Глава 3

Выставка открылась в пятницу вечером. Факультет превратился в гулкий улей — студенты, преподаватели, репортёры из университетской газеты. Краски, голоса, смех — всё слилось в единый шум, от которого у Джунхо слегка кружилась голова. Он стоял у своей картины — новой, написанной за последние две недели. “Внутренний свет.” Город ночью, но без холодных тонов — вместо этого мягкие, живые оттенки янтаря и синего. Тепло фонарей на мокром асфальте, тени людей, которые не спешат. Это было не просто искусство. Это был он. — “Она совсем другая,” — услышал Джунхо за спиной. Он даже не оборачивался. Узнал голос сразу. — “Я решил попробовать твою ‘другую перспективу’,” — ответил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. Тэён подошёл ближе, и Джунхо почувствовал, как воздух вокруг будто стал плотнее. — “Ты её написал… после того вечера?” — спросил Тэён. — “Ага.” — “И?” — “И теперь профессор Чха сказал, что в ней наконец появилась душа,” — усмехнулся Джунхо, глядя прямо перед собой. — “Видимо, тебе стоит брать процент с моих успехов.” Тэён тихо рассмеялся. Этот смех был не издёвкой, а чем-то тёплым, редким. — “Знаешь, я рад. Правда.” Джунхо повернулся. И понял, что впервые за всё это время Тэён не носит привычной маски. Его взгляд был мягким. Почти уязвимым. Позже, когда галерея опустела, они оба задержались, помогая снять освещение. Снаружи шёл дождь — опять, будто Сеул не умел иначе. Тэён стоял у окна, глядя, как отражения огней размываются на мокром стекле. — “Иногда мне кажется,” — сказал он тихо, — “что дождь понимает людей лучше, чем мы друг друга.” — “Романтично. Или просто депрессивно?” — поддел его Джунхо, но без злости. — “Может, и то, и другое.” Он обернулся. — “Знаешь, Джунхо… Я всегда восхищался тем, как ты работаешь. Даже когда ты злился на меня.” — “Ты восхищался мной?” — переспросил Джунхо с таким видом, будто услышал анекдот. — “Да. Только не говори никому, а то моя репутация пострадает.” Они оба засмеялись. Но в этом смехе было что-то иное — не насмешка, а почти облегчение. Потом наступила пауза. Длинная. Тишина, в которой можно было услышать собственное сердце. Тэён подошёл ближе. — “Ты говорил, что ненавидишь мои глаза,” — произнёс он вдруг. — “Почему?” Джунхо поднял взгляд. — “Потому что они видят то, что я пытаюсь скрыть.” Молния осветила комнату. На секунду лица обоих стали резкими, почти прозрачными в свете вспышки. Тэён шагнул ещё ближе. Они стояли так близко, что Джунхо чувствовал его дыхание. — “А если я скажу, что вижу не врага?” — шепнул Тэён. — “Тогда я…” — Джунхо сглотнул. — “Тогда я не знаю, кого ты видишь.” — “Может, кого-то, кто горит так же, как я,” — тихо ответил Тэён. И в этот момент Джунхо понял, что весь его гнев, вся зависть — это просто дым над чем-то другим. Над тем самым пламенем, которое теперь отражалось в глазах Тэёна. Когда свет в зале погас, они вышли под дождь. Без слов. Плечо к плечу, деля один зонт. Сеул был огромным, шумным, живым — и впервые за долгое время Джунхо чувствовал, что не идёт против мира. Он просто идёт рядом с тем, кто на конец понял, каково это — гореть изнутри. Продолжение следует…