Часть 29. Скорпионья натура

Тяжёлая дверь допросной со скрежетом отворилась только спустя три часа. Первой вышла Пег. Она казалась полупрозрачной от усталости, плечи поникли, а глаза были красными то ли от полопавшихся сосудов, то ли от сдерживаемых слез. Она прижала к груди свою сумку, словно щит, и сделала несколько неуверенных шагов по кафельному полу коридора. Следом вышел Миллер. Он расслабил узел галстука и протяжно выдохнул, потирая переносицу. Вид у него был не менее вымотанный: многочасовая дуэль с Яном и попытки пробиться сквозь защитные барьеры Пег выжали из него все соки. Замыкал процессию Ян. Его идеальный вид впервые за день дал трещину — на лбу залегла глубокая складка усталости. В руках он сжимал папку. Миллер остановился у автомата с водой, обернулся к девушке и негромко спросил: — Хотите кофе, Габриэлла? Тут он паршивый, но бодрит. Пег вздрогнула от звука своего полного имени и медленно покачала голвой, даже не глядя на автомат. — Нет, спасибо… — она запнулась, но, набравшись смелости, добавила: — И прошу… можно просто Пег? Миллер замер с пластиковым стаканчиком в руке. Он внимательно посмотрел на неё, словно заново изучая дело. — Я так и не спросил за всё это время… Почему именно Пег? Она отвела взгляд в сторону серой стены, и на её губах промелькнула слабая, горькая усмешка. — Мое второе имя — Маргарет. Пег — это вроде как сокращённо… Кажется, так проще. Мне нужно имя, с которым я не буду помнить всё, что было «до». С Габриэллой связано слишком много плохих воспоминаний. Миллер понимающе кивнул. В этом здании многие пытались оставить своё прошлое за порогом, сменив имя, адрес или жизнь. Он уже собирался что-то ответить, когда к ним быстрым шагом подошёл молодой офицер. — Детектив Миллер, — отрапортовал он, косясь на адвоката и задержанную. — Там внизу, у главного входа… Двое мужчин. Один утверждает, что он менеджер группы, а второй просто сносит нам пост охраны. Говорят, они к мисс Лавуа и без неё не уйдут. Пег замерла посреди коридора, и её взгляд, испуганный и неприкаянный, метнулся от Яна к Миллеру. В этих стенах время тянулось как густая смола, и реальность за пределами участка казалась ей чем-то далёким и почти невозможным. Она крепче сжала лямку сумки, чувствуя себя маленькой и беззащитной перед лицом огромной государственной машины. — Я… я под арестом? — голос её дрогнул, она посмотрела Миллеру прямо в глаза. — Меня ведь сейчас куда-то уведут? В камеру? Да? Она уже представляла себе лязг стальных дверей и холодные нары. Статус подозреваемой висел над ней тяжёлым грозовым облаком, и она не понимала, как после всего сказанного в той комнате её могут просто выпустить на улицу. Ян уже открыл рот, чтобы вставить юридическую реплику о процессуальных нормах, но Миллер опередил его. Детектив вздохнул, его плечи потяжелели от груза ответственности и усталости. Он посмотрел на измождённое лицо девушки и на папку с документами, которую сжимал в руках. Сейчас решалось, как именно она будет ждать суда: за решёткой или на свободе, но под присмотром. — Формально, Пег, вы задержаны для дачи показаний, — медленно начал Миллер, подбирая слова. — Но на данный момент, учитывая ваше состояние и вмешательство вашего… — он кивнул в сторону Яна, — крайне убедительного адвоката, мы готовы ограничиться подпиской о невыезде. Пока идёт проверка ваших слов и данных экспертизы. Пег моргнула, не веря своим ушам. — А что сегодня? — прошептала она. — Куда мне идти? Миллер снова вздохнул, вытаскивая из кармана ключи от машины. — Сегодня вы можете остановиться в отеле. Или в квартире, если у вас есть безопасное место. Но, — он поднял палец, — мне нужны все данные: точный адрес, номер комнаты, ваш рабочий телефон. Вы не покидаете город. Любая попытка исчезнуть с радаров — и вы окажетесь в окружной тюрьме до конца процесса. Это понятно? Пег часто закивала. Ледяной зажим в груди начал отпускать. — Понятно. Да, конечно… Спасибо. В этот момент офицер, стоявший рядом, нетерпеливо кашлянул: — Сэр, те двое внизу… Дэвис и его менеджер. Они уже начинают переходить на личности с дежурным. Может, всё-таки скажем им, что мисс Лавуа свободна на сегодня? Миллер устало махнул рукой. — Веди их в гостевой холл. Пусть забирают свою «подозреваемую», пока они мне там здание не разнесли.

***

Когда двери внутреннего холла разъехались, Пег сделала шаг наружу, всё ещё сжимая в кулаке ремешок сумки. Ян шёл на полшага позади, сохраняя невозмутимый вид, но его рука была наготове, чтобы подхватить её, если ноги окончательно откажут. Ноа сорвался с места прежде, чем дежурный офицер успел договорить. Он выглядел взвинченным, как оголённый провод под напряжением. Подойдя вплотную, он замер, жадно всматриваясь в её лицо. — Ты как? Эй? — голос его сорвался на шёпот, полный какой-то болезненной тревоги. Он осторожно, словно боясь сломать, взял её за плечи. — Ты плакала? Твои глаза… Пег? Он начал быстро осматривать её, проверяя, нет ли новых ссадин, фиксируя бледность и дрожь. Пег попыталась выпрямиться, натянуть на лицо подобие спокойствия, но слова застревали в горле. — Всё… всё хорошо, Ноа. Правда, — сбивчиво заговорила она, запинаясь на каждом слове. — Меня… меня отпустили. Пока. Под подписку. Я могу… могу поехать в отель. Миллер сказал… Ноа, почувствовав, что её вот-вот накроет истерикой от пережитого, перевёл тяжёлый, вопросительный взгляд на Яна. Адвокат лишь едва заметно кивнул, подтверждая её слова. — Мы закончили на сегодня, Себастьян, — спокойно произнёс Ян, поправляя часы. — Подписка оформлена. Она свободна до следующих следственных действий. Ноа протяжно выдохнул. Напряжение в плечах чуть спало. В этот момент из-за его спины вышел Мэтт. Он стоял чуть поодаль, внимательно наблюдая за этой сценой. — Пег, — Ноа мягко привлёк её к себе, поворачивая к менеджеру. — Познакомься. Это Мэтт. Мой друг и наш менеджер и… Ну, в общем, единственный человек, который знает, как заставить меня работать. Пауза вышла неловкой. Пег замерла, глядя на мужчину, который фактически отвечал за репутацию Ноа. Она ждала холода, претензий или брезгливости. Мэтт же пару секунд молча изучал её и её красные глаза. — Привет, Пег, — Мэтт сделал шаг вперёд и неловко, но по-доброму улыбнулся, протягивая руку. — Наслышан. Ноа прожужжал мне все уши, какая ты «замечательная». Рад видеть, что ты в порядке. Пег робко протянула ладонь в ответ. Рукопожатие Мэтта было сухим и крепким, от него веяло той же приземлённой надёжностью, что и от самого Ноа. Липкий страх перед «людьми из лейбла» начинал отступать. Мэтт не был похож на врага, скорее, выглядел как человек, который просто хочет, чтобы этот день наконец закончился. — Спасибо, — тихо ответила она, и на её губах впервые за вечер появилось подобие настоящей, хоть и слабой улыбки. Ноа собственническим жестом приобнял Пег за плечи, практически разворачивая её к выходу. — Так, всё. Идём. Машина ждет, — бросил он тоном, не терпящим возражений. Пег, только секунду назад чувствовавшая себя ранимой и спасённой, резко затормозила. Она чуть отстранилась, глядя на него снизу вверх с прищуром, в котором вспыхнуло знакомое упрямство. — Куда это? Ноа замер, недоумённо выгнув бровь. — Как куда? В отель. Мэтт забронировал два номера в «Fairmont», там нормальная охрана и нормальный душ, который тебе сейчас нужен. — Ноа, я вообще-то тоже себе сняла номер, — Пег скрестила руки на груди, игнорируя дрожь в коленях. — На окраине. Там тихо, и я уже заплатила за сутки. — На окраине? В каком-то клоповнике с видом на промзону? — мгновенно вскипел Ноа. Его забота всегда имела привкус диктатуры. — Нахера, Пег? Я приехал, снял нормальное жильё. Давай я буду решать эти вопросы, а? Просто сядь в машину. — Давно решалой заделался, Дэвис? — Пег сделала шаг вперёд, сокращая дистанцию. Усталость выветрилась, уступив место чистому раздражению. — Я сама в состоянии выбрать, где мне спать. Мне не нужна твоя благотворительность, эй. — Это не благотворительность, а здравый смысл! — Ноа повысил голос, и эхо разнеслось по стерильному холлу участка. — Я не буду ночевать с тобой в том дырявом отеле, ясно? — О, ну конечно! — Пег всплеснула руками, обращаясь к потолку. — Мистер «Золотые диски» не может спать без шёлковых простыней! Ты совсем зазнался в своем Л.А.? Ноа навис над ней, его глаза потемнели от смеси злости и того дикого притяжения, которое всегда вспыхивало между ними в моменты ссор. — Слушай сюда. Варианта два: или ты спишь со мной в нормальном номере, где я буду знать, что ты в безопасности, или я тебя сейчас на плечо закину и сам туда доставлю. Выбирай. — Не посмеешь! — выдохнула она, хотя в глубине души знала: ещё как посмеет. — Эй, ребят… — Мэтт подал голос, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Мы всё еще в полицейском управлении, если вы не заметили. Тут за похищение людей по головке не гладят… Стоявший рядом Ян демонстративно посмотрел на часы на запястье. — Если вы планируете устроить здесь сцену из «Укрощения строптивой», — сухо заметил адвокат, — я, пожалуй, пойду. Мои услуги по защите от семейного насилия стоят в три раза дороже. Мэтт покосился на Яна, потом — на эту парочку, которая буквально искрила от взаимного бешенства. Он про себя отметил, что эти двое стоят друг друга: оба с характером, оба колючие и оба абсолютно не умеют уступать, даже когда валятся с ног от усталости. — Они вообще когда-нибудь перестают бодаться? — шёпотом спросил Мэтт у Яна. — Боюсь, это их естественная среда обитания, — так же тихо ответил адвокат. Ноа тем временем сверлил Пег взглядом, а она не отводила глаз, хотя её нижняя губа всё ещё предательски подрагивала. Между ними было жарко не от страсти, а от того самого «бесишь», которое у них всегда шло в комплекте с чувствами. — Машина. Сейчас, — Ноа чеканил слова, едва сдерживаясь, чтобы не схватить её за руку и не утащить силой. — И что вообще на тебя нашло? После сотрясения мозги заклинило? Ты еле на ногах стоишь, а ещё пытаешься строить из себя независимую мисс «Я-сниму-койку-в-хостеле»? В глазах Пег, ещё минуту назад полных усталости, полыхнуло нечто покруче ярости. Та самая едкая, ревнивая обида, которая копилась в ней последние полчаса, пока она накручивала себя из-за «подруги из Лондона». Она сама не до конца понимала, почему эта Романова стала последней каплей, но внутри всё буквально вскипело. — Что на меня нашло? — её голос зазвенел в пустом холле. — Спроси у Романовой! Она наверняка лучше знает, как тебе угодить, Дэвис! Она развернулась и, не дожидаясь ответа, рванула к выходу, почти переходя на бег. Её плечи тряслись, а пальцы впились в сумку. Она чувствовала себя полной дурой, но остановиться уже не могла. Ноа так и остался стоять с открытым ртом. Он потупил ровно три секунды, пытаясь осознать, как логическая цепочка от «бронирования отеля» привела к «суке из ада». Его брови поползли вверх, челюсть слегка отвисла, и он растерянно переглянулся с Мэттом. — Чего?! — выкрикнул он наконец в пустоту коридора. — Какая, к чёрту, Романова? При чём тут она вообще?! Он сорвался с места, бросившись за ней. От возмущения он не заметил угол скамьи для посетителей, влетел в него и, едва не впечатавшись лицом в пол, выдал длинную тираду на английском, состоящую исключительно из слов на букву «F». — Так, стоять! — взревел он, вылетая на крыльцо вслед за Пег. — Пег, мать твою, Лавуа! А ну стой, я сказал! Какого хрена ты её приплела? Ты что, ревнуешь меня к адвокатской конторе из Лондона? Мэтт, наблюдавший за этим аттракционом безумия из холла, только прикрыл глаза рукой. — Ян, скажи мне, что у тебя в контракте есть пункт о доплате за моральный ущерб от наблюдения за дебилами, — пробормотал он. — У меня есть пункт о конфиденциальности, но я подумываю сжечь его и написать сценарий, — сухо отозвался адвокат, выходя следом. Мэтт сработал быстрее, чем Ноа успел выдать очередную тираду про «логику и здравый смысл». Он буквально вклинился между ними, хватая Ноа за локоть, а Пег за плечо, и с силой толкнул их в сторону припаркованного чёрного внедорожника. — А ну быстро в машину! — шикнул Мэтт, оглядываясь по сторонам так, будто за каждым углом прятался снайпер. — Быстро, я сказал! Развели тут «Санта-Барбару», дебилы! Ян, шедший следом, прижал телефон к уху. Его выражение вернуло маску ледяного профессионализма. — Да, — ответил он, усаживаясь на переднее сиденье. — Да, сладкий, я в курсе, что он идиот. Нет, это не лечится… Мэтт запрыгнул на водительское место, с силой захлопнув дверь. Ноа и Пег оказались зажаты на заднем сиденье, злые, взвинченные и старательно прижимающиеся к противоположным дверям, чтобы, не дай бог, не коснуться друг друга рукавами. — Вы совсем идиоты? — рявкнул Мэтт, глядя на них через зеркало заднего вида, пока выруливал с парковки. В машине повисла напряжённая пауза. Ноа скрестил руки на груди и сверлил взглядом затылок Мэтта, а Пег упорно смотрела в окно, хотя её отражение выдавало, что она готова взорваться в любую секунду. — Откуда ты вообще про неё узнала? — От Яна! — выпалила Пег, не поворачивая головы. — Твой супер-адвокат очень красочно описал, как твоя пассия из Лондона готова разрушить его карьеру, если он меня не спасёт. Так что извини, Дэвис, что я не в восторге от того, что обязана свободой твоей бывшей! Мэтт крутанул руль, входя в крутой поворот. — Значит так, — отрезал менеджер. — Пег, Романова — она, юрист и акула. Ей плевать на Ноа как на мужчину уже примерно вечность. Она помогает, потому что любит сложные кейсы. Ноа, а ты просто заткнись. Ещё одно слово про «мозги заклинило», и я высажу тебя прямо здесь, пойдёшь к отелю пешком под вспышками папарацци. Ноа засопел, бросив быстрый, колючий взгляд на Пег. Она сидела, сжавшись в комок, и он вдруг заметил, как сильно у неё дрожат пальцы. Весь его гнев мгновенно сменился чувством вины, которую он, конечно, никогда не признает вслух. — Я просто… — начал он тише. — Я просто хотел, чтобы тебе было где поспать нормально, Пег. Без клопов. — У меня в номере нет клопов, — глухо отозвалась она, но её плечи чуть расслабились. Мэтт бросил быстрый взгляд в зеркало заднего вида, поймав момент, когда искры между этими двумя сменились каким-то почти осязаемым смущением. Он хмыкнул, перестраиваясь в крайний левый ряд. — Ну вот, уже лучше, — пробормотал менеджер. Ноа поёрзал на сиденье, не зная, куда деть руки, и в итоге нащупал ладонь Пег. Он сначала осторожно накрыл её руку своей, а потом сжал крепче, чувствуя, какая она холодная. Пег не отстранилась, но продолжала упорно сверлить взглядом канадские пейзажи за окном. — Слушай, — начал Ноа, и его обычно уверенный и дерзкий голос вдруг дал петуха. Он кашлянул, стараясь вернуть себе уверенность. — Я знаю, что я придурок. Но я правда хочу, чтобы у тебя было всё самое лучшее. И там, в «Fairmont»… В общем, там есть этот… как его… французский ресторанчик. На первом этаже. Пег медленно повернула голову к нему, вскинув бровь. На её лице читалось крайнее недоумение. Эмоциональные качели, на которых Ноа катал её последние два часа, кажется, достигли высшей точки абсурда. — Чего? Ноа замялся. Его свободная рука взлетела к затылку, взъерошивая и без того лохматые волосы. Он выглядел так, будто только что забыл слова собственной песни перед стотысячной толпой. — Ну, это… это вроде как свидание, да. Ты же хотела… — он лихорадочно начал вспоминать меню, которое когда-то видел мельком. — Там это… кухня высокая. Улитки… лягушки… Ну, эти, как их, с чесноком которые… и соусом. Будем сидеть, жевать слизней и делать вид, что мы приличные люди. Пойдёшь? Пег смотрела на него пару секунд, а потом не выдержала и прыснула, прикрыв рот ладонью. Обида на Романову, страх перед участком и общая усталость вдруг сложились в одну большую нелепицу под названием «свидание с поеданием лягушек». — Дэвис, ты невозможен, — выдохнула она сквозь смех. — Слизней? Это твой лучший подкат за сегодня? Мэтт закатил глаза так сильно, что на мгновение потерял из виду дорогу. Он закусил губу, чтобы не заржать в голос, и покрепче вцепился в руль, решив, что такой уровень испанского стыда его психика уже не вывезет. — Невыносимые, — прошептал Мэтт, вдавливая педаль газа. — Просто абсолютно невыносимые идиоты.

***

Когда дверь номера в «Fairmont» наконец закрылась за ними, отсекая шум коридора и суету Мэтта, Пег замерла в центре гостиной. Ноа с хозяйским видом швырнул куртку на кресло, явно чувствуя себя дома. — Стоп, — Пег нахмурилась, переводя взгляд с него на одну-единственную, огромную, как аэродром, кровать в соседней комнате. — А ты… ты что, не с Мэттом в номере? Ноа замер с расстёгнутой пуговицей кофты в пальцах и медленно повернулся к ней. В его глазах отразилось такое искреннее, незамутнённое недоумение, будто она только что спросила, почему небо голубое. — В смысле? — выдал он, приподняв бровь. — На кой чёрт мне сдался Мэтт под боком? Я с ним и так двадцать четыре на семь в турах и самолётах. — Ну… — Пег замялась, чувствуя, как щеки начинают гореть. — Я думала, у вас мужская компания, дела… А я в своём номере… — Пег, — Ноа сделал шаг к ней, и его голос стал ниже, приобретая те самые опасные, бархатистые нотки. — Ты моя девушка. Не он. И если я прилетел за тобой и вытащил из участка, то меньше всего я планировал обсуждать графики продаж с Мэттом в соседней кровати. В комнате повисла пауза, наполненная тихим гулом кондиционера. Пег во все глаза смотрела на него, переваривая услышанное. — Так мы… мы всё-таки в отношениях? — почти шёпотом спросила она. После всего хаоса, Ридла, больницы и «бывших из Лондона» ей нужно было услышать это прямо. Ноа на мгновение замер, а потом коротко, по-мальчишески хохотнул, хотя в глазах светилось что-то очень серьёзное. — Эм… Дай-ка подумать. Я только что пригласил тебя на свидание есть лягушек и, кажется, вообще приехал за тобой. Ты правда думаешь, что после всего этого мы будем жить по разным номерам и целоваться в щёчку при встрече в лифте? — он подошёл вплотную, сокращая дистанцию до минимума. — Конечно, мы в отношениях. Хоть ты и заноза в заднице. Пег сглотнула, глядя на его расстегнутую рубашку и чувствуя, как усталость окончательно капитулирует перед этим сумасшедшим теплом, исходящим от него. — Эм… — это всё, что она смогла выдавить, пряча улыбку. — Ладно. Но учти, Дэвис, если ты храпишь, я всё-таки уйду к Мэтту… Ноа хмыкнул и, не удержавшись, притянул её к себе за талию. — Рискни. Мэтт тебя выставит через пять минут. Он ненавидит, когда кто-то претендует на его тишину. Так что ты застряла со мной. Смирись. И…Ну так что насчёт свидания? — он дёрнул бровью, игнорируя тот факт, что они оба выглядят так, будто по ним проехался грузовик. Пег вздохнула. — Ноа, мне никуда нельзя, ты же знаешь… — она замялась, неопределённо махнув рукой в сторону двери. — Эм, подписка, копы. И, если честно… Я ненавижу улиток. И лягушек тоже. Звучит как пытка, а не ужин. Ноа на секунду завис, переваривая отказ, но его натура не знала слова «стоп», когда дело касалось реализации планов. Если он вбил себе в голову, что сегодня будет романтика, то она будет, даже если здание загорится. — Ладно, отставить слизней, — он решительно отпустил её талию и схватил телефон со столика. — Тогда устроим его прямо здесь. Закажем всё меню сюда. Свечи, белые скатерти, всё дерьмо по списку. Я вызову официанта, пусть накрывает в гостиной. — Ноа, ты серьёзно? — Пег устало потёрла виски. — Думаешь, это хорошая идея? Мы могли бы… ну, заказать пиццу, включить какой-нибудь тупой фильм и просто отдохнуть? После всего, что было в участке, мне меньше всего хочется… — В смысле «просто отдохнуть»? — Ноа возмущённо всплеснул руками. — Ты сама мне ныла и намекала, что нужны свидания. Я тут, блять, пытаюсь быть идеальным парнем, строю планы, а ты теперь идёшь на попятную? — Да боже, я же просто намекнула! — натура Пег мгновенно переключилась в режим защиты. — Это был риторический каприз, а не приказ разворачивать здесь ресторан со звёздами Мишлен! Почему ты всегда всё доводишь до крайности? Тебе либо стадион подавай, либо ничего! — Потому что я хочу, чтобы ты хоть на час забыла о Миллере и Ридле! — Ноа почти рычал, шагая по комнате из угла в угол. — Я пытаюсь тебя отвлечь, Пег! Это мой способ заботы, ясно тебе? Я пытаюсь выглядеть заботливым. — Вот! — она ткнула в него пальцем. — Твоё эго! Тебе важно не то, что мне нужно, а то, как ты будешь выглядеть в своих глазах! Они стояли друг против друга: она — запутавшаяся в своих чувствах и желании просто исчезнуть, и он — жаждущий контролировать даже её радость. Воздух в номере буквально искрил от этого столкновения: её мягкой, но упрямой неопределённости и его жалящей, агрессивной заботы. Ноа вдруг замолчал, глядя на её дрожащие губы, и его гнев так же внезапно сменился какой-то неуклюжей растерянностью. — Ладно. Хрен с ними, — проворчал он. — Пицца? Пег на секунду замялась. Она вызывающе вскинула подбородок и закусила губу. — Да, пицца. С сыром. И… чизкейк. Ноа показательно закатил глаза. — Чизкейк? Какой ещё чизкейк? Малиновый? Шоколадный? — его скорпионья страсть к деталям требовала конкретики даже в десертах. — Не знаю! — Пег всплеснула руками. — Малиновый… Или нет, лимонный! Ой, Ноа, не дави на меня, я не могу выбрать! Дэвис тяжело выдохнул, театрально страдая от её неопределенности. Он выудил из кармана телефон и буквально всучил его ей в руки. — На. Заказывай сама, а то мы до утра будем обсуждать вкус. Пароль от карты — дата моего дня рождения. Всё, я в душ. Он развернулся и зашагал в сторону ванной, на ходу стягивая через голову кофту. — Эй! — крикнула Пег ему в спину, ошарашенно глядя на светящийся экран. — А ты вообще в курсе, что отношения так не строятся? Ты не можешь просто бросить в меня картой и уйти в туман! — Ничего не слышу, я уже под водой! — донеслось из-за двери вместе с шумом сильного напора. Пег обречённо вздохнула и плюхнулась в глубокое бархатное кресло. Она открыла приложение доставки, но пальцы замерли над иконкой ресторана. Экран телефона Ноа был как открытая рана. Она знала, что это неправильно. Знала, что ей положено стремиться к гармонии и честности, но внутри Ноа провоцировал её на самые тёмные импульсы. Романова. Имя зудело в мозгу. Пег закусила губу, воровато оглянулась на дверь ванной и, проклиная себя, вышла из приложения. Пальцы сами зашли в «Сообщения». Сердце колотилось в горле. Она быстро пролистала последние чаты. Пусто. Никаких «Любимая», «Скучаю» или «Трахну». Только сухие переписки с Мэттом, Яном и и другими. В самом верху списка исходящих вызовов красовалось: «Сука (НЕ БРАТЬ!!!)». Длительность звонка — 40 секунд. — Дерьмо, — прошептала Пег, закрывая вкладку. Она почувствовала смесь облегчения и разочарования. Не найдя повода для нового скандала, Пег снова вернулась к меню, стараясь сосредоточиться на важном. — Так, ладно… — пробормотала она, сердито тыкая в экран. — Закажу два чизкейка. Лимонный и малиновый, раз такой умный. Девушка только успела нажать кнопку «Оплатить», как дверь ванной с грохотом распахнулась. Из клубов пара вышел Ноа: волосы мокрыми прядями липли к лицу, а на бёдрах едва держалось белоснежное отельное полотенце. Он небрежно вытирал шею другим полотенцем, но взгляд его сразу впился в Пег. Она вздрогнула и попыталась незаметно отложить телефон на подлокотник кресла, но было поздно. — Ну что, прошерстила всё? — Ноа облокотился о дверной косяк, и в его глазах заплясали чертовщинки. — Нашла тайные переписки? Голые фотки от фанаток? Может, интимный чат с Романовой на пятьдесят страниц? Пег замерла с открытым ртом, чувствуя, как щеки заливает пунцовая краска. В этот момент она поняла: она не просто попалась, она заглотила наживку вместе с удочкой. Ноа специально дал телефон. Специально назвал пароль. Он просчитал её реакцию ещё до того, как включил воду. — Так ты… ты специально?! — выдохнула она, возмущённо вскакивая с кресла. — Ты оставил мне его, чтобы поиздеваться? Ноа хмыкнул. В его улыбке не было злости, только невыносимое самодовольство человека, который знает девушку слишком хорошо. — А то я вас не знаю, мисс Лавуа, — он сделал шаг в комнату, оставляя мокрые следы на ковре. — Ты устроила мне настоящую истерику из-за Романовой. Я решил сэкономить нам обоим время. Дал тебе почитать, чтобы ты убедилась: в моей жизни сейчас есть только одна головная боль, и она сидит в этом кресле. Он подошёл ближе, заглядывая ей в лицо. — Ну что, довольна? Нашла компромат? Пег открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость про нарушение личного пространства, но слова застряли. Улик не было. Оправданий — тоже. Она чувствовала себя одновременно разоблачённой и странно успокоенной. — Я… я заказывала пиццу! — выпалила она, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Всё, я в душ! Она рванулась мимо него к ванной, но Ноа перехватил её за локоть, аккуратно разворачивая к себе. На его лице играла победная ухмылка. — Эй, — прошептал он ей в самое ухо, обдавая жаром распаренного тела. — А ты в курсе, что отношения так не строятся, м-м? Пег только сверкнула на него глазами, вырвалась и пулей залетела в ванную, с силой захлопнув дверь. Через секунду Ноа услышал шум включенной воды. Он только покачал головой, ухмыляясь своим мыслям, и с размаху рухнул на огромную кровать, раскинув руки. — Лавуа… — пробормотал он в подушку. — Никогда не признает, что была неправа.

***

Пег сидела в ванной комнате гораздо дольше, чем того требовали гигиенические процедуры. Горячий пар окутывал её, помогая хоть немного унять гул в голове, а шум воды заглушал мысли о том, как глупо она попалась на уловку с телефоном. Она рассматривала своё отражение в запотевшем зеркале, протирая его ладонью. На неё смотрела взлохмаченная, уставшая, но наконец-то живая девушка. Когда Пег всё-таки решилась выйти, в номере уже пахло так божественно, что желудок сжался. Ноа успел не только забрать заказ у курьера, но и сменить полотенце на свободные серые спортивные штаны. Торс оставался открытым, на коже ещё поблёскивали капли, а на плече висело белое полотенце. Он стоял у низкого столика, на котором уже красовались коробки с пиццей и заветные коробочки с десертами. Пег вышла, кутаясь в огромный, явно не по размеру отельный халат. Он был настолько тяжёлым и пушистым, что она практически утонула в нём: рукава пришлось подвернуть в несколько раз, а подол волочился по ковру, как шлейф королевской мантии. Она выглядела до смешного домашней: распарённая, с розовыми щеками и влажными волосами. Ноа обернулся на звук шагов и замер с куском пиццы в руке. Его взгляд скользнул по её нелепому виду, и уголки губ медленно поползли вверх. — Что, енот? На запах еды пришла? — хмыкнул он, кивая на дымящуюся пепперони. — Я уж думал, ты там решила до утра от стыда прятаться. Он пододвинул ногой пуф поближе к столу, приглашая её присесть. — Иди сюда, пока я не съел оба твоих чизкейка. Я так и не понял, какой из них лимонный, поэтому попробовал оба. Чисто в целях безопасности, разумеется. Пег фыркнула, поудобнее перехватывая полы огромного халата, и уселась. В этот момент стены участка и холодный взгляд Миллера наконец-то показались чем-то бесконечно далёким. Ноа ел с каким-то жадным, почти животным аппетитом, словно пытался восполнить энергию за весь этот бесконечный день. Он то и дело отпивал ледяную колу из жестяной банки, и Пег видела, как на его горле перекатывается кадык. Сама она лишь вяло ковыряла край корочки, глядя в одну точку. Пицца была вкусной, но кусок не лез в горло. — Что, аппетита нет? — Ноа кивнул на её практически нетронутую порцию, не переставая жевать. Пег подняла на него усталый взгляд. — Есть. Просто… я перенервничала сегодня. Столько всего навалилось: этот участок, вопросы Миллера… Ноа резко поставил банку на столик. Его лицо на мгновение посуровело, но в глазах мелькнула забота, скрытая за привычной резкостью. — Слушай, именно поэтому я сейчас стараюсь об этом не говорить. Давай отложим всё это дерьмо хотя бы до завтра? Просто не вспоминай. Пег только открыла рот, чтобы возразить, что «не вспоминать» не так-то просто, когда у тебя подписка о невыезде, но Ноа предупреждающе поднял ладонь. — Нет. Ничего не хочу сегодня слушать. Я устал, Пег. Мне тоже вынесли мозги сегодня, поверь. Мой лимит на сегодня исчерпан. Она прикусила язык и молча кивнула. Ссора в машине и так выпила из них последние соки, и превращать ужин в очередной разбор полётов не хотелось. — А что там в лейбле? — тихо спросила Пеги, когда молчание слишком затянулось. — Там ведь наверняка в ярости? Ноа усмехнулся, откидываясь на локти прямо на ковре. — Они в режиме «контролируемого взрыва». Боятся, что имидж «загадочного одинокого парня» превратится в нечто иное. В его взгляде не было страха испортить карьеру, только какая-то спокойная решимость. — А насчёт нас? — Пег задала вопрос, который мучил её больше всего. — Что они говорят про… нас? Ты же понимаешь, что это ударит по твоим рейтингам? Фанатки… Ноа фыркнул, дотягиваясь до её руки и переплетая их пальцы. — Слушай сюда. Мне тридцать лет. Я не девственник и не поп-айдол из бойз-бэнда, которому нельзя дышать без разрешения. Девочки должны понять, что у меня есть жизнь. И лейбл тоже. Пег молча откусила кусок пиццы, сосредоточенно пережёвывая тесто. Ноа пару секунд наблюдал за ней, а потом, прочистив горло, снова заёрзал. — Так, насчёт свидания… Эм, слушай, — начал он, явно подбирая слова. — Я тут подумал, может, завтра… — Ноа, — перебила его Пег, не поднимая глаз от коробки. — Я же просто пошутила тогда. Ну, насчёт обязательного свидания и всего этого конфетно-букетного периода. Ноа замер, нахмурившись. Его прямолинейность дала сбой. Он-то уже выстроил в голове целый план по «завоеванию и ублажению», а тут внезапный откат. — В смысле? — он недоумённо моргнул. — Ты же сама сказала. Я тут, блять, из кожи вон лезу, придумываю эти дурацкие… — Ноа, — перебила Пег и наконец посмотрела на него. — Ты же понимаешь, что это не приказ был? Всё должно исходить из твоего желания. Те же цветы, например… Ноа на секунду отвёл взгляд и едва заметно хмыкнул. По правде говоря, желания бегать по лавкам и выбирать веники из роз у него не было вообще — это казалось ему пустой тратой времени, когда можно просто быть рядом. — Вот видишь, — Пег кивнула, заметив его реакцию. — А я хочу, чтобы всё было обоюдно. Ты воспринимаешь всё слишком буквально, как инструкцию. Ноа окончательно потерялся. Он привык, что в жизни всё просто: есть аккорд — есть звук, есть фанатка — есть автограф. А тут его «троило» от женской логики. — А как я должен воспринимать? — он начал заводиться от непонимания. — Если ты говоришь «хочу романтики», я делаю романтику! — Ноа, — она чуть улыбнулась его растерянности. — А что, у тебя отношений никогда не было? Ноа внезапно покраснел, и он сердито дёрнул плечом. — Были! Но слушай… Мы ведь должны куда-то ходить? Рестораны, прогулки, вся эта чепуха… разве не так это работает у нормальных людей? — А это нельзя делать спонтанно? — мягко спросила Пег. Ноа начал откровенно злиться. Его бесило, когда она говорила загадками, которые он не мог расшифровать, из-за чего чувствовал себя глупо. — Так, я не понимаю! — он всплеснул руками. — Это вот сейчас… Это тоже свидание? Мы сидим, едим остывшую пиццу, ты в халате на несколько размеров больше. Это оно? Пег посмотрела на него, взъерошенного, злого, честного и такого близкого. Она протянула руку и коснулась его колена. — А почему нет? — тихо ответила она. Ноа замолчал. Его гнев испарился так же быстро, как и появился, оставив место какому-то странному, новому чувству. Он посмотрел на её пальцы на своей коже, потом на коробку с пиццей и наконец на неё. — Так… И что теперь нужно делать? — парень нервно прикусил губу, не сводя с глаз с Пег. — Ну, раз это свидание и всё такое. Чтобы ты потом не дулась и не говорила, что я опять всё испортил. Пег тихо хмыкнула, поудобнее устраиваясь на постели и кутаясь в подол своего необъятного халата. — Ноа, просто делай что хочешь. Мы ведь только узнаём друг друга заново, вне всех рамок. Разве не в этом смысл? Ноа прищурился. В его голове явно защёлкали шестерёнки, а на губах медленно расплылась шальная ухмылка. — Что хочу? — его голос внезапно стал на октаву ниже, приобретая опасную хрипотцу. — Прям совсем что хочу? Точно? Он медленно подался вперёд, сокращая и без того крошечное расстояние между ними. — Ну, ты прям уверена, Пег? — он заглянул ей в глаза, и в его зрачках вспыхнул тёмный огонь, который означал, что спокойный вечер с пиццей только что официально закончился. — Потому что «что хочу» в моём исполнении — это обычно очень плохая новость для твоего самоконтроля. Пег не выдержала и слегка закатила глаза, хотя сердце предательски пропустило удар от его близости. Она насмешливо фыркнула, стараясь сбить этот пафосный «роковой» настрой, который он напустил на себя. — Ну, началось… «Плохая новость для самоконтроля», — передразнила она его хрипотцу. — Прямо мистер Грей местного разлива. Что дальше? Ты меня ещё свяжи для полноты картины. Она ляпнула это, просто чтобы поддеть его самоуверенность, но эффект оказался обратным. Ноа замер. Его рука дрогнула, а в глазах промелькнула странная смесь растерянности и внезапного любопытства. Его «альфа-режим» на секунду закоротило. — А… — на его щеках снова проступил подростковый румянец. — А хочешь? Пег поперхнулась воздухом. — Эм… Что? — Ну, связать, — Ноа честно попытался вернуть себе невозмутимый вид, но вышло не очень. Он неловко кашлянул и отвёл взгляд в сторону телевизора. — Я просто… ну, я видел такое. В хентае… и в манге. На гастролях в Японии Мэтту кто-то подарил целую стопку, я листал от скуки. Там всё было… ну, очень красиво. И узлы такие… сложные. Пег ошарашенно уставилась на него. Краска заливала уже не только щёки, но и шею. — Ноа… Ты сейчас серьёзно? Предлагаешь мне японское искусство связывания, основываясь на комиксах, которые ты листал в автобусе? — А что? — он вдруг заёрзал, защищаясь. — Я быстро учусь! Я бывший гитарист, у меня мелкая моторика развита идеально. Могу завязать узел любой сложности! — Господи, Ноа… — Пег спрятала лицо в ладонях, и из-под пальцев послышался приглушённый смех. — Я тоже это видела… ну, в интернете. Но это же… это же целая наука. Ты меня просто в кокон замотаешь, и мы будем ждать горничную, чтобы она нас распутывала? Они замолчали, глядя друг на друга. Весь эротический флёр моментально испарился, сменившись жуткой, но дико смешной неловкостью. Они вдруг почувствовали себя подростками, которые нашли «запрещёнку» в шкафу у родителей и теперь не знали, с какой стороны к ней подступиться. — Так что? — Ноа неуверенно потёр затылок. — Прям реально… связать, да? У нас даже верёвки нет. Только шнур от зарядки и пояс от твоего халата. Пег посмотрела на пояс, потом на серьёзное, сосредоточенное лицо Ноа, и её накрыла волна истерического хохота. — Ноа, если ты свяжешь меня поясом от халата, я буду похожа на некачественную колбасу! Ноа сначала обиженно надулся, а потом тоже не выдержал и коротко хохотнул. — Ладно, — он сдался и повалился обратно, глядя в потолок. — План «Связывание по-японски» официально признан провальным. Моя мелкая моторика подождёт до лучших времён. Пег уткнулась взглядом в ворс ковра. Неловкость в комнате можно было резать ножом. Однако внутри девушки проснулось любопытство — когда страшно, стыдно, но эстетика и новые ощущения перевешивают всё остальное. — Ну… слушай, — пробормотала она, накручивая пояс халата на палец. — Можно ведь просто… руки. Поясом. И не знаю… У тебя же была повязка для сна? Такая чёрная… Ноа резко вскинул бровь, и его лицо вытянулось от изумления. Он даже перестал жевать остатки корочки пиццы. — Завязать тебе глаза? И связать руки? — он выдал это с такой интонацией, будто она предложила ему ограбить банк с помощью пластиковой вилки. — Пег, на какой странице порносайта ты это видела? Теперь настала очередь Пег превращаться в спелый помидор. Она резко вскинула голову, сверкнув глазами, и воинственно запахнула халат посильнее. — Ну, мне всегда было интересно! — выпалила она, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. — И не говори, что ты об этом никогда не думал. Ты же рок-звезда, у вас там в турах наверняка и не такое случалось… Напускная дерзость Ноа мгновенно испарилась. Он неловко завёл руку назад, убирая со лба мокрые пряди волос, и уставился куда-то в район плинтуса. По правде говоря, он думал об этом. Ещё как думал. В его фантазиях, подогретых адреналином сцены, всё выглядело гораздо эпичнее. Но реальность за тридцать лет оказалась куда прозаичнее: гастроли, отели, мимолётные встречи, где никто не просил его проявлять «мелкую моторику» таким специфическим образом. — Думал, — буркнул он, всё еще не глядя на неё. — Но… у меня никогда ничего подобного не было. За все тридцать лет. Обычно все просто… Ну, ты понимаешь. Без реквизита. Он снова растерянно взглянул на неё. В этом номере, среди коробок от пиццы, два взрослых человека походили на первооткрывателей, которые нашли карту сокровищ, но понятия не имели, с какой стороны держать лопату. — Значит, — он сглотнул, и его взгляд упал на чемодан, — ты серьёзно хочешь, чтобы я… Прямо сейчас? Поясом от халата? Пег растерянно моргнула. Сердце уже начало выбивать чечётку о рёбра. Ловушка, которую она сама себе поставила, только что с щелчком захлопнулась. — Ну… Если хочешь, конечно, — пробормотала она, стараясь не смотреть ему в глаза. Ноа резко вскочил, едва не опрокинув банку колы. Он интенсивно прочистил горло, пытаясь вернуть себе вид уверенный вид, хотя в глазах читалась паника пополам с азартом. — Ладно. Окей. Так, повязка на глаза, да? Понял. Сейчас найду, — он засуетился, бросившись к чемодану. Начался настоящий хаос. Ноа буквально вывернул содержимое на ковёр: футболки, ворох проводов, трусы и чёрные джинсы полетели в разные стороны. Пег, поддавшись общей суматохе, подхватила полупустые коробки из-под пиццы и лихорадочно скинула их с кровати на пол, разглаживая покрывало ладонями. — Нашёл! — Ноа триумфально выпрямился, сжимая в кулаке чёрный шёлковый мешочек. — Так… Эм… Он метнулся к выключателю, приглушая свет до мягкого янтарного полумрака, и встал напротив неё. Пег замерла посреди комнаты, нелепо кутаясь в свой огромный халат, который сейчас казался ей бронежилетом. Между ними повисла тишина, прерываемая только их сбивчивым дыханием. — И… что дальше? — спросил Ноа, вертя повязку в руках. Пег нервно облизнула губы. — Эм… Ну, наверное, нужно снять халат? Взгляд Ноа скользнул по узлу на её талии, потом по её лицу. Он выглядел словно внезапно забыл, как дышать. — Это всё как-то странно, блять, — честно признался он, запуская руку в волосы. — Я чувствую себя так, будто мы сейчас будем проводить обряд вызова демона, а не заниматься тем, о чём мы там говорили. — Согласна, — Пег выдохнула, чувствуя, как напряжение достигает пика. — Это… очень странно. Ноа сделал шаг к ней, сокращая дистанцию. Повязка всё еще была зажата в руке, но он, кажется, о ней забыл. Он смотрел на её розовые щеки, на растрёпанные после душа волосы, на то, как она испуганно и одновременно с вызовом ждала его действий. — Ну и что делать? — прошептал он, склонив голову набок. — Хотя… Ладно. Знаешь, давай так. Он не стал надевать повязку. Вместо этого просто наклонился и накрыл губы Пег своими —сначала осторожно, почти вопросительно, а потом с жадностью, от которой у девушки подкосились ноги. Рука с повязкой легла на затылок, притягивая ближе, и всё «странное» и «неловкое» мгновенно растворилось в этом поцелуе. Ноа лишь углубил поцелуй, делая шаг вперёд и вынуждая Пег попятиться, пока подколенные чашечки не коснулись края высокой мягкой постели. Он мягко подтолкнул её, и она повалилась на спину, утопая в ворохе подушек. Ноа навис сверху, удерживая свой вес на локтях. Его губы переместились со рта на челюсть, а затем ниже, к чувствительной коже шеи. Пег судорожно выдохнула, запуская пальцы в его ещё влажные, густые волосы, притягивая его ближе к себе. Ноа действовал медленно, словно смакуя каждую секунду этой внезапной близости. Он начал стягивать тяжёлую махровую ткань халата с её плеч, обнажая ключицы. Его поцелуи там, на острых выступах костей, были обжигающими и влажными, заставляя Пег выгибаться навстречу его рукам. Когда халат окончательно распахнулся, сползая к локтям, Ноа замер на мгновение, любуясь её светлой кожей на фоне белого ворса ткани. Пальцы нащупали узел пояса на её талии. Он потянул за один край, и длинная белая лента мягко выскользнула из петель, ложась змеёй на простыни. Ноа приподнялся, перехватывая пояс поудобнее. В полумраке номера его глаза казались почти чёрными от расширившихся зрачков, а тяжёлое дыхание выдавало, насколько сильно он на самом деле взвинчен. — Точно? — спросил он хрипло. Пег окинула взглядом его напряжённые плечи, пояс в его руках и медленно, но решительно кивнула. Тогда Ноа перехватил её запястья одной рукой, прижав их к подушке над головой. Горячие пальцы слегка подрагивали, что выдавало его волнение куда сильнее, чем дерзкая ухмылка. Он взял длинный, мягкий пояс и начал медленно оборачивать его вокруг рук Пег. Это было странно, нелепо и в то же время до безумия эротично. Пег не закрывала глаз; она смотрела прямо в его лицо, ловя каждое изменение в мимике. Ноа сосредоточенно сопел, пытаясь совладать с непослушной махровой тканью, которая оказалась куда объёмнее, чем шёлковые ленты из его фантазий. В какой-то момент узел не поддался, и Ноа запутался в собственных пальцах, едва не выронив край пояса. — Чёрт, — прошептал он, на мгновение запнувшись и коротко глянув на Пег. Сейчас перед ней был только парень, который ужасно боялся сделать ей больно или выглядеть глупо. Он виновато улыбнулся, и эта открытая, мальчишеская улыбка посреди такого интимного момента заставила сердце Пег пропустить удар. — Сложная инженерная конструкция, — пробормотал он, наконец затягивая мягкий узел. — Кажется… кажется, держится. Он отпустил её руки, убеждаясь, что ткань не врезается в кожу. Пег накрыла новая, непривычная беспомощность. Ноа придвинулся ближе, нависая над ней всем телом. Его дыхание стало прерывистым. Он протянул руку и медленно взял Пег за подбородок, заставляя смотреть только на него. Его глаза опасно блеснули. — Теперь никуда не денешься, — выдохнул он ей в самые губы. Он наклонился и поцеловал её — на этот раз медленно, властно, забирая всё её дыхание себе, пока Пег, лишённая возможности обнять его, лишь сильнее вжималась затылком в подушку, полностью отдаваясь его воле. Ноа продолжал покрывать её кожу поцелуями, спускаясь от ключиц к груди, и каждое его прикосновение заставляло Пег ёрзать на простынях. Она изгибалась под ним, пытаясь найти опору, но связанные над головой руки ограничивали движения, заставляя чувствовать тепло его тела и его горячее дыхание вдвойне острее. — Тише, — выдохнул Ноа, на мгновение отстранившись. Он потянулся и взял повязку. Пальцы слегка дрожали, когда он осторожно приподнял голову Пег и завязал узел на затылке. Как только мир погрузился в полную темноту, девушка замерла, прислушиваясь к его прерывистому дыханию. Ноа отстранился и на мгновение замер, глядя на представшую перед ним картину. В приглушённом янтарном свете номера Пег выглядела невероятно: беспомощно вскинутые руки в мягком белом плену, чёрный шёлк на глазах и тяжёлое, неритмичное дыхание. Прохладный воздух кондиционера коснулся её кожи, и Ноа заметил, как она покрылась мелкими мурашками, а соски напряглись, отчётливо выделяясь. От этого вида кровь мгновенно прилила вниз, и тесные спортивные штаны стали давить, становясь невыносимо узкими. Его собственное тело предательски отозвалось на эту смесь нежности и первобытного желания обладать ею полностью. Ноа медленно сполз с кровати и встал рядом, глядя на Пег сверху вниз. В голове шумело. Он не совсем понимал, что делать дальше: сорвать с себя штаны и броситься к ней или продолжать эту медленную, мучительную для обоих пытку узнавания. Пег закусила губу, не слыша его движений. — Ноа? — тихо позвала она, после чего самообладанию Ноа окончательно пришёл конец. Пульсация внизу живота стала почти болезненной. Ноа сглотнул и медленно вернулся на кровать — та прогнулась под его весом, когда он встал на колени, нависая над Пег. Девушка замерла, ориентируясь только на шорох простыней и жар, исходящий от его тела. В голове у него промелькнула дерзкая мысль. Он вспомнил все её подначки, её сопротивление в начале вечера и это вечное колебание. Теперь, когда она была в его власти, связанная и ослеплённая, он хотел зайти на территорию, от которой она так старательно открещивалась. Ноа снова склонился к ней, но на этот раз его поцелуи были другими, более властными, размеренными. Он припал губами к груди Пег, заставляя её судорожно вздохнуть, а затем принялся неторопливо спускаться ниже. Губы и кончик языка дразнили кожу на рёбрах, скользя к мягкой линии живота. Когда его горячее дыхание оказалось совсем близко к самому сокровенному, Пег резко дёрнулась — бёдра непроизвольно напряглись, и она попыталась свести колени, инстинктивно закрываясь. — Ноа! — в голосе смешались паника и острое предвкушение. — Что ты… Что ты делаешь? Ноа крепко перехватил её бедра ладонями и медленно развёл их в стороны, не давая Пег закрыться. Он поднял голову, глядя на её лицо, перечёркнутое чёрным шёлком, на её приоткрытый рот и разметавшиеся волосы. — Я же сказал, что хочу попробовать всё, — хрипло прошептал он. — Специально связал, чтобы наконец попробовать тебя на вкус. Он снова опустился ниже. Пальцы нежно, но довольно настойчиво огладили внутреннюю сторону её бёдер, лишая последних капель сопротивления. Ноа не давал Пег ни единого шанса снова закрыться — он удерживал ноги разведёнными с непреклонной силой своего тела, вклинившись между ними коленями. В темноте повязки каждое прикосновение Ноа казалось Пег обжигающим. По телу проходила мелкая, неуправляемая дрожь. Девушка судорожно прикусила губу, стараясь сдержать рваный стон, пока её грудь высоко вздымалась от нехватки кислорода. Ноа не спешил. Он наслаждался её реакцией, тем, как его близость выбивала из неё всю напускную уверенность. Он медленно опустил ладонь, и его пальцы коснулись нежной кожи внутренней стороны бедра, поднимаясь всё выше. Когда он достиг цели, его рука скользнула по влажным складкам, и Пег охнула, выгибаясь в пояснице. Мокрая, податливая и абсолютно беззащитная перед его лаской. Она практически плавилась под его пальцами, и это осознание разлило по телу Ноа новую волну возбуждения. Он на мгновение замер, приподнявшись на локтях, чтобы рассмотреть её: такую откровенную, дрожащую и томимую желанием в этом приглушённом свете. — Понятия не имею, почему ты так этого боишься, — прошептал он. — По-моему, она выглядит чертовски сочной. Ноа провёл большим пальцем по самому центру её удовольствия, заставляя Пег рвануть связанные руки вверх, натягивая пояс халата до предела. — Ноа… Пожалуйста… — «Пожалуйста» что? — усмехнулся он, наклоняясь к самому её уху и обжигая его своим дыханием. — Чтобы я остановился? Или чтобы я наконец сделал то, ради чего мы здесь заперлись? Пег снова попыталась свести бёдра. Паника боролась с нарастающим жаром внутри. В темноте повязки всё ощущалось в сто крат острее: и тяжесть его тела, и его сбитое, предвкушающее дыхание. — Ноа, подожди… — выдохнула она, дёргая связанными руками. — Это слишком… Я не… Не надо, пожалуйста, мне неловко! Но Ноа, охваченный упрямством и внезапно проснувшимся азартом первооткрывателя, даже не подумал остановиться. Он лишь крепче зафиксировал её колени, окончательно лишая Пег возможности закрыться. — Поздно для «не надо», Пеги, — прохрипел он, и в его голосе проскользнула собственническая нотка. — Ты сама сказала, делать что хочу. Он припал к ней губами. Пег вскрикнула, выгибаясь в пояснице, когда его горячий язык коснулся самой чувствительной точки. Ей было до безумия стыдно: лицо горело от прилившего румянца, тело вздрагивало от каждого его движения, но в то же время предательски отзывалось на эту ласку. Ноа сполна наслаждался моментом. Он начал неторопливо вылизывать её, добавляя к движениям языка пальцы, которые глубоко проникали внутрь, заставляя Пег терять связь с реальностью. Он делал это намеренно медленно, смакуя каждый звук. Пару раз он нарочно причмокнул, заставляя Пег ещё сильнее зажмуриться под повязкой от невыносимого смущения, а затем начал дразнить её, щекоча языком самые нежные участки. — Ноа… боже… — простонала она, уже сама не понимая, просит она его остановиться или продолжать. Он на секунду поднял голову. Губы блестели в приглушённом свете, а взгляд был тяжёлым и затуманенным. — Слишком поздно краснеть, — прошептал он, прежде чем снова опуститься к ней. — Ты на вкус лучше любого десерта, не иначе. Пег больше не пыталась сводить ноги. Наоборот, её бедра непроизвольно толкались навстречу его лицу, ища спасения и разрядки в этом обжигающем плену. Хныканье становилось всё громче, срываясь на прерывистые, жалобные вдохи. Ноа же не собирался останавливаться. Наоборот, азарт захлестнул его с головой. Он резко подался вперёд, упираясь коленями в матрас, и просунул сильные ладони ей под ягодицы. Одним мощным движением он приподнял её таз, буквально заставляя Пег подвиснуть. Чистое безумие: она, связанная и ослеплённая, парящая над кроватью в его руках, и он, вжимающийся лицом в её сокровенную нежность. — Ноа… Пожалуйста, я сейчас… — сорвалось с губ Пег вместе с надрывным стоном. Он лишь плотнее припал к ней, сосредоточив всё внимание на клиторе. Язык работал ритмично и жёстко. Пег вскинула связанные руки над головой, натягивая пояс халата до треска, и судорожно сжала пальцы в кулаки. Когда волна оргазма наконец накрыла её, она закричала, и тело забилось в его руках мелкой, конвульсивной дрожью. Ноа не отпускал, продолжая удерживать на весу. Он жадно впитывал каждый её вздох, дрожь мышц, пока его собственное возбуждение в тесных штанах становилось почти невыносимым, граничащим с болью. Пег обмякла в его ладонях, тяжело и часто дыша, пока он медленно, сантиметр за сантиметром, опускал её обратно на простыни. — Боже… — едва слышно прошептала она. Ноа отстранился на секунду, только чтобы одним рывком сорвать с себя штаны, отшвыривая их куда-то в сторону чемодана. Он схватил Пег за бёдра и резко подтянул её к себе, к самому краю, где он стоял на коленях. Она всё еще мелко дрожала, а грудь порывисто вздымалась. Он навис над ней, впитывая её жар кожей. Ноа дразняще провел головкой по её влажным складкам, вызывая у Пег новый судорожный вздох, и, не дав ей опомниться, одним мощным толчком вошёл в неё до самого упора. Пег вскрикнула. Связанные над головой руки дёрнулись, пальцы впились в подушку. На губах Ноа застыла торжествующая, почти хищная улыбка. Он сразу задал жёсткий, рваный темп, бескомпромиссно вбиваясь в неё. Его движения были лишены нежности — чистая страсть, помноженная на сдерживаемое напряжение. — Ноа… — звук ударов его тела о её бедра заглушил стон. Он чувствовал, как она тесно и горячо обхватывает его внутри, и понимал, что с таким накалом он долго не протянет. Мышцы на спине и плечах перекатывались под кожей, пот выступил на лбу, а дыхание превратилось в хриплое рычание. Он трахал её так, словно хотел заставить забыть обо всём: о Романовой, о полиции, о мире за стенами этого номера. Пег металась под ним, закидывала голову, её бедра непроизвольно подстраивались под его ритм. В этот момент для неё не существовало ничего, кроме этого жёсткого, ритмичного вторжения и запаха пота, исходящего от Ноа. В какой-то момент он перехватил обе её связанные кисти одной рукой, прижимая их к подушке, а сам наклонился к её уху. Пропитанный возбуждением голос прозвучал неожиданно чётко сквозь пелену страсти. — Знаешь… — он сделал резкий толчок, заставив её вскрикнуть. — Кажется, только когда ты связанная, то становишься по-настоящему послушной… Пег попыталась что-то возразить, но слова превратились в невнятный стон. Ноа хмыкнул, и его ладонь медленно скользнула вверх по её телу, пока пальцы не сомкнулись на шее. Он не сжимал сильно, лишь слегка ограничил пространство, давая ей почувствовать свою власть и тяжесть руки. Этот жест, вкупе с темнотой под повязкой и жёстким ритмом его бёдер, окончательно выбил почву у неё из-под ног. Пег надрывно, жалобно заскулила. Всё стало слишком: запах его пота, жёсткая хватка на горле, то томительное чувство заполненности, которое он ей дарил. Невыносимо остро, на грани срыва. — Скули, — прорычал он ей в губы, чувствуя, как его собственный предел уже совсем близко. — Мне нравится, как ты звучишь, когда не можешь со мной спорить. Он прибавил темп, превращая их близость в какой-то безумный марафон, где не было места нежности. Только эта дикая, искренняя страсть двух людей, которые слишком долго прятались за масками. Пег была на грани. Казалось, больше не существовало ничего, кроме обжигающего трения и ритмичных ударов, которые отзывались во всём теле. Она уже не просто стонала — она скулила, выгибалась, пока внутри всё стягивалось в тугой, пульсирующий узел. Звуки в тишине номера стали неприлично громкими. Гулкое, влажное хлюпанье при каждом его толчке заполняло пространство, и Пег вспыхнула от жгучего стыда, который тут же превратился в новое, ещё более острое возбуждение. — Ноа… Боже, я… я как последняя… — выдохнула она, не в силах закончить фразу, захлёбываясь собственным дыханием. Ей казалось немыслимым, что она, сдержанная, рассудительная Пег, может так бесстыдно вести себя с ним, позволяя делать с собой всё, что ему заблагорассудится. Ноа только сильнее сжал бёдра. Он приподнялся на вытянутых руках, глядя вниз, туда, где его тело раз за разом вбивалось в её податливую плоть. Вид того, как она блестит от смазки, как её нежная кожа раскраснелась от его ударов, и этот сводящий с ума влажный звук — всё это привело его в полный восторг. — Именно так, — прорычал он, и его зрачки расширились, почти полностью поглотив радужку. Волна собственного оргазма уже подкатывала, делая каждое движение почти болезненным от наслаждения. Он прибавил темп, становясь ещё жёстче, стремясь выжать из этого момента всё до последней капли. Вены на руках и груди вздулись от напряжения, а дыхание превратилось в хриплый, прерывистый лай. Ещё пара толчков, и он сорвётся в эту бездну вместе с ней. Рыча от сверхусилия, он резко вышел из неё. Тяжело дыша, он на секунду замер, глядя на представшую картину: Пег лежала на измятых простынях, её грудь высоко вздымалась, а рот был полуоткрыт в немом вдохе. Связанные руки и повязка делали её вид вызывающе беззащитным. Он не дал ей опомниться, перехватил за бёдра и рывком развернул боком, так, что она оказалась на краю кровати. Сам Ноа встал на пол, оказываясь прямо перед её лицом. Так близко, что она тут же ощутила его жар и запах. — Попробуй, — прохрипел он, поднося свой напряжённый, влажный член к её губам. Пег вздрогнула. Она инстинктивно попыталась отстраниться, но Ноа не позволил. Одной рукой он придерживал её за затылок, а пальцы другой руки снова скользнули вниз, безошибочно находя её предельно чувствительный клитор. Когда он начал ритмично поглаживать её там, Пег судорожно выдохнула. Контраст был невыносимым: грубоватые пальцы внизу и пульсирующая близость его плоти у её губ. Она нерешительно подалась вперёд, касаясь губами горячей головки, а затем осторожно, пробуя на вкус, обхватила её. Ноа запрокинул голову, зажмурившись до цветных пятен перед глазами. — Да ладно, блять… — вырвалось у него вместе с рваным стоном. Он едва удерживался на негнущихся ногах, чувствуя, как реальность вокруг рассыпается на искры, а всё его существование сужается до этих влажных прикосновений и её прерывистого дыхания. С каждым его касанием Пег всё жаднее и глубже обхватывала член губами, словно её собственное возбуждение теперь напрямую зависело от того, насколько бесцеремонно Ноа с ней обходится. Звуки в комнате стали совсем непристойными: влажные шлепки его пальцев, её сдавленные стоны прямо ему в пах и хриплое рычание самого Ноа. Он охуевал от того, что происходит, от этой внезапной, дикой синхронности. Чем быстрее он доводил её пальцами, тем неистовее она ласкала его ртом, заставляя его выгибаться. — Блять, Пег… В какой-то момент плотина рухнула. Ноа больше не мог сдерживаться, не мог терпеть эту мучительную пытку удовольствием. Он инстинктивно подался вперёд, его рука соскользнула с затылка Пег и намотала на кулак густые волосы, слегка оттягивая их назад, чтобы зафиксировать её голову. Он не планировал этого, не хотел кончать ей в рот, но тело решило за него. Мощная волна разрядки ударила по нервам, и Ноа, издав глухой, утробный рык, кончил, наполняя семенем её рот. В ту же секунду Пег содрогнулась в мощнейшем клиторальном оргазме. Она зажмурилась так сильно, что перед глазами замельками искры. Пег не отстранилась. Наоборот, горло судорожно сжалось, принимая его полностью. Она застонала прямо в него, и этот приглушённый звук, полный первобытного наслаждения, стал для Ноа лучшим подтверждением того, что ей это чертовски понравилось. Она обмякла: голова тяжело опустилась на его бёдра, пока связанные руки всё ещё покоились в белом плену халата. Рука Ноа медленно разжала её волосы, и он просто замер, пытаясь осознать, что они только что сделали. Он дышал так тяжело, будто только что отыграл трёхчасовой концерт без перерывов. Сердце колотилось в грудь Пег, когда он начал медленно приходить в себя. Парень потянулся к её затылку и дрожащими пальцами зацепил повязку. Когда та соскользнула, Пег зажмурилась от неяркого, но всё равно режущего глаза света. Ноа перехватил узел на её запястьях. Пояс халата поддался не сразу — затянулся от её рывков, и Ноа пришлось потрудиться, осторожно освобождая запястья. Как только руки Пег упали на подушки, между ними повисла оглушительная тишина. Она смотрела на него снизу вверх. Растрёпанная, с припухшими губами и лихорадочным блеском в глазах — явно пребывала в полнейшем шоке от того, что они только что вытворили. Ноа навис над ней, упираясь руками в матрас по обе стороны от головы. Он выглядел не менее ошарашенным. Взгляд метался по её лицу, изучая каждую чёрточку, будто проверяя, не сломал ли он что-то в ней этой своей внезапной жаждой власти. — Пег… Он резко подался вперёд, обхватив её лицо ладонями. Пальцы зарылись в её волосы, большие пальцы огладили скулы, заставляя её смотреть только на него. Ноа припал к её губам в поцелуе — на этот раз глубоком, отчаянном, почти извиняющемся и одновременно заявляющем права. Пег вскрикнула в его губы, но тут же её руки, только что освобожденные от пут, обвились вокруг его шеи. Она притянула его к себе так сильно, словно боялась, что он сейчас исчезнет. Девушка обнимала его всем телом, вжимаясь в его горячую грудь. Ноа буквально рухнул на неё, навалившись всем своим весом, который сейчас казался Пег самой приятной тяжестью в мире. Он часто дышал ей в ложбинку между ключицами, а его кожа, влажная от пота и недавнего безумия, обжигала её. Не глядя, он нащупал на краю кровати их импровизированную «простыню» — тот самый огромный махровый халат — и набросил его сверху, укрывая их обоих от прохлады кондиционера, создавая подобие уютного кокона. Его сердце колотилось о её ребра, постепенно замедляя свой бег. Пег подняла руку и запустила пальцы в его мокрые, спутавшиеся волосы, медленно и успокаивающе поглаживая затылок. Ноа крепко обнял её за талию, прижимая к себе так плотно, словно боялся, что она сейчас передумает и сбежит. Прошло несколько минут в полной тишине, прежде чем он подал голос. Его хрипотца теперь звучала мягче, с тем самым привычным налётом иронии, которым он всегда прикрывал свою уязвимость. — Так… — он чуть приподнял голову, заглядывая ей в лицо. — Наверное, мне сейчас нужно официально извиниться, если что-то пошло не так? Или… не надо? Пег на секунду замерла, а потом мягко запустила пальцы глубже в его шевелюру, слегка потянув, как бы призывая к порядку. На её губах играла слабая, умиротворённая улыбка, а в глазах всё ещё плескались остатки того шторма, который он в ней вызвал. — Помолчи, ладно? — прошептала она, прикрывая глаза и продолжая перебирать его волосы. Ноа только коротко хмыкнул. По телу уже разливалась свинцовая усталость вперемешку с абсолютным удовлетворением. Он послушно уткнулся лицом в плечо Пег, закрыл глаза и глубоко вздохнул, окончательно расслабляясь в её руках. В номере наступила та самая редкая минута тишины, когда двум людям, которые обычно много говорят, наконец-то не нужны были слова.