прохожих. — Я… чуть чуть… э-э… перегнула… — Чуть-чуть? — Ник тихо хмыкнул. — Пег, наехала ты на меня так, будто я коллектором подрабатываю. Я реально подумал, что должен тебе денег или случайно убил твою собаку. Она закрыла глазами ладонью, чувствуя, как сердце колотится, а щёки пылают от стыда. — Мне так неловко… — прошептала она. — Мне тоже, — расхохотался Ник. — Стою посреди магазина, держу банан и чувствую себя почему-то виноватым. В чём — хер знает, но виноват, Пег. Ты меня прокляла так, что я аж раскаялся. Она нервно, слегка отчаянно выдохнула. — Ник… просто скажи, что ты хотел, ладно? — попросила она, вцепившись рукой в ворот пальто, чтобы не дрожать. — Хотел проверить, всё ли у тебя ок, — сказал Ник уже спокойнее. — Ничего такого. Но теперь… — он шумно выдохнул, — …теперь я даже боюсь спрашивать, если честно. Пег уткнулась лбом в холодную стену и тихо простонала. Стыд накрыл так сильно, что захотелось провалиться под землю. — Да… всё… неплохо, — сказала она, но голос всё ещё дрожал. — Ну… относительно. Ник помолчал секунду. — Ну ладно, — сказал он наконец, и по голосу было понятно, что он сознательно сворачивает тему. — Я вообще звонил, потому что у нас через три часа запись на радио. Пег моргнула. Один раз. Второй. Смысл его слов дошёл до неё с задержкой. — …Три часа? — выдохнула она. — Три часа, — подтвердил Ник. — Мы тут с парнями в номере сидим, ну… думали, ты вот-вот придёшь с какими-то вопросами, вдруг их прислали, или ты уже всё знаешь… или… короче, мы рассчитывали, что ты появишься и всех подготовишь. Пег болезненно зажмурилась и провела ладонью по лицу. — Извините… — тихо сказала она, горло сжалось. — Да нормально, — отмахнулся Ник. — Просто мы как-то… не знаю… привыкли, что ты нас держишь в ежовых рукавицах. Пауза. — И, эм… без тебя у нас вообще ничего не выходит, — добавил он, смущённо усмехнувшись. — Это как… ну… ехать на велосипеде и понять, что у него одной педали нет. Вроде едет, но… Пег прикусила губу. Стыд снова вспыхнул, но вместе с ним — тёплое ощущение того, что её действительно ждали. Она посмотрела на экран телефона: три часа. Вопросы для интервью прислали ещё утром. Она даже их не открыла. Сердце ёкнуло. — Эм… да, — сказала она, уже разворачиваясь обратно к отелю. — Дайте мне минут тридцать. Я рядом. Скоро буду. — Окей, — выдохнул Ник, и в его голосе слышалось явное облегчение. — Хорошо, что ты не… ну… Короче, ждём. Без криков, пожалуйста. Пег хрипло фыркнула. Он отключился, а она осталась стоять посреди тротуара с телефоном, пытаясь собрать себя по частям, пока вокруг шумел Нью-Йорк, а внутри всё ещё горели следы злости, стыда и чего-то такого, от чего хотелось бежать.

***

Лифт ещё не успел полностью открыть двери, как Пег уже протиснулась в щель, дважды ткнула кнопку, будто от этого время должно было ускорится. Она буквально влетела на нужный этаж, пытаясь дышать ровно — получалось так себе. Папка с распечатками была в одной руке, другая приглаживала волосы, собранные кое-как. Пальцы дрожали. Внутри ныл тот самый тревожный комок, который жил с ней уже годы, но сегодня был особенно громким: «Опаздываю, всё испорчено, они ждут, они злые, они подумают, что я некомпетентная, что я не справляюсь…» Она почти бегом добралась до двери номера, где жили Ник и Ноа, постучала один раз и, не дожидаясь ни «да», ни «войдите», толкнула её плечом. — Ребята, БОЖЕ, простите! — выпалила она на ходу, влетев в комнату. Все были в сборе: Ник сидел с кружкой кофе в руках, Йо устроился на полу, привалившись спиной к кровати, на которой расположился Николас, а Ноа растянулся в кресле и сосредоточенно листал что-то в телефоне. Они подняли головы. Все сразу. Пег, не замечая их взглядов, заговорила ещё быстрее, как будто спешила вывалить из головы всё скопившееся, иначе оно разорвёт её изнутри: — Простите, простите, я совсем забыла, что он прислал вопросы заранее, а я не проверила почту, и я сейчас… всё принесла, вот, первый блок — это стандартные вопросы, вы их знаете, но я всё равно выделила самые важные, но это не всё, потому что второй блок… я знаю, он странный, но я не успела вычеркнуть некоторые моменты, просто… Листы тяжело падали на стол, расползались из-под её пальцев, превращаясь в хаотичный веер, а не в аккуратные стопки. — …и третий блок, это… я, честно, не уверена, что он вообще хотел этим сказать, но если что, можно просто отшутиться, я перепишу и отдам редактору, только скажите, что вам удобно, я не хочу, чтобы… И именно в этот момент прозвучало спокойное: — Эй, Пеги. Ник поставил кружку на стол, поднялся и подошёл к ней осторожно, будто боялся спугнуть. — Эй, — повторил он. — Всё в порядке. Пег заморгала. Дыхание сбилось окончательно. Пальцы продолжали судорожно цепляться за край папки. — Я… я просто… — язык запутался, а голос стал тише. — Не могла забыть. Должна была проверить. Я… Ник очень мягко коснулся её локтя, возвращая в реальность. — Пеги, — сказал он тихо. — Мы не умерли. Ничего не взорвалось. Сидим тут уже сорок минут, пьём кофе и спорим, кто из нас первый провалит интервью. Ты не опоздала. Йо поднял руку с пола: — Подтверждаю. Ноа откинулся в кресле и хмыкнул: — Я вообще думал, ты нас разыгрываешь. Типа: «Посмотрим, что они сделают без мамки». Ник бросил в его сторону короткий взгляд, в котором легко читалось: «не сейчас, чувак». Потом снова повернулся к Пег. — Мы рады, что ты пришла, — продолжил он. — И я позвонил не чтобы ругать тебя, а чтобы проверить, всё ли у тебя нормально. Пег едва слышно всхлипнула, но быстро кивнула и пробормотала: — Да. Да-да… я… нормально. Просто… утро выдалось… ну… такое… — Мы поняли, — мягко сказал Ник. — Но теперь всё хорошо? Девушка слабо кивнула. — Садись, Пег, — спокойно добавил он. — Ты запыхалась вся. Пеги неловко опустилась на край кровати, будто тело и мозг всё ещё не договорились, кто сегодня главный. Один из листков выскользнул у неё из рук, и она механически подняла его, снова пытаясь сложить всё в аккуратную стопку. Ноа скользнул по ней быстрым, острым взглядом, будто проверял, не упадёт ли она прямо сейчас, но промолчал. Он медленно перевёл взгляд на Ника, который присел перед Пег на корточки и почти заботливо удерживал её в реальности. Ноа тихо хмыкнул. Ну да. Заботливая душа. Зря только распинается. Вслух он это, конечно, не сказал. Только уголок губ нервно дёрнулся, и Ноа отвернулся, делая вид, что смотрит в телефон. Йо добродушно хмыкнул: — Ты как будто марафон пробежала. — Я… просто… день… немного… — Пег выдохнула прерывисто, спрятав лицо в ладони. — Была в делах. Ник немного наклонился вперёд. — Мы никуда не торопимся, ясно? У нас ещё куча времени. Справимся. Не впервые же. Он чуть улыбнулся. — Давай ты просто пять секунд подышишь, а? Пег закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Потом ещё один, но всё равно чувствовала, как спина дрожит от остаточного напряжения. Ноа снова коротко посмотрел на неё и тут же отвернулся так резко, что спинка кресла тихо скрипнула. Не ревность. Просто… раздражение. Да, ага. Минуту спустя Пег уже выпрямилась, приглаживая волосы. — Так… — сказала она, стараясь не заикаться. — В общем, вопросы стандартные. Как обычно: про группу, про тур, про ваши… эм… девушек… то есть отношения… личную жизнь… ну… вы знаете. Голос дрогнул. Она быстро опустила взгляд в бумаги, чтобы никто не видел, как сильно ей сейчас неловко. Николас потянулся, громко зевнув. — Супер, — буркнул он. — Там всё равно ничего интересного не будет, как всегда. Он лениво хлопнул в ладони, будто закрывая тему. Ноа снова перевёл взгляд с Ника на Пег, тихо хмыкнул, хотя вслух ничего не сказал. Его замечание точно подняло бы в ней новую волну тревоги, а он — совершенно неожиданно для самого себя — не хотел видеть эту дрожь в её пальцах. — Давайте лучше решим, что играть будем. — буркнул Николас, потянувшись. — Всё равно попросят либо Just Pretend, мать её за ногу, либо TDOPOM. Пег моргнула. — TDOPOM? — произнесла она осторожно. — Это… что-то страшное? В комнате на мгновение стало очень тихо. Йо медленно поднял голову, будто хотел убедиться, что она правда это сказала. Ноа уставился на неё так, словно она решила назвать гитару разновидностью кухонной техники. — Ты… серьёзно никогда не слышала? — ошарашенным тоном спросил Ник, театрально прищурившись и подавшись вперёд. Пег пожала плечами, ничуть не смутившись: — Понятия не имею, что это. Звучит как аббревиатура программы для учёта налогов. Ник намеренно медленно протянул руку к Ноа: — Брат… дай мне секунду. Я сейчас упаду. Ноа фыркнул, опустив глаза. — Это наша песня, Пег, — сказал он, чуть растягивая слова. — Основная. Одна из самых популярных. Она моргнула, но не посмотрела в его сторону. — А-а. Ну… да. Эм… значит, я не слышала, — честно ответила Пег. Йо прыснул. — Подожди, — Ник наклонился ближе. — Что ты вообще слушаешь? Пег почувствовала, как по коже прошёл жар. — Я?.. — она сглотнула. — Ну… ничего такого. Просто… обычное. Четыре мужских взгляда уставились на неё в упор. Она заёрзала. — Джастин Тимберлейк… — начала тихо. Йо зажал рот ладонью, чтобы не рассмеяться. — Бритни Спирс… — добавила она уже тише. Ник рухнул на стул и закатил глаза. Ноа приподнял бровь. — Бритни? — уточнил он с лёгким недоверием. Пег покраснела. — Ещё… ну… Дуа Липа… иногда. И всё. Обычное. Нормальное, — она чуть упрямо подняла подбородок. — Не обязана я знать ваши… эти… — Мы живём с человеком, который не слышал TDOPOM, — тихо протянул Ник. — О-о-о… — Йо протянул звук с таким театральным восторгом, что Пег на секунду подумала, будто сейчас его глаза загорятся неоновым светом. — Тогда тебя ждёт настоящее наслаждение, Пег. Она нахмурилась, приподняв бровь: подозрительно, очень подозрительно. Йо сделал драматическую паузу, как будто он сейчас объявит победителя «Евровидения». — Все девчонки сходят с ума по этому треку. Ник фыркнул, откинувшись на спинку стула. — Это мягко сказано. Николас посмотрел на Йо поверх кружки, ухмыльнулся и добавил: — У нас на концертах начинается массовая… э-э-э… не знаю… конвульсия или как это назвать. Йо согласно кивнул, развалившись на кровати: — С визгами, слезами и попытками проникнуть за сцену. Пег медленно, очень медленно повернула голову к Ноа. Тот сидел в кресле в полутени, длинные пальцы крутили телефон. Будто они обсуждали кого-то другого, а не его. Он невозмутимо поднял бровь. — Это просто песня, — сказал он так равнодушно, что казалось, будто речь идёт о температуре воздуха. Йо взорвался смехом: — Ага. «Просто». Он ткнул пальцем в Пег. — Вот серьёзно. Ты ни разу не слышала TDOPOM? Пег вздохнула, закатив глаза: — Простите, что у меня есть работа, и я слушаю ваши треки по необходимости, а не для… — она сморщила нос, подбирая слово, — эмоциональных всплесков. В комнате повисла секунда тишины. Ник, не выдержав, хмыкнул: — То есть ты хочешь сказать, что тебя ни разу не накрыло от музыки Ноа? Пег ответила сухо: — Нет. — Даже чуточку? — переспросил Ник уже с явным подтруниванием. Она скрестила руки: — Даже микроскопически. Йо присвистнул: — Сильное заявление. Николас тихо добавил: — И очень смелое. Особенно когда он сидит вот тут. Ноа наконец поднял глаза и впился в Пег внимательным, долгим взглядом, от которого у неё внутри что-то дрогнуло. — Ох, Пег… сегодня будет весело. Сегодня ты услышишь легенду, отвечаю, — сказал Николас. Пег приподняла бровь: — Прекрасно. Только этого мне и не хватало. Спасибо большое. Ноа, сидевший всё это время в кресле, лениво вытянул ноги. — Послушаешь — сама скажешь, что неплохо, — бросил он. Она фыркнула: — Посмотрим. Но где-то глубоко всё равно шевельнулось странное, колючее любопытство. Йо, перебирая струны невидимой гитары, лениво изрёк: — Ну, если мы её сегодня исполнять будем… — он бросил взгляд на Ноа с широкой, хищной ухмылкой. — Ноа, бро, тебе опять придётся раздеваться. Чтобы все дружно померли на местах. Ник прыснул, а Николас согнулся пополам от смеха. Один только Ноа не рассмеялся, просто низко хмыкнул, почти предупреждающе. Этого хватило, чтобы дать всем понять: ему эта тема не то что не нравится — она его раздражает. Он отвёл взгляд в сторону. — Очень смешно. Пег, наблюдая за ним, слегка нахмурилась. — Подождите… — она подняла ладонь. — Что это за песня такая? Если ради неё требуется… ну… раздевание? По комнате разлился смех. — О, господи! Да как объяснить-то?! — выдавил Ник, вытирая проступившие слёзы. Йо уже сполз на пол, хрипя. Николас махал рукой, пытаясь вдохнуть, и выглядел так, будто ему требовалась кислородная маска. Ник же принял вид ведущего ток-шоу и раскинул руки в стороны: — Пег, милая… Пег скрестила руки. — Боже, начинается… — Как бы объяснить, — Ник сделал пафосную паузу. — Это… музыкальный… Он покрутил кистью. Потом изобразил вибрирующее движение. Потом добавил звук: «брррррр». Йо захлебнулся смехом. — Ну? — Пег подняла бровь. — Что музыкальный? Ник расплылся в торжественной, до омерзения самодовольной улыбке. — …вибратор. Пег моргнула. Он сказал «вибратор»? — Простите… я… я не ослышалась? Ты сейчас сказал вибратор? Ник расплылся в ещё более широкой улыбке, будто гордился собой. — Да! Именно! Этот трек — вибратор для ушей. Для нервной системы. Для… ммм… — он посмотрел на Ноа, — …некоторых особо впечатлительных мест. — Для всех впечатлительных мест! — выдавил Йо, давясь смехом. — Для тех, о существовании которых мы даже знать не должны, — подхватил Николас. Пег медленно повернулась к Ноа. — И ты поёшь… это? Ноа наконец посмотрел на неё. — Я написал это. — Играет TDOPOM — и всё, девчонки в зале начинают возбуждаться, хоть любую бери, — продолжал Йо, размахивая руками. — Да-а-а, только нам обычно не перепадает, — Николас драматично пожал плечами. — А вот у Ноа от фанаток отбоя нет. Ник чуть не подавился кофе. Йо уже лежал на диване от смеха. В комнате будто стало теплее. На градус-два. Ноа же сидел так, будто вся эта болтовня была фоном, мусором, который можно игнорировать, но всё же снова поднял взгляд на Пег. Уголок его губ едва дрогнул. — Даже интересно, — тихо сказал Ноа, — какая у тебя будет реакция. — Я не из впечатлительных, — фыркнула она. Но его взгляд всё ещё держал её. Пег резко перевела глаза на Николаса, чтобы оборвать контакт. Но мысль ещё тлела — слишком громкая. Сколько девушек реально готовы дать Ноа только из-за одной песни? Она снова мельком перевела взгляд на Ноа, оценивая: высокий — да, силуэт крепкий, плечи широкие, чёрт бы их побрал. Лицо… ну… Не Тимберлейк, это точно. Ни тебе модельной глянцевости, ни идеального профиля. Но в нём было что-то… может быть, чуть-чуть… ну самую малость… Она сузила глаза. Всё равно, что они в нём находят? Она снова глянула на него, и это было ошибкой. Ноа смотрел так, будто уже знал, что она его оценила, будто поймал на мысли, которую она сама себе не разрешала. Пег резко перевела взгляд на Йо. — Может, вы перестанете говорить так, будто у вас тут филиал стрип-клуба? — сухо бросила она. — Это просто песня. Просто концерт. — Ага, — протянул Ник. — Скажи это девчонкам, которые на танцах Ноа каждый раз в обморок падают. Пег нахмурилась: — Танцах? Йо взорвался смехом: — Ох, Пег, тебе ещё столько предстоит узнать. Ноа снова отвёл взгляд, и только тогда она смогла нормально дышать. Пег наконец собралась, глубоко вдохнула, подняла стопку распечаток и уже вполне деловым голосом сказала: — Ладно. Оставлю вам вопросы, разберётесь. А я пойду собираться. Вы тоже… Кому-то нужно что-то погладить? Она сказала это полушутя, просто чтобы разрядить обстановку, но это была ошибка. Йо вскинул руки. — Мне! Мне нужно погладить футболку, иначе буду выглядеть как помятый бомж! Николас уже поднялся, словно готовился выжить максимум из ситуации. — На! Вот это, это… и это тоже! — он кидал ей футболки одна за другой. — Если погладишь, назову ребёнка в твою честь! Ник, стоявший у шкафа, покачал головой: — Ты даже детей не хочешь. — Ради неё захочу! — театрально выкрикнул Николас, кидая ещё одну рубашку. Пег закатила глаза: — Вы серьёзно? Мне пообещали взрослую группу, а это ясельная. Ник, расправляя собственную рубашку, улыбнулся, Пег только фыркнула и протянула руки, превращаясь в живую корзину для белья. Йо швырнул ей тканевую маску для сна, «чтоб тоже не мялась». Николас полез в чемодан за худи. Только один человек оставался в стороне. Ноа. Он медленно поднялся с кресла, будто хотел подчеркнуть, что не участвует в этом цирке. Взял свою чёрную футболку, аккуратно сложил пополам и спокойно сказал: — Я сам. Комната замолчала на секунду. Йо переглянулся с Николасом. Ник чуть приподнял бровь, как бы говоря: «Ну, началось». Пег почти испуганно посмотрела на Ноа и сразу отвернулась, будто столкнулась взглядом с чем-то обжигающим. — Ну… как хочешь, — пробормотала она, подхватывая ворох вещей. Ноа, уже отворачиваясь, усмехнулся краешком губ: — Не хочу рисковать. Он поднял взгляд на неё, задержал на долю секунды. — А то мало ли… вдруг ты решишь понюхать мою футболку. Ник завис с кружкой у губ. Йо тоже застыл. Николас уставился на Ноа, словно тот только что признался в убийстве. Пег медленно повернула голову к Ноа. Посмотрела так, будто раздумывала: швырнуть в него футболкой или чем-то потяжелее. Ноа же даже не отводил взгляда. Только уголок его губ едва дёрнулся, но он мгновенно сжал их в тонкую, упрямую линию. Улыбки там не было. Скорее защита. Может, злость на самого себя, что ляпнул лишнего. Или на неё, что реакция так предсказуема. Пег скривилась так. — Как знаешь, — сказала она холодно. Девушка развернулась и пошла к двери. Парни синхронно проследили за её спиной. Дверь закрылась. Парни ещё пару секунд сидели в абсолютной тишине. Ник моргнул первым. — Эм… ты… — он повернулся к Ноа. — Ты точно хотел так это подать? Ноа бросил футболку на стол. — Заткнись. Его глаза оставались прикованными к двери, будто он видел за ней то, чего никто другой не мог увидеть. Что бы он там не думал, она чертовски действует на его, блять, нервы.

***

Спустя пару минут Ник и Ноа остались вдвоём. Ник стоял у двери, держа ладонь на ручке — казалось, он при необходимости собирался бежать. Парень растерянно переводил взгляд то на друга, то на пол, то назад на дверь. Ник наконец осторожно прочистил горло: — Ну… э-э-э… — протянул он с той самой интонацией человека, который хочет помочь, но боится, что его сейчас убьют за попытку. — Кажется, мы остались вдвоём… Ноа даже не шелохнулся. Ник попробовал ещё раз. — Слушай, ты немного… ну… — он пытался подобрать правильное слово, — вспылил. Ноа медленно повернул голову. В его взгляде было предупреждение. Холодное, точное, кричащее: «Не лезь». — Хочешь это обсудить? — спросил он низким, ровным голосом, в котором завибрировала злость. Ник поднял ладони в жесте полной капитуляции, улавливая все нотки своего едва ли не лучшего друга. — Я же не нападаю, окей? — сказал он мягче. — Просто… это видно. Всё. Глаза Ноа сузились ещё больше. — Что видно? — То, что она тебе нравится. Слова повисли в воздухе. Ноа коротко, резко фыркнул: — Чего? Он сказал это слишком быстро. Слишком громко, резко. Так не говорят люди, которым пофиг. Ник медленно поднял бровь. Лицо выражало понимание. — Окей, — спокойно сказал он. — А я, между прочим, говорил тебе, что она мне нравится. Не в плане «давай жить вместе», но… ну нравится, блять. Обычно нравится. По-человечески. Он развёл руками. — И да, я к ней подкатывал. Два раза. Ноа сжал зубы, как будто это был удар. — Ты думал, я не вижу? — Ник вздохнул. — Чувак… ну видно же, что у тебя всё… сложнее. Ноа хотел сказать «нет». Хотел. Но горло будто пересохло. Вместо этого вышло: — Забей. Мне отворот-поворот дали почти сразу. Можешь пытаться. Вдруг у тебя выгорит. Ник очень медленно моргнул. — Так. Стоп, — он поднял палец. — Ты сейчас серьёзно? — Ага. — И ты думаешь, это… нормально? — Более чем. Ник ошарашенно качнул головой. — Да бля… — выдохнул он и потёр лоб. — Это же нечестно. Ноа криво ухмыльнулся — язвительно, устало. — Можем вместе стараться. Потом, — он дёрнул плечом, — подерёмся. Так подойдет? Ник уставился на него как на идиота. — Ты ненормальный? — спросил он тихо. — Нам драка нужна? За девушку, которую ты сам решил оттолкнуть? Ноа резко отвернулся, губы сжались в одну линию. В голосе появился глухой надлом: — Нихера я не решил. Она решила. Он почувствовал, как слова дают трещину в груди. Противную. Ник мягко, без давления, сказал: — Чувак… ты же понимаешь, что ты её… ну… прям всерьёз хочешь? Ноа сжал кулаки. В грудной клетке что-то болезненно крутилось — похожее на злость, на вину, на желание, от которого он пытался отмахнуться. — Она меня бесит, — прошипел он. — Раздражает. Я её терпеть не могу. Ник кивнул, не споря. — Да, — хмыкнул он. Ему было искренне жалко друга. — Я не буду лезть и не буду ей вешаться на шею. Но не потому что ты мне запретил. Он покачал головой. — А потому что у меня, кажется, просто симпатия… а у тебя — какая-то чёртова буря под кожей. И… ну, не знаю… некрасиво будет, если я полезу. Слова попали глубже, чем Ноа хотел. Ник пожал плечами и криво улыбнулся: — И вообще… ты из нас четверых самый… Он замялся. — …одинокий, что ли. Ну, не таскать же у тебя девушку из-под носа. Ноа заморгал. Не ожидал. Совсем. — Я на улице покурю, — мягко хмыкнул Ник. Когда он исчез за дверью и та тихо щёлкнула, тишина рухнула на Ноа как бетонная плита. Он остался стоять один. Один на один с тем, что Ник только что произнёс вслух. Самое обидное было то, что Ник не ошибся. Пег действительно выбила у него землю из-под ног, и он не понимал, что ему с этим, блять, делать.