Часть 14. Соглашение

Площадка кипела, как потревоженный улей. Вокруг стоял шум: стук, крики, ругань, привычная симфония хаоса, к которой Пег давно привыкла. Техники протаскивали тяжёлые кейсы, кто-то ругался, запутавшись в бухтах кабелей, сцена росла из металла и фанеры прямо на глазах. Службы носились с рациями, координаторы бегали туда-сюда, звукари прогоняли тестовый шум, расходившийся по телу дрожью. Пег тоже работала: уточняла расписание, делала важные пометки, отвечала на звонки, давала распоряжения — и всё с такой концентрацией, будто то, что сидело у неё внутри, можно было сдержать работой. Не думай. Работай. Не чувствуй. Работай. Она проверила список оборудования, сверила время саундчека, направила двух волонтёров к гримёркам, выловила координатора кухни, чтобы обсудить райдер Поппи, и вернулась к планшету, прокручивая сведения о площадке. Хаос вокруг действовал успокаивающе: в нём можно было спрятаться. Она даже чуть глубже выдохнула, когда переходила к следующему пункту, и… — НОА!!! Крик был пронзительный, звонкий, наполненный восторгом. Такой визг обычно издают фанаты, когда встречают кумира, или человек, увидевший любимого после долгой разлуки. Пег машинально вскинула голову и замерла. К Ноа уже бежала девушка — миниатюрная, сияющая, словно была и не человеком вовсе, а чем-то сотканным из блёсток и энергии. Тёмные волосы, яркие губы, чёрная куртка, улыбка на всё лицо. Она буквально влетела в него, обвив руками шею. Ноа легко подхватил её. Рука легла на талию. Он даже на секунду притянул её ближе, удерживая равновесие. Девушка засмеялась, а он наклонился и что-то тихо сказал ей. И, чёрт бы его побрал, улыбнулся. Не надменной, небрежной ухмылкой. Пег застыла ровно на долю секунды. Этого хватило, чтобы внутри что-то болезненно дёрнулось, но девушка тут же резко отвела взгляд. Боже, да что ты творишь? Он же не твой мужчина. Ты сама поставила границы. Сама сказала — одна ночь… Но почему-то… Почему-то видеть чьи-то руки на его шее оказалось неприятно. Пег шумно выдохнула через нос, словно отгоняя навязчивую мысль, уткнулась в планшет и начала листать документы, даже если не видела ни единой строчки. Он никому ничего не должен. И тебе в том числе. Ты сама его оттолкнула. Он не обязан… никак… учитывать… Но перед глазами всё ещё стояла его рука на талии девушки. Пег направилась в их сторону. Не потому что хотела, а потому что обязанности не спрашивают, что у тебя там на душе. Она вдохнула, расправила плечи, пригладила волосы слегка дрожащими пальцами. Когда Пеги остановилась перед ними, Поппи уже спрыгнула с Ноа. Она ахала и смеялась, трогала его рукав, хлопала ресницами, делая всё это так близко, так естественно, так небрежно и интимно, что Пег ощутила пиздецки болезненный удар по самолюбию. Но она выдавила улыбку. — Привет, — сказала Пег, удерживая голос в рамках профессиональной гладкости. — Поппи, да? Ноа обернулся первым. Он едва заметно приподнял уголок губ и нарочно — чересчур нарочно — не убрал руку со спины Поппи. — Да, — мягко сказал он, но с той самой едкой интонацией, от которой Пег хотелось бросить в него что-то тяжёлое. — Поппи. Девушка повернулась к Пег, сияя всей своей невероятной энергией. — А ты кто? — спросила она так искренне, так мило, что у Пег внутри всё свело от закипающего раздражения. — Пеги, — ответила она, сжав зубы на долю секунды, чтобы не выдать эмоций. — Концертный координатор. Веду ваш сегодняшний сет… Поппи хлопнула в ладоши, будто услышала: «Мы дарим вам щенка!» — О! Тогда можно я тебе свой райдер скину? Он у меня в заметках, там немного… ну… всего три страницы! Пег улыбнулась. Благодарила всех богов менеджмента за навыки держать лицо. — Конечно. Пришли на почту. Я подготовлю, проверю всё по списку. И в этот момент она нечаянно встретилась с Ноа взглядом, который явно говорил:

«Ну что, ревнуешь? Признай. Мне интересно».

Она же взглянула холодно и ровно, ясно ответив взглядом: «Сдохнешь раньше, чем дождёшься». Поппи подпрыгнула на месте. — Ща скину! — и помчалась к ребятам, которые уже радостно махали ей и подзывали к себе. Пег облегчённо выдохнула, но лишь на секунду, потому что когда Поппи, звонко смеясь, обняла Ника, Ноа никуда не ушёл и остался стоять рядом. — Что? — спросила она коротко. Ноа чуть наклонил голову. — Просто смотрю, — сказал он спокойно. — На тебя. Пег устало пожала плечами. Она уже была эмоционально истощена их перепалками за все эти дни, и каждый час становилось всё хуже. — Это всё? Или ты хотел что-то уточнить по работе? Ноа неприятно хмыкнул — звук был похож на скрежет. — Вообще-то… да. Нам следует кое-что уточнить. — Мы что, ещё что-то не уточнили? — Пег раздражённо цокнула языком, предполагая, что речь пойдет вообще не о работе. Ноа не ответил. Вместо этого он шагнул ближе и взял её за руку выше локтя, там, где кожа была нежнее всего — не грубо, но так, что спорить было невозможно, — и отвёл в сторону, в тень от сцены, чтобы никто не слышал, чтобы не было свидетелей. Ноа наклонился чуть ближе: — По глазам вижу, — хрипло прошептал он, — ты уже себе в башке накрутила непонятно что. Пег резко вскинула брови. — Ты о чём? Он коротко выдохнул через зубы, будто сдерживал что-то резкое, что-то очень тёмное. — Не увиливай, — его голос стал ниже, жёстче. — Давай проясним сразу. Я с ней не трахался, если тебя это так взволновало. Пег открыла рот, но Ноа увидел это и перебил прежде, чем она смогла выдать хоть звук. — А вот насчёт тебя… Взгляд его неторопливо скользнул вниз на её губы. Пег тихо вдохнула, сама от себя не ожидая. Кровь прилила к лицу. — Ты знаешь… — продолжил Ноа. — У меня есть новое предложение. И тут Пеги выдохнула и сквозь сжатое горло хрипло выдала: — Ты о чём? Ноа оглянулся по сторонам и, убедившись, что их никто не слышит, ответил: — Предлагаю продлить наше соглашение. До конца тура. Девушка моргнула. Один раз. Потом второй. Её губы слегка приоткрылись, а дыхание стало прерывистым. — Чего? Ноа совершенно спокойно пожал плечами, будто ничего такого не предлагал: — Ты сама сказала, что было охуенно. Что мешает нам днём работать, а ночью трахаться? Снимем напряжение. Взаимовыгодно. Пег снова ошеломлённо открыла рот. Внутри неё вспыхнуло дикое, грязное возбуждение, которое боролось с чувством неловкости и унижения. — Ты серьёзно? Ноа даже не поморщился. Он подошел на полшага ближе, так, что она почувствовала жар, исходящий от его тела. — Ты же не хочешь ухаживаний, — его голос стал сухим, обжигающе честным. — Не просишь романтики. Так что… хер с ним. Я не напрашиваюсь, — он наклонился чуть ближе. Её горло сжалось, но тело отчаянно хотело, чтобы он стёр этот остаток расстояния. — Давай просто трахаться. Это меня устроит. И тебя… думаю, тоже. Не так ли? По шее и лицу Пеги разлился горячий румянец, а внутри смешались стыд и похоть. — О, ты думаешь, мне это надо? Он поднял бровь, будто бросил ей вызов. — Отношения тебе точно не нужны. Ты сама это доказываешь каждый раз, как открываешь рот. Так почему бы просто не провести время приятно? Пег на секунду потеряла дар речи. Она смотрела на него и не верила услышанному. Да, он мог быть едким и чертовски раздражающим, но она буквально видела, как ему не по себе от этого предложения, как в его глазах мелькает отчаяние. — Я… была о тебе другого мнения, — выдавила она. — Взаимно, — бросил Ноа, хотя он врал; он видел, что она избегает привязанности, но пока не знал почему. — Но вышло как вышло. Пег стало больно от того, что она ощущает то же самое отчаяние, что и он. — Ну так что? — повторил Ноа, скрестив руки. Да, он сам это предложил, но вдруг Ноа стало мерзко. Настолько, что он отвёл взгляд в сторону, будто не выдерживал собственного выбора. Но удержать её было важнее, чем его самоуважение. Пег медленно, сдавленно пожала плечами: — Ладно. Да. Если ты так хочешь… Если это снимет напряжение между нами и даст мне работать… Давай. Внутри Пеги всё неприятно сжалось. Она ощущала себя шлюхой, буквально продавшей своё тело, пусть и добровольно, за сомнительный контракт о снятии напряжения. Условие «днём работаем — ночью трахаемся» звучало цинично, но это был её выбор и способ никому нечаянно не позволить причинять ей боль, включая саму себя. И, как бы горько это ни было, она понимала, что хочет этого. Хотя бы на время тура ей хотелось быть рядом с ним, даже на этих унизительных, но понятных условиях. Ноа коротко хмыкнул, будто был удовлетворён её ответом, но удовольствия от этого не получил. Пег тоже тихо хмыкнула. Он уже открыл рот, чтобы что-то добавить, но сзади закричали: — НОА! ПОЙДЁМ! — Ладно, — он снова понизил голос. — Позже все условия оговорим. Окей? Пег кивнула, словно соглашалась на обычный рабочий процесс, а не на секс-контракт. — Ты знаешь, где меня найти. Не дав ему больше ни секунды, она повернулась и ушла быстрым, решительным шагом. Ноа долго смотрел ей вслед. Затем глубоко вдохнул и сжал кулаки. Он понимал, какое омерзение предложил девушке. Конечно, неправильно было так начинать отношения, но иначе ему не удастся получить время, чтобы понять, как найти к ней подход и как быть рядом. Он буквально не понимал, как ещё можно пробиться сквозь её стены.

***

Свет выстроен. Мониторы проверены. Гримёрки готовы, райдеры собраны, технический лист подписан. За кулисами всё гудело. Пег по привычке держалась в стороне от сцены. Работала по принципу «когда всё готово — уходи». Не смотри, не слушай, не вовлекайся. Она никогда не стояла рядом, когда артисты выходили на сцену. Никогда не ловила чужих эмоций, чужого адреналина. Этот мир был ей чужд. Сегодня внутри всё было разбито на острые осколки. Разговор с Ноа всё ещё стоял в голове. Он предлагал ей «взаимовыгодные условия». Она согласилась. И теперь грудь сдавливала какая-то странная, тупая боль. Пег наполняла пластиковый стакан водой у кулера, наблюдая, как холодные капли стекают по стенкам. Пальцы дрогнули, и вода чуть не пролилась. — Ой! — взвизгнул кто-то позади. Пег вздрогнула, отчего едва не уронила стакан. Она обернулась и увидела Поппи. Та уже была в сценическом образе: чёрный топ с блестящими шипами, объёмная пачка, сетка на ногах, грубые ботинки, как у солдат, серебристые тени под глазами. — Ты что, не останешься? — искренне спросила она. — Я обычно не присутствую на выступлениях, — сухо произнесла Пег. — Работа за сценой не прекращается. Поппи так широко распахнула глаза, что стало ясно: она действительно не понимает. — Ты с ума сошла! — драматически заявила она, хватаясь за голову. — Ты обязана посмотреть! Мы сегодня будем делать такой угар! Пег едва заметно нахмурилась. — Мне правда нужно идти. — Н-е-е-е-т, — Поппи замахала руками, запрещая любое сопротивление. — Ты обязана увидеть хотя бы выход Ноа на сцену. Она оглянулась и шепнула с обжигающей улыбкой: — Это отдельный жанр искусства. Пег поперхнулась воздухом и закашлялась в стакан. — О, видела? — радостно воскликнула Поппи. — Уже реакция! Это прекрасно! — Подожди, я не… Но Поппи уже вращалась вокруг своей оси. — Всё! Я официально тебя приглашаю! — торжественно сказала девушка. — На концерт. Прямо сегодня. Через три минуты. — Я… кто? Фанат? — напряжённо спросила Пег. — Конечно, нет! — с энтузиазмом мотнула головой Поппи. — Поэтому и весело! Из-за кулис выглянул Йо. — Поппи! Две минуты! — ИДУ!!! — крикнула она не оборачиваясь, а затем снова придвинулась к Пег, почти касаясь её плеча. Глаза у неё на секунду стали серьёзнее. — И да, — прошептала она. — Он сегодня напряжённый и чертовски красивый. Не пропусти… Она чмокнула Пег в воздух возле щеки и умчалась, громко шелестя юбкой. Пег осталась стоять как вкопанная у кулера с водой, сжимая в руке стакан. Внутри поднималась смесь раздражения, любопытства, страха и жара где-то под рёбрами, который она отчаянно пыталась игнорировать. Пег не планировала смотреть выступление, но сердце уже выбивало ускоренный ритм, и это было связано далеко не с Поппи. Ноги сами вынесли её туда, к боковой зоне фан-пита, где тень от колонны прятала её почти целиком. Дышать стало легче, когда вокруг перестали толкаться техники. Легче… до первого удара света. Она думала, что будет просто отстранённо смотреть. Ха. Внезапно весь зал провалился в темноту. На секунду Пег сердцем почувствовала, как огромная толпа задерживает дыхание. И тогда… Вышел Ноа. Не просто вышел — свет прожектора вырвал его из темноты сцены. Чёрная майка, идеально сидевшая по фигуре. Штаны, металлические детали которых ярко отражали свет. Балаклава с белым узором — символ их тура — закрывала половину лица. Толпа взвыла звериным гулом, отдавшимся дрожью у Пег в груди. Басовые волны перекатывались по полу, резонировали в коленях и животе. Ноа поднял микрофон, опустил голову… и рявкнул. Так, что воздух у сцены взорвался, и Пег инстинктивно дёрнулась назад, словно уклоняясь от физического удара. Она знала, что он артист. Знала, что он вокалист. Но не знала, что он превращается в нечто первобытное, когда выходит на сцену. Не знала, что он так легко может держать зал из тысяч людей за горло. Зал закричал в ответ. Пег смотрела, не моргая и задержав дыхание. Впервые она поняла, что все рассказы про «вибратор с ногами», «девчонки сходят с ума», «во время шоу он другой» были смехотворно слабыми попытками описать то, что происходило сейчас. Песни сменяли друг друга. Две, три — время исчезло. Каждый его крик, рывок рукой, любой момент, когда он хватал себя за затылок, будто сдерживая какую-то внутреннюю ярость — всё это било ей прямо в сердце. В какой-то момент свет поймал цепь на его шее, и она холодно блеснула. По позвоночнику Пег прошёл электрический ток. Она поняла две вещи: Поппи была чертовски права — на него нельзя смотреть спокойно. Это было худшим решением из всех возможных. Хуже, чем снова лечь с ним в постель. Отвести взгляд стало невозможно. Она стояла так почти весь сет. Зал жил, дышал, кричал, а Пег просто смотрела на человека, который так просто удерживал этот хаос. И вот резкий спад музыки. Свет мигнул. На сцену вылетела Поппи. Толпа взревела так, что Пег втянула голову в плечи. Поппи подбежала к Ноа, обвила его шею рукой, а он притянул её к себе, чтобы удержать баланс, продолжая петь. Рабочее движение, но зал взорвался. Совсем рядом, у самого уха Пег, две фанатки орали во всё горло: — БОЖЕ, ОНИ ТАКИЕ ГОРЯЧИЕ! — СМОТРИ, КАК ОНИ ГЛЯДЯТ ДРУГ НА ДРУГА!!! — Это ЕСТЕСТВЕННОЕ притяжение! Они идеальны! — Я БЫ ВСЁ ОТДАЛА, ЧТОБЫ БЫТЬ НА ЕЁ МЕСТЕ!!! Пеги почувствовала… не ревность, нет. Она бы себе этого не позволила. Но что-то тягучее, горькое разошлось внутри. Она разжала пальцы даже не осознав, что сжимала их так сильно, сделала шаг назад, ещё один. Она не помнила, как оказалась за кулисами, как прошла через коридор, как вошла в пустую гримёрку. Только заметила, что руки дрожали, когда она опёрлась на стол, уткнувшись взглядом в свои собственные ладони. Дышать. Нужно дышать. Она не имела ни права, ни причины чувствовать, но тело, увы, не спрашивало разрешения. Дверь скрипнула. Кто-то просунул голову: — Эй, Пег? Ты тут? Девушка резко выпрямилась. Мужчина с рацией продолжил бодро и буднично: — Нам нужна инфа по райдеру Поппи. Вода комнатной температуры или ледяная? Она нас убьёт, если ошибёмся. Пег моргнула. Один раз. Второй. Собрала себя, шумно выдохнув. — Идём, — сказала она обычным, рабочим голосом. — Разберёмся. И вышла вслед за ним, будто её минуту назад совсем не ломало от того, в чём она так отчаянно пыталась себя убедить: «Это ничего не значит».

***

Спустя час Пег аккуратно расставляла коробки на длинном столе: пицца, хумус, батончики, энергетики, бутылки воды в два аккуратных ряда. Это был единственный способ привести мысли в порядок, когда внутри всё гудело. Она идеально ровно поставила последний стакан по центру, когда дверь в гримёрку резко распахнулась. В помещение вошёл взъерошенный Ноа. Майка потемнела от пота, грудь поднималась часто, выпуская хриплое дыхание, волосы прилипли к вискам, по шее вниз стекала тонкая капля, исчезая под тканью. — О, пицца, — вдруг произнёс он совершенно буднично, будто не взорвал зал десять минут назад. Он взял кусок, откусил, закрыл глаза и благоговейно выдохнул: — Кайф… Пег скрестила руки, но это не спасало: взгляд сам возвращался к его шее, к плечам, к тому, как поднимается его грудь. Чёрт. — Где остальные? — ровно спросила она. — Фоткаются, — буркнул Ноа, поднимая взгляд. — А я… пришёл… Он повёл рукой, указывая то на стол, то на дверь, то на себя, словно забыл, зачем на самом деле пришёл. — …взять ручку, чтобы сет листы подписать. И майку переодеть. Пег кивнула. — Ясно. Тогда я, наверное, выйду, чтобы… Она не успела. Ноа быстро подошёл и его рука твёрдо легла ей на талию. Пег замерла. Тело забыло, как сопротивляться. Мозг — как строить фразы. Ноа стоял так близко, что горячий воздух его дыхания касался её щёк. От него пахло потом, сценой и адреналином. Было ощущение, что если она вдохнёт глубже, то вкусит его. — А зачем тебе выходить? — шепнул он хриплым голосом, который ещё не успел восстановиться после крика в зал. Она сглотнула. — Ноа… Он приподнял бровь, уголок губ дрогнул. — По-моему, ты видела меня голым, — сказал он почти насмешливо. — Не так ли? Всё внутри неё дёрнулось. Сжалось. Застыло. Нет, она не забыла, и его пальцы, мягко спустившиеся от её талии к бёдрам, только сильнее это подчеркнули. Он касался её так, будто рисовал карту её тела и отмечал точки, куда имеет доступ. Это было хуже, чем если бы он действовал резче. Потому что было интимнее. Опаснее. Ближе. Сердце Пег болезненно билось, отзываясь на его близость, на запах, на голос — на всё, от чего она убегала весь день. Ноа наклонился чуть ближе, не дотрагиваясь, но пересекая ту линию, что она пыталась сохранить. — И знаешь, Пег… Я не забывал ни на секунду, какая ты внутри… Как ты сжималась, как стонала. Он наслаждался её реакцией, его глаза горели. Пег почувствовала, как жар снова поднимается из живота. Она закрыла глаза на миг — роковая ошибка. Так стало ещё хуже. Его дыхание коснулось её виска. — Думаю, ты тоже… — он произнёс это как утверждение, не как вопрос, наслаждаясь её смущением и возбуждением. Пег делала всё, чтобы не дрогнуть. Её тело пылало от воспоминаний о его пальцах и о том, как хорошо ей было. Но всё-таки она дрогнула — едва, неуловимо, но достаточно, чтобы он почувствовал. — Так и думал, — выдохнул Ноа. Пег распахнула глаза. Она должна была что-то сказать, но язык будто прирос к нёбу, а его пальцы всё так же нежно лежали на её бёдрах. Девушка выдохнула, но этот выдох был больше похож на короткий, прерывистый стон. — Ноа… что ты… Он не дал ей договорить. Ноа поцеловал её в шею, и от тёплого прикосновения в головы их обоих ударила вспышка. Пег схватила его за руку, чтобы хоть как-то удержаться на ватных ногах. — Что ты… делаешь… — выдохнула она едва слышно. Голос получился чужой и дрожащий от внезапного желания. Ноа не отстранился. Он коснулся губами её кожи ещё раз, чуть выше, и совсем тихо ответил: — А на что это похоже… Он сказал это так просто, так нагло-откровенно. Пег судорожно втянула воздух и наконец заставила себя повернуться к нему лицом. Ноа стоял так близко, что ей пришлось чуть откинуть голову назад. Он же, наоборот, слегка наклонился, глядя на неё сверху вниз, будто ждал, что она скажет что-то спасительное… или разрушительное. Одна прядь её волос выбилась вперёд, и Ноа медленно поднял руку, уверенно убрал её с её лица, скользнув пальцами вдоль скулы. Ноа смотрел Пег прямо в глаза так, будто видел всё, что она пыталась прятать весь вечер. Так, будто никаких недосказанностей между ними не было. — Уверена, что хочешь уйти? — тихо спросил он, и его дыхание коснулось её губ. Пег отвела взгляд, тяжело сглотнув. Она пыталась вернуть в разговор хоть какую-то логику, которую он только что растоптал. — Кажется, мы договаривались только на ночи, нет? — прошептала она, пытаясь напомнить о договоренностях. Ноа хмыкнул, и его глаза вспыхнули опасным огнём. Он наклонился ещё ближе и прошептал ей прямо в ухо: — Небольшая поправка: ты моя на весь тур, а значит… я могу касаться тебя где и когда захочу. Его рука, от которой она ожидала ласки, резко скользнула ей под свитер, и горячие пальцы обхватили её талию, прижимая к себе. Пег издала лёгкий стон прямо ему в рот. — И не притворяйся, что ты против. Ноа начал медленно, властно гладить её по талии, его пальцы скользили по нежной коже под свитером. Пег слегка хмыкнула. — О, ты ведь всё равно продолжишь делать вид, что тебя это не возбуждает, — прошептал он, усиливая нажим. — Не так ли? Пег резко подняла подбородок. Чтобы как-то привести себя в норму, она как обычно попыталась перевести разговор на работу. — Кажется, тебя там ждут, разве нет? — Что, переживаешь, что мы не управимся? — Ноа нахмурился, но в его глазах читался вызов. Пег сглотнула, чувствуя, как всё тело реагирует быстрее, чем разум успевает запретить. Ноа порывисто двинулся вперёд, как будто наконец сорвал тормоза, которые держали его весь вечер, и поцеловал её так, словно боялся упустить момент. Пег замерла на долю секунды, только чтобы ощутить, как по телу пробежала дрожь. Она ухватила его за майку, пальцы вжались в мокрую ткань. Ноа прижал её ближе, одной рукой обнимая за талию, другой за затылок. Поцелуй стал глубже, жаднее. Тепло разливалось по её коже и вниз по позвоночнику. Пег не могла отстраниться, не могла дышать и думать. Он целовал её так, будто хотел наверстать всё, что не мог себе позволить на фотосессии, в гримёрке и в коридорах. Пег наконец оторвалась на долю секунды. Ноа тоже остановился, но только потому, что ему нужен был воздух. Лбы их соприкоснулись, дыхание смешалось. Он провёл большим пальцем по её щеке, будто пытаясь убедиться, что она реальная. — Тебя спасает только то, что мне надо идти… — выдохнул он низко. — Но будь у меня больше времени… Его губы снова нервно коснулись её, он едва удерживал себя от нового приступа жадности. Ноа сжал талию девушки так, что у неё перехватило дыхание. — …но знаешь, у меня есть предложение… Ноа сказал это так, словно ненавидел сам факт, что должен был уйти. Пег зажмурилась, пытаясь вернуть дыхание, когда Ноа медленно, неохотно отстранился, всё ещё держа её руку в своей, будто никак не мог решить отпустить или снова притянуть. Парень выдохнул, посмотрел на её губы, потом в её карие глаза. — Как насчёт ужина? — спросил он тихо. — В твоём номере. Сегодня. — Это что… свидание? — хмыкнула она, пытаясь скрыть, как сердце рванулось вверх от этой наглости. Ноа пожал плечами — это был его фирменный жест, когда он говорил самые наглые вещи. — Можно и так сказать, — ответил он. — Просто… Знаешь, не хочется, чтобы всё между нами выглядело так, будто я тебя только трахаю. Нужны же всякие «киношные» приличия для начала, а там посмотрим. У Пег внутри всё взвилось. Руки ослабли сами собой. И всё же она резко хмыкнула, потому что иначе задрожали бы губы. — О, какой ты романтик, оказывается. Ноа усмехнулся, зная, что попал. Он вёл себя так, будто она уже принадлежала ему. Пег же отказать не могла, как бы ни пыталась. — Это ради приличия, — прошептал он ей прямо у губ и, прежде чем она успела возмутиться, накрыл её рот коротким, быстрым, но таким же горячим поцелуем. Ноа отстранился первым. Уголок его рта дёрнулся вверх: самодовольно, опасно, по-настоящему красиво. — Ну так что? Пег не могла произнести «нет». Её горло сдавил жар. — Посмотрим… — выдохнула она. Это было её «да». — Значит да, отлично. Он сжал её руку в последний раз, забирая её тепло, и вышел, даже не оглянувшись, оставив её стоять посреди гримёрки, пытаясь хоть как-то прийти в себя и понять, как вообще дышать. Пег закусила губу, ощущая, как пульсирует её тело. Она качнула головой, осознавая, что только что подписала. Блять, что ты делаешь, Пегги?

***

Когда всё закончилось, гримёрка быстро превратилась в маленький шумный праздник. Фантомный гул зала ещё вибрировал в воздухе, а ребята уже сгрудились вокруг стола, жуя пиццу так, будто не ели неделю. Поппи была в центре всего этого хаоса. — Ну что, — сказала она, подбрасывая корочку пиццы и ловко ловя её обратно, — может, выберемся куда-нибудь? Бар, например? Выпьем чего-нибудь холодного? Ну-у-у? — Да! — хором отозвались парни. Пег стояла у тумбы с водой, собирая пустые стаканы. Она уже натянула на себя рабочую привычную маску: спокойное лицо, ровный голос, никаких лишних эмоций. — Ой, Пег, ты тоже с нами? — обернулась Поппи. — Давай, развеемся! Ты такая… — она замялась, подбирая слово. — Сосредоточенная. Это надо срочно исправлять! Все засмеялись. Пег вежливо улыбнулась. — Эм… нет. Спасибо. Я… очень устала. Она специально протянула последние два слова, чуть наклонив голову, и взгляд на секунду метнулся к Ноа. В его глазах читалось нарочитое нежелание куда-либо идти, ему явно хотелось тут же поехать и завалиться к ней в номер. Но он не мог. — Да ладно тебе! — Ник подошёл ближе. — Часик посидим, и отдыхать. Ничего криминального. Давай! — Пег, — добавил Йо. — Нам же надо узнать, какая ты в баре. Мы уверены, что ты… интересная. На секунду она искренне рассмеялась. — Ребята, я правда не любитель посиделок и ночной жизни, — она намеренно избегала таких тусовок, чтобы вновь не окунаться в ту жизнь, от которой сбежала. — Мне проще в отель. Под душ и спать. — Старость, — прошептал Николас. — Усталость, — поправила она. Парни разочарованно застонали, но отстали, хлопая её по плечу и обещая «вытащить в другой раз». Поппи махнула рукой, увлекая всех к выходу: — Тогда поехали! Нью-Йорк не ждёт! Ноа был последним, кто вышел. Он задержался буквально на секунду — ровно столько, чтобы бросить на Пег взгляд, в котором читалась смесь разочарования и обещания, и исчез вслед за группой. Девушка осталась одна в гримёрке, закрывая коробки, собирая мусор, расписывая на планшете отчёт для площадки — всё так, как делала каждый концерт. Она даже не позволила себе подумать: «Ну и что? Не обещал же ужина. И правильно. Вам обоим так легче». Она смирилась. Стоило остальным выйти за дверь, как телефон Пег завибрировал в руке. Она замерла, затем открыла сообщение. Ноа: Я скоро от них отвяжусь и приеду. Пег выдохнула и впервые за весь день позволила себе улыбнуться.

***

В отель она вернулась почти на автопилоте. Первым делом Пег скинула ботинки, едва не пнув один в стену. Пальто полетело на стул. Свитер следом. Футболка отправилась прямо в ванную, в кучу «в стирку когда-нибудь потом». Душ. Сейчас только душ. Она включила воду, нащупывая нужную температуру, и, пока ванная затягивалась паром, поймала в зеркале своё отражение: усталая, под глазами тени, волосы растрёпаны, губы всё ещё чуть припухшие. От воспоминания о гримёрке сжалось где-то под рёбрами, но девушка только поморщилась, отводя взгляд. Пеги залезла под воду, давая ей стекать по коже, смывать шум и тот факт, что он обещал прийти. Девушка стояла под душем дольше обычного, пока пальцы не начали сморщиваться. Потом, вздохнув, выключила воду, накинула полотенце, чуть промокнув волосы, вышла в свой номер. Он ведь придёт? Мысль всплыла сама собой, пока она вытаскивала из чемодана чистую майку и мягкие спортивные штаны. Пег поморщилась. «С чего бы вообще?» — отругала она себя мысленно. Да, он написал. Да, он обещал «отвязаться от всех». Но она слишком хорошо знала, как работают такие обещания в туре: бар, фанаты, знакомые, чьи-то знакомые, ещё одна встреча, и ещё одна. Вечера растворяются. Люди тоже. Натянув штаны, она поймала себя на том, что смотрит на телефон так, будто ждёт от него что-то ещё. Сообщений не было. — И хорошо, — сказала она себе. — Меньше поводов вести себя как идиотка. Девушка переоделась до конца, вытерла волосы полотенцем, перевела дыхание. Комната казалась тише, чем обычно. Собирая волосы в высокий хвост, она честно призналась себе — хотя бы мысленно: она не до конца понимала, хочет ли, чтобы он пришёл. Часть её мечтала просто лечь, закутаться в одеяло и вырубиться, провалившись в сон. Другая часть — та, что вспыхивала от одного его взгляда, от того, как его ладонь ложилась на её талию, от того, как он шептал: «Я помню, какая ты…» — сидела внутри, обхватив колени, и шептала: «Пусть придёт». Пег затянула резинку на хвосте чуть сильнее, чем надо, злясь на себя за это ожидание. — Хватит, — пробормотала она сама себе. Она как раз поправляла выбившуюся прядь у виска, делая вид, что её устраивает этот домашний вид: майка, штаны, босые ноги, когда в тишине номера прозвучал стук. Сердце ёкнуло, глупо подпрыгнув к горлу. Может, это доставка… или ресепшен… или что угодно вообще… Хоть Пеги всё равно уже знала, кто там. Подойдя к двери, она на секунду задержала ладонь на ручке. Открыла. И увидела, конечно, его. Ноа стоял в коридоре в небрежно расстёгнутой чёрной куртке, облокотившись плечом о стену, как будто был здесь уже давно и просто ждал, пока она соизволит открыть. В одной руке он держал пакет из доставки с логотипом какого-то заведения. Из пакета тянуло тёплым, пряным запахом еды — чем-то азиатским, остреньким и уютным. Уголок его губ был приподнят в лёгкой, неуверенной улыбке. — Что? — тихо спросил он, скользнув по ней взглядом сверху вниз — от хвоста до босых ступней. — Не ждала? Он приподнял пакет чуть выше. — Я ведь обещал ужин. И по тому, как он это сказал, было понятно: речь шла не только о еде. Он наслаждался её домашним, незащищённым видом. Пег сделала шаг в сторону, пропуская его внутрь, стараясь выглядеть максимально спокойной, насколько это вообще было возможно. — Из бара захватил? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Ноа усмехнулся, закрывая за собой дверь с мягким щелчком. — Обижаешь, — бросил он, уже снимая куртку. Он аккуратно повесил её на крючок у двери, разулся и прошёл внутрь босиком. Пег мысленно закатила глаза: «Ну конечно. Ведёт себя здесь как дома». — Я же знаю, что ты не ешь мясо, — сказал он, ставя пакет на столик. — Но ведь ты не пробовала васаби, верно? Пег нахмурилась. — Что? — Ничего, — ухмыльнулся он, его глаза сверкнули от веселья и предвкушения. — Я подумал, что самое время проверить, как ты относишься к настоящей азиатской кухне. Он достал из пакета контейнеры: суши, соусы, васаби, эдамаме, порцию лапши. Пахло так ароматно, что в животе у Пег предательски заурчало. Ноа бросил на неё очень довольный взгляд. — Ты же ешь рыбу? — уточнил он. — Там нет мяса. Только рис, рыба и всё такое. Пег вздохнула, скрестив руки. Она чувствовала себя неловко под его изучающим взглядом, который уже видел её без одежды, но почему-то ставил в тупик знанием о её рационе. — Я вегетарианка не потому, что мне жалко всё живое, — фыркнула она. — А потому что вкус мяса мне не по душе. — Но рыба… Ну, это не так уж плохо. И… Она замолчала, с любопытством заглянув в контейнеры. Её глаза расширились от непривычного вида. Ноа выгнул бровь. — Что? — Что? — передразнила она, пытаясь скрыть своё замешательство. — Ты никогда не ела суши? Пег моментально вспыхнула. Жар прилил к щекам, выдавая её секрет. — Вообще-то нет. Он театрально закатил глаза, положив руки на бока. — Ясно. С азиатской культурой у нас большие проблемы, — Ноа тут же качнул головой, будто был всерьёз огорчён. — Ну, ничего. Образуем. Пег попыталась выглядеть возмущённой, но вышло скорее смущённо-обиженно. — Не надо меня образовывать. — Надо, — отрезал Ноа. — И я уже начал. И его голос был настолько уверенным, настолько домашним и спокойным, что от одной этой интонации у неё внутри опять стало опасно тепло. Пег взяла палочки, покрутила их в руках и уселась напротив него, всё ещё косо поглядывая на контейнеры. — Ну ладно, профессор японской культуры, — сказала она, приподняв бровь. — И что дальше? Наруто мне показывать будешь? Она кивнула на его татуировки: вихри линий и символы, которые легко узнавались даже теми, кто не был фанатом. Уголок губ Ноа дёрнулся. — Ого, — протянул он. — То есть суши ты ни разу не ела, но Наруто знаешь? — Я знаю название, — уточнила Пег. Ноа уселся на кровать, открывая контейнеры, и хмыкнул: — Если ты правда хочешь… — он сделал паузу, приподнял бровь, и этот жест показался Пег очень сексуальным. — Могу включить. Пег закатила глаза, отчего он чуть не рассмеялся. Это была игра, и оба это знали. — Спасибо, — фыркнула она. — Но, пожалуй, нет. — Другого и не ждал, — серьёзно кивнул он. — Потому что если бы ты сейчас и правда попросила, я бы подумал, что мне придётся на тебе жениться. — Ужас, — она покачала головой. — Это сейчас угроза или предупреждение? — Хм, — Ноа задумчиво постучал палочками по контейнеру. — Сама определишь. В его голосе прозвучал опасно-игривый оттенок, который заставил её пульс ускориться, даже если она притворялась, что ничего не происходит. Ноа открыл первый контейнер, и аромат риса, рыбы и соевого соуса мгновенно заполнил комнату. Пег озадаченно уставилась на палочки в руках. — Я… — она покрутила их в пальцах. — Я в кино видела, но понятия не имею, как ими есть. Она заглянула в пакет. — Может, вилка есть? Ноа замер с контейнером в руках. Медленно поднял взгляд и возмущённо фыркнул. — Никаких вилок, — отрезал он. — Даже не думай. — К чему такие сложности? Вон ты вообще, — Пег не удержалась, шутливо толкнув его локтем, — тоже их как-то неправильно держишь… — Ну, я хоть как-то умею, так что помолчи, — отрезал Ноа, но в его глазах плясали смешинки. Он легонько ткнул ей в плечо палочками. Пег в ответ ткнула его палочками в бок, куда-то в район рёбер, но беззлобно, чтобы он выражения подбирал. — Сюда иди, — сказал он, притягивая её ближе, и тут же добавил, с насмешливой нежностью: — Бестолочь. Девушка приподняла подбородок, изображая оскорблённую гордость, но всё же подвинулась ближе на край кровати, где он уже по-хозяйски развалился. Ноа развернулся к ней боком, взял её руки в свои, поправил пальцы на палочках, как будто учил чему-то гораздо более личному. Он направил её руку к контейнеру, слегка накрывая своей — достаточно, чтобы Пег почувствовала жар через тонкую кожу запястья. — Вот так, — тихо сказал он, подвигая её пальцы. — Не сжимай слишком сильно. Держи свободно. Она едва дышала, пока он направлял её руку, удерживая суши вместе с ней. Палочки повиновались в основном потому, что он их тоже держал. Ноа подтянул кусочек к её губам. — Ну? — усмехнулся он. — Пробуй, давай. К щекам Пег начал приливать жар: не от еды, не от стыда, а от того, что он сидел слишком близко, что его голос был слишком низким, а взгляд — слишком изучающим. Она медленно открыла рот и попробовала суши. Ноа смотрел на неё не отводя взгляда, и в этот момент на его лице мелькнуло что-то хитрое. Пеги тут же прижала ладонь к щеке, пережёвывая. — Ммм… — промычала она невнятно, не глотая. — Это… супер странное сочетание… свежей рыбы… и… эээ… риса? Она с трудом проглотила и выдохнула: — Может, у азиатов какие-то… особенные рецепторы? Не знаю. Но, по-моему… так себе. Ноа хмыкнул, хотя и без злости, но его глаза опасно сузились. — Спасибо. За всех азиатов стало обидно. Пег моргнула, искренне недоумевая. — А тебе-то что обидно? Ты к ним каким боком? Он замер, медленно развернув к ней голову. Приподнял бровь. Очень. Медленно. — По мне… не очень видно, да? — произнёс он настолько спокойно, что Пег сразу поняла: она сказала полную ерунду. Девушка ещё раз медленно моргнула. Потом вгляделась в его лицо внимательнее — глаза, скулы — и тут же почувствовала, как щёки начинают гореть. — Э-э-э… — протянула она. — Ну… Пеги откашлялась, пытаясь найти хоть какое-то слово, способное вытащить её из этой пропасти неловкости. Ноа, наблюдая за этим, очень лениво приподнял бровь и хмыкнул: — О, только не говори, что ничего обо мне не гуглила. — С какой бы стати? — она вскинулась больше из принципа, чем из уверенности. Потом попыталась состроить умный вид. — Эм… наверное, я… ляпнула что-то не то? — Немножко, — сказал он, складывая палочки. — Мой отец японец вообще-то. Он сделал маленькую, издевательски вежливую паузу. — Родной отец. Пег застыла. Моргнула. Потом ещё раз. — Охренеть… — прошептала она, прикрывая лицо ладонью. Ноа ухмыльнулся шире. — Ага. Вот это примерно то выражение лица, которое я ожидал. Она опустила руку, надувшись, будто её застукали за чем-то неприличным. Ощущение стыда всё ещё кололо кожу. — Ты мог бы хотя бы заранее предупредить, — проворчала Пеги. — Ну да, — протянул Ноа. — Обычно в туре каждый участник обязан подходить к координатору и сообщать: «Привет, я Ноа, наполовину японец, к твоим услугам». Он подался ближе. — Я просто пропустил этот пункт. Пег фыркнула, но смех всё равно прорвался. Напряжение наконец начало уходить, уступая место лёгкой, интимной болтовне. — Боже, какой же ты… — Красивый? — подсказал он. — Самоуверенный, — огрызнулась она, но уже без злости. Он чуть хитро улыбнулся и снова подвинул к ней контейнер. — Ладно, иди сюда, расист. Научим тебя есть. И Пег, сама не замечая, как это происходит, пододвинулась чуть ближе. Она украдкой скосила на него взгляд: на глаза, на скулы, потом на линию подбородка и снова на глаза, словно проверяла, как она вообще это не заметила. Ноа сразу уловил её взгляд. — Что? — спросил он, чуть насмешливо приподняв бровь. — Признала во мне что-то азиатское? Пеги моргнула, поняв, что смотрит слишком пристально, и отвернулась на полсекунды, но только затем, чтобы снова повернуться. — Ну… — протянула она, щурясь. — То-то ты так странно выглядишь для американца. Он расхохотался, и смех вышел громким, настоящим, совсем не похожим на его привычное ехидное «хм». — Вот уж спасибо, — выдохнул он, откинувшись на кровать. — Странно выгляжу… Это новый комплимент, да? Девушка пожала плечами и фыркнула: — Ну… не в плохом смысле. Просто… особенный какой-то. Ноа остановился. Смех исчез. Улыбка стала чуть мягче, осторожнее. Он наклонился ближе, опираясь на локоть так, что расстояние между ними сократилось до почти опасного. — Особенный? — тихо повторил он с показным удивлением. Пег тут же покраснела до корней волос, резко отводя взгляд в сторону контейнеров. Слова вырвались сами собой: — Я про внешность! — выпалила она. — Не думай… э-э-э… ничего такого. Ноа усмехнулся уже тише, с тем самым знакомым оттенком «я всё понял раньше тебя». — Поздно, Пег, — сказал он мягко. — Уже подумал. И тогда в ответ девушка уткнулась в суши, только чтобы спрятать выражение лица, которое он и так уже видел, и не мог не улыбнуться снова. Пег снова поковыряла палочками в контейнере, пока не обнаружила крошечный зелёный холмик. — Итак… — она прищурилась. — Ты говорил, оно острое… — она ткнула в находку палочками. — И как это едят? Ноа откинулся назад, сложив руки на груди, и улыбнулся так, словно вот-вот посмотрит, как кто-то наступит в ловушку, в которую сам же и шагнул. — Очень просто, — сказал он с самым невинным видом. — Берёшь немного, — он пальцем невинно указал на горку васаби, которая с виду была размером с ноготь. — И добавляешь к суши. Во-о-от так. Пег серьёзно кивнула. — Немного. Поняла. Но, видимо, понятие «немного» у неё и у Ноа различались радикально. Пег зачерпнула васаби палочками так, будто собиралась намазать им тост. Ноа это заметил, и у него дернулся уголок рта, но он промолчал. Конечно, промолчал. Потому что почему бы и не посмотреть, чем это закончится? Она уверенно приложила густой слой зелёной пасты к суши, сунула в рот и… Секунда — тишина. Две — осознание. Третья… Пег широко распахнула глаза. — Что ты…! — выдохнула она, закашлявшись и хватаясь за горло. — Это же… это же… Девушка начала махать руками перед лицом. — Печёт! — простонала она, задыхаясь. — Печёт всё! Ноа уже не сдерживал смех. Он согнулся пополам, уткнувшись в ладонь, трясясь от хохота. — Я же сказал — немного… — сквозь смех выдавил он. — Ты не сказал, сколько «немного»! — Пег схватила стакан воды, выпила половину, затем вторую половину, потом с ненавистью посмотрела на пустой стакан. Ноа наконец выдохнул и выпрямился, всё ещё улыбаясь, а в его глазах блестели слёзы. — Пег… — он хрипло рассмеялся. — Ты сейчас уничтожила порцию васаби, от которой бы кони умерли. Она ткнула в него палочками, не переставая моргать слезящимися глазами. — Ты специально! — Я? Да никогда, — сказал Ноа, поднимая руки в притворной защите. — Просто решил, что лучше один раз узнать на практике. Пег зажмурилась, опираясь лбом о ладонь. — Ненавижу тебя, — простонала она. Ноа тихо засмеялся и пододвинул ей контейнер с простым рисом. — Держи. Заедай, — потом, наклоняясь чуть ближе, добавил уже мягче: — Но если честно… это было чертовски смешно. Пег подняла на него взгляд, покрасневшая, со слезами в уголках глаз, и процедила: — Ты чудовище. — Вероятно, — согласился он. — Но ты всё равно ешь со мной суши. Она открыла рот, чтобы огрызнуться, но тут же снова зашипела, прижимая ладонь ко рту, так как васаби ещё жгло рот. Ноа расхохотался второй раз. Пег быстро осушила ещё стакан воды. — Это… кошмар… — простонала она, давясь воздухом. — О боже… я не чувствую рта. Она провела тыльной стороной ладони по губам, словно проверяла, не отпали ли они, пока она пыталась прийти в себя. Ноа же смотрел на неё, прикусив внутреннюю сторону щеки, пытаясь не заржать вслух, но в глазах всё равно не спрятались искры удовольствия. И прежде чем она успела снова открыть рот, пожаловаться или выругаться, он подался вперёд. Настолько близко, что она видела, как дрогнули его ресницы. Настолько, что её дыхание зацепилось за его. Без предупреждения он поцеловал её. Не грубо, но так уверенно, будто хотел убедиться: всё-таки губы на месте. Его руки легли ей на талию, притягивая чуть ближе, а губы тёплым, обжигающим прикосновением скользнули по её. Он навис над ней, углубляя поцелуй, яростно, но осторожно, словно смывая остатки васаби. Пег ответила мгновенно, её руки нашли его шею, притягивая ещё ближе, пока не стало горячо и тесно. Он прикусил её нижнюю губу и отстранился, чтобы набрать воздуха. — А так? — прошептал он прямо на её губах, голос почти сорвался в хрип. Пег оцепенела. Совсем. На секунду забыла, как дышать, как моргать, как функционировать. Её глаза медленно поднялись на его, и вдруг в его взгляде промелькнуло что-то… почти смущённое. Казалось, он и сам удивился, что сделал это. Девушка лежала, глядя на него широко, ошарашенно, губы всё ещё приоткрыты, и не могла понять, что сильнее: жар от васаби или жар от него. — Тебе… не кажется, что это лишнее? Ноа замер, хоть и отстранился сразу, просто смотрел на неё так пристально, будто пытался понять, что именно в ней сейчас заставило это сказать. Но Пеги уже отвела взгляд, чувствуя, как сердце клокочет от сказанных слов. Как это вообще расценивать? Да, они были в одной постели. Да, сделали всё, что сделали, но… — Лишнее? — тихо переспросил он без насмешки, скорее, осторожно. Пег отодвинулась от парня на пару сантиметров. — Вообще… всё это, — она махнула рукой. — Суши, ужин, поцелуй этот… Ноа выдохнул, тряхнув волосами, и снова посмотрел на неё уже чуть серьёзнее. — Я захотел тебя поцеловать, — сказал он просто. — И поцеловал. Ноа обыденно пожал плечами, будто это было что-то само собой разумеющееся. — Тебя это смущает после того, что мы уже сделали? — мягко, но достаточно прямо спросил он. Пег дёрнулась. — Это… — она искала слово, сжав пальцы в кулаки. — Это не очень нормально! Не находишь? — Что именно? — он наклонил голову. Она сглотнула. — Мы ведь договорились — только спать во время тура. Сюда не были включены поцелуи и свидания. Ноа недовольно хмыкнул себе под нос. Он постарался подобрать слова, что для него было редкостью: — Просто трахаться мне не интересно. Если бы я хотел только этого, вызвал бы проститутку или взял фанатку. Так что на время тура мы будем ужинать вместе и целоваться. Плевать, хочешь ты этого или нет, но будет так. Пег резко вскинула подбородок, глаза её сузились. — То есть тебе совершенно не важно, чего хочу я? Ноа осторожно улыбнулся, но тон его остался железным. — Я уверен, ты хочешь того же самого, просто выкобениваешься. Уж не знаю, какой мудак тебя обидел в своё время, что ты так боишься простого проявления близости. Пег задохнулась от возмущения и внезапной правды. Он долго смотрел на неё, словно пытался разглядеть что-то за её непробиваемой бронёй, и только уголок его губ чуть дрогнул в том тонком, едва уловимом раздражении, которое он никогда не озвучивал. Господи… Что с ней не так? Кто вообще отказывается от секса без обязательств, к которому прилагаются ужины и поцелуи? — Ты же понимаешь… — она облизнула губы, избегая его взгляда. — Когда тур закончится, нам придётся всё прекратить. Ноа хмыкнул, будто она сказала что-то одновременно логичное и абсолютно идиотское. Он провёл пальцами по колену, будто собирая мысли, и наконец сказал: — Да, — он выдержал паузу, а затем добавил: — Ну… вроде. Он чуть растерянно вздохнул. — Но, Пег, — он посмотрел на неё неожиданно мягко, — мы можем просто быть вместе, пока идёт тур. Проводить время. Делать то, что делаем. Не усложнять. Не придумывать лишнее… Он почти удивлённо поднял бровь. — Что? У тебя никогда не было ничего безумного? Я тебя не пойму. Его взгляд был не требовательным, а растерянным и совсем чуть-чуть ранимым. Пег смотрела на него, пытаясь удержать внутри сразу три эмоции: раздражение, смущение и что-то горячее, неудобное, честное. Господи… да кто бы вообще отказался? Она сдавленно выдохнула: — Проводить время, как ты сказал… Ноа чуть вскинул подбородок, будто она наконец сказала то, что он давно хотел услышать. Пег сжала пальцы в кулак, набравшись духа. — Только на время тура. Слышишь? — проговорила Пеги, делая акцент на каждом слове. — Ты всё ещё меня бесишь. Постоянно. Но это не отменяет того факта, что… — Что ты меня хочешь, — усмехнувшись, закончил он за неё без какой-либо тени сомнения. Он наклонился к ней ближе, почти касаясь её: — Взаимно, Лавуа. И кажется, это была правда, которую он, похоже, больше не собирался прятать. Ноа пальцами провёл по её ноге, будто сглаживая напряжение между ними, и коротко выдохнул: — Предлагаю оставить всё как есть, — он пристально смотрел на неё, ни разу не моргнув. — И не думать лишнего. Обещаю: никто не узнает. Я не из тех, кто хвастается…своими похождениями. Ноа сказал это настолько спокойно, что Пег даже не сразу поняла, что он действительно пытается её успокоить. И он не врёт. — И что-то мне подсказывает, — продолжил Ноа, уже слегка наклоняя голову, — что ты тоже не собираешься бежать на фанатский форум и рассказывать интимные подробности обо мне. Пег фыркнула с издёвкой, и уголок губ всё равно дрогнул. — О-о-о, ну знаешь… — она картинно вскинула подбородок. — Я бы могла собрать кучу денег, ходя по интервью и рассказывая, какой ты в постели и как ты трахаешься. Девушка даже покрутила пальцами, изображая кавычки. В ответ Ноа прищурился, и в его глазах вспыхнул опасный, возбуждённый огонёк. — Вот ты какая, значит, да? Он хмыкнул, наклоняясь чуть ближе, словно проверяя её на наглость или подзадоривая. Пег сделала невинное лицо, хотя ей явно хотелось чуть-чуть рассмеяться на его реакцию. — Чисто бизнес, — тихо ответила она, чувствуя, как его тепло притягивает. — Угу, — протянул Ноа, уже почти касаясь её коленом. — Очень убедительно. Хорошо, Лавуа. Давай оставим всё как есть. И по тому, как он это сказал, было ясно: оба понимали, что «как есть» между ними означает всё, что угодно… кроме этого. Чтобы хоть как-то перевести тему, Пег ткнула в контейнер. — Как понимаю, ужин продолжается? — спросила она, вскинув бровь. Ноа откинулся на ладони, глядя на неё снизу вверх с той ленивой, довольной ухмылкой, от которой ей моментально хотелось либо закатить глаза, либо сдёрнуть с него эту самоуверенность поцелуем. — Ну… — он кивнул на пакет. — Мы ещё не доели. Там, между прочим, ещё лапша. Пег округлила глаза. — Лапша? Господи. — Я уже понял, — протянул Ноа, — что азиатская кухня не твоё. Но ты хотя бы попробуй. Вдруг найдём точку соприкосновения помимо… — он многозначительно скользнул взглядом по её губам, — острого. Она фыркнула, изображая возмущение, но всё же не сдержала улыбку. — Очень смешно. Взяла ещё один суши и, сощурившись, откусила. Помедлила. Пожевала. Поморщилась. Потом снова пожевала и медленно выдала: — Знаешь… — она задумчиво покачала палочкой в воздухе. — Со второй попытки уже… не такое говно. Ноа громко расхохотался, откинув голову назад. — Лавуа, — сказал он, вытирая уголок глаза, — ты просто создана, чтобы убивать мои историко-культурные корни. — Ой, — она махнула палочкой, — не начинай. Я же даже не стараюсь. Ноа смотрел на неё так тепло, что ей пришлось сделать вид, что она увлечена имбирём, иначе она бы точно покраснела. Он нежно провёл большим пальцем по внешней стороне её бедра, отчего по телу Пег пробежала горячая искорка. Ужин продолжался смешно, странно интимно и совершенно точно не так, как у двух людей, которые договорились ни о чём не думать. Лапша оказалась неожиданно вкусной, и Пег сама не заметила, как сменила выражение лица с «что за издевательство» на «дай ещё». Она втянула длинную нить лапши, приподняла бровь и спросила, жуя: — Итак… тебя отец приучил к своей кухне? Ноа хмыкнул, задумчиво крутя палочки между пальцами. В тусклом свете гостиничного номера он выглядел непривычно спокойным, лишённым того образа, который обычно защищал его от мира. — Скорее… в генах передал. Он сказал это почти легко, но пауза после была длинной, тяжёлой. Пег уже собиралась пошутить, но слова застряли в горле, когда он добавил: — Понятия не имею, кто мой отец. Я его никогда не видел. Даже на фото. Она поставила контейнер на колени. Аппетит мгновенно исчез. Её взгляд стал мягче, осторожней. Впервые за все время она видела перед собой не самоуверенного Ноа, а человека, в чьем прошлом зияла огромная чёрная дыра. — Ой, прости. Я не должна была… Ноа равнодушно отмахнулся, но этот жест был отрепетированным. — Да всё окей. Это просто факт, понимаешь? Ничего такого. Но Пег знала этот тон. Так говорят люди, которые привыкли превращать свои раны в сухую статистику, чтобы не объяснять их каждому встречному. — А мама… она что-то о нём рассказывала? — осторожно спросила она, движимая чем-то большим, чем просто любопытством. Ноа издал звук, который должен был быть смешком, но вышел сухим и жёстким. Его взгляд на секунду стал настороженным, хищным, но посмотрев на Пег, на её искреннее, чуть испуганное лицо, он вдруг передумал. Стены дрогнули. — Мы с матерью… — он сделал вдох, и в его голосе скользнула тень, которую нельзя было скрыть за сарказмом. — Пока она была жива, мы не особо были близки. Он говорил фактами, за которыми скрывались куски разорванной жизни. Адам не врал — жизнь Ноа не просто не баловала, она его ломала. — Я ушёл из дома в пятнадцать, — продолжил он, глядя в контейнер с лапшой. — И с тех пор не возвращался. Мне не у кого ничего спросить. Уже. Это «уже» ударило Пег в самое сердце. Безвозвратность. Точка, после которой только тишина. — Бабушка с дедушкой ничего не рассказывали. Отчим подавно. Сейчас никого не осталось, — он поднял взгляд на неё, и Пег увидела в его глазах странную смесь облегчения и боли. — Так что никаких семейных историй, Пег. Извини, если испортил вечер своим «весёлым» прошлым. На его губах проскользнула едва заметная, извиняющаяся улыбка. В этот момент он не был для неё Ноа-рок-звездой. Он был просто парнем, который выжил вопреки всему. Пег смотрела на него не с жалостью — она знала, что он её возненавидит за это. Она смотрела с болезненным пониманием. И впервые за вечер ей захотелось не дерзить, а просто… коснуться. Она аккуратно положила ладонь поверх его руки. Осторожно, как будто он был сделан из тонкого стекла. — Боже… — прошептала она. — Мне очень жаль. Правда. Я не хотела давить на больное…. Ноа опустил взгляд на её руку. На секунду его мышцы напряглись, инстинкт приказывал оттолкнуть, закрыться, уйти в привычный цинизм. Но тепло её ладони было слишком настоящим. Он выдохнул, уловимо натянуто, но остался на месте. — Всё нормально, — его голос стал глубже. — Я сегодня тоже не хотел давить на тебя… когда ты про сестру узнала. У тебя ведь тоже не всё окей? Пег медленно покачала головой. Губы дрогнули, и она почувствовала, как к горлу подступает ком. — Моя семья… мы не общаемся три года. И честно? Я не хочу об этом говорить. Это всё слишком сложно. Я… — она моргнула, отгоняя слезы. — Прости. Ноа мгновенно понял её. Он наклонился чуть ближе, и теперь между ними не было того напряжения, которое искрило возбуждением — было что-то другое. Глубокое. Тихое. — Ты не обязана мне ничего рассказывать, окей? — сказал он, глядя прямо в её карие глаза. — Просто… если вдруг захочется, я выслушаю. Иногда полезно, когда кто-то просто знает, что твоя семья то ещё дерьмо, и не осуждает за это. Пег хмыкнула, но звук сорвался. Она держалась из последних сил, чтобы не разрыдаться прямо здесь. — Прости меня. Я не должна была лезть. Это слишком личное. Ноа мягко пожал плечами, его пальцы слегка шевельнулись под её ладонью, отвечая на касание. — Ты же не знала. А я просто… не особо люблю быть уязвимым. Между ними повисла какая-то связующая тишина, словно они только что заключили ещё один договор, куда более важный, чем их «соглашение». Первым отвёл взгляд Ноа. Он шумно выдохнул, встряхнул головой, отгоняя тени, и вернул себе привычную ленивую ухмылку. Но теперь Пег видела — это была маска. — Ну… — он постучал палочками по пластику. — Так что насчёт ужина и… продолжения? Пег моргнула, чувствуя, как ее моментально переключили из личной драмы в режим «здесь и сейчас». Щёки вспыхнули. — Эй, — он поднял руки, в его глазах снова заплясали знакомые чертята. — Я имею в виду… не только то, что ты подумала. — А о чем ещё я могла подумать? — Пег попыталась вернуть себе боевой настрой, но голос всё ещё дрожал. — Я говорил про ужин, — Ноа наслаждался её растерянностью, его взгляд стал вызывающим. — Но раз уж ты сама об этом заговорила… Он оглядел комнату, потом снова посмотрел на неё жадно, открыто, но с той новой теплотой, которую она только что открыла. — Ладно, шучу. Мы могли бы посмотреть что-нибудь. Какой-нибудь по-настоящему дерьмовый фильм. Пег приподняла бровь, пытаясь вернуть лицу привычное скептическое выражение, но после их откровенного разговора маска держалась плохо. — Дерьмовый? Серьёзно? Это твой план по обольщению? — Ну да, — Ноа легко пожал плечами, вытягивая длинные ноги и заставляя матрас слегка прогнуться под его весом. — Самые хреновые фильмы — лучшие. В них нет пафоса, только чистый абсурд, — он усмехнулся, и в этой улыбке не было его обычной колючей иронии, только странная, почти домашняя теплота. — К тому же… ребята вряд ли вернутся в ближайшее время. У нас есть пара часов тишины. Она уставилась на него, пытаясь разгадать этот ребус. Ноа в полумраке номера казался другим: тени подчеркивали его скулы, а свет от ноутбука отражался в глазах, делая взгляд менее хищным и более… настоящим. Пытается ли он просто отвлечь её от мыслей о семье? Или это его способ сказать, что ему тоже не хочется, чтобы она уходила? Ноа уловил это колебание. Он замер, глядя на неё в упор, и добавил тише: — Я не предлагаю ничего… такого, — он нарочно выдержал паузу, и в воздухе между ними натянулась невидимая нить. — Пока ты сама не захочешь… Пег картинно закатила глаза, чтобы скрыть, как предательски дрогнуло сердце. — Ладно, — пробормотала она, собирая остатки еды. — Но ты выбираешь. Если он окажется полным говном, винить я буду тебя. И, возможно, твои гены за плохой вкус. — Договорились, — хмыкнул Ноа, и в его глазах вспыхнул азарт. — В выборе говна я спец. Он подтянул её ноутбук, его пальцы быстро забегали по клавишам. Одной рукой он листал каталог, а другой продолжал подтягивать к себе контейнеры, словно не желая прекращать этот странный «ужин на двоих». — Так… — пробормотал он, хмурясь так серьезно, будто выбирал стратегию для мирового господства. — Посмотрим, что тут у нас в категории «треш века»… Пег, пакуя мусор, услышала его победный возглас. — О! Вот оно! — он развернул экран к ней. — Хуже и быть не может! Клянусь! Девушка подошла ближе, вглядываясь в постер. Дешёвые спецэффекты, какой-то пластилиновый динозавр с глазами, как у бешеной селёдки, и рейтинг… 2.3. Индийский хоррор-мюзикл про динозавра-мстителя. — Боже, — выдохнула она, чувствуя, как внутри зарождается смех. — Это оно. Абсолютное дно. Они оба расхохотались легко, без того напряжения, которое вибрировало между ними. Всю их серьезность, тяжёлые воспоминания о семьях и старые обиды просто смыло этой волной глупого, искреннего веселья. Ноа откинулся на подушки, закинув одну руку за голову, а другой хлопнул по матрасу рядом с собой. — Ну, тогда иди сюда. Будем приобщаться к индийскому искусству. Пег на секунду замерла. Это было странно. Непривычно. Одно дело — трахаться, это было понятно, это была физика. Но вот так? Сидеть рядом на кровати, плечом к плечу, под дурацкий фильм? После того, как они обнажили друг перед другом свои шрамы? Но Ноа смотрел на неё просто, почти по-доброму, и это успокаивало сильнее любого транквилизатора. Она быстро прибрала остатки еды и нырнула на кровать рядом с ним. Ноа тут же по-хозяйски притянул её к себе, обнимая за талию и заставляя прижаться к его боку. Ноутбук он поставил себе на колени. — Ну? — спросил он, наклоняясь так низко, что его дыхание опалило её висок. — Готова к моральному разложению? Пег выдохнула, чувствуя, как его тепло окутывает её, словно кокон. — Готова страдать, — поправила она, прислоняясь головой к его плечу. Фильм оказался таким идиотским, что первые же пять минут выбили из них обоих приступы неконтролируемого хохота. На экране динозавр, явно сделанный из папье-маше, прыгал по Бомбею, спотыкаясь на каждом шагу, а актеры кричали так громко и невпопад, будто их заставляли сниматься под дулом пистолета. — О господи… — выдохнула Пег, утирая слезы, когда динозавр начал петь и танцевать посреди разрушенной улицы. — Он только что назвал динозавра «деткой»? — Это ещё цветочки, — пробормотал Ноа, едва сдерживая очередной приступ смеха. Он подтянул её еще ближе, и Пег почувствовала, как вибрирует его грудная клетка от каждого его смешка. Его пальцы на её талии начали лениво, почти бессознательно вычерчивать круги, и это было чертовски приятно. — Я не уверена, что моя психика это выдержит, — прошептала она, утыкаясь носом в его плечо. От него пахло кожей, парфюмом и тем самым «домашним» запахом, который она никак не ожидала от него почувствовать. — Выдержит, — ухмыльнулся Ноа, переплетая свои пальцы с её. — Я рядом. Если что, закрою тебе глаза. Некоторое время они просто сидели так: комментировали нелепости, спорили о том, почему у динозавра два хвоста в одной сцене и один в другой. Пег не помнила, когда ей было так спокойно. Весь мир с его проблемами, турами и драмами перестал существовать — остались только они двое в этом коконе из света ноутбука и дурацкого смеха. Она начала замечать мелкие детали: как Ноа иногда затихает, чтобы просто почувствовать запах её волос, как он периодически касается губами её макушки, когда думает, что она увлечена фильмом. Эти жесты были честнее любого секса. В какой-то момент, когда на экране герой решил вызвать динозавра на танцевальный баттл, Пег рассмеялась так сильно, что уткнулась лбом ему в плечо. — Это худшее, что я видела! Мои глаза! — Я же обещал, — самодовольно заметил Ноа. Она хотела съязвить в ответ, но в этот момент он наклонился и поцеловал её, но не в губы, а в висок. Долго, мягко, нежно. Пег вздрогнула. Это было слишком интимно. В её груди разлилось тепло, от которого захотелось зажмуриться. Она нерешительно сжала его ладонь, и Ноа ответил крепким, уверенным пожатием. К финалу фильма, когда динозавр улетел в космос под звуки ситар, Ноа открыл рот, чтобы выдать очередную колкость, но замолчал. Он опустил взгляд и увидел, что Пег спит. Она спала абсолютно по-детски: чуть сморщив нос, приоткрыв губы, полностью расслабившись в его руках. Её ресницы едва заметно подрагивали, а голова уютно устроилась на его груди. Ноа замер, боясь пошевелиться. Его сердце, обычно работавшее в ритме бешеного рока и металла, вдруг замедлилось, пропуская удары. Он смотрел на неё — такую беззащитную, такую настоящую — и чувствовал, как внутри него рушатся последние бастионы. — Чёрт… — прошептал он в тишину номера. — Ну ты и чудо, Лавуа… Очень медленно и осторожно, стараясь не разбудить её, он отложил ноутбук на тумбочку. Титры фильма бежали по экрану, но ему было плевать на финал. Пег во сне глубже уткнулась носом в его футболку, словно инстинктивно искала тепло. Ноа осторожно поправил одеяло, укрывая их обоих. Он притянул её еще ближе, вдыхая запах её кожи. В этот момент он не думал о том, что это «просто тур», не думал об обязательствах или их договоре. Он просто обнимал её, чувствуя, что прямо сейчас, в этом дурацком номере, он, кажется, впервые за много лет нашел что-то, что было похоже на дом. Ноа закрыл глаза, позволяя себе просто чувствовать её дыхание на своей коже, и вскоре провалился в глубокий, спокойный сон, крепко сжимая её в своих объятиях.