Часть 13. Фотосессия

Пег проснулась от резкого стука. Она резко вдохнула и сразу почувствовала две вещи: в комнате царила глубокая, неподвижная тишина, пропитанная остатками ночи, а рядом было пусто. Его не было. Вот только подушка рядом была вдавлена, ткань помята, а запах… Его запах, тёплый, пряный, чуть сладковатый, будто смесь тёмного кофе и чего-то опасно-мужского всё ещё висел в воздухе. И этот запах, казалось, специально зацепился за её кожу и волосы. Пеги несколько секунд не двигалась, уткнувшись в место, где он совсем недавно лежал. Тело отозвалось слабым, но приятным ощущением: мышцы ныли, внутренняя часть бёдер горячо пульсировала. Воспоминания вспыхивали в сознании: дыхание на её шее, захват пальцами, его голос у губ, её собственные звуки, его стоны. Боже… что я сделала? Она не была готова думать об этом. Девушка рывком села и зажмурилась, голова закружилась. Стук повторился. Пег вздрогнула, и сердце прыгнуло к горлу. Это он? Вернулся? Не смог войти? Или… мог, но передумал? Эта мысль почему-то поранила. Она вскочила, босые ступни коснулись холодного пола. Халат валялся на стуле, скомканный, пропитанный их ночью. Трусики она нашла под кроватью, лифчик на кресле. Одеваться не стала, просто накинула халат, торопливо затянула пояс так крепко, насколько только смогла. Она поймала своё отражение в зеркале: растрёпанные волосы, губы, припухшие от поцелуев, чуть блестящие глаза. И да, она была в смятении. Она сглотнула, провела рукой по щеке и пошла к двери. Открыла и застыла. Перед ней стоял не Ноа. Работник отеля, опрятный, бодрый, слишком яркий для утренней тишины, держал большой поднос с дымящимся кофе и круассанами. — Доброе утро, мэм. Ваш завтрак. Пег моргнула. — Я… не заказывала. Работник улыбнулся: — Его заказал мужчина для вашего номера. Около часа назад. Конечно. Конечно он. Щёки начали теплеть. — Занесите… да. Спасибо… Мужчина поставил поднос на маленький столик, пожелал хорошего дня и ушёл. Пег закрыла дверь и только тогда заметила, что под чашкой кофе лежала маленькая записка. Она развернула её. Почерк был такой же, как он сам: резкий и неровный.

Не пугайся, я не сбежал. Просто испарился до того, как эти идиоты начнут спрашивать, почему я проснулся не в своём номере. Выспись. Ждём тебя, как выберешься.

Н.

P.S. Я, кстати, воспользовался твоим полотенцем в душе. Потом отработаю.

Пег уставилась на последнюю строчку и хрипло рассмеялась. — Придурок… Она подняла чашку, кофе был горячим, свежим, пахнул корицей. Разум уже открывал рот, чтобы выдать стандартное: «Это ошибка. Это нужно забыть», вот только тело говорило ей иначе…

***

Холл сиял рождественской красотой, идеальной до тошноты. Казалось, дизайнер либо в детстве недополучил праздников, либо соревновался сам с собой: «Смогу ли я ослепить постояльцев количеством золотых огоньков?» Вердикт: смог. Огромная пушистая ель стояла посередине холла. На ветках висели стеклянные шары, отражавшие всё вокруг и пускавшие по стенам сотни золотых зайчиков. Пег опустилась на мягкий диванчик напротив дерева. Она стянула с себя шарф и положила на колени. Пеги сфокусировалась на одном красном шаре, тот отражал её лицо. Она хмыкнула — выглядела как растянутый по горизонтали эльф. Ну… великолепно. Именно так себя и ощущаю. Пег прижала ладони к коленям, пытаясь согреться, и каждые несколько секунд ловила себя на том, что смотрит в сторону лифтов. Через десять минут двери лифта распахнулись, и из него вывалились парни. Ник вышел первым — в длинной чёрной куртке и с сумкой, которая явно была тяжёлой. — Я говорил, что не надо тащить всё сразу! Йо тащился следом, широко зевая. Его капюшон был натянут до ушей, сверху — ветровка странного цвета. — Боже, как тут тепло! Николас выглядел так, словно случайно проснулся звездой MTV: стильно растрёпанные волосы, чёрная толстовка, телефон в руке. Последним вышел Ноа. Чёрная куртка, чёрная футболка и фотоаппарат на груди, которого Пег прежде не замечала. На нём всё сидело слишком хорошо, и это было даже не справедливо. Пег слишком резко отвела взгляд, но было поздно. Ноа увидел, и уголок его губ едва-едва дёрнулся в улыбке. Той, от которой сердце провалилось в живот. — Пе-е-ег! — протянул Ник, сбрасывая сумку у её ног. — Скучала? — Как тут празднично! — Йо уже снимал куртку. — Прям кайф! — Что у нас по настроению? — Николас прищурился. — Доброе утро, — негромко сказал Ноа. Пег вдохнула глубже, чем следовало. Дрожь прошла по позвоночнику. Он смотрел на неё так, будто помнил каждую секунду ночи и, что самое ужасное, видел, что она тоже всё помнила. Щёки обожгло. Ну конечно, чёрт… он заметил, и ему это нравится. Пеги тут же выпрямилась, пыталась заглушить внутри себя этот странный пожар. — Доброе утро, — произнесла она ровно, но голос всё равно вышел хрипловатым. — Эм… вы готовы? Она намеренно оглядела парней, лишь бы снова не смотреть на Ноа, но чувствовала его взгляд, прожигающий насквозь. Пеги уже собиралась выдохнуть и начать озвучивать расписание дня, как он буднично произнёс: — А ты готова? — Ноа слегка приподнял бровь. — Выглядишь так, будто вообще не спала. Пег напряглась всем телом. — Я… эм… нормально спала, — выдавила она, чувствуя, как жар поднимается к шее. Чёрт. Чёрт, только бы остальные… — О! — встрял Николас, громко и совершенно не к месту. — Кстати да, про сон! Ноа тут камеру арендовал! С утра встал, пока мы ещё были как овощи! — он ткнул пальцем в фотоаппарат у Ноа на груди. — Смотри, Пег! Крутая штука, да? Пег метнулась стремительным взглядом к камере. — О-о, да… классная. Современная… штука… — пробормотала она, чувствуя себя идиоткой. Ноа чуть наклонил голову набок. — Хочешь потрогать? Пег мысленно задохнулась от того, как он смотрит на неё с издевательским спокойствием. И эта пауза. Этот намёк. Эта интонация, которую остальные, в отличие от неё, не уловили. В горле пересохло. Она кашлянула, попыталась придать себе холодную деловитость, хотя в животе всё сжималось. Ноа смотрел только на неё, и это его «потрогать» прозвучало именно так, как не должно было. — Эм… — она сглотнула. — Спасибо, но… позже. — Как скажешь, — тихо сказал он, и его взгляд скользнул вниз, а затем обратно вверх. — Не спеши. Времени много. Он это делал специально, без тени сомнения, чтобы видеть, как она краснеет, но остальным это казалось обычным разговором, поэтому Ник просто хлопнул в ладоши: — Ладно, давайте к делу. Пег, у нас маршрут: промзона, граффити, трубы в лучшем виде! — С-супер, — выдохнула она. — А куда мы едем всё это фотографировать? Йо подпрыгнул как ребёнок: — Там такие трубы, Пег! Огромные! Ржавые! Прямо духом разложения в лицо! — Прекрасно… — пробормотала она и обречённо уточнила: — И кто нас туда везёт? Ник ткнул пальцем: — Ноа. Он взял машину. Она резко повернулась к Ноа. — Ты… водишь? — Пег прозвучала так, будто спрашивала о магии. Ноа медленно моргнул. — Иногда. Чтобы не наблюдать, как Ник убивает бордюры. — ТРИ раза! — возмутился Ник. — Пять, — уточнил Ноа. — Минимум. Пег сглотнула, пальцы сжали ручку сумки: — То есть… ты будешь за рулём? — Очевидно. Девушка тут же почувствовала, как сердце дрогнуло. — Отлично, — выдохнула она тише, чем хотела. Ноа чуть наклонился, будто собирался поправить ремень камеры, хотя в этом не было никакой необходимости. Он сделал это лишь затем, чтобы ещё раз поймать её взгляд, и ему это удалось, Пег сердито отвернулась. Его губы дрогнули. Он наслаждался этим, каждой секундой её смущения. — Ну что! — Ник взмахнул руками. — Поехали отфоткаем? — Угу, — прошептала Пег себе под нос. Проходя мимо, Ноа настолько близко наклонился к её уху, что тёплый выдох коснулся шеи, заставив кожу под свитером вспыхнуть. — Потрогать… — начал он негромко, будто пробуя слово на вкус. — Так и быть, дам тебе позже. Пег замерла. Внутри всё ухнуло вниз. Ноа продолжил ровно, не спеша, с легчайшей ухмылкой, которую могла видеть только она: — Не в машине, — он едва заметно качнул головой. — Нас неправильно поймут. Она открыла рот, чтобы вдохнуть, возмутиться, послать, сказать хоть что-то, но в воздухе застрял только невесомый, сдавленный звук. Слов будто не существовало — только жар по шее, сердце в ушах и прошедший по позвоночнику электрический разряд от его голоса. Ноа уже выпрямился, отступая на шаг назад, словно только что не сказал ничего двусмысленного. Пег рвано выдохнула, будто задерживала дыхание все эти секунды. Ник тут же обернулся, хлопнув её по плечу: — Пег? Ты чего? Всё ок? Она судорожно кивнула, даже не пытаясь подобрать слова. Губы чуть дрожали, ладони вспотели, а жар под свитером не собирался спадать. Ноа лишь лениво посмотрел на неё через плечо. Чёртов засранец прекрасно знал, какое впечатление произвёл. Пег сглотнула. Слова по-прежнему не находились.

***

Поездка, вопреки её тайным опасениям, проходила до смешного обычно. Парни на заднем сиденье моментально превратились в трёх школьников на задней парте. Ник, вгрызшись в телефон, шипел сквозь зубы, стараясь не кричать: — Да ну нахрен, я же уклонился! Йо посмеивался каждые пять секунд. Николас сидел в наушниках, листал ленту, фыркал, показывал мемы, на которые никто уже не реагировал. — Смотрите, у нас опять фан-арт из Кореи! Йо, ты видел себя в виде ангела? — Братан, это дерьмо жуткое, хотя и мило, — хмыкнул Йо. Пег сидела рядом с Ноа. Конечно, куда же ещё её могли посадить. Сначала она упрямо смотрела в окно, проглатывала Нью-Йорк глазами: огни, стекло, бегущие вывески, небольшие кафе, небоскрёбы, сияющие в холодном воздухе. Собаки в свитерах, уличные музыканты, мосты, блеск такси. Город был огромным и живым. Но чем дальше они ехали, тем быстрее сказка вытесняла уродливая реальность. Стекло сменилось на ржавчину, огни — на тусклые лампы складов, кофейни — на железные ворота, за которыми лежали поддоны, мусор и груда металлолома. Граффити стали хуже: не искусством, а просто матом, написанным красной краской. Пег выдохнула, чувствуя, как внутри всё падает в ту же серость. — Мда… романтика Нью-Йорка закончилась, — проворчала она самой себе, отворачиваясь от окна. И уткнулась в телефон. Листала ленту так, будто могла стереть собственные мысли. Посты. Мемы. Реклама. Чей-то торт. Чей-то кот. Чей-то маникюр. А между строк в голове эхом: «Просто дай мне тебя трахнуть, чтобы ты запомнила этот «один раз» навсегда». Мозг взорвался. Пег сглотнула и уткнулась в экран. Ноа же в это время вёл машину крайне спокойно. Пару раз он бросал взгляд в зеркало на парней и всего один, почти случайный — на Пег. Её палец снова смахнул экран. Картинки мелькали: кот, суп, новость, мем. И вдруг —изображение. Аккуратный белый букет. Золотистый утренний свет. Подпись:

«Сборы моей любимой девочки!»

Пег замерла. На секунду она даже не поняла, что видит. Казалось, это какая-то случайная свадьба из ленты. Чужое счастье, чужая жизнь. Но потом сторис перелистнулись. Одно видео. Второе. Третье. Её мама. Её отец. Подружки невесты. Сестра в белом платье. С сияющими глазами в окружении людей, которые выглядели так, будто праздновали что-то, что принадлежало всем… кроме неё. Сегодня. Свадьба. У Пег резко пропало дыхание. Пальцы дрогнули, когда она ткнула на следующую сторис, где сестра поднимает бокал: «За семью!» Мама смеётся. Отец гордо наливает шампанское. Подружки визжат. Чей-то женский голос за кадром сказал: «Жаль, что не все смогли приехать!» Смех. Музыка. Блеск бокалов. Радость. Ни одного даже мельчайшего упоминания о ней. Ничего, будто она тень. Ошибка. Пустое место в семье. Холод поднялся от живота к плечам. В лёгких стало тесно. Пальцы начали неметь. Никто не позвонил, не написал, ничего не сказал. Все знали, но никто не счёл нужным сказать ей. Пеги почувствовала себя чем-то лишним, забытым в углу. Семья спокойно продолжала жизнь без неё. Мир за окном размылся. Шум шин и смех парней исчезли. Остался только её собственный гулкий пульс. Телефон чуть не выскользнул из пальцев, и тогда девушка сглотнула. Она хотела выключить всё: экран, мысли, чувства, себя, но пальцы сами листали дальше, мучая её каждой новой картинкой. Ноа заметил это первым. Он сбавил скорость так незаметно, что только она почувствовала, как машина чуть-чуть притормозила. — Эй, ты в порядке? Пег моргнула. — Я… э-э-э… да, — выдавила она. — Да… наверное. Но дышала она так рвано, что Ник на заднем сиденье перестал ругаться на игру. — Пег? — Йо подался вперёд, щёлкнув ремнём. — Ты что? Тебе плохо? — Ты вообще белая как стена, — сказал Ник тише обычного. — Окно открыть? — Николас уже тянулся к кнопке. — Нет… — она подняла руку. — Не надо. Губы дрожали. Она ненавидела, что сейчас они все смотрят на неё. Ненавидела, что голос ломается. — Всё нормально, — быстро сказала она. — Просто… я только что узнала… — пальцы сильнее вжали телефон в ладонь. — …что моя сестра выходит замуж. Ноа еле заметно напрягся, и его глаза метнулись на экран телефона в её руках, потом на её побледневшее лицо. В его взгляде было настоящее волнение. Пег смотрела в одну точку, куда-то мимо окон, мимо зданий, мимо всего живого. И если раньше она бы просто побледнела, то теперь побелела до цвета влажной стены. Губы сжались в тонкую линию. Плечи чуть поднялись. Пальцы вцепились в телефон. Первым очнулся Ник. Он коротко выдохнул, пытаясь найти правильные слова, но, кажется, не смог. — Во дела… — понимающе протянул он. И сразу быстрым, почти незаметным движением показал парням жёсткий, отрезающий жест: «Не лезьте». Йо тут же закрыл рот, Николас отвёл взгляд и спрятал телефон, хотя секунду назад вертел им как ненормальный. Ник наклонился ближе ровно настолько, чтобы слышала только она. — Не переживай, Пег, — сказал он тихим, низким голосом. — Лучше быть там, где тебе рады, правда? Она даже не смогла выдавить «спасибо». Только кивнула. И то так, что любой другой мог бы не заметить. Но они увидели, и Ноа — тоже. Он смотрел прерывистыми, короткими взглядами, потому что дольше смотреть было опасно. Слишком много можно было увидеть. Он видел, как Пег прикусывает губу в попытке удержать себя от полного распада. Как её плечи слегка дрожат. Он замечал, потому что в какой-то мере понимал её чувства и эмоции. Ноа видел, как Ник взял на себя роль щита, как остальные сразу отступили, и почувствовал странное — тягучее, горячее чувство под рёбрами. Злость. Не на неё. На тех, кто сделал так, что она слышит от своей семьи: «Ты лишняя», «Ты ненужная», «тебя даже не спросили». Ноа не знал всех деталей, почему её там нет, что между ними, но он знал одно: так не должно быть. Никогда, ни у кого. Он на секунду крепче сжал руль. Впервые за долгое время влечение к ней наложилось на что-то другое, более глубокое, чесавшее изнутри. Хотелось ударить тех, кто сделал ей больно. Он не знал, что с этим делать. Ноа осторожно посмотрел на неё, чтобы не испугать: — Мы уже почти приехали. Эта фраза не значила ничего, вот только Пег впервые за последние минуты моргнула не автоматически, а будто вернулась в тело. Машина свернула под ржавую металлическую арку, с обеих сторон поднялись кирпичные стены, расписанные слоями граффити. Из окна пахнуло холодом и пылью. Ноа притормозил осторожнее, чем обычно, боясь дёрнуть машину и встряхнуть Пег снова. И только когда они остановились, Йо почти шёпотом спросил: — Пег, нужна минутка? Девушка лишь едва кивнула. В промзоне гулял хлёсткий ветер и отовсюду пахло ржавчиной. Парни разбрелись: Ник спорил с Йо о том, у кого руки растут не оттуда, Николас возился с техникой, матерясь на холод. Пег же быстро вылетела из машины. Она жаждала воздуха, холода, чего угодно, лишь бы убрать из груди то, что там успело вырасти за пару минут. Она встала чуть в стороне, притянула пальто к себе, позволила ветру резать щёки. Лучше уж так, чем чувствовать то, что было в машине. Именно в этот момент она услышала шаги. Ноа остановился рядом, не близко, но и не на безопасной дистанции. — Эй, — сказал он тихо, будто собирался быть… мягким. Пеги моментально вздёрнула руку. — Не надо. Правда. Остановись. Ноа моргнул от неожиданности. Непривычно для него она выбила у него почву из-под ног, но он быстро собрался. Наклонил голову чуть вбок, скользнув по её лицу внимательным взглядом: — Я хотел просто… — он аккуратно подбирал слово, — поддержать. Пег усмехнулась. — Мне не нужно твоё сочувствие, не надо на меня смотреть так, будто со мной что-то случилось. Это… Ноа нахмурился, скорее, обиженно, чем сердито и перебил ее: — Понятно, — тихо сказал он. — То есть после всего… мы не можем просто поговорить? Или я не могу выразить сочувствие и всё-такое? Она хмыкнула. — Мы же договорились, помнишь? — Пеги отступила на шаг в сторону, но взгляд его не отпускала. — Не делай вид, что тебя что-то заботит, окей? Это… только всё усложнит. Ноа медленно выдохнул, воздух сорвался паром. — Серьёзно? Ты правда думаешь, что я играю в заботу? Она вскинула подбородок. — А что это было тогда, а? Завтрак? Записка? Улыбки, которые ты кидаешь, думая, что я их не вижу? Она отвернулась на секунду, но снова посмотрела ему в глаза, будто бы проверяла, что ему от неё нужно. — Не надо так. Не со мной. — Значит, всё, что было — просто галочка? Ты уже закрыла задачу? — Нет, Ноа, не переворачивай. Я пытаюсь быть честной. Вчера было классно. Более чем… Плечи девушки вздрогнули то ли от ветра, то ли от слов. — Ты отлично трахаешься, ладно? Проблем нет. Она качнула головой: — Но давай без иллюзий. Ты хотел разрядки, ты её получил. Я тоже. Накал снят. Всё. Пег говорила ровно, но внутри ей хотелось свернуться клубком и исчезнуть. — Значит, — голос был уже жёстким, — ты сводишь всё к «ты взял меня», к техническому акту? Пег сглотнула. — Я… пытаюсь не усложнять. — Для себя? — спросил он. — Или для меня? Она отвела взгляд. — Для… всех. На пару секунд повисла пауза, прежде чем Ноа улыбнулся опасной улыбкой, от которой внутри всё сжалось. — Ну, как знаешь, — безрадостно выдохнул он. — Хочешь, упростим? Давай так: будем делать вид, что я просто трахнул тебя, как любую фанатку. Пеги резко подняла на него глаза. Он наклонился ближе. — Так тебе проще? — прошептал он. — Так мы держим всё в рамках «договора», да? Пег открыла рот, но ничего не вышло. Губы онемели. Грудь сжалась. — Эй! — в этот момент громко позвал Ник. — Ну вы там надолго или что?! Ноа медленно выпрямился, его плечи чуть дёрнулись. — Работа зовёт, — ровно сказал он. — Не переживай. Я не буду «усложнять». И после сказанного тут же ушёл к ребятам, оставив Пеги стоять секунду, не в силах вдохнуть от нервов. — Так! — захлопал Ник в ладони. — Ну? Как будем снимать? Есть идеи? Или просто встанем, как четыре грустных рокера, и будем изображать загадочность? Пег оглядела пространство: поднимающиеся ввысь гигантские трубы, не вызывающая доверия металлическая лестница, разного рода граффити, какие-то поддоны. Идеальный фон. Она подошла ближе, прищурилась от ледяного порыва и указала на участок стены, где лестница будто врезалась в яркое граффити. — Можно начать отсюда, — произнесла она сдержанно. — Контраст отличный: цвета сверху, металл снизу. Если встать чуть по диагонали, будет движение. Один может прислониться здесь… — она постучала пальцем по перилам, — получится асимметрия. Ник присвистнул. — Воу, Пег! Вот это да. Я впечатлён, — он посмотрел через плечо. — Ноа? А ты? Ноа стоял чуть позади. Ветер шевелил прядь возле виска, но он не трогал её, только смотрел на то место, куда указывала Пеги. Он коротко кивнул и неожиданно протянул Пег камеру. — Попробуем? — тихо спросил он. — Ты видишь композицию. Сними сама. — Эм… да, — выдохнула Пеги, хотя это «да» по звучанию было ближе к вопросу, чем к согласию. Ноа чуть наклонил голову. — Да, — подтвердил Ноа. — Я тебе доверяю. Его голос был тёплым и резким одновременно — так с ней никто не говорил. Она почувствовала, как внутри что-то проваливается вниз. Парни уже выстраивались у стены. — О, гарантирую, выйдет лучше, чем когда снимает наш «гений», — бросил Ник через плечо. — Заткнись, — отозвался Ноа, но без злости, скорее просто рефлекторно. Пег подняла камеру, и в момент, когда её пальцы коснулись корпуса, взгляд Ноа снова скользнул по ней. Она вдохнула, подняла объектив: — Встаньте чуть левее… да… именно так. Смотрите сюда. Окей… Съёмка пошла легче, чем она ожидала. Промзона давала силу, ржавчина — настроение, граффити — цвет. Девушка двигалась уверенно. — Йо, попробуй сесть на поддон… Да. Чуть повернись к свету. — Пег, смотри! — Николас набросил худи через плечо. — Если вот так? — Да. Замри. — А если я на лестницу залезу? — Ник уже ставил ногу на ступень. — Только не навернись, — хмыкнула она. Ёрничество продолжалось: — Я похож на идиота? — возмутился Ник. — Ты каждый день это доказываешь, — заметил Йо. Смех, лёгкость и Пег в работе — в том, что она умеет. В том, где боль отступает. Она сделала серию снимков, отступила, просматривая их в камере. Парни сгрудились вокруг. — Офигеть, — присвистнул Ник. — Да это же реально круто! — Вот это — на сайт, — указал Йо. — Вот это в пост. И вот это на баннер. — А я прям секси, — заявил Николас. — Ты всегда секси, — вздохнул Ник. Пег невольно улыбнулась: — Эти точно можно отправить вашему менеджеру. И да, пара пойдёт в соцсети. Именно в этот момент зазвонил телефон Ноа. Он взглянул на экран, брови слегка сошлись на переносице, и парень отошёл в сторону, прижимая телефон к уху. Пег краем глаза наблюдала. Не специально, просто… наблюдала. Спустя пару минут Ноа вернулся. Он остановился перед группой, и не было понятно — что-то случилось или он просто привычно мрачный. — У меня две новости, — сказал он. Все мгновенно повернулись к нему. Пег подняла голову, чувствуя, как в груди снова неприятно щёлкнуло — ожидание или страх, она уже не различала. — Хорошая и плохая, — добавил Ноа. — С какой начать? Споры начались мгновенно, но слышал он только её. — Пег? — спросил он. — Решай ты. И она, сжимая камеру чуть сильнее, чем стоило, ответила: — С хорошей. Ноа кивнул, будто знал, что она выберет именно это. — Хорошая новость, — сказал он, — Морайа в Нью-Йорке. Парни радостно вспыхнули. — Не может быть! — Ник едва не подпрыгнул. — Поппи здесь?! — Это разъёб, — выдохнул Йо. Пег нахмурилась: с каждой секундой казалось, что вокруг неё все понимают контекст, кроме неё одной. — Кто? — спросила она, глядя то на Ника, то на Йо, то на Николаса. Ник даже руками всплеснул. — Пег! Это же Поппи! — сказал он так, будто это имя должно было открыть дверь в залы мировой музыки. — Эм… — Пеги слегка поморщилась. — Простите, но ничего не пришло в голову. Йо присвистнул. — Ты реально не слышала «V.A.N.»? Мы с ней делали фичу. Она такая… ну, мощная и крутая. — «Мощная и крутая» — это музыкальный термин? — сухо уточнила Пег. — В нашем мире — да, — фыркнул Николас. Ноа, всё это время молчавший, спокойно добавил: — Она хочет сегодня залететь на концерт. С нами выступить. Пег непроизвольно напряглась. Вот теперь всё встало на место. Не какая-то там суперзвезда, не бывшая Ноа, не тайная подружка, а просто ещё один артист, которому надо подготовить площадку. Сегодня. Срочно. Её плечи слегка опустились. Отлично. Ещё работы. Ещё огня в завале задач. — Ага… — выдохнула Пег и уже чисто рабочим голосом спросила: — Насколько она… требовательная? Чтобы заранее понимать, сколько успокоительных мне покупать. Парни — все, кроме Ноа — прыснули со смеху. — Ну… — Ноа сделал паузу, как будто подбирал формулировку помягче. — Она энергичная и иногда… кхм… интенсивная. Пег закатила глаза. — Прекрасно. Просто прекрасно. Значит, мне нужно подготовить гримёрку, согласовать выход, внести изменения в тайминг, предупредить звук, свет и менеджеров зала, да? — Примерно, — подтвердил Ноа. — Ладно, — Пег резко выдохнула. — Тогда поехали. Чем быстрее начнём, тем меньше шансов, что концерт провалится к чертям. Парни синхронно двинулись к машине, обсуждая грядущий «разнос» Поппи, а Пег шла рядом, уже прокручивая в голове список задач. Ни ревности, ни подозрений, только работа и ещё раз работа. Ноа украдкой посмотрел на неё, не понимая, почему ждал другой реакции. Пег просто включила свой режим выживания: артист в сочетании с внезапным появлением — это для неё личный маленький ад. Сейчас ей было не до размышлений ни о ком, кроме дедлайнов.