Часть 23. Фото на память

Том развалился на колченогом табурете, освещаемый лишь синеватым сиянием смартфона. На кухонном столе рядом с ним высилась гора косяков в треснувшем блюдце. Он лениво листал ленту новостей, то и дело натыкаясь на заголовок «Тур продолжается». На экране высветилось свежее фото Ноа: тот стоял на сцене в свете прожекторов. Том увеличил снимок, вглядываясь в черты лица вокалиста, и на его губах заиграла брезгливая усмешка. — Гляньте на него, — пробормотал он в пустоту кухни. — Рок-звезда, блять. Он пролистал ещё несколько кадров: вот Ноа выходит к толпе, вот он поёт, вот смеётся над какой-то шуткой на сцене. Для Тома, знавшего изнанку жизни, всё это выглядело как дешёвая декорация. Под всем этим слоем он видел обычного напуганного пацана. — Жалкий лох, — Том едко улыбнулся, отбрасывая телефон на стол. — Всегда им был. Просто маску нацепил. Он резко встал, отчего табурет со скрежетом проехался по линолеуму. Том потянулся, чувствуя приятный прилив власти. Этот «герой» с обложек сейчас, небось, грызёт локти в своем пятизвёздочном номере, а та, из-за кого он так дёргается, сидит здесь, запертая в четырёх стенах, и ждёт его, Тома, приговора. Он не спеша направился к двери. Подойдя вплотную, он намеренно громко щёлкнул замком, смакуя момент, когда звук заставит Пег внутри вздрогнуть. — Ну что, Габи, — протянул он, толкая дверь и вваливаясь в комнату. — Посмотрел я на твоего нового дружка. Знаешь, у парня отличные зубы, но кишка явно тонка. Как думаешь, через сколько часов он забудет, как тебя зовут, когда я выложу ролик с Мэттом? Ответа не последовало. Том толкнул дверь плечом, и она с противным скрипом отлетела к стене. В тесной комнате воцарилась удушливая тишина. Пег даже не шелохнулась. Она сидела на грязном полу, обхватив колени руками, и смотрела на него снизу вверх, холодно и совершенно бесстрастно, будто перед ней был не похититель, а назойливое насекомое. — Чего молчишь? — Том прислонился к дверному косяку. — Думаешь, твой китаец уже строчит пост в соцсетях о том, как ему грустно без любимого менеджера? Пег медленно повела плечом, даже не сменив позы. Она коротко и сухо усмехнулась, глядя ему прямо в глаза. — Хотел бы ты выложить — уже давно бы выложил, — голос её звучал на удивление ровно, хотя внутри всё дрожало. — А так… Манипулятор ты хренов, Том. И трус. Том перестал улыбаться. Его пальцы заметно напряглись. — Что ты сказала? — переспросил он, понизив голос до опасного шёпота. — Что слышал, — Пег прищурилась, чувствуя, как злость вытесняет страх. — Ты держишь это видео в качестве последнего козыря, потому что знаешь: как только нажмёшь «отправить», ты станешь мне не нужен. Я перестану тебя бояться. А без моего страха ты просто кусок дерьма в дешёвых кроссовках. Ты ведь сам боишься, Том. Боишься… Том сделал резкий шаг в комнату, сокращая дистанцию, и навис над ней всей своей массой. — Ты думаешь, я шучу? — он ткнул экраном ей почти в лицо. — Один клик, Гэб. Один, и твоя жизнь превращается в уголовное дело о проституции и убийстве. Твой идиот даже руки тебе не подаст, когда увидит, какая ты на самом деле. Пег даже не моргнула от близости его кулака. Она лишь приподняла бровь. — Ну так жми, — бросила она. — Жми, если у тебя есть яйца. Но ты не нажмёшь. Тебе нужны бабки, а мёртвая или сидящая в тюрьме я тебе не заплачу ни цента. Так что закрой дверь с той стороны и иди дальше листай ленту. Том сорвался. В глазах полыхнуло бешенство, холодная рассудочность манипулятора сменилась животной яростью. Он резко ударил её наотмашь. Голова Пег мотнулась в сторону и ударилась затылком о стену. В глазах девушки на мгновение потемнело, а во рту разлился солёный привкус крови. Не давая прийти в себя, Том рывком схватил её за воротник пальто, притягивая к своему лицу. Его тяжёлое, спёртое дыхание обжигало кожу. — Смелая стала? — прохрипел он, и его глаза, зрачки которых были расширены почти во всю радужку, лихорадочно забегали по её лицу. — А может, мне тебя тогда трахнуть, а? Как в старые добрые? Тебе ведь вроде нравилось, когда я брал тебя прямо на грязном матрасе в той конуре? Он прижал её сильнее, грязно и подробно перечисляя детали их прошлого, пытаясь унизить, раздавить остатки её достоинства этими воспоминаниями о временах, когда она была на самом дне. Его голос сочился ядом, он в красках напоминал ей, в каких позах и в каком состоянии она была тогда. Пег чувствовала, как её мутит от близости Тома, но, сфокусировав взгляд на его лице, она заметила то, что он пытался скрыть за агрессией. Его веки подёргивались, а координация была слишком рваной. Она не отвела глаз. Сплюнув кровь прямо ему под ноги, Пег криво усмехнулась. — Да ты накуренный, Том… — её голос был тихим, но пробирал до костей. — Причём в хлам. Посмотри на свои руки, тебя же трясёт… Она смерила его презрительным взглядом снизу вверх и добавила с ледяным спокойствием: — Можешь пугать меня сколько угодно, но мы оба знаем правду. У тебя, боюсь, сейчас просто не встанет. Ты настолько жалок, что даже изнасиловать меня не сможешь. Том замер, его лицо перекосило от смеси шока и унижения. Он замахнулся снова, но рука задрожала и остановилась в воздухе. Пег ударила по самому больному — по его мужскому эго, которое и так держалось только на наркотическом угаре. Том не ударил её снова, но с силой толкнул в середину комнаты. Пег отлетела на матрас, едва успев выставить руки. Он тут же навис над ней, тяжело дыша, и начал грубо срывать с неё пальто, едва не выламывая плечи. — Сука смелая! — рычал он, шаря по карманам и выворачивая их наизнанку. — Что, уже успела позвонить кому-то? Сдала меня, да?! Он лихорадочно обшарил каждый шов, вышвырнул на пол какую-то смятую салфетку и чек. Его пальцы дрожали от злости и действия дряни, которую он принял. Когда Том понял, что в пальто ничего нет, он начал хлопать Пег по карманам джинсов, едва не разрывая ткань. — Где он?! Куда заныкала, тварь?! — заорал он ей в лицо, брызгая слюной. Пег молчала, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. В голове вспыхнуло воспоминание: тот момент в номере отеля, когда она услышала шаги Тома и, повинуясь какому-то животному инстинкту, выронила телефон. Она осталась без связи. Том вскочил, озираясь по сторонам, как безумный. Он перевернул матрас, отшвырнув её пальто, в котором не нашёл ничего стоящего. — Ни телефона… ни карточек… ни-ху-я! — взвыл он, осознавая, что его план «быстрых денег» трещит по швам. Без мобильного Пег он даже не мог зайти в её банк и перекинуть бабки. В приступе слепой ярости он замахнулся и со всей силы пнул её в бок. Пег скорчилась, хватая ртом воздух, а Том уже тащил из угла какую-то грязную бельевую веревку. — Ладно, нахуй… Ладно! — он рывком завёл её руки за спину, больно врезаясь верёвкой в запястья. — Раз так, значит, всё-таки отрабатывать будешь, сука ты сраная. Я найду, кому тебя сбыть на пару ночей, а нет, так твой китаец разродится на наличку, и поверь, я это устрою. Он затянул узел так, что кисти рук моментально онемели, и толкнул её лицом в пыльный матрас. — Сиди и не отсвечивай. Скоро гости будут. Он вышел, с грохотом захлопнув дверь, и дважды провернул ключ. Пег осталась лежать в темноте, слушая своё прерывистое дыхание и понимая: теперь её жизнь действительно зависит только от того, насколько быстро Ноа и ребята сообразят заглянуть под кровать в том проклятом номере.

***

Вечер вползал в номер липкими серыми тенями. Ноа сидел в том же положении, что и час назад — ссутулившись на краю кровати, уставившись в экран смартфона. Он бесцельно листал ленту соцсетей, но картинки и заголовки пролетали мимо сознания, превращаясь в цветной шум. Каждое новое уведомление заставляло сердце подпрыгивать к горлу, но это были лишь пустые лайки или новости, которые теперь казались бесконечно далёкими от реальности. Дверь тихо щёлкнула. В номер зашёл Джолли, неся в руках два картонных стакана с кофе и пакет, из которого доносился запах дешёвой китайской лапши. Парень выглядел вымотанным, но старался держаться. Он молча прошёл к кофейному столику, отодвинул какой-то рекламный буклет и с глухим стуком расставил контейнеры. — Ты бы поел что ли, — негромко сказал Джолли, вырывая друга из оцепенения. — С самого завтрака маковой росинки во рту не было. Ноа даже не поднял головы. Его палец продолжал механически прокручивать ленту. — Меня тошнит, — глухо отозвался он. — Не хочу. Не лезет. Джолли вздохнул, сорвал крышку с одного из контейнеров и подтолкнул его ближе к Ноа. Запах имбиря и соуса заполнил пространство между ними. — Слушай, — Джолли сел на стул напротив, — есть-то надо. Я всё понимаю, ситуация —полное дерьмо. Мы тут сидим, как в зале ожидания перед казнью, пока копы там копаются. Но если ты сейчас ещё и в обморок грохнешься от истощения, Пег это точно не поможет. Он протянул Ноа вилку, буквально вкладывая её в руку. — Давай, хотя бы пару кусков. Нам нужны силы. Если полиция позвонит через час и скажет «едем», ты должен быть в состоянии хотя бы в машину сесть, а не шататься как зомби. Ноа наконец замер. Он посмотрел на еду, потом на Джолли, и в его взгляде на мгновение промелькнула паника, которую он пытался заглушить телефоном. — Четыре часа, Джолли… — прошептал он, откладывая мобильник в сторону. — Где она может быть четыре часа с этим психопатом? Джолли тяжело вздохнул и, прислонившись к спинке стула, внимательно посмотрел на Ноа. — Ну, мы наверняка не знаем, что она именно с ним, и что он такой уж психопат, — осторожно произнёс он, помешивая кофе палочкой. — Пока это всё только твои догадки, основанные на паре смсок. Ноа резко вскинул голову, и в его глазах вспыхнул недобрый огонек. — Это очевидно! — огрызнулся он, отшвыривая вилку на столик. — Он её утащил. Ты бы видел её лицо, когда она говорила о нём. Она была в ужасе. Джолли сделал глоток кофе и прищурился, сохраняя пугающее спокойствие. — Я бы не был так уверен, Ноа, — тихо сказал он. — Как оказалось, мы нихера не знаем про Пег. Вообще нихера. Может, она сама уехала? Может, это был её способ соскочить, пока всё не зашло слишком далеко? Она взрослая девочка, и у неё свои скелеты в шкафу размером с этот отель. Неужели она тебе совсем ничего не рассказала? Ну, пока вы там… «мирились»? Лицо Ноа исказилось от горькой усмешки. — Ничего, блять, — выплюнул он, чувствуя, как внутри всё выгорает. — Даже про наркотики я не от неё узнал. На деле просто спал с девушкой, у которой проблем больше, чем у всей нашей группы вместе взятой. Джолли сочувственно хмыкнул, но в его голосе проскользнула едкая нотка, свойственная их давней дружбе. — Да уж… — он покачал головой. — Ты, я смотрю, вызываешь невероятное доверие у девушек, Ноа. Прямо-таки магнит для искренности. Ноа хотел было что-то ляпнуть в ответ, но слова застряли в горле. Он просто снова откинулся на кровать, чувствуя себя раздавленным. Ирония Джолли била под дых, потому что была правдой: ему понравился образ, который он сам же себе и нарисовал, пока настоящая Пег тонула в дерьме, о котором он даже не догадывался. Джолли криво усмехнулся и, отставив стакан с кофе, подался вперёд, вглядываясь в лицо друга. — Слушай, Ноа, она ведь даже не Пег, а Габриэлла. Вот ты хотя бы полное имя её знаешь? Где она родилась? Где выросла? У неё вообще есть хоть кто-то, кроме нас и этого тура? Ноа на мгновение завис, лихорадочно перебирая в голове обрывки их разговоров. Он прикрыл глаза, пытаясь вспомнить страницу её паспорта, которую мельком видел в аэропорту. — Габриэлла Маргарет Лавуа… — пробормотал он, потирая виски. — Видел в документах. Младше меня на четыре года. Родилась в… Блять, стоп. Она родилась в Монреале ведь? Или где-то в пригороде? Чёрт… Он резко сел, и в его глазах вспыхнула новая, шальная идея. — Джолли, а её родители? Они здесь, в Канаде? Может быть, они знают что-то?! Джолли скептически выгнул бровь и скрестил руки на груди. — Да она же не общается с ними, Ноа. Ты сам говорил, что она сбежала из дома сто лет назад, и с тех пор ни звонка, ни открытки. Она для них мертва, а они для неё и подавно. — Да, но! — Ноа вскочил с кровати, ощущая прилив нервной энергии. — А если они знают, кто такой этот Том? Если это старая история, которая тянется ещё оттуда? Если они знают, где он может жить или где его искать? Какого хера мы не сказали об этом полиции?! Он начал лихорадочно искать свой телефон, который завалился куда-то в складки одеяла. — Надо звонить детективу. Сейчас же. Даже если она ненавидит родителей, мне плевать, я вытрясу из них всё, что они помнят о её дружках… Джолли лишь устало вздохнул, наблюдая за тем, как Ноа мечется по номеру. Его спокойствие сейчас действовало на Ноа, как красная тряпка на быка. — Слушай, Ноа, — негромко произнес Джолли, — полиция — не идиоты. У них есть её телефон и ноут. Я думаю, они сами позвонят её родителям и во всём разберутся, тебе не кажется? Это их работа… Ноа замер и уставился на него так, будто Джолли только что заговорил на латыни. — Тебе «кажется»? — прошипел он, подходя ближе. — И долго нам ждать? Пока они там бюрократию разведут? Ты статистику, кстати, изучал? Знаешь, что первые часы самые важные? С каждым часом шансы найти человека живым уменьшаются к чертям! А мы сидим и ждём, пока какой-то хуй дожрёт свой пончик и соизволит поднять трубку. Джолли медленно поставил стакан на стол и выпрямился. Его голос стал жёстким, лишённым всякого сочувствия: — А ещё я знаю, что ты не в детективном фильме, чувак. И ты нихера сам не сделаешь. Ты не умеешь допрашивать, у тебя нет связей, и ты даже не знаешь, в какую сторону ехать. Так что сядь на жопу и успокойся. Своими истериками ты только воздух сотрясаешь. Ноа прищурился, вцепившись колючим взглядом в друга. Он сделал шаг к Джолли, нависая над ним. — Ты чё, блять, боишься? — выплюнул он. — Боишься, что если мы влезем, то тур окончательно накроется? Или боишься, что всплывёт больше дерьма, которое ударит по твоей репутации? — Ты гонишь? — Джолли рявкнул это прямо в лицо Ноа, сокращая дистанцию. — Я, блять, голову включаю, пока ты тут круги нарезаешь! Это ты у нас истеричка, Ноа. Ты не соображаешь, что делаешь! Ноа лишь горько хмыкнул, скрестив руки на груди, и этот звук окончательно вывел Джолли из себя. Гитарист ткнул пальцем в сторону Ноа, его голос дрожал от сдерживаемого гнева: — Ой, ну не говори, блять, что ты не переживаешь за нашу репутацию! Только не строй из себя святого. Я напомню: это ты, нахуй, всё в интернете подчищаешь! Это ты удалился из всех соцсетей и запретил остальным активно их вести, чтобы, не дай бог, какой-нибудь лишний кадр не вылез! Не я! Ты дрожишь над этим образом «загадочного рокера» больше, чем над чем-либо ещё. Ноа открыл было рот, чтобы возразить, но Джолли не дал ему вставить и слова. — Ты боишься не того, что я струшу. Ты боишься, что если Пег реально вляпалась в криминал с порошком, то твой идеальный мирок рассыплется. Так что не смей обвинять меня в равнодушии только потому, что я не хочу, чтобы мы оба закончили этот вечер в камере и после с новостями в СМИ и проблемами от лейбла. Ноа замер, тяжело дыша. Слова Джолли попали в самую цель. Весь этот контроль над имиджем, вся эта скрытность — это действительно был его метод защиты. — Я подчищаю всё, потому что такие, как Том, только и ждут, чтобы вцепиться в нас, — тихо, но яростно ответил Ноа. — И если сейчас из-за этого мы потеряем время… Джолли сделал глубокий вдох, заставляя себя остыть. Он подошёл к Ноа и положил руку ему на плечо, на этот раз без вызова, а с той дружеской поддержкой, которая была им обоим сейчас необходима. — Слушай… — тихо сказал Джолли, заглядывая Ноа в глаза. — Я понимаю, что ты переживаешь. Поверь, чувак, я переживаю не меньше, хотя мне Пег, по сути, никто, просто коллега. Но сейчас любое наше необдуманное решение, любой самодеятельный шаг — и мы потом не разберём это говно. Только всё испортим. Он чуть сжал плечо друга, призывая того вернуться в реальность. — Давай просто дождёмся звонка от полиции. Окей? Они профессионалы, у них есть протоколы. Если мы сейчас начнём играть в мстителей, то подставим её под ещё больший удар. Дай им ещё немного времени. Ноа стоял неподвижно, глядя в одну точку на стене. Напряжение в его теле было почти физически осязаемым, как натянутая до предела струна, которая вот-вот лопнет. Наконец, он медленно выдохнул и прикрыл глаза. — Ладно, — глухо отозвался он. — Ладно. Ждём звонка. Но если до полуночи ничего не будет… Клянусь, Джолли, я сам пойду в участок и разнесу там всё к чертям. Он снова сел на кровать, сцепив руки на затылке. В номере воцарилась тяжёлая, гнетущая тишина. Снаружи, за окном отеля, город жил своей жизнью: мигали неоновые вывески, шумели машины, в барах смеялись люди, и никто из них не знал, что в паре километров отсюда, в заброшенном доме, Габриэлла Лавуа пытается выжить в руках накуренного психопата.

***

Том вышел на балкон заброшенного дома, кутаясь в засаленную куртку. Вечерний воздух был колючим, пропитанным запахом сырости и гниющих листьев. Том чиркнул зажигалкой; пальцы заметно дрожали, и ему потребовалось три попытки, чтобы огонёк наконец схватил кончик сигареты. Он сделал глубокую затяжку, прикрыв глаза, но расслабиться не получилось. В кармане джинсов резко завибрировал телефон. Том вздрогнул, едва не выронив сигарету, и посмотрел на экран. Номера не было, просто «Неизвестный». Его лицо моментально осунулось, приобретая землистый оттенок. Он опасливо огляделся по сторонам, будто тени могли подслушать предстоящий разговор, и нажал «принять». — Да… — выдавил он, стараясь, чтобы голос не сорвался. — Где бабки, Томми? — голос в трубке был тихим, сухим и лишённым всяких эмоций, отчего на спине Тома выступил ледяной пот. — Ты кормишь нас завтраками вторую неделю. Мы не благотворительный фонд. — Будут… Будут, всё будет! — Том зачастил, лихорадочно вышагивая по узкому балкону. — Я уже почти всё решил. У меня тут… У меня тут живой актив. Очень ценный актив. Девчонка одного богатенького рокера. Он отвалит сколько угодно, просто нужно пару дней, чтобы он созрел, понимаете? Я выжму из него всё до цента. — Слушай меня сюда, кусок дерьма, — голос собеседника стал ещё тише, в нём послышалась угроза. — Нам плевать на твоих рокеров и твои схемы. Нам нужны наши деньги за тот товар, который ты снова благополучно просрал. Мы ждать нахуй не будем. Решай, где будешь брать, и помни: у тебя, сука, «счётчик». Время до послезавтра. На кону бабки и твоя тухлая жопа. Ты понял? — Понял, я всё понял… — Том сглотнул ком в горле. — Послезавтра. Я всё привезу. — Если нет, мы придём за тобой. И поверь, то, что ты делаешь с этой девкой, покажется тебе детским садом по сравнению с тем, что мы сделаем с тобой. В трубке раздались короткие гудки. Том медленно опустил телефон. Сигарета в другой руке догорела до самого фильтра, обжигая пальцы, но он этого даже не заметил. Он стоял, глядя в темноту, и тело понемногу начинал бить крупный озноб. Охотник сам оказался дичью. Те, кому он задолжал за партию «золотой пыли», не были сентиментальными. Для них он был просто расходным материалом, который попал на крупную сумму. — Сука… — прошипел он, с силой отбрасывая окурок. — Сука! Том обернулся и посмотрел на стену за которой сидела связанная Пег. Теперь в его глазах не было простого желания помучить её или поглумиться. В них горел чистый, животный страх за собственную шкуру. — Ладно, тварь… — прошептал он, возвращаясь в дом. — Значит, время вышло. Придётся продавать тебя по частям или целиком, но ты мне эти бабки принесёшь. Сегодня же. Он вошёл в прихожую, и звук его тяжёлых шагов эхом разнёсся по пустому дому.

***

Тогда. Стерильный свет больничной палаты резал глаза. Пег выгибалась на простынях, её тело колотило мелкой, изматывающей дрожью. Остатки химии выходили из крови, оставляя после себя липкий пот и выламывающую суставы боль. Врачи только что ушли, вколов ей что-то поддерживающее, и палата погрузилась в полусонную тишину, нарушаемую лишь писком приборов. Дверь тихо, почти беззвучно приоткрылась. Пег с трудом повернула голову, ожидая увидеть медсестру, но в проёме возник силуэт, от которого сердце пропустило удар. Том. Он выглядел безумным. Волосы всклокочены, глаза горели диким, лихорадочным блеском, одежда пахла гарью и дешёвым табаком. Он пробрался сюда втихую, минуя пост, и теперь буквально подлетел к её койке, нависая сверху, как стервятник. — Т-том?.. — её голос был едва слышным хрипом. Вместо ответа он резко схватил девушку за щёки, впиваясь пальцами в кожу настолько сильно, что она вскрикнула от боли. Его лицо было в дюймах от её, и Пег видела, как дрожит его нижняя губа. — Где товар, Габи?! — прошипел Том. От него несло животным страхом. — Куда вы его дели, сука? Кто его унёс? Пег смотрела на него в полном непонимании. В голове крутились обрывки: Мэтт, белый порошок, вспышки света… Но всё было как в густом тумане. — Я… Я не знаю… — выдавила она. — Мэтт… Он был там… — Мэтт сдох! — Том тряхнул её голову так, что зубы клацнули. — Я вернулся в квартиру через час после того, как выкинул тебя у больницы, и там было чисто! Ни пакетов, ни весов, ни-ху-я! Ты представляешь, на сколько бабок там было товара? Это была не моя доля, это была партия серьёзных людей! Том лихорадочно оглядывался на дверь, ожидая погони. Он был уверен, что видел товар, когда забирал её полуживое тело, но когда вернулся «подчистить» хвосты до приезда копов, место было пустым. — Ты хоть представляешь, сколько ты мне теперь должна, сука? — он сжал её челюсть ещё сильнее, игнорируя слезы, выступившие у неё на глазах. — Ты должна мне за товар. Ты должна мне за молчание. И ты должна мне за то, что я спас твою никчёмную жопу! Пег пыталась что-то сказать, но сознание путалось. Она точно помнила, что они не использовали и половины, но куда делось остальное? В этот момент, глядя на её бледное, измученное лицо, Том замер. Его взгляд изменился. Страх никуда не ушёл, но поверх него начал наслаиваться холодный, расчётливый план. Он видел перед собой не просто девчонку, которая его подвела, а возможный выход и жилу. — Послушай меня, дрянь, — Том понизил голос до вкрадчивого шёпота. — Я сказал копам, что нашёл тебя в хате. Не сдал тебя, не рассказал про то, как ты сама закидывалась этой дрянью вместе с Мэттом, и что это явно ты сунула ему конскую дозу. Я тебя отмазал. И теперь ты будешь платить мне столько, сколько я скажу, и так долго, как мне будет нужно. Поняла? Он рывком отпустил её лицо и выпрямился, вытирая руки о джинсы. — Если хоть одно слово пикнешь, сядешь убийство и сбыт. Отдыхай, Габриэлла. Скоро увидимся. Он так же стремительно исчез за дверью, оставив Пег одну в тишине палаты, где к физической ломке добавился ледяной ужас осознания: она теперь в рабстве у человека, которому нечего терять.

***

Ноа не заметил, как отключился. Усталость, смешанная с диким нервным истощением, просто вырубила его. Он рухнул на кровать прямо в одежде и ботинках, даже не накрывшись. Сон был тяжёлым, душным, полным обрывков каких-то грязных подворотен и криков, которые он не мог разобрать. Тишину номера разорвал резкий, пронзительный звонок телефона. Ноа вздрогнул, дёрнулся всем телом, пытаясь вынырнуть из кошмара. Он слепо потянулся рукой к тумбочке, надеясь нащупать мобильник, но пальцы лишь загребли воздух. Сознание возвращалось слишком медленно. — Стоп, — раздался рядом приглушённый голос Джолли. — Я возьму. Гитарист, судя по всему, так и не ложившийся, оказался у телефона первым. Ноа приподнялся на локтях, щурясь от света лампы, которую Джолли оставил включённой. Он видел только спину друга и слышал его отрывистые ответы. — Да. Да, это Карлсон… Понял. Прямо сейчас? — Джолли замолчал, слушая трубку, и его плечи заметно напряглись. — Хорошо, мы будем через пятнадцать минут. Он сбросил вызов и обернулся к Ноа. Лицо Джолли в тусклом свете казалось серым, словно высеченным из камня. — Вставай, — бросил он, хватая со стула куртку. — Это копы. Нас ждут в участке. Срочно. Ноа тряхнул головой, пытаясь сбросить остатки сна, который теперь казался ещё более зловещим. Он глянул на часы на стене — стрелки неумолимо приближались к полуночи. Самое жуткое время, когда город затихает, а мрак становится гуще. — Что случилось? Они нашли её? — голос Ноа сорвался на хрип. Он уже судорожно завязывал шнурки, но пальцы не слушались. — Сказали только, что есть «новые обстоятельства», — Джолли уже стоял у двери, нервно поигрывая карточкой от номера. — Поехали, Ноа. Уже через пару минут они вышли из комнаты и почти побежали по пустому коридору отеля. Холодный ночной воздух на парковке ударил в лицо, окончательно отрезвляя. Внутри Ноа всё сжималось в тугой узел. Ночь только начиналась, и он кожей чувствовал: ждущие их в участке новости, возможно, навсегда изменят то, что он думал о Пег.

***

Когда они вошли в кабинет, их встретил тяжёлый запах остывшего кофе и старой бумаги. Детектив Миллер сидел за заваленным документами столом. Увидев парней, он медленно поднялся, жестом приглашая сесть. Выглядел он не лучше Ноа: серые круги под глазами и расстёгнутая верхняя пуговица рубашки. — Доброй ночи, — коротко бросил он. — Кофе? Чай? В автомате ещё осталась эта бурда, если нужно взбодриться. — Нет, спасибо, — отрезал Ноа, вцепляясь пальцами в подлокотники стула. — Что-то вы нашли? Миллер кивнул и пододвинул к себе вскрытый телефон Пег. — Наши ребята извлекли всё. Переписки, удалённые файлы, кэш. Мы просмотрели её диалоги с этим Томом, — детектив сделал паузу, внимательно глядя на Ноа. — Мистер Дэвис, вы знали, в каких отношениях она состояла с этим человеком? Ноа сглотнул, чувствуя, как в горле встаёт комок. — Она говорила… это кто-то из прошлого. Эм… — Судя по характеру сообщений, — Миллер перелистнул страницу в папке, — мисс Лавуа и этот Том были в отношениях. И, скажем так, весьма интимных. Было что-то вам об этом известно? Ноа напрягся. Это было оно. То самое чувство, которое он гнал от себя все эти дни: осознание, что между Пег и этим подонком была близость. Ревность вспыхнула внутри едким пожаром, смешиваясь с брезгливостью. — Также, — продолжил детектив, не давая ему опомниться, — в переписке постоянно фигурирует некий Мэтт. Что-то о нём знаете? Ноа мотнул головой, его взгляд стал пустым. — Понятия не имею… Она ни разу не произносила это имя. — Жаль. Потому что Мэтт — это, по всей видимости, её главная травма. В сообщениях Том постоянно напоминает ей о «том, что случилось с Мэттом», и о некоем долге. Он шантажирует её этим. Но дело не только в этом. — Миллер помедлил, словно выбирая слова помягче, но в итоге решил бить в лоб. — Том шантажировал её интимными подробностями её нынешней жизни. И в последний раз вами, кажется. Он буквально выжимал из неё деньги, угрожая «испортить жизнь». Мир вокруг Ноа на мгновение качнулся. Ревность, которая только что жгла его изнутри, внезапно сменилась ледяным оцепенением. Он вспомнил всё: её испуганный взгляд, когда она смотрела в экран, её попытки отстраниться… Она не просто «торчала» или «гуляла». Она тащила на себе этот огромный, вонючий мешок из шантажа и угроз, чтобы это дерьмо не забрызгало его. Она защищала его. Эту «звезду», этот «образ», над которым так трясся лейбл. Пока он бесился из-за её недомолвок, она принимала удары Тома на себя, лишь бы он мог и дальше работать. — Она… Она пошла из-за меня? — голос Ноа надломился. — Похоже на то, — кивнул Миллер. — Она пыталась выкупить ваше спокойствие. Но вчера, судя по всему, лимит был исчерпан. Он потребовал что-то, чего у неё не было, и она пошла на встречу, чтобы договориться. Ноа прикрыл рот рукой, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. Ему стало физически больно от осознания того, каким эгоистом он был. Он искал в её молчании предательство, а нашёл лишь жертвенность, от которой хотелось выть. Джолли заметил, как Ноа резко побледнел, а его пальцы, вцепившиеся в подлокотники, задрожали. — Эй, всё норм? — Джолли подался к нему, положив руку на плечо. Ноа сглотнул, пытаясь вернуть контроль над собственным лицом. Горло саднило, а осознание того, что Пег всё это время была его щитом, жгло изнутри. — Да… — он хрипло откашлялся, поправляя воротник. — В порядке. Просто… душно тут. Так, кхм, и… где он? Где нам его искать? Миллер тяжело вздохнул и захлопнул папку. — Местоположение этого Томаса пока выяснить не удалось, — честно ответил детектив. — Мы проверяем все его старые адреса и связи, но пока глухо. Однако, судя по его психотипу и тому, как он из неё тянул жилы, он захочет объявиться. Рано или поздно ему понадобятся деньги, и теперь, когда Пег у него под рукой, он выйдет на связь с вами. Миллер посмотрел Ноа прямо в глаза, ожидая увидеть там страх или панику. — Скорее всего, он потребует выкуп. Так что сидите на телефоне. Как только он это сделает, сразу к нам. Понятно? Ноа криво усмехнулся. — Понятно, детектив, — Ноа поднялся, потирая затёкшую шею. — Жаль только, что местоположение не выяснили. А то я бы, знаете, заглушил бы этого ублюдка к херам сам, ещё до вашего приезда. Чисто в целях самообороны, разумеется. Миллер не улыбнулся, лишь сурово сжал губы. — Оставьте энтузиазм для сцены, мистер Дэвис. Здесь работают другие правила. Идите в отель. Когда они вышли на прохладную ночную парковку участка, Джолли долго молчал, прежде чем заговорить. — Ты же не серьёзно про «заглушил», да? — тихо спросил он, открывая дверь такси Ноа посмотрел на свои руки — они всё еще дрожали, но уже не от страха, а от лютой, сконцентрированной ярости. — Она спасала мою шкуру, Джолли. А я думал, что она просто проблемная. Если доберусь до него раньше копов… Клянусь, я не буду вызывать полицию…

***

Том зашёл в комнату, пинком отшвырнув пустую жестяную банку, которая с грохотом покатилась в угол. В руках он держал помятый бумажный свёрток. Не останавливаясь, он швырнул его прямо в ноги Пег. Дешёвый сэндвич в пластиковой обёртке глухо шлёпнулся на пыльный пол. — Ужин подан, принцесса, — осклабился он, вытирая нос рукавом. — Как хочешь, так и жри. Можешь зубами рвать, можешь с пола слизывать. Мне плевать. Пег подняла голову. Её лицо было бледным, в синяках, но взгляд оставался острым и колючим. Она даже не посмотрела на еду. — Хотя… — Том прищурился, и в его глазах промелькнул сальный блеск. — Я могу быть милосердным. Могу даже отвязать тебя и лично покормить… если отсосёшь моему другу, который как раз заглянул на огонёк. Он кивнул в сторону тёмного коридора, где маячил массивный силуэт парня в куртке-бомбере. Тот привалился к косяку и, медленно жуя жвачку, смотрел на Пег как на кусок мяса. — Пошёл нахер, Том, — выплюнула она, и её голос, несмотря на хрипоту, прозвучал твёрдо. — И друга своего прихвати. У тебя, я смотрю, совсем мозг выветрился вместе с косяком, раз ты думаешь, что я на это подпишусь. Том не разозлился. Напротив, он вдруг зашёлся в противном, лающем смехе. Он достал из кармана телефон и начал вертеть его в пальцах, как игрушку. — Смелая. Обожаю это в тебе, Габи, — он подошёл ближе и присел перед ней на корточки, демонстрируя экран. — А может, всё-таки твоему ёбарю отправить о тебе весточку? Чтобы он не скучал там в своём номере? Пег криво усмехнулась, стараясь скрыть дрожь в руках, стянутых за спиной. — И что дальше? Думаешь, он за шлюху вроде меня тебе денег даст? — О, он даст, — Том хищно улыбнулся и развернул экран к ней. — Даст, если я пообещаю вылить в сеть вот это. На дисплее высветилось фото: Ноа и Пег в той самой пиццерии. Ноа нежно прижимал её к себе и целовал в губы. Кадр был кусочком их короткого счастья, который Том украдкой снял из-за угла. — Представь, — прошептал Том ей в самое ухо, — я залью это в сеть, подпишу что-нибудь трогательное, а следом выложу видео, где тебя ебут все мои кореши по очереди. Какая репутация будет у вас обоих, м-м-м? «Золотой мальчик и его грязная подстилка». Его фанатки захлебнутся от восторга, а его карьере настанет полный пиздец. Ты ведь этого хочешь, Габи? Чтобы из-за тебя его смешали с дерьмом? Пег замерла. Она смотрела на фото в телефоне, на лицо Ноа, который ещё не знал, в какой ад она его втянет своим прошлым. Гнев внутри сменился ледяным ужасом. Она поняла, что Том не блефует: ему плевать на жизни, ему нужны только деньги, чтобы спасти свою шкуру, и он готов сжечь всё вокруг ради этого. Том сидел на корточках прямо перед её лицом, покачивая телефоном. — Ну что, какой выбор, Габриэлла? — пропел Том, и его палец завис над кнопкой «опубликовать». — Начинаешь отрабатывать долг прямо сейчас, радуя моего друга, или мне всё-таки выложить вашу совместную фоточку? М-м-м? Представь заголовки: «Восходящая звезда и его подружка-наркоманка». Фанатки оценят. Внутри Пег всё выгорало. Она видела, как расширились его зрачки, как дёргалась жилка на шее, и понимала: даже если она сейчас сломается, даже если позволит этому мерзкому типу в коридоре прикоснуться к себе, Том не остановится. Ему мало денег, ему нужно было уничтожить её окончательно, растоптать Ноа — то единственное чистое, что у неё осталось. Том склонил голову набок, ухмыляясь. Его большой палец дразняще замер в миллиметре от сенсора. — Ну же, давай, — подтолкнул он её, придвигая экран почти к самому её носу. — Скажи мне, чего ты хочешь? Свободы? Сэндвич? Или чтобы твой мальчик остался чистеньким? Выбирай быстро, у меня палец чешется. Пег подняла на него глаза. В них больше не было страха. Только ледяная, концентрированная ненависть, которая, казалось, могла обжечь. Она медленно облизнула пересохшие, разбитые губы и отчётливо, разделяя каждое слово, произнесла: — Я хочу, чтобы ты сдох, Том. Прямо здесь. В этой грязи. Улыбка Тома мгновенно превратилась в оскал. Лицо исказилось от ярости. Он ждал мольбы, а получил пулю в виде презрения Пег. — Ладно, сука. Ты сама это выбрала. Он с силой ткнул пальцем в экран. Короткий звук уведомления оповестил о том, что файл ушёл в сеть. — Поздравляю, Габи, — прошипел он, хватая её за волосы и заставляя смотреть на пустой экран загрузки. — Обратный отсчёт пошёл. Через десять минут это будет везде. А теперь, — он обернулся к парню в дверях, — заходи, она твоя. Делай с ней что хочешь, только лицо не сильно порти. Том вскочил и отошёл к окну, нервно закуривая и поглядывая на телефон, ожидая первых лайков и комментариев, которые станут началом конца для Ноа. Массивный силуэт в дверях пришёл в движение. Парень, которого Том назвал «другом», медленно вошёл в комнату, чеканя шаги по гнилым доскам. От него пахло перегаром, кислым потом и дешёвым одеколоном. Он остановился над Пег, нависая над ней, и на его лице расплылась сальная, торжествующая улыбка. — Ну что, детка… — пробасил он, присаживаясь перед ней на корточки. — Слышал, ты любишь сосать? Он протянул широкую, мозолистую ладонь и медленно, с издёвкой провёл большим пальцем по её разбитой губе, размазывая кровь по подбородку. Пег замерла, почти не дыша, собирая все силы, что остались в измотанном теле. — Какая сладкая, — пробормотал он, уже не глядя ей в глаза, а спускаясь взглядом ниже. — Сейчас мы тебя… Он начал подниматься, его руки потянулись к ремню джинсов. Это был тот самый момент — секунда, когда он потерял равновесие, перенося вес, чтобы расстегнуть пряжку. Пег резко, всем телом выгнулась на матрасе. Стянутые в щиколотках ноги взметнулись вверх. Со всей скопившейся яростью она впечатала оба ботинка ему прямо в нижнюю челюсть. Раздался сухой, тошнотворный хруст. Голова парня мотнулась назад с такой силой, что он отлетел к стене, ударившись затылком о косяк. Изо рта у него брызнула кровь, и на грязный пол, звякнув, вылетел окровавленный зуб. — А-а-аргх! — взвыл он, зажимая лицо руками и оседая на пол. Том, стоявший у окна с телефоном, чуть не выронил его от неожиданности. Сигарета выпала изо рта, рассыпая искры по куртке. — Эй, блять! Ты что творишь, сука?! — заорал он, делая шаг к ней. Пег, тяжело дыша и извиваясь, чтобы удержаться на боку, яростно вскинула связанные ноги, готовясь к новому удару. Её глаза горели безумным, первобытным огнём. — Подойдёшь — и тебе вышибу! — прохрипела она, скалясь, как загнанная, но смертельно опасная волчица. — Давай, Том! Рискни своей рожей! Я тебе не подстилка, я тебя в могилу с собой заберу! Том замер, глядя на своего стонущего приятеля и на эту девчонку, которая, даже будучи связанной и избитой, умудрялась внушать ему страх. Теперь его план по «лёгкому заработку» превращался в кровавый хаос…