Часть 22. Сын Якудза

Ноа спустился в ресторан, не глядя под ноги. Официально он был «вне зоны доступа и удалился со всех соцсетей», но на деле его большой палец уже дымился, строча с левого аккаунта очередное едкое проклятие какому-то бедолаге, решившему покритиковать его танцы на концертах. Дойдя до их привычного столика, он замер. Там уже сидел Йо. Перед ним стояла тарелка с идеально сбалансированным завтраком: пара яиц пашот, авокадо, цельнозерновой тост и никакой лишней херни. Йо даже не поднял головы, полностью уйдя в свой смартфон. Ноа медленно опустил телефон и окинул эту идиллию скептическим взглядом. — Господи, Йо, — выдохнул Ноа, усаживаясь напротив. — Ты что, решил податься в фитнес-блогеры? Где весь тот трэш, который ты обычно называешь едой? Я же знаю, что по ночам ты жрёшь пиццу с шоколадным кремом и запиваешь её пивом. Не пытайся казаться нормальным, это тебе не идёт. Йо даже глазом не повёл, продолжая что-то увлечённо свайпать. Услышав последнюю фразу Ноа, он хмыкнул. — Я хотя бы потом не устраиваю ядерные залпы на толчке, от которых эвакуироваться хочется. После твоих набегов на холодильник в туалет без противогаза не зайти. Ноа на секунду замер, но тут же вернул на лицо маску абсолютного спокойствия. Он обворожительно улыбнулся Джолли, не отрываясь от своего секретного аккаунта, где как раз добивал оппонента. — И тебе приятного аппетита, чувак, — невозмутимо отрезал Ноа. — Рад видеть, что твой рот в ближайшей время будет занят чем-то действительно полезным. В этот момент в дверях ресторана показались Ник и Николас. Ник, выглядевший так, будто его только что переехал грузовик с басовыми усилителями, проигнорировал всех и целеустремлённо двинулся прямиком в зону самообслуживания, к огромным чанам с хлопьями и ряду тостеров. Сохранивший же каплю бодрости Николас направился к их столику. Он выглядел привычно тихим и вполне дружелюбным. — Доброе утро, — коротко кивнул он компании. Ноа оторвался от телефона, где как раз объяснял кому-то, почему их вокалист — топ, а комментатор — уебан, и вскинул бровь. Изучающий взгляд быстро мазнул по виду Николаса. — О, — протянул Ноа с лёгким прищуром, — тебя ещё сегодня не видели. Ты вообще где был? Николас устало потянулся, занимая свободное место за столом. — Да выспался наконец, — буркнул он. — Потом полчаса на телефоне с Надин висел. Он окинул взглядом эту сюрреалистичную картину: сосредоточенного на хейтерах Ноа и сидящего над авокадо Джолли. Николас коротко хмыкнул, качнув головой: — Знаете, я тут подумал… Если бы о нас писали книжку, я бы точно был самым бесполезным персонажем. Тем самым, кто вечно не в теме и просто стоит на фоне, пока у остальных жизнь рушится. Джолли, подцепив вилкой кусок бекона, тут же парировал с набитым ртом: — Радуйся, бро. Тебя автор, видимо, любил бы больше всех. Спокойная роль — это привилегия. Ты посмотри на остальных: Ник вон там у тостеров от невзаимных чувств страдает, — он кивнул в сторону барабанщика, который с ненавистью смотрел на подгоревший хлеб. — А мне вообще проклятье на голову упало. Джолли красноречиво перевёл взгляд на Ноа. Тот лишь хмыкнул, не отрываясь от экрана, где он как раз отправил финальный, максимально унизительный аргумент какому-то троллю. Ноа всё же поднял взгляд, собираясь наконец дойти до раздачи и взять хоть какой-то кофе, но Джолли не унимался, бросив ему в спину: — А тебя, Ноа, судя по твоей жизни, автор вообще ненавидит люто, до самой смерти. Столько дерьма на одного человека — это надо постараться. Ноа замер на секунду, в его голове промелькнули все события. Он обернулся, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Встретиться бы мне с этим «автором»… — процедил он, криво усмехнувшись. — Я бы его задушил собственными руками. Чисто из интереса, посмотреть, что у него в башке вместо мозгов. Он развернулся и пошёл в сторону кофейного аппарата, бормоча под нос: «Фантаст хренов, сценарист недоделанный…». Джолли громко заржал, откидываясь на спинку стула: — А я б посмотрел на такое шоу!

***

Четвёрка сидела за столом, и атмосфера была почти семейной. Николас, методично расправляясь с омлетом, вдруг поднял голову и огляделся. — А где Пег? — спросил он, обращаясь в пустоту. — Она разве завтракала? Джолли и Ник, как по команде, синхронно повернули головы и уставились на Ноа. Тот в этот момент как раз засунул в рот куриный наггетс и замер под перекрёстным огнём их взглядов. — Наверное, сейчас спустится, — прошамкал Ноа, усиленно делая вид, что вкус панировки — это самое важное, что есть в его жизни. — Может, собирается… Ну, там, волосы сушит, марафет наводит. Сами знаете… Николас перевел взгляд с хитро прищуренного Джолли на подозрительно спокойного Ноа, и в его глазах медленно зажглось озарение. — О-о-о… — протянул Николас, расплываясь в улыбке. — Так вы что, всё-таки встречаетесь? — Он ей предлагал, а она его отшила, — встрял Йо, не отрываясь от своего завтрака, но явно наслаждаясь моментом. — Не «отшила», а сказала не торопиться! — вспыхнул Ноа, едва не подавившись наггетсом. — Это, блять, принципиально разные вещи! И вообще, чё вы лезете? Занимайтесь своими тарелками, эксперты хреновы. — Ага, «не торопиться», — хохотнул Джолли. — Это на языке Пег означает «может быть, в следующей жизни, Ноа, когда ты научишься не быть мудаком». Ноа только открыл рот, чтобы выдать порцию отборного сарказма в ответ, как Ник замер, хмуро глядя в экран своего телефона. Его вид мгновенно охладил пыл спорящих. — Странно, — буркнул Ник, игнорируя их тёрки. — Она не отвечает. — В смысле? — Ноа мгновенно подобрался, отложив вилку. — В прямом. В сети её не было уже минут сорок. В чате техники её отметили, Брайан спрашивал по поводу пропусков на площадку, но она ничего не ответила. Обычно она на такие вещи реагирует за пять секунд. Ник поднял глаза на Ноа, и в его взгляде уже не было утренней обиды, только нарастающая тревога. — Ноа, если она в номере осталась спать, иди разбуди. У нас выезд через час, она должна была уже всех построить. Наггетс камнем встал поперёк горла. Ноа молча схватил стакан с апельсиновым соком и осушил его в три огромных глотка, пытаясь смыть липкий привкус тревоги. Парень поставил стакан на стол с чуть более громким стуком, чем планировал, и поднялся, поправляя футболку. — Ладно, сейчас я схожу, узнаю, — бросил он парням, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Наверняка вырубилась после душа и не слышит телефон… Он быстрым шагом вышел из ресторана, но как только скрылся из вида группы, сорвался на бег к лифтам. Поднявшись на этаж, он подлетел к её двери. Тук-тук-тук. — Пег? — позвал он, прислонившись лбом к прохладному дереву двери. Тишина. Он постучал сильнее, уже не стесняясь шума в пустом коридоре. — Эй, менеджер года, просыпайся давай! — крикнул он, пытаясь замаскировать нервозность привычной подколкой. — Я, конечно, понимаю, что утро было… Ну, скажем так, энергозатратным, но пора вставать! За дверью не было слышно ни шагов, ни сонного ворчания. Ноа нахмурился. Он достал телефон и набрал её номер, прижимая трубку к одному уху и одновременно припадая другим к замочной скважине. Длинные, пустые гудки. Но в какой-то момент он уловил звук. Слабая, едва различимая вибрация. Бззз… бззз… Где-то там, внутри номера, телефон Пег бился о твёрдую поверхность пола, но его никто не поднимал. Ноа отстранился от двери, чувствуя, как внутри всё начинает холодеть. Он знал, что она не из тех, кто может проспать десять звонков подряд. В голову полезли самые дрянные мысли: вдруг ей стало плохо? Вдруг она всё-таки сорвалась и обдолбалась чем-то после его ухода? Да ну, нет… нет… — Лавуа, это не смешно, — хмыкнул он, снова дёргая ручку. Заперто. — Пег, эй! Ноа продолжал жать на кнопку вызова, вслушиваясь в издевательское «бззз… бззз…» за дверью, когда в конце коридора послышались шаги. Это был Джолли. — Ну чё? — Джолли остановился рядом, заглядывая за спину Ноа. — В глухой обороне? Ноа обернулся к нему, и Джолли осёкся — вид у парня был, мягко говоря, дёрганый. — Слышу телефон там, — Ноа кивнул на дверь, — но никто не отвечает. Эм… Вряд ли ведь она так спит? Да? Ну, чтобы вообще не слышать? Она обычно от шороха просыпается… Джолли расплылся в двусмысленной ухмылке и похлопал Ноа по плечу. — Ну, слушай, смотря как ты её умаял, чувак. Может, там такой уровень истощения, что ей сейчас хоть из пушки под ухом пали, она только на другой бок перевернётся. — Не смешно, блять, щас! — огрызнулся Ноа, едва не оттолкнув руку друга. — Я серьёзно. У меня плохое предчувствие. Она бы сбросила или ответила, если бы просто не хотела выходить… — Ладно, ладно, не ссы, — примирительно поднял руки Джолли. — Может, она в душ ушла, а телефон на тумбочке прыгает. Пошли вниз, на ресепшн. Спросим у девчонок, видели ли её, выходила ли. У них там камеры везде, мимо них мышь не проскочит. Они почти вывалились из лифта в холл. Ноа не просто шёл, он летел, сжигая пространство между собой и стойкой ресепшена. Его терпение лопнуло ещё на середине пути. Едва они поравнялись со стойкой, за которой стояла симпатичная блондинка в идеально отглаженной форме, Ноа перегнулся через столешницу, тяжело дыша. Джолли только успел набрать воздуха, чтобы начать деликатно, но Ноа его опередил. — Дайте ключи от 402-го. Живо, — приказным тоном выпалил он. Девушка вздрогнула, её глаза округлились, и она инстинктивно отпрянула от стойки. Джолли вовремя выставил руку, буквально задвигая Ноа себе за спину. — Не-не-не, не слушайте его, — Джолли включил режим «максимальное обаяние», расплывшись в своей самой обезоруживающей улыбке, — Мой друг немного… не в себе. Знаете, творческие натуры, нервы ни к чёрту. Он облокотился на стойку, заглядывая девушке прямо в глаза с той смесью заботы и тепла, которая заставляла людей выкладывать все секреты. — Послушайте, милая, у нас небольшая заминка, — мягко продолжил Джолли. — Девушка из нашей команды не открывает дверь. Телефон внутри, мы слышим вибрацию, но она не отвечает. Мы очень нервничаем, понимаете? Она не просто наш сотрудник, она наш близкий друг. Мы просто хотим убедиться, что с ней всё в порядке. Не могли бы вы посмотреть по системе или по камерам, выходила она сегодня или нет? Девушка-администратор на секунду зависла, явно мечась между должностной инструкцией и гипнотическим взглядом Джолли. Она быстро взглянула на монитор, поправив бейдж. — Ну… Вообще-то мы не имеем права давать ключи и разглашать… — она запнулась, снова встретившись взглядом с Джолли. Тот едва заметно подмигнул ей, мол, «ну пожалуйста». — Хорошо. Минуточку. Ноа стоял рядом. Каждая секунда, пока она стучала по клавишам, казалась ему часом. — Так, — девушка нахмурилась, глядя в монитор. — Номер, эм… Кажется, да, девушка покинула номер. У Ноа внутри всё оборвалось. — А камеры? — быстро спросил Джолли, почувствовав, как Ноа рядом задышал тяжелее. — Посмотрите центральный вход или… служебный? Девушка быстро переключила вкладки, её брови поползли вверх. — Она не выходила через главный холл. Но вот… — она повернула монитор к парням. — Вот камера у чёрного входа. Это она? Джолли прищурился, вглядываясь в монитор. На записи было видно, как Пег почти бежит по коридору в сторону выхода для персонала. Она выглядела дёрганой, постоянно оглядывалась и кусала губы. — Да, это она, — тихо сказал Джолли, а потом поднял взгляд на администратора. — Эм… А что-то ещё есть? Она вышла на улицу? Кто-то её ждал? Девушка сочувственно поджала губы и покачала головой. — К сожалению, снаружи у этого выхода камер нет. Там техническая зона и подъезд для грузовиков. — В смысле нет?! — Ноа, едва сдерживавшийся до этого, буквально взорвался. — Пятизвёздочный отель, и у вас слепая зона на выходе? А если её там прирезали или в мешок засунули? — Сэр, это служебный выход… — начала было девушка, но Ноа перебил её. — Охуенный сервис, просто браво! Безопасность на уровне картонной коробки! Администратор возмущённо вскинула бровь и уже потянулась к кнопке вызова охраны. Джолли среагировал мгновенно. Он схватил Ноа за плечо и с силой отпихнул его в сторону лобби. — Так, а ну сдрисни отсюда! — шикнул он на друга. — Вон туда, на диван присядь и пасть закрой, пока нас не вышвырнули. Ноа что-то злобно прорычал, но отошёл, меряя шагами ковёр и едва не искря от ярости. Джолли снова повернулся к стойке, придав лицу выражение крайней степени раскаяния. — Эм… Простите его, Клэр, — он прочитал имя на бейджике и добавил в голос капельку интимности. — Клэр, душа моя, он просто не в себе. Поймите нас, мы боимся, что она попала в беду. Эм… А мы всё-таки можем как-то получить ключ от её номера? Ну, мало ли… Знаете, вдруг она записку оставила, куда ушла, или что-то в этом роде? Мы просто зайдём и выйдем, клянусь. Клэр посмотрела на Джолли, потом на бесноватого Ноа вдали, и тяжело вздохнула. — Ключ я вам дать не могу, это подсудное дело. Но… — она замялась. — Я могу попросить старшего проводить вас и открыть дверь в вашем присутствии. Только быстро. — Ты золото, Клэр, просто спасительница, — Джолли послал ей самую тёплую улыбку и поманил Ноа пальцем, мол, «иди сюда, придурок, я всё порешал». Через пару минут к ним подошёл охранник, крепкий мужчина с рацией, который без лишних слов, но с подозрением в глазах, повёл их к лифтам. У дверей он коротко мазнул магнитной картой, замок щёлкнул, и Ноа, не дожидаясь приглашения, буквально ворвался внутрь. Он сразу метнулся к тумбочке, потом к столу, лихорадочно оглядываясь в поисках её телефона. — Где он? Я же слышал его! — пробормотал он, переворачивая подушки. Но телефона не было. Видимо, за вибрацию, которую слышал раньше, он просто в панике принял гул в собственных ушах. Ноа замер посреди комнаты, тяжело дыша и оглядываясь. На кровати лежало свёрнутое полотенце, сама постель была безупречно заправлена. На туалетном столике лежал фен, рядом — открытая косметичка. В углу сиротливо стояли её кроссовки, а на спинке стула висело бельё, которое она, очевидно, приготовила, чтобы надеть утром. Всё кричало о том, что Пег не собиралась уходить надолго. Она не паковала чемоданы, не забирала вещи. Просто вышла и не вернулась. Джолли вошёл следом, двигаясь медленнее и осторожнее. Он окинул взглядом комнату: тот на секунду задержался на кружевном белье, брошенном на стуле, и Йо тут же тактично отвёл глаза в сторону окна. — Ну-у-у… — протянул Джолли, почёсывая затылок. — Судя по декорациям, «побег в закат» в её планы не входил. Всё на месте. Даже зарядка в розетке. Он подошёл к столу и провёл пальцем по гладкой поверхности. — И, — добавил он с кривой усмешкой, пытаясь разрядить обстановку, хотя в голосе сквозила тревога. — Судя по чистоте, она не закидывалась тут ничем и не устраивала рок-н-ролльный дебош. Но вот куда она делась — вопрос на миллион. Ноа снова нажал на вызов, затаив дыхание. В мёртвой тишине номера раздался отчётливый звук вибрации. Он шёл не от тумбочки и не из сумки. Ноа упал на колени, едва не проехавшись по ковру, и заглянул под кровать. Там, в самой пыльной глубине, мигал экран. — Нашёл! — выдохнул он, выуживая аппарат. Экран был залит уведомлениями: «14 пропущенных от: Ноа», «3 пропущенных от: Ник», «2 сообщения: Брайан». Ноа попытался свайпнуть вверх, но телефон затребовал пароль. Он поднял глаза на Джолли, и в этом взгляде была смесь ужаса и осознания катастрофы. — Серьёзно? Телефон? — Ноа потряс мобильником в воздухе. — Джолли, она без него даже в туалет не ходит. Джолли, до этого ещё пытавшийся сохранять остатки скепсиса, вдруг резко посерьёзнел. Вид брошенного телефона подействовал на него как ведро ледяной воды. Он стоял, озадаченно потирая затылок, и переводил взгляд с идеально заправленной кровати на телефон в руке Ноа. — Да, странное дерьмо… — протянул он, и в его голосе впервые за утро прорезалась настоящая тревога. — Нам через сорок минут уже у автобуса быть надо, чеки в разгаре, а тут такое. Она бы никогда не бросила работу вот так. Охранник, который всё это время стоял в дверях, скрестив руки на груди, качнул головой. Его лицо было непроницаемым, но тон не предвещал ничего хорошего. — Слушайте, парни, — подал он голос. — Если молодая женщина уходит через служебный вход, без телефона, и до сих пор не вернулась… Я бы на вашем месте уже полицию вызывал, знаете ли, а не тормозил. В нашем районе всякое бывает, а чёрный ход — это не то место, где ищут приключений по доброй воле. Джолли посмотрел на охранника, потом на побледневшего Ноа. — Похоже, он прав, — Джолли вздохнул и полез за своим мобильным. — Давайте вызывать, чё остается-то? Ноа ничего не ответил. Он лихорадочно смотрел на заблокированный экран телефона Пег. Он попробовал ввести «1234» — мимо. Попробовал «0000» — телефон издевательски мигнул красным, сообщая о неверном коде. — Сука, — прошипел он под нос. Он чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Полиция — это протоколы, вопросы, часы ожиданий, а Пег где-то там прямо сейчас. Но спорить с Джолли было бесполезно. Ноа резким движением сунул телефон Пег в задний карман своих джинсов. — Пошли, — коротко бросил он. Они вышли из номера, и охранник с сухим щелчком запер дверь, оставляя внутри идеальный порядок, который теперь казался декорацией к какому-то триллеру. Пока они шли к лифту, Ноа чувствовал тяжесть чужого телефона в кармане, словно это была нержавеющая улика их общей катастрофы.

***

Тогда. Воздух в квартире был тяжёлым, спёртым, пропитанным металлическим запахом рвоты и тошнотворным сладковатым ароматом дешёвых благовоний, которыми пытались заглушить вонь притона. Пег лежала на облезлом линолеуме в неестественно вывернутой позе. Рядом, буквально в паре сантиметров, застыл Мэтт. Широко открытые глаза уставились в потолок, а на губах запеклась сероватая пена. Он был мёртв уже несколько часов: холодный, неподвижный кусок плоти. Дверь квартиры с грохотом распахнулась, ударившись о стену. На пороге стоял Том. Он ввалился внутрь, на ходу стряхивая капли дождя с куртки, но замер на полуслове, когда его взгляд упал на пол. — Вы чё, охерели?! — его голос сорвался на хриплый крик. Он сделал шаг вперёд, переступая через разбросанные вещи и пустые бутылки. Том мгновенно оценил ситуацию: закатившиеся глаза Пег, едва заметное, прерывистое дыхание и труп Мэтта, уже начавший синеть. Его взгляд метнулся к столу на кухне, где стоял его личный тайник, «товар», который он заныкал здесь до лучших времен. — Мать твою… — Том присел на корточки, грубо хватая Пег за подбородок и хлопая по щекам. — Вставай, дрянь! Ты хоть понимаешь, сколько это дерьмо стоит? Он понял всё за секунду. Передоз. Причём не тем разбавленным мусором, к которому они привыкли, а его чистым, убойным концентратом. — Мэтт? — Том толкнул парня носком ботинка в плечо. Тело отозвалось глухим, мёртвым стуком. — Чёрт… Чёрт! Он выпрямился, лихорадочно соображая. Труп в квартире, обдолбанная девка, которая вот-вот откинется, и его товар… — Вы решили сдохнуть на мои бабки? — прошипел он, глядя на почти бессознательную Пег. Она что-то невнятно промычала, её пальцы слабо скребли по полу. — Нет, сука. Ты так просто не отделаешься. Ты выживешь, и ты будешь отрабатывать! Он схватил её за шиворот, рывком усаживая и прислоняя к стене рядом с мертвецом. В его голове уже выстраивался план: как избавиться от тела Мэтта и как затянуть удавку на шее этой девчонки так туго, чтобы она никогда не посмела пикнуть. — Проснись, дрянь! — он начал хлестать её по щекам, сначала коротко, а потом всё сильнее и яростнее. — Чё тут произошло, сука?! Вы решили мой товар в один присест сожрать? Отвечай! Голова Пег безвольно моталась из стороны в сторону. Она не просто не отвечала, она синела на глазах. Губы приобрели пугающий черничный оттенок, а дыхание превратилось в редкие, свистящие всхлипы. Она медленно уходила туда же, где уже находился Мэтт, чей остекленевший взгляд теперь казался Тому издевательским. — Блять… Блять! — Том вскочил, зарываясь пальцами в волосы. Он посмотрел на Мэтта. Тот был холодным. Помогать там было некому, только проблемы лишние. Но Габ… Габ была его билетом в безбедное будущее, его рычагом давления, его золотой жилой. Если она сдохнет в этой притоноподобной дыре, он не получит ни цента, зато получит срок за хранение и непреднамеренное. — Ты у меня не сдохнешь, — прорычал он, хватая её под мышки. — Слышишь? Только попробуй мне кони двинуть! Он рванул её на себя, перекидывая обмякшее тело через плечо. Пег была тяжёлой, как мешок с песком, её руки плетьми болтались у него за спиной. Том даже не обернулся на Мэтта, который остался лежать в тишине пустой квартиры. Ему было плевать, кто его найдёт и когда, сейчас главной задачей было дотащить эту полумёртвую девчонку до машины и подбросить к ближайшей больнице, пока её сердце окончательно не остановилось. Он выскочил на лестничную клетку, тяжело дыша и озираясь, как загнанный зверь. В голове стучала только одна мысль: «Быстрее, сука, быстрее». Спустя минут десять Том влетел в приёмный покой больницы с таким видом, будто за ним гналась стая волков, а на руках у него — величайшее сокровище мира. Он мгновенно нацепил маску «хорошего парня в шоке», которую оттачивал годами. — Помогите! Кто-нибудь, пожалуйста! — заорал он, срывая голос, чтобы привлечь внимание всех медсестёр разом. Он бережно, почти благоговейно прижимал обмякшую Пег к себе, стараясь, чтобы её синюшное лицо выглядело как результат внезапного приступа, а не передоза в грязном притоне. К нему тут же подкатили каталку. — Что случилось? — крикнула дежурная медсестра, подбегая к ним. — Я… я не знаю! — Том изобразил, что у него дрожат руки, и картинно вытер лоб, будто от пота, а не от нервного тика. — Нашел её в квартире друга. Я зашел проведать, а там… там парень, а она вот такая! Я сразу её в охапку и сюда. Пожалуйста, сделайте что-нибудь! Она же совсем молодая! Он смотрел на врачей широко раскрытыми, полными фальшивого сострадания глазами. В этот момент он заслуживал «Оскара». — Ей плохо, она почти не дышит, — запричитал он, пока девушку перекладывали на каталку и подключали к кислороду. — С ней всё будет хорошо? Скажите, что вы её спасёте! — Отойдите, не мешайте! — отрезал врач, толкая каталку в сторону реанимационного блока. Том остался стоять в центре зала, тяжело дыша и провожая их взглядом. Как только автоматические двери закрылись, выражение его лица мгновенно сменилось с «доброго самаритянина» на холодный расчёт. Он оправил куртку, брезгливо стряхнул какую-то пылинку и отошёл в тень коридора. — Давай, тварь, выкарабкивайся, — прошептал он, вытаскивая телефон. — Ты мне ещё слишком много должна, чтобы просто так подохнуть под капельницей.

***

И вот сейчас… Пеги начала исступлённо бить кулаками по приборной панели и стеклу, отчаянно дёргая ручку заблокированной двери. — А ну выпусти меня, сука! — сорванным, хриплым голосом закричала она, вкладывая в удар всю оставшуюся силу. — Останови машину! Том, вцепившийся в руль побелевшими пальцами, выглядел так, будто его сейчас разорвёт от злости. — Ой, да заткнись ты уже! — рявкнул он, резко крутанув руль вправо. Шины взвизгнули, когда он свернул с главного проспекта в тёмный, узкий переулок между складами. Пег не унималась: она начала колотить в дверь ногами, пытаясь выбить стекло. Машину тряхнуло, Том ударил по тормозам так, что Пег едва не влетела в лобовое. Не успела машина окончательно замереть, как он рванул рычаг блокировки, сорвался со своего места и буквально навалился на неё всем телом, вдавливая в пассажирское сиденье. Его тяжесть перехватила дыхание Пег. Он железной хваткой вцепился ей в лицо, больно сжимая челюсть пальцами настолько сильно, что она не могла пошевелиться. Его глаза, бешеные и тёмные, были в сантиметрах от её глаз. — Сука, только попробуй мне что-то сломать в тачке, — прошипел он ей прямо в губы, и его голос вибрировал от едва сдерживаемого насилия. — Попробуй ещё раз дёрнуться, и я тебя прямо здесь выебу, поняла? Ты у меня живая из этой машины не выйдешь, если не закроешь свой рот. Пег даже не моргнула. Несмотря на то что его пальцы до боли впивались в челюсть, она дёрнулась, вырываясь из захвата ровно настолько, чтобы сплюнуть кровь ему прямо на воротник. — Ой, блять… — она хрипло рассмеялась, глядя ему прямо в зрачки. — Да ты муху убить не сможешь, слабак. Только и можешь, что на девок орать в запертой тачке. Иначе бы давно уже ёбнул кого-нибудь, а не трясся над каждой царапиной на своем корыте. Том замер. Он увидел в её глазах не страх, а чистое, концентрированное презрение. Она специально била по больному, выжигая его эго. — Играешь, сука? — процедил он, и на его шее вздулась вена. — Совсем не страшно? Думаешь, тебя, блять, кто-то искать будет? Ты кто такая? Обычная приблуда при группе. Пег снова рассмеялась, в этот раз громче и злее, прямо ему в лицо. — Ты даже не представляешь, насколько будут. И что-то мне подсказывает, Томми, что ты охуеешь от масштабов, когда они заявятся. Том на мгновение опешил, а потом откинул голову назад и громко, до хрипа заржал, ударив ладонью. — Ой, блять! Ты слишком много думаешь о своём этом… продавце обуви палёной! — он снова навис над ней, обдавая запахом табака. — На него надеешься? Да он нихуя не может как мужик, только и годен, что сопливые песни петь со сцены. Не надейся, детка. У него таких шлюх, как ты, было и будет ещё вагон. Ты для него расходный материал, просто удобная грелка на гастроли. На этот раз Пег ничего не ответила. Она просто замолчала, отведя взгляд, и её лицо стало каменным. Эта тишина подействовала на Тома как допинг, он решил, что наконец-то пробил её защиту. Он издевательски похлопал её по щеке, несильно, но унизительно, как послушную собаку. — Ну вот, умница. Дошло наконец? — он криво ухмыльнулся, возвращаясь на водительское сиденье. — Дошло, что ты для него такая же шлюха, как и для всех остальных? То-то же.

***

Парковка перед отелем уже жила своей суетной жизнью. Техники в одинаковых чёрных куртках грузили чемоданы, кто-то допивал кофе на ходу, а из открытых дверей автобуса доносился негромкий гул голосов. Ноа вышел на пандус, щурясь от резкого утреннего света, и сразу наткнулся на Брайана. Штатный фотограф группы стоял, прислонившись к борту автобуса, и лениво перебирал объективы в своей сумке. Увидев вокалиста, он вскинул камеру, словно собираясь сделать случайный кадр, но, поймав взгляд Ноа, тут же опустил технику. — О, Ноа, — Брайан окинул взглядом его помятый вид. — Вы чего, ещё не загрузились? Звукарь уже внутри ворчит, что мы выбиваемся из графика. Он на мгновение замолчал, оглядывая пространство за спиной Ноа. — Слушай, а Пег где? — Брайан нахмурился. — Она мне вчера все уши прожужжала, что утром нужно отснять бэкстейдж перед выездом, а я её с самого рассвета не видел. Вообще. Она на завтрак-то спускалась? Ноа замер, и по его лицу пробежала тень, которую Брайан, как профессиональный наблюдатель, тут же зафиксировал. Ноа подошел вплотную и приглушил голос: — Пошли отойдём. Срочно. Брайан, не задавая лишних вопросов, закинул сумку на плечо и отошёл с ним в слепую зону за автобус, где их не могли услышать остальные. Он видел, как у Ноа ходили желваки и как дрожали пальцы, когда тот пытался убрать прядь волос с лица. — Что случилось, бро? — Брайан стал серьёзным, его голос упал до шёпота. — На тебе лица нет. Если она проспала, я могу подняться и… — Она не проспала, Брайан, — перебил его Ноа, глядя куда-то сквозь него. — Её нет. В номере пусто, телефон под кроватью, а на камерах отеля какая-то дичь. Брайан замер, медленно переваривая информацию. — В плане — нет? — переспросил он, недоверчиво качнув головой. — Она что, куда-то ушла без предупреждения? — Да, она куда-то ушла, — Ноа сорвался на шёпот, нервно оглядываясь на автобус. — И мы сейчас с Джолли ждём полицию, чтобы они всё осмотрели. Понимаешь, Брайан, она вышла через чёрный ход. Без вещей, без грёбаного телефона… Короче, у них там на чёрном ходу камер нет, и мы нихера не знаем! Вообще нихера. И я не знаю, что делать, эм… Ноа запнулся, чувствуя, как паника начинает перехватывать горло. Брайан задумчиво почесал бороду, его взгляд стал тяжёлым и сосредоточенным. Он уже открыл рот, чтобы что-то предложить, но не успел. Из-за борта автобуса показался тот самый звукарь. Он шёл к ним быстрым шагом, явно недовольный задержкой. Сначала он думал, что парни просто зажали по сигарете напоследок, но, завидев бледное лицо Ноа и странную позу Брайана, резко притормозил. — Вы что тут застряли? — парень перевёл взгляд с одного на другого. — Брайан, ты уже должен был… Он осёкся, вглядываясь в глаза Ноа. — Вы так и не нашли Пег? Вопрос повис в воздухе. Парень подошёл вплотную, игнорируя шум прогревающегося двигателя автобуса. Ноа тяжело вздохнул, зажмурившись на секунду, словно пытался удержать рассыпающуюся на части реальность. Он открыл глаза и посмотрел на парней. — Так, — отрезал он, и в его голосе прорезались командные нотки, которые от него редко слышали. — Соберитесь все в автобусе. Живо. Идите к остальным и просто… посидите там. Ладно? Через десять минут я выйду и всё объясню. — Ноа, какого хрена… — начал было звукарь, делая шаг вперёд. — Просто сделай, что я прошу! — Ноа почти рыкнул, не давая ему договорить. — Десять минут. Он развернулся и быстрым, рваным шагом направился обратно к дверям отеля, на ходу вытаскивая из кармана телефон. Его фигура быстро скрылась за автоматическими дверями вестибюля. Парни остались стоять у борта автобуса. Звукарь недоумённо проводил его взглядом, потом медленно перевёл глаза на фотографа. Брайан только молча почесал бороду, выглядя непривычно хмурым. — Ты понял, что это сейчас было? — тихо спросил парень. Брайан лишь покачал головой и кивнул в сторону входа в автобус: — Не знаю, бро. Пошли, раз он просил. Они медленно побрели к дверям, переглядываясь. В их молчании уже отчётливо читалось понимание того, что «через десять минут» их жизнь уже не будет прежней. В салоне автобуса повисла такая тишина, что было слышно, как гудит кондиционер и за бортом поскрипывают тормоза отъезжающих такси. Вся команда — техники, Брайан, Джолли, притихшие Ник и Николас — сидела на своих местах, уставившись на Ноа. Ноа стоял в проходе, вцепившись пальцами в спинку переднего сиденья. Он обвёл взглядом присутствующих, чувствуя на себе груз десятков недоумённых и тревожных глаз. — Так, — начал он, и его голос, обычно звонкий и дерзкий, сейчас звучал глухо, как будто он заставлял себя выталкивать каждое слово. — Послушайте все. Я знаю, что у нас завтра финальный концерт тура. Я знаю, что мы все на пределе, и мы должны были выехать ещё двадцать минут назад. Он на мгновение замолчал, сглотнув ком в горле. Николас и Ник переглянулись — они уже знали часть правды, но даже для них вид Ноа сейчас был пугающим. — У нас… небольшая заминка, — Ноа криво усмехнулся. — Эм… Пег не поедет с нами сейчас. И, возможно, не приедет на площадку вообще. По автобусу прошёл приглушённый гул. Кто-то из техников вскинул голову: «В смысле? Она заболела?». — Она заболела, — отрезал Ноа, пресекая шёпот. — Основная часть команды едет на площадку. Брайан за главного. Вы должны настроить звук, всё как обычно, выполнить часть. А я… — он глубоко вздохнул. — План такой, — громко произнёс Джолли, обводя команду взглядом. — Мы с Ноа остаёмся здесь. Побудем с Пег, разберёмся со всеми делами и… Как только ей станет лучше, мы сразу прилетим к концерту. Ник и Николас синхронно подались вперёд. Зная правду о том, что Пег не просто «приболела», а исчезла в неизвестном направлении, они не могли просто так сидеть на месте. — Мы тоже могли бы остаться, — быстро вставил Николас, нервно теребя край своей куртки. — Чёрт с ним, с этим саундчеком, мы… — Нет, — отрезал Джолли, качнув головой. — Надо, чтобы кто-то из группы там был заранее и рулил процессом. Если мы все четверо не явимся, начнётся хаос, который даже Брайан не разгребёт. Ник, Николас — вы едете. Это не обсуждается. Думаю, мы справимся. Ноа посмотрел на Джолли с благодарностью. Ему сейчас меньше всего хотелось спорить с группой, когда каждая секунда была на счету. Ник тяжело вздохнул и крепко сжал поручень. Он видел, что Ноа на грани, и лишние вопросы сейчас только подорвали бы его последние силы. — Ладно, — глухо отозвался Ник, глядя на друзей. — Тогда мы выезжаем. А вы… Вы позвоните сразу же? Как только что-то прояснится? — Да, — кивнул Ноа, стараясь выровнять дыхание. — Как только станет ясно, что с Пег, мы отзвонимся. И ещё… Огромная просьба ко всем: не болтайте лишнего. Если спросят, просто приболел менеджер, окей? Ведите себя так, будто всё в норме. Скажите, что мы с Джолли приедем позже, у нас там личные дела, документы… Придумайте что-нибудь, короче. Он обвёл взглядом техников и ребят, пытаясь придать голосу уверенности. — Давайте справимся. В конце концов, мы раньше сами всё разгребали, не так ли? Это просто ещё один дерьмовый день в туре. Прорвёмся. Джолли хлопнул Ника по плечу, подталкивая его вглубь салона. Йо и Ноа начали пробираться к выходу, пока команда провожала их тяжёлыми взглядами. Джолли коротко махнул рукой на прощание: — Всё, с богом. Работаем! Они спрыгнули на асфальт, и тяжёлая дверь автобуса с шипением закрылась. Ноа и Джолли стояли на обочине, провожая взглядом огромный чёрный кузов, за которым медленно потянулся грузовик с оборудованием. Как только габаритные огни скрылись за поворотом и шум двигателей стих, на парковке воцарилась звенящая, неуютная тишина. Ноа стоял неподвижно, глядя в пустоту. Джолли первым нарушил молчание. Он развернулся к Ноа, и его лицо мгновенно стало предельно собранным. — Всё, они уехали, — тихо сказал он. — Теперь пошли. Нас уже ждут в холле — полиция приехала пару минут назад. Ноа посмотрел на Джолли с такой глубокой благодарностью, которую невозможно было выразить словами. Он просто молча кивнул, и они быстрым шагом направились обратно в стеклянные двери отеля.

***

Машина Тома свернула с шоссе на разбитую грунтовку и затормозила у обшарпанной многоэтажки. Она больше походила на забытый памятник в зоне отчуждения: серое, безликое здание на самом отшибе города — из тех мест, где соседи не знают друг друга в лицо, а крики за стеной списывают на шум старых труб. Вокруг не было ни магазинов, ни парков, только пустыри и остовы недостроенных складов. Том заглушил мотор. Тишина после гула двигателя показалась Пег оглушительной и зловещей. Он не спешил, медленно вытащил ключ из зажигания, поправил зеркало и только потом вышел. Пег видела через стекло, как он неторопливо, по-хозяйски огибает капот. Его силуэт на фоне этой бетонной дыры выглядел абсурдно и пугающе. Он подошёл к пассажирской двери и рывком распахнул её, обдавая Пег запахом сырости. — Давай, выметайся, — бросил он, глядя на неё сверху вниз. — Пошли. Пег вжалась в сиденье, лихорадочно озираясь по сторонам, но бежать было некуда — вокруг только голая степь и это здание, похожее на бетонную ловушку. — Я никуда не пойду, Том, — прохрипела она, хватаясь за край кресла. — Ты пойдёшь туда сама, или я тебя потащу за волосы, и тогда нам обоим будет очень неудобно, — спокойно, почти буднично ответил он, протягивая руку и стальной хваткой вцепляясь ей в локоть. — Выбирай. Но предупреждаю: здесь тебя никто не услышит, даже если ты решишь побить мировой рекорд по крику. Он дернул её на себя, заставляя выйти из машины. Пег пошатнулась, её ботинки заскользили по гравию. Том захлопнул дверь тачки и, не выпуская её руки, потащил в сторону тёмного подъезда, где над входом тускло горела единственная лампочка. Том тащил её по лестнице, игнорируя попытки Пег упираться ногами в ступеньки. На четвёртом этаже он резко остановился у тяжёлой металлической двери, обитой дешёвым дерматином. Одной рукой он мёртвой хваткой держал её предплечье, а другой лихорадочно возился с ключами. Два сухих, резких оборота, и замок щёлкнул. Том распахнул дверь и, не заходя внутрь, навалился плечом, буквально зашвыривая Пег в тёмный коридор. — Залетай, гостья дорогая! — прорычал он. Пег не удержала равновесия и пролетела вперёд, больно ударившись коленом о жёсткий ковёр. Дверь за ней захлопнулась с тяжёлым, окончательным звуком. В квартире пахло чем-то застоявшимся, пылью и мужским потом. — Вставай, нечего тут сцены устраивать, — Том зажёг тусклый свет в прихожей и бросил ключи на комод. — Добро пожаловать, куколка. Здесь ты и проведешь остаток своего тура. Он подошёл к ней и сверху вниз посмотрел на то, как она пытается подняться, потирая ушибленное колено. Пег огляделась: квартира была полупустой, почти без мебели, с плотно зашторенными окнами. — Вставай, — скомандовал он. — Жрать хочешь? Пег подняла на него взгляд, полный такой лютой ненависти, что любой другой на его месте попятился бы. Но Том лишь усмехнулся, открывая стоявший в коридоре холодильник, где сиротливо белела пара контейнеров с едой навынос. — Ну чего ты на меня так смотришь? — он обернулся, облокотившись о косяк. — Я ж не изверг, в конце концов. Кормить тебя буду. Правда, в счёт долга включу… Сервис-то элитный, доставка на дом. Ну так что? — Подавись своим кормом, Том, — выплюнула Пег, с трудом поднимаясь на ноги. Её колено ныло. Лицо Тома мгновенно утратило налёт фальшивого гостеприимства. Он сделал два стремительных шага к ней, и прежде чем она успела отшатнуться, перехватил за щиколотку и рванул на себя. Пег вскрикнула, снова падая на пол, и он поволок её по линолеуму, как мешок, вглубь коридора. — Раз не хочешь по-хорошему, посидишь в тишине, — прорычал он. Он зашвырнул её в маленькую комнату без окон, больше напоминавшую кладовку с матрасом на полу. — Посиди пока здесь, лады? А мне кое-какие дела уладить надо. Из-за тебя, сука поганая, с меня тоже бабки требуют! Им нужны деньги. Тяжело дыша, Пег приподнялась на локтях и хмыкнула, чувствуя, как внутри закипает истерическая смелость. — То, что ты живёшь на мои бабки, паразит, не моя вина. Ты — ублюдок, работать надо было, а не за счёт девок. Глаза Тома налились кровью. Он схватил с комода тяжёлую стеклянную пепельницу и с силой запустил её в Пег. Снаряд пролетел в сантиметре от её головы и с грохотом разбился о стену, осыпав девушку осколками. — Попизди мне тут ещё! — рявкнул он, выходя и с силой захлопывая дверь. Щёлкнул замок. Пег осталась в кромешной темноте. Она вскочила, сорвала с ноги ботинок и со всей дури запустила его в закрытую дверь. — Урод, мать твою! — закричала она, срывая голос. — Слышишь, Том?! Ты сдохнешь в этой дыре! За дверью послышался его удаляющийся смех и звук включающегося телевизора.

***

Тогда. Белый свет ударил по глазам так больно, будто ей в зрачки воткнули по раскалённой игле. Пег попыталась зажмуриться, но веки казались свинцовыми. В носу стоял едкий, стерильный запах спирта и хлорки, а в горле — противное ощущение инородного тела: трубка, которую только что вытащили, оставила после себя лишь саднящую сухость. — Габриэлла Маргарет? Вы меня слышите? Габриэлла, откройте глаза, — голос звучал откуда-то из-под воды, глухо и невнятно. Она с трудом сфокусировала взгляд. Прямо над ней склонился мужчина в светлом халате с усталыми глазами и фонендоскопом на шее. Его лицо было первым, что она увидела после того чёрного провала. — Вот так, молодец… — врач посветил ей в глаза маленьким фонариком, заставляя Пег поморщиться и отвернуться. — Как вы себя чувствуете? Понимаете, где находитесь? Пег попыталась что-то сказать, но из горла вырвался лишь жалкий сиплый хрип. Мышцы выкручивало, голова раскалывалась, а во рту был привкус старой меди. — Тише, не пытайтесь сразу говорить, — врач придержал её за плечо, проверяя показатели на мониторе, который мерно пищал у изголовья. — Вы в центральном госпитале. Вас привезли в критическом состоянии… четыре дня назад. У вас была тяжёлая интоксикация. Мы едва успели, сердце дважды давало сбой… Четыре дня. Эта цифра ударила в мозг сильнее любого наркотика. Четыре дня пустоты. — Вы помните, что принимали? — врач в упор посмотрел на неё, его голос стал строже. — Нам нужно знать, чтобы скорректировать терапию. И… Есть кто-то, кому мы должны сообщить, что вы пришли в себя? — Пить… — наконец выдавила она. Медсестра осторожно приподняла край кровати и поднесла к губам Пег стакан с водой и трубочкой. Прохладная влага немного уняла пожар в горле, но вместе с физическим облегчением пришла ледяная ясность. Врач дождался, пока она сделает несколько глотков, и сел на стул рядом с кроватью, записывая что-то в планшет. — Вы помните, что произошло до того, как вы потеряли сознание? — Эм… — она отвела взгляд в сторону окна, где медленно плыли облака. Голос всё еще дрожал. — Нет… Я не всё помню. Порошок… Какой-то белый порошок. Его там было много. Это всё парня, Мэтта… Он… Он принёс его. Она запнулась, чувствуя, как внутри всё сжимается от лжи, но инстинкт самосохранения работал быстрее, чем совесть. — Мы были там, — продолжала она шёпотом. — Он сказал, что это что-то особенное. Я помню только, как приняла, а потом… потом темнота. — Вы раньше употребляли это вещество? — врач внимательно следил за её реакцией. — В вашей крови нашли сложный коктейль из синтетики. Это не обычный уличный наркотик, это что-то более концентрированное. Пег покачала головой, чувствуя, как по спине пробежал холодок. Она знала, что это был товар Тома. Знала, что Мэтт просто хотел «подзаработать» и «отдохнуть», но сказать правду значило подписать себе приговор. — Нет, никогда, — соврала она, глядя врачу прямо в глаза. — Я вообще не знала, что там… Я просто хотела отвлечься. Мэтт… Он жив? Врач тяжело вздохнул и опустил глаза к своим записям. — К сожалению, нет. Его доставили в морг. Доза была смертельной, умер почти мгновенно. Вам очень повезло, что кто-то вызвал помощь или… — он запнулся. — Кстати, человек, который привёз вас в больницу, скрылся. Вы знаете, кто это мог быть? Пег замерла. Том. Это был Том… Во рту снова пересохло. Пег посмотрела врачу прямо в глаза: в них не было ничего, кроме пустой, изматывающей усталости. — Не знаю… — её голос прозвучал как шелест сухой травы. — Ничего не помню. Я просто очнулась уже здесь… Врач на мгновение задержал на ней взгляд, будто пытаясь распознать ложь, но потом лишь понимающе кивнул. Для него она была очередной жертвой, которой повезло чуть больше, чем парню из той квартиры. — Понятно. Типичная амнезия при гипоксии, — он поднялся и кивнул медсестре. — Поменяйте систему. Введите физраствор с витаминами и продолжайте мониторить давление. Габриэлла, вам нужно поспать. Организму требуется время, чтобы вывести оставшиеся токсины. Не пытайтесь вставать. Медсестра подошла к стойке, ловко заменила пустой пакет капельницы на новый. Раствор начал мерно капать, отсчитывая секунды её новой, надломленной жизни. — Вам что-нибудь нужно? — мягко спросила медсестра, поправляя одеяло у неё в ногах. — Воды? Ещё одну подушку? Пег лишь слабо покачала головой, не в силах даже натянуть вежливую улыбку. — Нет… Спасибо. Медсестра тихо вышла, прикрыв за собой тяжёлую дверь. В палате воцарилась стерильная, давящая тишина, прерываемая только ритмичным писком монитора. Пег выдохнула и наконец позволила себе закрыть глаза, надеясь провалиться в спасительное беспамятство. Но как только свет погас под опустившимися веками, тьма взорвалась картинкой. Пег увидела лицо Мэтта. Слишком близко. Серая, почти восковая кожа с синеватым отливом у губ. Тот самый остекленевший, неподвижный взгляд, застывший в момент осознания, что вдоха больше не будет. Он смотрел на неё не с упрёком, а с каким-то жутким, немым вопросом. Пег резко распахнула глаза, тяжело дыша, и уставилась в белый потолок. Сердце в груди забилось о рёбра, как пойманная птица. Мэтт был мёртв, и она была последней, кто видел его живым…

***

Ноа и Джолли вошли в просторный холл отеля. Им не пришлось долго искать: двое мужчин в строгих куртках и с характерной выправкой уже ждали у стойки регистрации. Как только их взгляды встретились, один из полицейских сделал шаг навстречу. — Ноа Себастьян, верно? — спросил тот, что постарше, слегка приоткрыв удостоверение. — Детектив Миллер. Мы по поводу вашего заявления об исчезновении Габриэллы Лавуа… Ноа резко перебил его, едва детектив успел произнести имя. Он быстро огляделся по сторонам: в холле крутились несколько постояльцев с чемоданами. Лишние слухи сейчас были подобны взрыву. — Не здесь, — отрезал Ноа, понизив голос до заговорщицкого шёпота. — Пойдёмте в номер. Там никто не будет греть уши. Не против? Детектив кивнул, и они быстрым шагом направились к лифтам. Джолли молча последовал за ними. Атмосфера в номере мгновенно стала тяжёлой. Ноа обессиленно опустился на край кровати, сцепив пальцы в замок. Джолли занял кресло в углу, стараясь сохранять вид холодного спокойствия, хотя по его лицу было видно, что он на взводе не меньше друга. Один из офицеров придвинул стул от рабочего стола и сел напротив Ноа, раскрыв блокнот. Второй, помоложе, присел на край соседней кровати, внимательно сканируя взглядом комнату. — Итак, мистер Дэвис, — начал старший детектив, не сводя глаз с Ноа. — Давайте по порядку. Нам нужно восстановить хронологию. Во сколько вы в последний раз видели мисс Лавуа? Где она была до этого? Были ли у неё конфликты с кем-то из персонала или гостей? Ноа сглотнул. Под пристальным взглядом полицейского его уверенность начинала трещать. — Она… Мы… — Ноа запнулся, глядя в пол. — Утром. Около восьми часов я вышел из номера. Она оставалась там. Детектив прищурился, занося что-то в блокнот. — Оставалась здесь, в вашем номере? Или своём? Где она провела ночь? Ноа замялся. Он бросил быстрый взгляд на Джолли, ища поддержки, но тот лишь молча смотрел на него. Пауза затянулась, становясь подозрительной. Детектив, сидевший на кровати, подался вперёд: — Мистер Дэвис, — голос его звучал мягко, но в нём слышалась сталь. — Говорите всё как есть. Любая недосказанность сейчас работает против неё. Если вы что-то скрываете, мы потеряем время. Ноа глубоко выдохнул, чувствуя, как горят уши. Он понял, что врать нет смысла, отель полон камер, а их связь в туре для своих и так была секретом Полишинеля. — Мы ночевали вместе, — наконец выдавил он, подняв глаза на детектива. — И всё утро были вместе. — В этом номере? — уточнил детектив, продолжая писать. — Нет. Мы… кхм… — Ноа прочистил горло, стараясь звучать максимально деловито, хотя внутри всё переворачивалось. — Были в её номере. Занимались сексом. А потом, около восьми, я ушёл к ребятам. Мисс Лавуа осталась в номере. Она сказала, что ей нужно привести себя в порядок. Он замолчал, с силой потирая лицо ладонями. — Когда я спустился в кафе, её уже не было. Вещи на месте, телефон был под кроватью, а она… Она просто исчезла. Детективы синхронно подняли головы от своих записей и обменялись коротким взглядом. Тот, что сидел напротив Ноа, медленно переспросил, словно пробуя слова на вкус: — Значит, вы подтверждаете, что у вас была интимная связь непосредственно перед исчезновением? Воротник футболки Ноа вдруг стал слишком тесным. Офицер, сидевший на кровати, заговорил следом, его голос стал сухим и беспристрастным: — Мистер Дэвис, поймите нас правильно. В таких случаях первый подозреваемый — это всегда партнёр. Вы ссорились? Может быть, она хотела прекратить эти… встречи? Или вы настаивали на чём-то, чего она не хотела? Любой конфликт мог стать триггером для того, чтобы она просто сбежала. — Мы не в отношениях! — выпалил Ноа, а потом тут же осёкся, понимая, как глупо это звучит после признания про утро. — То есть… у нас… эм… Послушайте… Он замолчал, подбирая слова, но старший детектив захлопнул блокнот с глухим стуком. — Говорите как есть, мистер Дэвис. Мы здесь не для того, чтобы судить ваш моральный облик. Мы ищем человека. Ноа закрыл лицо руками, чувствуя, как тело бьёт мелкая дрожь. Через секунду он убрал ладони и посмотрел на полицейских. В глазах стояло отчаяние. — Мы… У нас только-только всё началось, — тихо признался он. — Понимаете? Всё было сложно. В ночь перед её исчезновением мы сильно поссорились. Глупая ревность… Она обиделась, я злился. Но потом она вернулась. Мы помирились и провели вместе ночь и всё утро до моего ухода. Мы не ругались, когда я закрывал дверь! Наоборот, всё было… Всё было нормально. Он резко встал с кровати и начал мерить комнату шагами, заламывая пальцы. — Слушайте, по мне же видно, что я нервничаю! Я сам понятия не имею, где она. Если бы я был виноват, я бы сейчас не сидел тут с вами и не подставлялся! Джолли подался вперёд, сложив руки на коленях, и серьёзно посмотрел на детективов. — Да, я могу подтвердить, что между ними всё серьёзно, — вставил он, бросив короткий взгляд на Ноа. — Но вряд ли Пеги… то есть Габриэлла, сбежала бы из-за ссоры с этим полудурком. Она не из тех, кто хлопает дверью и исчезает в неизвестности, бросая работу. Ноа резко обернулся к другу, сощурившись: — Я здесь вообще-то, если ты не заметил. Старший детектив проигнорировал их перепалку и зацепился за слова Ноа. Он медленно поднял глаза от блокнота. — Мистер Дэвис, вернёмся к вашей ссоре. Вы сказали, что причиной была ревность. Из-за чего именно? Был какой-то конкретный повод? Ноа замер. Он тяжело задышал, вспоминая тот момент, когда его мир начал рушиться. Он достал телефон Пег и крепко сжал его в руке. — Да, — глухо ответил он. — Сообщение. Ей пришло сообщение от этого, как его… Тома. Я увидел его случайно. В номере стало так тихо, что было слышно, как тикают чьи-то наручные часы. Детективы переглянулись, и их лица в мгновение ока стали предельно жёсткими. Это уже была не просто «бытовуха» или побег девушки. — Том написал ей, как мне показалось, не очень однозначное сообщение, — продолжал Ноа, протягивая телефон полицейскому. — Из-за этого мы и поссорились: она не хотела ничего рассказывать, а я… Я бесился, что она что-то скрывает. Детектив Миллер аккуратно убрал телефон Пег в прозрачный пластиковый пакет. Лица полицейских теперь не выражали ничего, кроме сухой профессиональной сосредоточенности. — Мы забираем его в отдел, — произнёс Миллер, поднимаясь со стула. — Наши ребята из кибер-отдела вскроют пароль. Нам нужно время, чтобы официально установить личность этого Тома и отследить сигнал, если он выходил в сеть. Ноа тоже вскочил. Его буквально подбрасывало на месте от избытка адреналина и беспомощности. — И что нам дальше делать? — выпалил он, переводя взгляд с одного полицейского на другого. — Просто сидеть и ждать, пока он… пока он, возможно, делает с ней бог знает что? — Именно так, мистер Дэвис, — жёстко ответил детектив. — Сейчас вы нам больше поможете, если останетесь здесь. Если она объявится, если он позвонит вам или пришлёт что-то ещё, немедленно сообщайте нам. Не вздумайте играть в героев и ехать куда-то самостоятельно. Второй детектив, до этого осматривавший комнату, обернулся к парням: — У мисс Лавуа был с собой ноутбук? Рабочий или личный? Джолли кивнул, указывая в сторону её номера, дверь в который была приоткрыта: — Да, она всегда возит его с собой. Макбук серый. Должен быть в её комнате. — Хорошо. Мы осмотрим её номер прямо сейчас. Ноутбук мы тоже изымаем для проверки почты и облачных хранилищ, — Миллер сделал пометку в блокноте. — Также наши криминалисты снимут отпечатки пальцев в обоих номерах и на дверных ручках. И, разумеется, мы забираем все записи с камер видеонаблюдения отеля за последние 24 часа. Он подошёл к двери, но на пороге обернулся. — Мы сообщим вам о первых результатах сегодня же. А пока — сидите в отеле. Постарайтесь не светиться и не раздувать панику. Чем тише мы будем работать сейчас, тем больше шансов, что никто не запаникует и не сделает глупость. Когда дверь за детективами закрылась, в номере снова стало невыносимо пусто. Ноа стоял посреди комнаты, глядя на то место, где только что лежал телефон Пег. — «Сидите здесь», — прошипел он, со всей силы ударив кулаком по ладони. Ноа резко обернулся к другу. — Мы должны что-то делать! Искать по городу, как минимум! Разве не так ищут людей? Спрашивать в барах, объезжать притоны, я не знаю… Джолли, всё это время сидевший неподвижно, медленно вытянул ноги и устало откинул голову на спинку кресла. Он посмотрел на Ноа взглядом человека, который видел в этой жизни уже всё. — А что мы сделаем, Ноа? — тихо и заземляюще спросил он. — Так собак ищут обычно. Бегают по дворам и кричат кличку. А вот пропавших девушек, о которых ты, как выяснилось, нихера не знаешь, кроме того, что она торчала и у неё есть психопат в телефоне, ищут иначе. Джолли сделал паузу, давая словам осесть. — В конце концов, ты музыкант, а не сын Якудзы, чтобы, блять, самостоятельно ещё и в это дерьмо окунаться. Ты даже понятия не имеешь, с какой стороны ствол держать, если этот Том решит, что ты лишний свидетель. А полиция хотя бы знает, что делать с трупами и шантажистами. Ноа замер. Весь его запал, подпитываемый чистым адреналином и виной, внезапно испарился, оставив после себя только свинцовую тяжесть в конечностях. Он понял, что Джолли прав. Его «поиски» сейчас свелись бы к бессмысленному нарезанию кругов по незнакомому городу. Ноа обессиленно рухнул назад на кровать, раскинув руки в стороны. Матрас спружинил, принимая его тело. — Блять… — выдохнул Ноа в потолок, и в этом коротком слове было всё: и страх за Пег, и ненависть к собственной беспомощности, и осознание того, что их идеальный тур превратился в хуёвое месиво. Так он и лежал в тишине, слушая, как в соседнем номере криминалисты шуршат пакетами и отодвигают мебель, забирая ноутбук и надежду на то, что это просто дурной сон…