Часть 21. Честность

Пег открыла глаза внезапно, будто её кто-то толкнул в плечо. В номере стоял серый, промозглый рассветный полумрак. Она нащупала взглядом часы на стене: 08:00. Внутри шевельнулась привычная паника: «Проспала!», но через секунду Пег вспомнила, что выезд только в полдень. У неё было ещё четыре часа. Четыре часа, чтобы смыть с себя этот тяжёлый вчерашний день, привести в порядок лицо, которое после четырёхчасового сна явно не выглядело лучшим образом, и собраться с мыслями. Она осторожно, стараясь не дышать, повернула голову. Ноа спал без задних ног. Весь его ночной пафос и угрозы про «неблагородное утро» разбились о глубокий сон. Он зарылся лицом в подушку, выставив одно плечо наружу, и смешно сопел, приоткрыв рот. Одеяло сползло, открывая вид на хаос из татуировок и растрёпанных волос. Сейчас он выглядел не как звезда, а как вымотанный подросток, который наконец-то дорвался до кровати. Пег не удержалась и замерла на мгновение, просто глядя на него. В груди что-то кольнуло — странная, непривычная нежность, которую она так долго себе запрещала. Она осторожно высвободилась из-под его руки, которая всё еще тяжело лежала на её талии, и на цыпочках, как кошка, прокралась к ванной. Её телефон на тумбочке всё ещё лежал экраном вниз. Она не стала его брать. Сейчас хотелось верить, что эти сорок минут в горячем душе принадлежат только ей, а не её прошлому или обязательствам перед группой. Она тихо прикрыла дверь ванной и включила воду, стараясь, чтобы шум струй не разбудил спящего «акулёнка». Спустя полчаса Пег стояла перед зеркалом в густом облаке пара, чувствуя себя почти человеком. На лицо она уже успела нанести плотный слой белой очищающей маски, превратившись в подобие привидения, а на голове соорудила массивный тюрбан из полотенца. В одной руке — зубная щётка, во рту — мятная пена, а сама она в это время усердно делала разминку, притопывая босой ногой и поочерёдно отводя бёдра в стороны. В этот момент дверь ванной медленно, со скрипом отворилась. На пороге возник Ноа. Вид у него был такой, будто его только что переехал гастрольный автобус, причём дважды. Совершенно распухший от сна, с красными отметинами от подушки на щеке, он едва разлепил свои и без того узкие глаза. Из одежды на нём было только то самое полотенце, которое он, видимо, нашел на полу и честным образом намотал на бёдра. Он замер, прислонившись лбом к косяку двери, и мутным взглядом уставился на «белое привидение», которое активно чистило зубы и дрыгало ногами. Пег замерла с щёткой во рту, глядя на него через зеркало. — М-м-м? — вопросительно промычала она, не переставая чистить зубы. Ноа пару раз моргнул, пытаясь сфокусировать зрение на её маске, а потом издал низкий, вибрирующий стон, больше похожий на рычание сонного медведя. — Лавуа… — прохрипел он, голос был настолько севшим, что его едва было слышно. — Я планировал эпичное утро. Я планировал войти сюда как герой-любовник. А в итоге… я вижу это. Он обвёл рукой её белую маску и тюрбан на голове. — Ты похожа на очень сердитый зефир, — он наконец оторвал лоб от косяка и сделал неуверенный шаг внутрь, едва не споткнувшись о коврик. — Подвинься давай. Пег хмыкнула, сполоснула рот и, вытирая пену, ехидно заметила: — Герой-любовник, говоришь? Ты сначала глаза открой. Ноа подошел сзади, уткнулся подбородком в её плечо, закрыл глаза и обхватил её за талию, тяжело навалившись всем весом. — Плевать на лицо. Умой меня… Я не справлюсь сам, — пробормотал он, засыпая прямо в вертикальном положении. — Ещё чего! — фыркнула Пег, пытаясь высвободиться, но Ноа только плотнее прижался к ней со спины, обвив её руками, как огромная сонная обезьяна. Его подбородок всё так же покоился на её плече, а глаза были плотно зажмурены. Она наклонилась над раковиной, чтобы смыть маску, и Ноа послушно последовал за её движением, чуть не уткнувшись носом в смеситель. Пег набрала в пригоршни ледяную воду и вместо того, чтобы умыться самой, резко брызнула назад, целясь прямо в эту заспанную физиономию. — Ай! — Ноа вздрогнул, когда холодные капли прилетели ему в лоб и щёки. Он смешно сморщился, зажмурился ещё сильнее и зафыркал, как кот, но вместо того, чтобы отпустить её, только крепче сжал руки на талии, вжимаясь лицом в мокрое плечо. — М-м-м, — пробормотал он низким, вибрирующим от удовольствия голосом. — Вот так, да… Продолжай. Теперь я хотя бы чувствую, что я в сознании, а не в коме. Он наконец приоткрыл один глаз и посмотрел на неё в зеркало. Вид был комичный: белая кашица от маски теперь запачкала и его щёку, волосы торчали во все стороны, а на губах играла та самая сонная, но абсолютно счастливая улыбка. — Знаешь, Лавуа, — прохрипел он, вдыхая аромат её чистой кожи. — Даже в этой дурацкой маске и с полотенцем на башке ты сейчас — лучшее, что я видел за последние пару лет. Пег замерла с мокрыми руками, глядя на их общее отражение. На мгновение ей захотелось просто остаться в этом облаке пара. Она потянулась за полотенцем, чтобы вытереть лицо, и почувствовала, как Ноа коснулся губами её шеи, чуть ниже уха. — У нас ведь ещё есть время, не так ли? — прошептал он, и его сонный, низкий голос отозвался дрожью где-то внизу её живота. Пег сглотнула. Сердце начинало разгоняться, ударяясь о рёбра. Она посмотрела на его руки на своей талии, потом снова в его глаза в зеркале. — Для чего, Ноа? — почти выдохнула она. Вместо ответа он слегка, почти дразняще толкнулся в неё бедрами, заставляя почувствовать всё то напряжение, которое он принёс с собой из постели. — Я ведь обещал тебе вчера, Лавуа, что ты никуда не денешься, когда проснёшься. Чувствуешь? Пег на мгновение прикрыла глаза, но тут же взяла себя в руки и насмешливо хмыкнула, хотя её голос заметно дрожал: — Понятия не имею, о чём ты, Себастьян. Кажется, тебе всё это приснилось. Ноа медленно, не сводя с неё победного взгляда в зеркале, потянул за край её полотенца. Ткань соскользнула на пол, оставив Пег голой. Следом он одним движением скинул своё полотенце. Он шагнул вплотную, прижимаясь к ней сзади всем телом — кожа к коже. Его ладонь легла ей на бедро и плавно поползла выше, а вторая рука властно накрыла шею, заставляя Пег чуть запрокинуть голову ему на плечо. Он снова уперся в неё, на этот раз жёстко и однозначно, не оставляя пространства для сомнений. — А так? — прохрипел он, обжигая её ухо своим признанием. — Так тебе понятнее? Они оба смотрели в зеркало. Пег видела свои раскрасневшиеся щёки, свои расширенные зрачки и то, как его пальцы на шее контрастируют с её бледной кожей. Это зрелище — их собственное отражение, такое откровенное и порочное — чертовски заводило сильнее любых слов. Ноа чуть сжал ладонь на её горле, не перекрывая дыхание, но заставляя Пег полностью подчиниться моменту. — Посмотри на нас, Пег, — приказал он шёпотом. — Посмотри, что ты со мной делаешь. Ноа завороженно наблюдал в зеркале, как после этих слов её грудь вздымается от рваного дыхания, а соски твердеют на глазах, реагируя на прохладу ванной и его близость. — Смотри, — выдохнул он с первобытным торжеством в голосе. Он медленно переместил руки вперёд, накрывая её обнажённую грудь ладонями. Контраст его горячих, мозолистых пальцев с её нежной кожей заставил Пег всхлипнуть от неожиданно острой волны удовольствия. Ноа прильнул к её шее, оставляя влажные поцелуи и дразняще покусывая чувствительную кожу прямо за ухом. — Тебе ведь нравится, когда я так делаю? — шептал он, продолжая изводить её точными движениями пальцев, лаская соски и заставляя содрогаться. — Нравится, что я это вижу? Что я так на тебя действую? Пег неуверенно прикрыла глаза, чувствуя, как реальность окончательно уплывает. Она закинула одну руку назад, запуская пальцы в его растрёпанные, всё еще влажные волосы, сжимая их и притягивая его голову ближе, чтобы он не прекращал. Вторая рука, инстинктивно ища опору и ласки одновременно, соскользнула вниз, за спину Ноа. Она нащупала его напряжённые ягодицы и прижала его к себе ещё плотнее, направляя его бёдра так, чтобы чувствовать каждое движение его возбуждения кожей своего живота. Она ощущала рельеф его татуировок под своей ладонью, его бешеный жар и то, как его дыхание обжигает плечо. В зеркале их тела переплелись в один хаотичный узел из бледной кожи, чёрных чернил и капель воды, блестящих в свете ламп. Ноа хмыкнул. Звук был низким, почти звериным рокотом, вибрирующим прямо в её грудной клетке. Он навалился на неё всем весом, прижимая её бёдрами к холодному краю раковины так сильно, что Пег невольно прогнулась назад, упираясь ладонями в мрамор. Полотенце-тюрбан, не выдержав натиска, соскользнуло с головы, и влажные волосы рассыпались по её плечам тяжёлым темным каскадом. Он стоял к ней спиной, но взгляд был намертво прикован к её лицу через зеркало. Пег видела его широкие плечи, покрытые чернильной вязью татуировок, и то, как опасно и властно он возвышается над ней. Ноа оторвался от её груди, оставляя на нежной коже пылающий след, и перехватил инициативу. Его ладони, широкие и горячие, властно легли ей на бёдра, до боли впиваясь пальцами в мягкую плоть. Он сделал шаг ещё ближе, вклиниваясь между её коленей, и своей ногой бесцеремонно, по-хозяйски развел её ноги ещё шире, заставляя Пег полностью открыться ему. — Пошире, — выдохнул он, глядя ей прямо в глаза через отражение. Это было не просьбой, а приказом. Пег судорожно вдохнула, вцепившись пальцами в края раковины так, что побелели костяшки. В зеркале она видела их обоих: он — напряжённый, тёмный, доминирующий, и она — обнажённая, зажатая между камнем и его телом, с волосами, размётанными в беспорядке. Это зрелище, то, как он владел ей в этом отражении, заводило её до дрожи в коленях. — Ноа… — выдохнула она, чувствуя, как его колено медленно и мучительно дразняще скользит вверх по внутренней стороне бедра, подбираясь к самому центру её личного ада. Он смотрел на неё сверху вниз в зеркало, и в его глазах не осталось ни капли того сонного парня, который только что просил «умыть его». Там был только голод и жажда обладания. Ноа сжал её ягодицы так сильно, что на бледной коже наверняка остались бы следы его пальцев, и подтянул её к себе ещё плотнее, почти вжимая в мрамор раковины. Он не отрывал взгляда от её зрачков в зеркале, наслаждаясь тем, как она теряет над собой контроль. — Что «Ноа»? — прохрипел он, и на его губах заиграла опасная, торжествующая ухмылка. — Скажи, чего ты хочешь, Лавуа? Можешь не стесняться, теперь мы официально не враги. Так что выкладывай. Пег до боли прикусила губу, пытаясь сдержать стон, который рвался из самой груди. Она смотрела на него, на эти татуированные руки, которые владели её телом, на его тёмный взгляд. Вся её гордость сейчас плавилась под его напором. Ноа хмыкнул, когда колено, скользившее между бёдер, коснулось её внизу, на самой грани терпения. Он почувствовал, насколько она готова, отчего его брови удивлённо поползли вверх. — Оу-у-у… — протянул он, и в этом звуке было столько неприкрытого удовольствия, что Пег захотелось закричать. Он подался вперёд, обжигая её дыханием. Рука соскользнула с её бедра ниже, чтобы подтвердить то, что он уже и так знал. — Скажи это, — приказал он тише. — Скажи, что ты хочешь, чтобы я заставил тебя забыть про всё это дерьмо за дверью. Скажи «хочу тебя». Правда Ноа не стал ждать ответа. Рука уверенно пробралась между ног, туда, где его колено уже подготовило почву. Пег охнула, когда почувствовала его пальцы: он медленно, почти лениво провел ими по всей длине её влажных складок, исследуя так глубоко и откровенно, что у неё потемнело в глазах. — Боже… Ноа, что ты делаешь? — выдохнула она, судорожно хватая ртом воздух и непроизвольно подаваясь бёдрами навстречу его руке. Ноа хмыкнул, наблюдая за тем, как её голова запрокидывается назад, а по телу проходит отчётливая дрожь. Его пальцы продолжали своё неспешное, мучительное исследование, заставляя Пег содрогаться от каждого прикосновения. — Ласкаю девушку, которую хочу, — ответил он с такой обезоруживающей прямотой, что у Пег перехватило дыхание. — А что? Ты имеешь что-то против? Он чуть надавил, заставляя её издать надрывный, хриплый звук, и снова посмотрел ей в глаза через отражение. — По-моему, твоё тело говорит, что я всё делаю правильно, — он снова провел рукой, собирая на пальцы влагу. — Ты такая горячая, Пег. Даже не представляешь, как сильно я хотел увидеть тебя такой… снова… Он на мгновение замер, оставив руку там, где она была, и его взгляд стал ещё темнее. — Хочешь, чтобы я остановился? Просто скажи, и я уберу руку. Пег окончательно потеряла связь с реальностью. Она вцепилась пальцами в холодный мрамор раковины так сильно, что костяшки побелели, а по телу крупной дрожью проходила волна за волной. Каждый миллиметр её кожи горел под его взглядом. — Нет… — выдохнула она, когда он на секунду замедлил движения. — Пожалуйста, продолжай… Господи, Ноа, ну же… Ноа лишь хмыкнул, наслаждаясь её мольбой. Он не спешил. Длинные и уверенные пальцы не спеша раздвинули половые губы, обнажая самую чувствительную плоть. Он намеренно медленно собирал на подушечки пальцев её густую, вязкую влагу, чувствуя, как Пег пульсирует под его рукой. — Что «ну же», Пег? — прошептал он ей в затылок, продолжая наблюдать за ней в зеркале. — Куда ты так торопишься? У нас ведь есть время, помнишь? Она издала надрывный, хриплый стон, когда он плавно ввел два пальца внутрь, а затем тут же вытянул их обратно, лишь дразня и не давая той разрядки, которой она жаждала. Влажный звук их тел в тишине ванной сводил её с ума. — Смотри сюда, Пег, — властно приказал он. Она с трудом разомкнула веки, фокусируя затуманенный взгляд на зеркале. Ноа поднял руку так, чтобы она видела его пальцы, блестящие от её сока в свете ламп. Медленно, не сводя с неё темного, хищного взгляда, он поднёс руку ко рту. Язык скользнул по пальцам, неторопливо и с явным наслаждением слизывая её вкус. — М-м-м… — он на мгновение прикрыл глаза, смакуя момент. — Чёрт, Лавуа… Этого я тоже хотел. Даже больше, чем ты можешь себе представить. На вкус ты ещё лучше, чем я мечтал в грёбаных снах. Пег смотрела на это, и внутри неё будто что-то взорвалось. Вид того, как Ноа, которого вожделеют миллионы, с таким упоением пробует её на вкус, окончательно добил любые остатки желания сопротивляться. — Ноа, — простонала она, её бедра непроизвольно дёрнулись вперёд, ища контакта с ним. Ноа увидел этот надлом в её глазах — чистая, тягучая потребность. Он не стал разворачивать её. Напротив, заставил ещё сильнее прогнуться к зеркалу, прижимая грудью к холодному стеклу. — Я помогу тебе, Пег… — прохрипел он, его голос стал совсем низким, почти неузнаваемым. — Помогу тебе расслабиться. Дай мне слизать тебя. Он медленно опустился на колени позади неё. Пег, оставшись без опоры его тела, судорожно вцепилась в смеситель, тяжело дыша и глядя на то, как его отражение исчезает за её спиной. Она почувствовала его горячее дыхание на ягодицах, а затем, обжигающий поцелуй на внутренней стороне бедра. Его губы двигались медленно, оставляя клейкие, жаркие следы на её коже. — Чёрт… — сорвалось с её губ, когда он прикусил мягкую плоть бедра, а затем нежно лизнул это место. Он поднялся чуть выше, целуя её поясницу и снова спускаясь к самым истокам её желания. Пальцы Ноа вернулись к её складкам, аккуратно раздвигая их, обнажая перед зеркалом во всей её откровенной наготе. Пег видела всё: и свои дрожащие ноги, и его татуированные руки, и то, как блестит её кожа. Ноа замер на секунду, глядя на её розовую, набухшую плоть, а затем просто слегка подул на неё. Прохладный воздух на контрасте с её внутренним жаром заставил Пег жалобно, почти по-детски пискнуть. Бёдра непроизвольно дёрнулись, и она едва не соскользнула с раковины. — Тише, Лавуа… — прошептал он снизу. — Я ещё даже не начал. И в следующий момент она почувствовала его язык. Он прижался к ней жадно, слизывая всё то, что он только что пробовал с пальцев, глубоко и ритмично изводя её своей лаской. Пег зажмурилась, голова упала на зеркало, оставляя влажный след на стекле, а пальцы до боли сжали металл крана. Когда язык Ноа коснулся самой чувствительной точки, Пег будто ударило током, но это был не только разряд удовольствия. Внутри внезапно вспыхнул острый, обжигающий стыд. Осознание того, насколько она сейчас открыта, насколько уязвима, и что именно происходит в этой ярко освещённой ванной, накрыло её ледяной волной. Она судорожно сжала бёдра, пытаясь отстраниться от его лица. — Нет… Пожалуйста, не надо… — выдохнула она, и в голосе вместо страсти прозвучала настоящая, почти детская растерянность. — Ноа, остановись. Я не… Ноа замер. Он не стал настаивать или продолжать силой. Он медленно отстранился и поднялся с колен, возвышаясь над ней. Пег же судорожно потянулась к полотенцу, пытаясь прикрыться, её щёки пылали пунцовым цветом. Ноа молчал несколько секунд, внимательно изучая её лицо, её дрожащие губы и то, как она избегает его взгляда. Он протянул руку и осторожно, едва касаясь, убрал мокрую прядь волос с её лба. — Я так и понял, — удивительно мягко, без капли недавней дерзости произнёс он, — что это твой первый раз, Пег. Пег хмыкнула, и этот звук был полон горькой иронии над самой собой. Она попыталась прикрыться, но Ноа непреклонно перехватил её руки. Он медленно убрал полотенце, которое она прижимала к груди, и заставил её снова посмотреть в зеркало. Его мягкость исчезла так же быстро, как и появилась, сменившись чем-то более тёмным и первобытным. — Ты ведь чертовски вкусная, Пег, — прошептал он ей в самое ухо, и его дыхание снова стало тяжёлым. — И поверь мне, я всё равно доберусь до тебя. Доведу тебя так, что сама будешь умолять, и ты кончишь мне прямо на лицо. Слышишь? Пег вздрогнула, глядя на его хищный оскал в отражении. — Но раз ты пока стесняешься, — он сделал паузу, и его ладонь внезапно переместилась вверх, властно обхватив её горло, не сжимая, но фиксируя её на месте, — я трахну тебя как обычно. Без лишних прелюдий, раз они тебя так пугают. Он надавил ей на плечи, заставляя её снова опереться на край раковины. Его голос стал жёстким, полным того самого авторитета, перед которым она не могла устоять. — Ноги шире, Лавуа, — приказал он, и его колено снова ворвалось между её бедер, раздвигая их до предела. — Задницу назад, ко мне… Вот так. Ещё. Тело предательски отзывалось на его грубость, заставляя Пег подчиниться. Она выгнулась, упираясь ладонями в зеркало, оставляя на запотевшем стекле чёткие следы пальцев. Ноа прижался к ней сзади, и она кожей почувствовала его пульсирующую готовность. — Посмотри на себя, — прохрипел он, заставляя её поднять голову и встретиться с ним взглядом. Пег не могла отвести взгляд от их отражения, где она, совершенно обнажённая и раскрасневшаяся, была полностью во власти этого татуированного зверя. Она видела, как он свободной рукой медленно ведёт по всей длине члена, подготавливая себя. Зрелище было настолько откровенным, что внутри у Пег всё натянулось. Дрожащей рукой она непроизвольно потянулась назад, пытаясь коснуться, помочь или просто почувствовать это тепло самой, но Ноа среагировал мгновенно. Он железной хваткой перехватил её запястье и завёл руку ей же за спину, плотно прижимая к пояснице. — Не сегодня, Лавуа, — выдохнул он с почти дьявольской усмешкой. Он наклонился ниже, так, что его губы почти касались её уха, но глаза продолжали сверлить её отражение. Ноа хмыкнул, оценивая её реакцию на свою грубость. — Хотя, — хрипло добавил он, — мне чертовски хотелось бы сейчас видеть на моём члене не твою руку, Пег. А твой рот. Чтобы ты поняла, каково это — принадлежать мне полностью. Он сделал паузу, давая ей осознать масштаб его фантазий, и её собственное тело отозвалось на эти слова волной дрожи. — Но это тоже позже, — отрезал он. — Сейчас я хочу чувствовать, как ты сжимаешься вокруг меня. Хочу видеть, как ты ломаешься. Он прижал её руку к спине ещё крепче, заставляя грудь сильнее упереться в холодный мрамор, и подался бёдрами вперед, упираясь в неё самой своей сутью. — Готова? — прошептал он, и это был последний вопрос перед тем, как тишину ванной разорвал стон. Весь этот спектакль со «стеснением» был лишь частью их игры, искрой, которая сейчас превратилась в пожар. Ноа не стал медлить. Он вошел в неё одним мощным, глубоким толчком, выбивая из лёгких Пег рваный вскрик. Зеркало мгновенно запотело от их общего дыхания, но они всё еще видели свои переплетённые силуэты. — Да, Лавуа… Вот так, — прохрипел он, когда Пег инстинктивно подалась назад, принимая его полностью. Он начал двигаться, быстро, жёстко, по-животному. В тишине ванной отчётливо раздавались влажные, хлёсткие шлепки его бёдер о её ягодицы. Пег вцепилась в край раковины так, что пальцы онемели. Голова моталась из стороны в сторону, разбрасывая мокрые пряди волос по плечам. Ноа перехватил её за горло, слегка сдавливая, не давая вздохнуть, и этот дефицит кислорода только подстегнул её возбуждение. Она закинула руку назад, пытаясь схватить его за предплечье, впиваясь ногтями в его татуировки, пока он продолжал вколачиваться в неё, не зная жалости. — Смотри на нас! — приказал он. Они оба были мокрыми от пота, от того безумного жара, который исходил от тел. Пег видела в зеркале свои расширенные зрачки и то, как Ноа, зажмурившись от удовольствия, до белизны в костяшках сжимает её бедро другой рукой. Она надрывно стонала, не заботясь о том, услышат ли их за дверью. Ноа не отставал: его низкие, утробные звуки смешивались с её всхлипами. Он вытащил руку Пег из-за спины, заставляя её тоже упереться в стекло, и теперь они оба давили на него, будто пытаясь проломить стену между ними. В какой-то момент Ноа перехватил Пег за волосы, наматывая их на кулак и заставляя её ещё сильнее выгнуть спину. — Чёрт, ты такая… Ты меня с ума сводишь, — выдохнул он, ускоряя темп до предела. В ванной стало невыносимо жарко. Воздух казался густым, пропитанным запахом секса и мятной зубной пасты. Внутри Пег всё начало стягиваться в тугой узел, а наслаждение становилось почти болезненным. Ноа тоже почувствовал, что Пег уже на самом пике, что её мышцы судорожно сжимают его, готовые взорваться. Он резко замедлил темп, почти остановившись на самом входе, доводя её этим до исступления. — Нет, нет, Лавуа… Не так быстро, — хмыкнул он, тяжело дыша ей в затылок. Он не выходил из неё, но перестал толкаться, вместо этого запустив руку вниз. Его пальцы, мокрые и горячие, нашли клитор и начали изводить его быстрыми, ритмичными круговыми движениями. Пег жалобно заскулила, её тело забилось в его руках, и она инстинктивно попыталась перехватить его ладонь, чтобы либо остановить эту пытку, либо надавить сильнее. — Руки! — жёстко отрезал Ноа, наотмашь слегка хлопнув её по пальцам, заставляя снова вцепиться в раковину. — Я сказал, смотри. Ноа вышел из девушки и провёл пальцами по своему члену, собирая густую, вязкую смесь из её соков и своей смазки. Он снова прижал её спиной к себе, заставляя повернуть голову, и поднёс измазанную руку к её губам. — Давай, — прохрипел он, глядя на её отражение в зеркале с диким, затуманенным вожделением блеском в глазах. — Попробуй, какая ты на вкус вместе со мной. Пег, задыхаясь, приоткрыла рот, послушно слизывая собственную сладость с его пальцев. Этот жест, такой порочный и грязный в ванной, окончательно выбил у неё почву из-под ног. Пока она прижималась губами к его руке, Ноа снова вошел в неё, но медленно, до самого упора, наслаждаясь тем, как она содрогается от полноты ощущений. — Хорошо, — выдохнул он, снова переходя на мощные, хлёсткие толчки. — Моя девочка. Темп стал запредельным. Одной рукой он по-прежнему фиксировал её за горло, а пальцы другой продолжали безжалостно и быстро терзать её клитор, превращая каждое движение в пытку наслаждением. Пег зажмурилась так сильно, что перед глазами поплыли искры. Внутри неё всё снова скрутилось в раскалённый узел. Живот начало сводить странной, пугающей судорогой — это не было похоже на обычный оргазм. Внизу живота нарастало давление, мощная волна, которую она не могла контролировать. — Ноа… Стой… — прохрипела она, пытаясь оттолкнуться, податься вперёд, чтобы прекратить это невыносимое давление. Ей казалось, что она сейчас просто взорвётся или потеряет сознание. Но Ноа, почувствовав, как её тело внутри него начинает ритмично сокращаться, сжимая его до боли, лишь прищурился. Он сам никогда не доводил девушек до такого, но инстинктивно понял, что происходит. Вместо того чтобы отпустить, он простонал и стал двигаться ещё ритмичнее, ещё глубже, буквально выбивая из неё этот крик. — Не смей… Не смей останавливаться, Пег…— выдохнул он ей в затылок. В следующий миг её тело выгнулось дугой. Из неё буквально вырвалась волна, которая окатила его пальцы и бёдра. Пег издала протяжный, надрывный звук, который перешёл в сдавленный всхлип, когда она почувствовала, как эта влага брызнула, пачкая ванну и Ноа. Она испуганно замерла, не понимая, что с ней произошло. Ноги подкосились. Ноа резко выдернул член из её тектонических объятий. По его бёдрам и по её ногам на кафельный пол потекла прозрачная влага, смешиваясь с каплями пота. В воздухе стоял тяжёлый, одуряющий аромат секса. Он отступил на шаг, тяжело и хрипло дыша, и просто замер, любуясь делом своих рук. Пег, абсолютно дезориентированная, потная, со спутанными волосами, буквально висела на раковине. Её руки всё ещё дрожали, а кости в коленях будто превратились в желе. В зеркале она видела своё отражение: красные пятна на груди, следы его пальцев на горле и бёдрах и этот потерянный взгляд. Ноа довольно хмыкнул, вытирая тыльной стороной ладони пот со лба. В его глазах читалось первобытное превосходство. — Вот это да, Лавуа… — прохрипел он, глядя на капли у её ног и на то, как она вся мелко дрожит. — Кажется, сегодня ты узнала о себе кое-что новое. Он подхватил её под ягодицы, заставляя Пег охнуть от резкого движения, и теперь усадил на край раковины. Её ноги, всё ещё ватные и подрагивающие, безвольно разошлись в стороны, обвивая его талию. Ноа встал вплотную, тяжело дыша ей в лицо. Кожа лоснилась от пота, а взгляд был совершенно безумным — смесью из чистого обожания и первобытной жажды власти. Ноа взял её лицо в свои ладони, пачкая щёки её же влагой, которая осталась на его руках, и заставил посмотреть прямо на него. — Ну же, Лавуа… Посмотри на меня, — прохрипел он, встряхнув её за подбородок. — Ты хоть понимаешь, что ты сейчас сделала? Пег пыталась сфокусировать взгляд. Грудь ходила ходуном, а губы распухли от поцелуев. В голове был полный туман, а внизу живота всё ещё пульсировало остаточное эхо того мощного взрыва, которого она никогда раньше не испытывала. — Ты чертовски охуенна сейчас, знаешь об этом? — Ноа жадно впился в её губы коротким, жёстким поцелуем и тут же отстранился, чтобы снова видеть её реакцию. — Посмотри на себя. Вся в поту, в моих следах… Ты сейчас настоящая… Он снова вошел в неё, на этот раз медленно, смакуя каждый миллиметр, чувствуя, как её перегретое нутро обхватывает его. Пег ахнула, запрокидывая голову и вонзаясь ногтями в его крепкие плечи. — Я не остановлюсь, пока ты снова не начнёшь течь, — прошептал он, начиная наращивать темп, его бёдра ритмично вбивались в неё, выбивая из раковины тихий звон. — Теперь ты знаешь, на что способна. И я выжму из тебя всё, Пег. Всё до последней капли. Он двигался мощно, уверенно, глядя, как она буквально плавится в его руках, превращаясь из строгого менеджера в женщину, которая знает только одно его имя и это невыносимое удовольствие. Пег чувствовала, как внутри неё снова закручивается этот неистовый вихрь. Вторая волна накрыла её ещё быстрее первой, более густая, тягучая и болезненно-сладкая. Она вцепилась в плечи Ноа. Ногти оставили глубокие борозды на его коже, а из горла вырвался хриплый, сдавленный стон, когда её тело снова начало содрогаться в конвульсиях, выплёскивая новые капли на край раковины и его бёдра. — Да… Вот так, Пег… — простонал Ноа, видя, как она обмякает в его руках, теряя связь с реальностью. Он резко вышел из неё, когда она была на самом пике оргазма. Пег, ошарашенная этой внезапной пустотой, едва не свалилась с мрамора, но он придержал её за колено. Ноа тяжело дышал, его лицо было искажено гримасой предельного наслаждения. Не теряя ни секунды, он обхватил член рукой. Прямо перед её глазами, глядя на то, как она, потная, раскрасневшаяся и совершенно дезориентированная, пытается поймать ртом воздух, он начал быстро и ритмично дрочить. Пег завороженно, сквозь пелену пота на ресницах, смотрела на его движения, на его вздувшиеся вены и напряжённые мышцы пресса. — Смотри на это… — прохрипел он, голос сорвался на низкой ноте. Через несколько секунд он протяжно застонал, тело натянулось как струна, и густые, горячие струи выплеснулись прямо на её лобок, смешиваясь с её собственной влагой, которой была покрыта вся её кожа. Ноа замер, упираясь одной рукой в стену над её головой, а другой всё ещё сжимая её бедро. Он смотрел вниз на плоды их безумия. Её живот, бёдра, лобок — всё было залито их общими соками, всё блестело в свете ламп ванной. Это выглядело грязно, порочно и чертовски сексуально. — Боже, Лавуа… — он наконец перевёл взгляд на её лицо и слабо усмехнулся, хотя в глазах всё ещё плясали искры. — Кажется, мы только что устроили в этой ванной настоящий потоп. Пег молчала, её грудь всё ещё судорожно вздымалась, а по ногам стекали горячие капли. Она чувствовала себя так, будто её только что вывернули наизнанку и собрали заново. Ноа медленно выдохнул — его сердце всё ещё пыталось пробить грудную клетку. Он притянул Пег к себе, не обращая внимания на липкость и капли пота, смешивающиеся на их телах. Он просто вжал её в себя, чувствуя её жар всей поверхностью кожи, и начал осыпать её лицо короткими, нежными поцелуями: губы, щёки, мокрые виски. Пег, всё ещё слабо дрожа, обвила его шею руками, отвечая на ласку с той же жадностью. Она прижималась к нему, пряча лицо в изгибе плеча, вдыхая его запах, который теперь навсегда будет ассоциироваться у неё с этим безумием в ванной. Ноа чуть отстранился, чтобы заглянуть ей в глаза. На его лице медленно расплылась наглая ухмылка, но сейчас в ней было нескрываемое торжество. — Лавуа… — прошептал он ей прямо в губы, обжигая их своим дыханием. — Ты хоть представляешь, сколько поводов для шуток у меня теперь будет? После того, что ты только что здесь вытворяла? Как ты умоляла, как ты… Пег хмыкнула, перебивая его, и уткнулась лбом в его подбородок, пытаясь скрыть вспыхнувшие с новой силой щёки. — Замолчи… Господи, просто замолчи, Ноа, — простонала она, хотя её руки только крепче сжали его плечи. — О нет, я припомню тебе каждый твой всхлип, — он тихо рассмеялся, и этот низкий, вибрирующий смех отозвался в её теле приятной дрожью. — Буду смотреть на тебя и вспоминать, как ты забрызгала мне все ноги. — Ты невыносим, — выдохнула она, всё-таки подняв на него взгляд, в котором за напускным раздражением светилось нечто гораздо более глубокое. — Зато я единственный, кто видел тебя такой, — он снова притянул её для глубокого, долгого поцелуя, окончательно ставя точку в их многодневной войне.

***

Ноа лениво зашёл в свой номер, толкнув дверь плечом. Вид у него был максимально расслабленный и даже слегка отсутствующий: волосы, ещё мокрые после душа, облепили лоб и шею, а на губах блуждала та самая мечтательная и одновременно дерзкая ухмылка, которую фанатки были готовы покупать за любые деньги. Он на ходу вытирал затылок полотенцем, которое потом просто отбросил на ближайшее кресло. На своей кровати, в окружении подушек, лежал Джолли. Свет от экрана смартфона падал на его лицо, пока он увлеченно с кем-то переписывался — судя по скорости работы пальцев, с очередной «любовью всей жизни». Ноа молча подошёл к кровати друга и с размаху рухнул прямо на него, бесцеремонно втискиваясь сбоку. — Слышь, подвинься, — пробормотал он, пытаясь пристроиться поудобнее на узком матрасе и нагло закидывая ногу на Джолли. Джолли, до этого момента поглощённый перепиской, от неожиданности чуть не выронил телефон. Он почувствовал кожей влагу от волос Ноа и его тяжёлую, расслабленную тушу, которая нагло претендовала на законные полметра личного пространства. — Э, ты чё, берега попутал? — Джолли взвился на месте, изо всех сил упираясь ладонями в плечо друга. — У тебя своя кровать в метре отсюда, придурок! — Твоя мягче, — нагло соврал Ноа, прикрывая глаза с блаженной ухмылкой. — Пошёл вон! — Джолли резко дёрнулся и мощным толчком обеих рук и колена выпихнул Ноа с матраса. Тот с гулким звуком приземлился на ковёр, даже не попытавшись сгруппироваться, и только тихо рассмеялся, лёжа на полу. Джолли свесился с края, глядя на него как на сумасшедшего. — О-о-о-о… — протянул он, когда до него наконец дошло состояние друга. — Ясно всё. Вернулась наша Золушка с ебала. Судя по тому, что ты даже на пол упал счастливчиком, бал прошел на «отлично». Ноа так и остался лежать на полу, закинув руки за голову и скрестив ноги. Он был похож на кота, который только что объелся самых жирных сливок в округе и теперь лениво переваривает добычу. Джолли отложил телефон, свесился с кровати пониже и уставился на него, прищурив один глаз. — Итак… — выжидающе произнёс он, делая паузу для драматического эффекта. — Ты собираешься рассказать или мне самому додумывать? Ноа широко улыбнулся, не открывая глаз, и его губы тронула мечтательная ухмылка. — Она меня простила. Это очевидно, — он сделал паузу, смакуя момент. — Ну, и мы вроде как вместе… Джолли замер на полуслове, и его брови взлетели куда-то к линии роста волос. — «Вроде как»? — переспросил он, скептически кривя рот. — Это что за новый термин в отношениях, Ноа? Ноа приоткрыл один глаз и лениво глянул на друга. — Ну, она сказала, что не хочет торопиться, все дела… — он неопределённо махнул рукой в воздухе. Джолли пару секунд переваривал услышанное, а потом вдруг залился коротким, лающим смехом. — То есть тебя отшили? — констатировал он, явно наслаждаясь моментом. — Великий Ноа получил «давай не будем торопиться»? Чувак, это официально: тебя отправили во френдзону с привилегиями. Ноа лишь хмыкнул и снова закрыл глаза, чувствуя, как на губах всё еще горит вкус её поцелуев. — Если это называется «отшили», — негромко проговорил он, — то я готов, чтобы меня отшивали так каждый вечер до конца тура. Поверь, Джолли, ты бы там и пяти минут не выдержал. Джолли буквально задохнулся от хохота. Он откинулся назад, рухнув на матрас и задрав ноги, и его смех разнёсся по всему номеру, переходя в какой-то нечленораздельный хрип. — Ой, бля-я-я-я! — выдавил он сквозь слёзы, хлопая ладонью по кровати. — Слышали бы вы его, а? «Ты бы там и пяти минут не выдержал»! Он перевернулся на бок, вытирая выступившие слёзы и глядя на Ноа, который всё так же невозмутимо валялся на полу. — Это мне говорит чувак, у которого секс в последний раз был год назад? — Джолли ехидно прищурился, вытаскивая главную козырную карту. — Причём, напомню, за деньги! И то с доплатой, потому что ты полчаса ныл ей про свои творческие кризисы. Ты серьёзно сейчас пытаешься строить из себя альфа-самца перед тем, кто знает, сколько ты отвалил той бедной девчонке, чтобы она просто тебя дослушала? Ноа на мгновение замер, его ухмылка дрогнула, а лицо медленно начало заливаться краской — то ли от возмущения, то ли от того, что Джолли попал в самую точку. — Там была сложная ситуация, — буркнул Ноа, наконец открывая глаза и бросая на друга свирепый взгляд. — И я не ныл… — Ага, как же, — Джолли снова заржал, чувствуя полное превосходство. — Так что не надо мне тут про «френдзону с привилегиями». Радуйся, что Пег вообще не выставила тебя за дверь со счётом. Она женщина деловая, знаешь ли. — Ой, кто бы говорил про провалы! — Ноа резко сел на ковре, вскинув брови. — Напомнить тебе, как ты в Лондоне пытался склеить ту модель? Ты же два слова на английском связать не мог! Стоял перед ней, пускал слюни и выдал: «You… guitar… me bed… yes?». Она на тебя посмотрела как на дебила и ушла к охраннику, потому что тот хотя бы знал о существовании глагола «to be». Ты потом весь вечер доказывал мне, что это был «языковой барьер», а не то, что ты просто тупица! Джолли моментально перестал смеяться, его лицо приняло подозрительно серьёзное выражение, и он резко сел на кровати, тыча пальцем в сторону Ноа. — Ах так?! — взвился он. — А напомнить тебе Детройт? Когда ты увидел в первом ряду ту девушку с декольте размером с Большой Каньон? Ты же так засмотрелся, что запнулся о собственный шнур и чуть не улетел со сцены рыбкой в толпу! — Там был скользкий пол! — попытался вставить Ноа, но Джолли его перекричал. — Какой пол?! Ты просто забыл, как дышать! Потом слова в середине припева потерял и просто мычал в микрофон, пока я за тебя текст допевал. А после шоу? Ты потом прятался в гримёрке, запершись на все замки, и шёпотом умолял менеджера проверить, ушла она или нет. Ты от стыда готов был в канализацию смыться, лишь бы она не подошла к тебе и не спросила, всё ли у тебя в порядке с башкой твоей! Ноа фыркнул и запустил в него второй подушкой, попав прямо в лицо. Воспользовавшись тем, что Джолли завалился на кровать в приступе смеха, молниеносно выхватил его телефон прямо из расслабленных пальцев. — Э! Слышь! — подскочил Джолли, но было поздно. Ноа уже вскочил на ноги и, удерживая телефон на расстоянии вытянутой руки, быстро пробежался глазами по экрану, уворачиваясь от попыток друга вернуть гаджет. — Так-так-так, посмотрим, что тут у нас… — Ноа прищурился, вчитываясь в переписку. — «Your eyes is like a sky»? Серьёзно, Джолли? «Eyes is»? Ты серьёзно прогуливал даже те три урока английского, на которые соизволил прийти? Он расхохотался, уходя в другой конец комнаты, пока Джолли, чертыхаясь, пытался поймать его за футболку. — О, а вот это вообще шедевр! — Ноа ткнул пальцем в экран. — Ты слово «beautiful» написал с тремя ошибками, чувак. Смотри, она тебе отвечает… Погоди, она явно не американка, но она пишет в десять раз грамотнее тебя! Она тебе только что исправила время в предложении. Тебя учит английскому девчонка из Тиндера, которую ты даже в глаза не видел! — А ну отдай, чертила! — взревел Джолли, наконец прыгнув на Ноа и обхватив его за пояс, пытаясь повалить на ковёр. — Это мой авторский стиль! Она понимает мою душу, а не грамматику! Они вдвоём повалились на пол, барахтаясь и сбивая прикроватную тумбочку. Телефон вылетел из рук Ноа и удачно приземлился на кровать. — Авторский стиль «я тупой гитарист»? — прохрипел Ноа, пытаясь выбраться из-под друга. — Она тебя сольёт после первой же голосовухи, когда поймёт, что ты и на родном-то языке изъясняешься жестами! — Зато я не стою со взглядом побитой собаки, выпрашивая «вроде как» статус! — Джолли наконец дотянулся до телефона и победно прижал его к груди. — Иди на свою шконку, лингвист хренов! Ноа, уже лёжа на своей кровати и натягивая одеяло до подбородка, внезапно приподнял голову и выдал с самым нелепым, гнусавым акцентом: — «Мисс, ю хэв а бьютифул… э-э… айз! Май нейм из Джолли, ай эм биг рок-стар, плиз лав ми тендер!» Он прыснул в подушку, задыхаясь от собственного кривляния. — Заткнись, придурок! — Джолли вскинулся, его лицо в полумраке номера стало почти пунцовым от ярости. — Я хотя бы пытаюсь! А ты… Ты вообще… Джолли набрал в лёгкие побольше воздуха, явно собираясь выдать в ответ какую-то сокрушительную гадость про то, что тот даже школу не окончил, но в дверь номера постучали. В комнате мгновенно воцарилась гробовая тишина. Ноа и Джолли замерли, переглянувшись. Весь их боевой задор испарился за секунду. Джолли одними губами прошептал: «Твоя подружка пришла…», а Ноа судорожно попытался пригладить мокрые, растрёпанные волосы. Джолли, решив, что это его звёздный час, вскочил с кровати и с ехидной ухмылкой распахнул дверь, ожидая увидеть строгую Пег. Но вместо неё на пороге стоял Ник. Он выглядел заспанным, взлохмаченным и явно недовольным. — Вы чего орёте так с утра пораньше? — буркнул Ник, потирая глаза. — Слышно на весь коридор. Джолли замер с открытым ртом. Он-то прекрасно знал, что Ник давно и безнадёжно сохнет по Пег, хоть и пытается это скрывать. Он медленно обернулся и посмотрел на Ноа. В этом взгляде читалось: «Ну что, Ромео, расскажешь ему, почему ты такой довольный, или мне за тебя порадоваться вслух?» Ноа, только что судорожно пытавшийся привести себя в порядок, моментально считал этот намёк. Он понял, что если Джолли сейчас раскроет рот, то в группе начнётся настоящая третья мировая. Вид у Ноа стал виноватым, он явно стушевался под этим многозначительным взглядом. — И правда… Чего мы разорались? — Ноа кашлянул, стараясь не смотреть Нику в глаза. — Э-э… да. Перевозбудились просто перед завтрашним шоу. Слушайте, я это… Спущусь вниз, посмотрю, открыли там ресторан для завтрака или нет. Ужас как жрать хочется. Он попытался прошмыгнуть мимо Ника в коридор, надеясь на тактическое отступление, но не тут-то было. Джолли, почуяв, что жертва пытается сорваться с крючка, молниеносно вытянул руку, перекрывая проход. — А ну стоять! — приказал Джолли, едва сдерживая смех. — Какой ресторан, Ноа? Садись обратно. Ник, заходи, присаживайся. Мы тут как раз обсуждали… международные отношения и лингвистику. Ник подозрительно перевёл взгляд с одного на другого, чувствуя, что в комнате витает какой-то очень специфический секрет. — Какую ещё лингвистику? — Ник зашёл в номер и сел на свободную кровать. — Вы какие-то странные оба. Джолли переводил взгляд с Ника на Ноа, и в его глазах плясали чертята. Он буквально физически ощущал, как Ноа корчится от внутреннего противоречия. — Оставить вас? Или всё-таки ссышься? — с нажимом спросил Джолли, играя бровями. Ноа открыл рот, собираясь выдать какую-то колкость, но тут же захлопнул его. В голове пронеслась короткая вспышка осознания: если бы не этот придурок Джолли со своими вечными подколами и пинками под зад, он бы до сих пор сидел в углу, дулся на весь мир и уж точно не знал бы, какая Пег на вкус в той ванной. Признаться сейчас Нику — это было бы честно, по-мужски, хоть и чертовски палевно. Ноа снова недовольно вытянул губы, сжал их в тонкую линию и кивнул Джолли на дверь, стараясь сохранить остатки авторитета. — Выйди, — бросил он коротким, тяжёлым тоном. — Если чё, позовём. Джолли всё понял. Настала минута «серьёзного дерьма». Его ехидная мина на секунду сменилась одобрительным выражением. Он подошёл к Ноа, с силой хлопнул его по плечу — так, что тот даже пошатнулся, — и направился к выходу. — Удачи, мужик, — Джолли подмигнул опешившему Нику и быстро скрылся в коридоре, аккуратно прикрыв за собой дверь. В номере стало оглушительно тихо. Ник сидел на кровати, скрестив руки на груди, и смотрел на Ноа как на сумасшедшего…

***

Пег вышла из ванной, щёлкнув выключателем и погружая комнату, ставшую свидетелем их безумия, в темноту. Она уже успела привести себя в порядок: на ней были узкие чёрные джинсы и простая чёрная майка, плотно облегающая тело. Влажные волосы тяжёлой волной лежали на плечах, а по коже всё ещё бежали фантомные мурашки. Она чувствовала себя… опустошённой и одновременно наполненной до краёв. Тело ныло приятной усталостью, а губы до сих пор горели от жёстких поцелуев Ноа. Подойдя к зеркалу в комнате, она аккуратным, но чуть подрагивающим движением застегнула на мочке тонкую серёжку. Взгляд на мгновение задержался на собственном отражении, зрачки всё еще были расширены, а на шее, чуть выше ворота майки, расцветало синее пятно от его губ. «Боже», — пронеслось в голове, но на губах, вопреки логике, заиграла слабая, торжествующая улыбка. Тишину номера нарушила резкая вибрация телефона на тумбочке. Пег вздрогнула и взяла гаджет в руки. На экране светилось уведомление от Тома… Пег быстро взглянула на экран, и её глаза расширились. Время неумолимо утекло сквозь пальцы, пока она тонула в руках Ноа. — Putain… — прошипела она сквозь зубы, выругавшись по-французски так, как делала только в моменты крайнего стресса. Паника мгновенно вытеснила остатки сладкого томления. Десять минут. Том не шутил, он ненавидел задержки и был единственным, кто мог устроить ей разнос, несмотря ни на что. Пег лихорадочно схватила пальто с кресла, на ходу пытаясь попасть рукой в рукав. Пальцы дрожали от адреналина и спешки. Она потянулась к тумбочке, чтобы смахнуть телефон в карман, но ладонь, всё еще влажная от волнения, соскользнула. Мобильник ударился о край дерева и с глухим стуком отлетел под кровать. — Чёрт! — выдохнула она, но времени лезть на карачки и шарить рукой в пыли уже не осталось. Каждая секунда была на счету. Бросив взгляд на дверь, Пег приняла импульсивное решение: «Потом. Найду позже». Она вылетела из номера, на ходу поправляя воротник пальто, чтобы скрыть любые возможные следы на шее, и почти бегом бросилась к лифтам, молясь, чтобы Том не начал отсчёт слишком рано. Она не знала, что оставленный на полу телефон через минуту вспыхнет от входящего звонка…

***

Ник сидел на краю кровати, недоумённо переводя взгляд с двери, за которой скрылся Джолли, на Ноа. В комнате повисла тяжёлая, густая тишина. Ноа продолжал стоять посреди номера, возвышаясь над барабанщиком, и его фигура в свете ламп казалась напряжённой, как натянутая струна. Ник нахмурился, чувствуя, как внутри зарождается нехорошее предчувствие. — Ну? — не выдержал он. — Ты так на меня смотришь, будто собираешься сообщить, что группа распадается… Ноа медленно, словно каждое движение давалось ему с трудом, подошёл к своей кровати и сел прямо напротив Ника. Он наклонился вперёд, локти упёрлись в колени, а пальцы сцепились в тугой замок. Его взгляд, обычно дерзкий и насмешливый, сейчас был пугающе прямым и серьёзным. — Слушай, Ник… — голос Ноа прозвучал глухо. — Есть серьёзный разговор. Как к другу. Ник выпрямил спину, его лицо окаменело. Он редко видел Ноа таким. — Я слушаю, — коротко бросил он, инстинктивно сжимая кулаки. Ноа сглотнул, подбирая слова. Он понимал, что сейчас разрушит ту стабильность, которая была между ними, и что Нику, с его затаёнными чувствами к Пег, эта правда ударит под дых сильнее любого кулака. Ноа сцепил пальцы ещё крепче, так, что костяшки побелели. Он видел, как Ник подобрался, словно перед прыжком, и решил не ходить вокруг да около, хотя слова давались с трудом. — Про Пег хочу поговорить, — выдохнул он, заставляя себя не отводить взгляд. — Я знаю, что она тебе нравится и всё такое. Это, блин, очевидно было для всех, кроме, может, неё самой. И я знаю, что ты её на свидание приглашал… Но она вроде как не ответила, да? Ник дёрнул желваком, его лицо на миг исказилось, но он быстро вернул себе маску безразличия. Эта тема была его больной мозолью, и Ноа только что наступил на неё всей тяжестью своего признания. — И ты вроде как перестал пытаться? — осторожно добавил Ноа, прощупывая почву. Ник был далеко не дураком и прекрасно умел читать людей, особенно своих братьев по группе, поэтому лишь горько хмыкнул. Он откинулся назад, упираясь ладонями в матрас, и посмотрел на Ноа с какой-то усталой проницательностью. — О-о… — протянул Ник, и в его голосе прорезался металл. — Так вот к чему весь этот цирк. И ты всё-таки решил приударить за ней тоже? Решил, что раз у «тихого барабанщика» не вышло, то у «великого вокалиста» шансов больше? Он смерил Ноа долгим взглядом, замечая и его мокрые волосы и ту странную, лихорадочную энергию, которая от него исходила. — И как успехи, Ноа? — почти шёпотом спросил Ник, и в этом вопросе уже чувствовался холод нарастающей бури. — Получил своё «нет» или всё-таки добился аудиенции? Ноа выдержал тяжёлый взгляд Ника, не пытаясь ни оправдаться, ни съязвить. Он понимал, что сейчас на кону их дружба и климат в группе, но врать было бы ещё хуже. — Я не просто «решил приударить», Ник, — тихо, но твёрдо произнёс Ноа. — На самом деле… это тянется между нами уже давно. Намного дольше, чем вы все думаете. Мы просто оба до смерти боялись в этом признаться даже самим себе, не то что остальным. Ник замер, и по тому, как он на секунду перестал дышать, стало ясно — этот удар попал в цель. — Мы вроде как встречаемся теперь, — Ноа наконец разжал руки и устало потёр лицо. — Я говорю тебе это сейчас, потому что не хочу больше молчать или прятаться. Пег так или иначе будет в нашей жизни, она часть команды, она рядом 24/7. И я не хочу, чтобы ты узнал об этом из каких-нибудь слухов или застукал нас где-нибудь в коридоре. Это было бы по-крысиному. Ник молчал. Его взгляд был прикован к какой-то точке на полу, и по тому, как ходили желваки на его скулах, было видно, какую бурю он сейчас подавляет. — Давно, значит… — Ник наконец поднял глаза, и в них была горькая смесь разочарования и понимания. — А я-то думал, почему вы грызётесь как кошка с собакой при каждом удобном случае. А вы просто… так встречались. — Это было по-идиотски, — согласился Ноа. — Но сейчас всё серьёзно. Я просто хотел, чтобы ты узнал это от меня. Как от друга. Ник медленно поднялся с кровати. В воздухе буквально физически ощущалось его разочарование, перемешанное с горьким принятием. Он несколько секунд смотрел на Ноа. Тот готов был к чему угодно: к крику, к удару, к тому, что Ник просто развернётся и уйдет навсегда. Но Ник только тяжело вздохнул и качнул головой. — Спасибо, что рассказал прямо, а не заставил меня гадать, как идиота, — голос Ника звучал глухо, но уже без той ледяной злости. — Слушай, я не одобряю её выбор. Вообще. Просто потому, что я знаю тебя, Ноа. Знаю, каким ты бываешь эгоистом, и как быстро ты перегораешь… Он подошёл к двери, взялся за ручку и обернулся, вперив в друга тяжёлый взгляд. — Но раз уж она выбрала тебя… Не обижай её. Слышишь? Если она из-за тебя будет плакать или ты решишь поиграть в «звезду на самовыгуле», я тебе так вмажу, что ты микрофон в руки месяц не возьмёшь. Буду считать, что заступился за сестру. Понял? — Понял, — тихо ответил Ноа. Ник кивнул и вышел, плотно закрыв за собой дверь. Ноа остался один. Он повалился обратно на кровать, глядя в потолок. На него внезапно навалилась тяжёлая, липкая рефлексия. Слова Джолли, холодный взгляд Ника, колючая честность Пег… — Да что за день-то такой? — пробормотал он в пустоту. — Они меня все ненавидят, блять? Я что, правда такой мудак? В углу номера на тумбочке внезапно мигнула синим огоньком умная колонка отеля. — Возможно, — раздался спокойный, механический голос Сири, который явно среагировал на риторический вопрос. Ноа подпрыгнул на месте, уставившись на колонку дикими глазами. — Чё?! — выпалил он, приподнимаясь на локтях. — Ты-то куда лезешь, железка хренова?! Колонка равнодушно погасла, оставив Ноа наедине с его совестью и осознанием того, что завтрак с группой и Пег будет самым неловким событием в его жизни.

***

Пег выскочила из дверей чёрного входа, едва не поскользнувшись на влажном асфальте. Холодный воздух мгновенно ударил в лицо, вырывая из оцепенения. Она лихорадочно огляделась и заметила знакомый силуэт в тени, у мусорных баков. Том стоял там, лениво прислонившись к стене, и докуривал сигарету. Огонек тлел в темноте, а дым медленно растворялся в сыром воздухе. Её накрыло волной ярости. Весь страх, всё недавнее тепло от объятий Ноа — всё это превратилось в чистый, концентрированный гнев. Она быстрым шагом направилась прямо к нему, даже не пытаясь сгладить углы. Том медленно повернул голову, услышав стук её каблуков, и выпустил струю дыма, глядя на Пег с той самой невозмутимостью, которая всегда выводила её из себя. — Ты совсем ёбнулся? — выпалила она, остановившись в паре шагов от него. Голос дрожал, но не от холода, а от с трудом сдерживаемого крика. Том лишь приподнял бровь, стряхивая пепел. — И тебе доброго утра, Гэб. Ты опоздала на три минуты. — Заткнись! Просто заткнись, — она сделала шаг вперёд, вторгаясь в его личное пространство. — Ладно мне ты жизнь испортил, я это пережила. Но какого хера ты решил явиться сюда и портить её другим? Тебе мало меня? Она смотрела на него снизу вверх, и в её глазах, отражающих тусклый свет фонарей, читалось такое презрение, что любой другой на месте Тома давно бы отступил. Но он только спокойно затянулся в последний раз и бросил бычок под ноги, раздавив его носком ботинка. — Ты слишком драматизируешь, дорогая, — небрежно отозвался он. — Я здесь по делу. Ты знаешь, по какому. — Твоё «дело» закончится там же, где началось, если не уберёшься отсюда, — прошипела Пег, подходя почти вплотную. — Я не позволю тебе превратить этот тур в тот ад, который ты устроил мне. Том откинул голову назад и коротко, хрипло рассмеялся. Звук его смеха в пустом переулке прозвучал особенно зловеще. — Габи… Ты же понимаешь, что бабки всё равно отдать придётся? — он выпрямился, и его взгляд стал жёстким. — Я что, тебя зря из того дерьма вытаскивал? Зря время тратил, связи поднимал? Пег горько хмыкнула, скрестив руки на груди, чтобы унять дрожь. В её глазах не было страха, только бесконечная усталость и ярость. — Я отдала тебе всё за товар и даже больше, — отчеканила она, выделяя каждое слово. — Сука, я заплатила тебе даже за то, что ты меня тогда отмазал! Хотя поверь, я была права в той ситуации, и ты это знаешь… Том медленно сократил расстояние между ними. В нос тут же ударил запах табака и его парфюма. Он наклонился к самому её уху, понизив голос до вкрадчивого шёпота, от которого по спине пробежал холод. — Отдала, да… — выдохнул он. — Но за молчание, Гэб, нет. Оно, знаешь ли, пожизненное. А значит, и платить ты будешь постоянно.… Он отстранился, чтобы насладиться эффектом от своих слов, и его губы растянулись в хищной улыбке. — Ты ведь знаешь: если я открою рот и расскажу, что именно ты сделала той ночью… Ты сядешь. И сядешь надолго. Твои новые рок-звёзды вряд ли будут носить тебе передачки в тюрьму, когда узнают, какая ты на самом деле «чистенькая». Лицо Пег побледнело, а пальцы впились в рукава пальто. Прошлое, которое она так тщательно пыталась похоронить, сейчас скалилось ей в лицо устами этого человека. Пег снова хмыкнула, и в этом звуке не было ни капли страха — только ледяная, режущая ненависть. Она сделала шаг навстречу Тому, почти ударяясь грудью в его пальто, и посмотрела ему прямо в глаза, сузив свои до опасных щёлок. — А знаешь что? Рассказывай, — выплюнула она, и на её губах заиграла безумная, пугающая улыбка. — Валяй, Том. Но ты ведь понимаешь, что ты, сука, сядешь вместе со мной? Ты же знаешь это. Я тебя сдам с потрохами, уёбок. Я выверну наизнанку каждую твою схему, каждого твоего дилера и каждую взятку. Мы пойдём на дно вместе, и поверь, мне там будет гораздо уютнее, чем тебе. Том не вздрогнул. Напротив, его улыбка стала шире, обнажая зубы. Он выглядел как человек, который держит в руках все козыри и просто наслаждается тем, как жертва дёргается на крючке. — Смело, Гэб. Очень смело, — он примирительно поднял руки, но глаза оставались холодными. — Только вот есть маленькая неувязочка. Я тебя отмазал, дура, когда ты того чувака грохнула. Помнишь, как руки дрожали? А когда ты дома держала столько порошка, что хватило бы на весь этот чёртов тур? Думаешь, у меня связей нет? Он снова наклонился к ней, и на этот раз его голос был сухим и деловым. — Мои связи вытащили меня тогда и вытащат сейчас. А вот ты… Просто запутавшаяся девчонка с трупом и наркотой. Я выйду через неделю, а ты сгниёшь. Так что не надо мне тут строить из себя Камикадзе. Ты любишь эту новую жизнь. Любишь этих придурков-музыкантов. И особенно, кажется, того вокалиста, да? Пег почувствовала, как внутри всё заледенело. Упоминание Ноа в этом контексте было сродни удару под дых. — Не смей его трогать, — прошептала она так тихо, что звук почти потерялся в шуме города. — Тогда плати, — Том похлопал её по щеке — короткий, унизительный жест. Он снова наклонился к ней, и в его глазах вспыхнул тот самый первобытный, грязный блеск, который Пег надеялась никогда больше не видеть. Его голос стал приторным. — Тогда плати, Габриэлла, — он произнес её настоящее имя, которое Пег ненавидела всем сердцем. — Плати и улыбайся. Он снова коснулся её щеки, на этот раз сильнее, почти до боли впиваясь пальцами в кожу. — А иначе… Иначе твой узкоглазый дружок увидит кое-что поинтереснее. Ты ведь не хочешь, чтобы я подробно описал ему, как ты захлёбывалась, пока я имел тебя в рот? Или как тебя драли сзади, а ты просила ещё? Ты этого хочешь, Габи? Хочешь, чтобы он узнал, какая ты на самом деле шлюха, когда тебе нужно достать дозу или замять дело? Пег стояла неподвижно, её лицо превратилось в маску из белого мрамора. Её тошнило от его слов, от его запаха, от того, что её прошлое прямо сейчас втаптывает в грязь всё то чистое, что только что начало строиться. Каждое слово Тома было похоже на удар хлыстом, вскрывающий старые шрамы. — Ты мразь, — хрипло выдохнула она. — Может и так, — Том равнодушно пожал плечами и отпустил её лицо, вытирая пальцы о своё пальто, будто испачкался. — Но я мразь, у которой есть видео. И у которой есть власть стереть твою новую жизнь в порошок. Решай быстрее. У тебя осталось пять минут, чтобы сесть в машину, раз денег у тебя нет. Пег, чьи глаза горели ненавистью, лишь горько хмыкнула. В ней вдруг проснулась та самая дикая гордость, которая когда-то помогла ей выжить в притонах. — Да пошёл ты, Том, — выплюнула она, разворачиваясь, чтобы уйти прочь. — Подавись своим шантажом. Она сделала всего три шага, когда за спиной раздался резкий, издевательский свист. Том остановился, медленно вытащил из кармана смартфон и что-то быстро нажал. — Эй, Габи! Посмотри на это, — крикнул он. Она замерла и против воли обернулась. Том развернул экран телефона к ней. На видео — мутном, снятом в каком-то притоне со вспышкой — была она. Но совсем другая. Стеклянные глаза, запрокинутая голова, спутанные волосы. На записи её жестко брали двое, а она, находясь в глубоком наркотическом бреду, даже не понимала, что происходит. Всего пара секунд видео, от которых у Пег заложило уши. Том цинично усмехнулся и начал быстро листать контакты в её мессенджере, который он взломал. — Так-так… «Ноа». О, нашёл номер, — он поднял большой палец над кнопкой «Отправить». — Может, он и знает, что ты когда-то торчала, Пеги. Но такого он точно не ожидает, не так ли? Думаешь, после этого он захочет называть тебя своей девушкой? Палец Тома завис над экраном. Он смотрел на неё с победным оскалом, ожидая, когда она сломается. — Пять. Секунд. И его телефон пискнет, — пропел Том. — Садись в машину. Сейчас. Пег стояла не в силах пошевелиться, ощущая, как ледяной холод от слов Тома проникает под кожу, глубже, чем морозный утренний воздух. Каждое его слово было как грязный плевок в лицо, стирающий всё то человеческое, что она пыталась в себе восстановить. — Ты уедешь сегодня и вернёшься завтра, — Том подошёл ближе. — Отработаешь с теми, кто тебя хотел поиметь, и считай, на этот раз в расчёте. Будет время собрать сумму. Он тут же грубо схватил её за локоть, дёргая на себя, когда она попыталась отшатнуться. — Давай, блять, не в первый раз тебе! — рявкнул он, теряя напускное спокойствие. — Строй из себя недотрогу перед своими фанатами. К тому же, — он мерзко ухмыльнулся, обдавая её запахом перегара и табака, — говорят, у азиатов члены маленькие, так что заодно и порезвишься. Пег смотрела на него, и в её глазах что-то окончательно погасло. Та «Габриэлла», которую она пыталась убить в себе годами, сейчас стояла перед ним — раздавленная, униженная, загнанная в угол этим видео. Она понимала: если компромат попадёт к Ноа, если он увидит её такой, грязной, обдолбанной, использованной, он никогда не посмотрит на неё прежним взглядом. — Я ненавижу тебя, — прошептала она, и её голос надломился. И вдруг… Том, чьё терпение окончательно лопнуло под этим холодным, презирающим взглядом, не выдержал. Его лицо перекосилось от злости. — Как ты мне, сука, надоела! — рявкнул он, хватая её за плечи и с силой втискивая на заднее сиденье «Мерседеса». Пег ударилась плечом о кожаную обивку, но даже не вскрикнула. Том, тяжело дыша, навис над дверным проёмом, прежде чем захлопнуть его. — Видит Бог, я по-хорошему хотел, Габи! — прошипел он, в последний раз сверкнув глазами. — Сама выбрала сложный путь. Он с грохотом захлопнул дверь и, обойдя машину, запрыгнул на переднее сиденье. Мотор взревел, разрезая тишину спящего квартала. Пег, оказавшись в ловушке на заднем сиденье, рванула ручку двери, но раздался сухой, бездушный щелчок центрального замка. Её охватила дикая, клаустрофобная паника, отчего она начала колотить кулаком по тонированному стеклу. — Выпусти меня! — закричала Пег, подаваясь вперёд к водительскому креслу. — Том, открой эту чёртову дверь! Том, даже не оборачиваясь, спокойно вырулил из переулка. Он посмотрел на неё через зеркало заднего вида, его глаза были пустыми и холодными, как у рептилии. — Дёрнешься ещё раз, и я прямо сейчас, на следующем светофоре, отправлю видео твоему ёбарю, — процедил он, прибавляя газ. — Сломаешь что-то в тачке — накину ещё бабки к твоему долгу. И клиентов добавлю, ясно тебе? Будешь обслуживать не двоих, а пятерых за ночь. Выбирай, Габи. Либо ты сидишь тихо и делаешь, что сказано, либо завтра твоя рок-звезда будет смотреть порнуху с тобой в главной роли. Пег замерла, её рука так и осталась занесённой над дверной панелью. Слова Тома подействовали как ледяной душ. Она медленно откинулась на сиденье, чувствуя, как её тошнит от собственного бессилия. Машина неслась по улицам, отдаляясь от отеля, где остались Ноа и команда. Пег смотрела в окно на мелькающий город и понимала, что её «безопасный мир» рассыпался в прах всего за несколько минут.