Глава 3. Терпение

      Движение головой, как будто дух держал нос по ветру. Кирк даже застыла от удивления, отвлекшись от подготовки к переселению в общежитие кандидатов.       Мог ли он убить её соседку?..       — Почему ты меня не убил? — спросила Габриэль, подхватив сумку со шмотками, на которой сбоку болтался сиреневый заяц.       Гоуст не ответил ни сразу, ни позже, молча замерев истуканом у свободной кровати, вперившись в неё тёмным взглядом. Можно ли орать на духа? Убьёт ли он её сразу или чуть позже? Можно ли его спровоцировать? Кирк отвернулась, откладывая разговор до момента, покамест душевный раздрай чуть стихнет — сердце всё ещё колотилось как бешеное. Только через полчаса, уже находясь в выделенных пенатах примерно той же компоновки, что и раньше, спросила:       — Что со мной происходит? Гоуст, ты же дух, должен что-то знать об этом? — Габриэль потянула руку ко лбу и утёрла тыльной стороной ладони. Испарина. На самом севере Шотландии жарко быть не могло по определению. — Это твоих рук дело? Или это ощущения из-за того, что ты рядом?       Офицерка сжала ткань серой формы. Старалась для начала просто дышать. Протянула руку к бутылке на тумбочке, в несколько жадных глотков выпила всё и встала с кровати. Оглянула комнату, стараясь сосредоточиться на окружении — две односпальные кровати, бельё лежит у изножья, шкаф небольшой и всего один, со следами клея по квадратной форме. По металлической ручке перетекало собственное искаженное отражение и кривой прямоугольник окна позади.       Словно вспоминая заповедь всех неудачливых людей, страдающих от приступов тошноты в транспорте, Кирк перевела взгляд в сторону окна. Вид на море, бескрайняя темная синь заключена в пластиковую раму. В остальном повезло не так сильно — отдельное жилое помещение, только и всего. Уже неплохо. Осталось понять, почему казармы не общего типа и чем им придётся платить за такую роскошь.       Наблюдение за обстановкой успокоило сердце. Несколько быстрых шагов привели её к духу у стены.       Она высокая, Гоуст выше.       — Слушай, я знаю, что у духов с людьми напряжённые отношения. Но раз ты согласился вступить в связь с человеком, согласился на всю эту хуйню с контрактами, значит ты засовываешь свою гордость себе в мифическую задницу и начинаешь работать.       Гоуст, которого до этого при желании можно было спутать с обычным военным в маске, начал фонить — хлопья темноты поднимались с головы и плеч, словно снег в обратной перемотке. Это злость? Попытка напугать?       — Ты не знаешь о мире духов ничего, — обрубил Гоуст.       — Значит, твоя задача — рассказать мне. Я не собираюсь отсиживаться за твоей спиной и ждать, пока на меня свалится удачная работа. Я буду вкалывать, и раз мне дали тебя в напарники, раз ты по доброй воле обменял наши души… значит, ты теперь со мной, выбирать надо было раньше. Или у тебя были другие планы на жизнь?       А в ответ — тишина. Габриэль приподняла брови, стоя напротив него и изучая внимательно каждое движение тёмных глаз, карих настолько, что почти чёрных.       — Я согласился на это только ради того, чтобы попасть в мир людей.       Кирк нахмурилась, преодолевая желание схватить за плечи и вытрясти из это чурбана всё до последней капли информации:       — То есть других планов нет? На Гаити не собирался? Отлично, значит, теперь ты помогаешь мне работать и узнавать мир духов. А теперь скажи… почему ты меня не убил?       Спустя несколько долгих секунд ответа не было. Габриэль отошла, отвернулась, всё ещё ощущая его присутствие позади. Порывшись в сумке, взяла с собой небольшой пакет и отошла к двери, когда на поверхности перед ней появилась тень. Даже шагов не слышно, надо же.       — И куда ты собрался? — не оборачиваясь.       Тонкий металл ручки быстро нагрелся от её ладони.       — Духам лучше быть рядом с людьми после заключения контракта.       Габриэль приподняла брови, а потом обернулась:       — Контракт? — хмыкнула. — Я вообще-то собиралась в душ сгонять, но у тебя тут явно кое-что поинтереснее. Я подписывала контракт на обучение и дальнейшую службу, но про контракт духов не слышала ничего. И никто не говорит, каким образом вас тут удерживают, как подбирают вам кандидатов, как вас вообще можно контролировать…       Дух наклонился вперёд, угрожающе нависая над ней и заставляя затаить дыхание от пренебрежительного тона:       — И я не собираюсь тебе ничего рассказывать.       А вот подобное уже её бесит — если до этого ей было в какой-то мере страшно, до этого здравомыслие заставляло ходить по граням, и она честно старалась быть вежливой, то такой тон и слова она терпеть не собиралась. Пакет полетел на кровать.       — Послушай, я тебе не девочка с улицы, которую ты можешь просто так сожрать. Ты со мной застрял. И ты будешь делать то, что я говорю.       Тьма сгустилась вокруг него, стянулась с пространства, будто картинке в её глазах выкрутили экспозицию на минимум. Габриэль сделала полшага вперёд, становясь совсем близко.       — Не смей меня запугивать, Гоуст. Не сработает. Ты сам оставил меня в живых, сам засунул в меня эту кровь, похожую на нефть. Я руку дам на отсечение, если это не имеет значения.       В карих глазах — только пустота и тьма, нечеловеческое и тёмное. Габриэль стоит упрямо.       — Ты громкая, — ответил дух через ужасно долгое время. — Твоя душа ужасно громкая, я понял это, когда ты подошла к комнате для тестов. И сразу знал, что ты сойдёшь для того, чтобы доверить тебе мою силу.       Тьма кругом рассеялась. Это не было похоже на похвалу, и Габриэль не знала, что в голове этого духа, чем бы он не думал — и точно не знала ни о его привычках, ни о его понимании мира вокруг. И чёрт её дери, если она не докопается до правды, хотя бы до того ощущения понимания, когда не кажется, что чужая душа — потёмки.       А ещё он сдался. Он ответил на вопрос. И что-то в её поведении или в самой её сути заставило Гоуста это сделать. У Кирк есть власть.       — У меня нет цели тебе навредить. Но я буду получать информацию, с тобой или без тебя. И если ты думаешь, что ты знаешь лучше, значит, тебе нужно убедить меня, что твои сведения верные.       Она потянулась рукой к изголовью, куда криво упало полотенце.       — А сейчас я в душ.       И покинула комнату, оказавшись в общем на блок небольшом помещении, дверь с металлическим значком лейки вела в ванную. Вода не сразу нагревалась, и обычно это бесило, потому что Кирк любила вариться в кипятке, но сейчас ледяные струи приятно охлаждали разгорячённое тело. Чёртов дух со своим куском души. Ничем иным её состояние вызвано быть не могло. Чёрные нити на ранах от воды не пропадали, но вода щипала — пришлось не намыливать сильно и руки не поднимать. Нужно будет забинтовать потом. Не хватало ещё полосок на бицепсах как у тигра.       Становилось теплее. Женщина выдохнула спокойнее и прислушалась к собственным ощущениям. Вода на коже. По всему рельефу тела, словно очертила её в пространстве, прорисовала детали. Голова было будто чугунная, чуть щипли свежие раны. Высохшая кровь на ключице неприятно стягивала кожу, в носу то и дело на вдохе пыталась оказаться вода. Кирк фыркнула, избавляясь от части влаги, положила лицо в ладони, протирая. Достала шампунь и стояние под водой в тяжелых мыслях кончилось. Не до этого.       После выхода из душа она ещё постояла какое-то время в тапках в этой небольшой ванной комнате, пожамкала полотенцем волосы, пока с тела капало на голубой кафель. Приятное ощущение чистой кожи мешалось с прохладой. Зеркало от её купания в кипятке запотело, только конденсат начертил пару дорожек.       Ей нравилось собственное отражение — Габриэль крутилась то в одну, то в другую сторону, наблюдая за тем, как двигалось и меняло положение её тело, как один изгиб перетекал в другой, как под кожей перекатывались мышцы. Красота. Улыбнувшись отражению, она промокнула волосы ещё раз, накинула полотенце на плечи и нанесла на лицо увлажняющую маску.       Гоуст на серую пенку на её лице дёрнулся, хотя, ей могло и показаться, потому что в остальном её свежий вид никаких телодвижений не вызвал. Габриэль проверила телефон на предмет уведомлений — и точно, лейтенант скинул ей расписание на сегодня и завтра. Общая тренировка и занятие по теории. Духа брать с собой.       Кирк прищурилась на Гоуста — тот как стоял у стены, так и продолжал, кажется, совершенно индифферентный к происходящему в окружающем его мире.       — Попробуем ещё раз. У тебя есть какие-то вещи, одежда? — не сказать, что это необходимо духу, наверное, но не спросить всё равно нельзя. Даже у самых аскетичных солдат есть собой рюкзак с кружкой, миской и ложкой, а если повезет — и аптечкой… — Даже уточки для ванной любимой нет?       Опять как со стеной говорила.       — Когда переодеваться буду, мне тебя выгонять или у духов не стоит?       Гоуст словно бы поморщился, немного наклонил голову — вот и всё выражение недовольства:       — Не интересует.       На этом его словарный запас, видимо, кончился, как и тяга к социализации. Он вроде и не спорил откровенно, но на контакт не шёл совершенно.       И этим. Безмерно. Её. Бесил.       Заменить на «нового» вряд ли возможно — разве отдаст? Да и испытывать удачу дважды желания не было никакого. Это первый день. Гоуст сам мог бояться, даже если этого не показывал — она действительно мало знала про духов, и Кирк никто не собирается сразу посвящать в тонкости их психики, хотя, дьявол, очень бы хотелось!       Перед сном она сходила к завхозу за дополнительными шмотками Гоусту — лишняя щётка у неё нашлась, а вот полотенце и прочие мелочи — нет. Дух потащился следом, стоило выйти из комнаты. Всё ощущалось шатким.       Люди вокруг поглядывали изредка, но не спрашивали ничего, Гоуст за спиной маячил мрачной тенью, но не пытался напасть ни на кого или что-то сломать. Вернувшись в комнату, Габриэль кинула сумку на кровать напротив своей, уже застеленной, рухнула на свою и прикрыла глаза.       Ладно, теперь понятно, почему психологиня говорила о стрессовой работе. С такими духами никаких тварей не надо. Может, от таких напарников чиссеры и сходили с ума. Другая кровать скрипнула под чужим весом, лейтенантка мгновенно кинула туда взгляд, и тут же наткнулась на тёмные глаза за маской-черепом.       — Спать будешь ложится — свет выруби, — бросила она колко и отвернулась к стене.       Хуевое стратегическое решение, потому что взгляд ощущался спиной и бегал по позвонкам, словно соединяясь в сердце с осколком чужой души. Ещё и чертовщину какую-то в неё засунул. Шагов не слышно, даже щелчка выключателя нет — свет пропал, оставляя ночной полумрак.       Поджав руки к груди, Габриэль свернулась под одеялом.       — Думай тише, — раздался тяжёлый голос позади.       Кирк раздражённо заворошилась, стянула вниз одеяло:       — Может, мне ещё дышать перестать?       — Не смею просить о такой милости.       Скинула, наконец, одеяло и села. Замерла. Гоуст сидел напротив на своей заправленной койке.       Габриэль вздохнула. О таких тонкостях взаимодействий с духами следовало бы предупреждать. Всё толку больше, чем пытаться разобраться с её мозгами — и без этого набекрень, спасибо, что спросили. Она наклонилась вперёд, упирается локтями в колени:       — Ты либо говори по делу, либо не мешай мне спать, — и обрубила себя до того, как с губ сорвалось что-то вроде «псина охрипшая» или что позабористей.       Взгляд напротив тяжелый, под черепушкой едва можно заметить карие глаза, в этой тьме почти неразличимые. Кто-то скрывался за этой маской. Кирк сидела напротив, стараясь прогнать оцепенение от неизвестности перед ней, не дать чужой широкой фигуре забраться под кору головного мозга и достучаться до первобытных страхов.       — Что вообще значит «громко думаю»? — уже более спокойным тоном спросила она, и её специфический говор немного смягчился, гласные перестали тянуться почти нараспев. — Ты читаешь мои мысли?       — Предпочитаю тишину. Я не могу залезть к тебе в голову.       Ох, уже что-то. Теперь эта глыба отвечала на вопросы, какой невероятный успех! Возможно, завтра она даже проснётся.       — То есть ты не телепат?       Короткое мотание головой.       — Тогда о чём ты… — небольшая пауза, пропуск «чёрт тебя дери», — говоришь?       Гоуст смотрел спокойно, с тем же выжигающим безразличием, не двигался, всё ещё сидел немного на краю кровати, крепкие ноги упирались в пол, расставленные немного. Габриэль молчала, дожидаясь ответа. Терпение — благодетель.       — Эмоциональное состояние. Побочка от обмена.       Это… наверное, звучало похоже на правду. Кирк прислушалась к собственному телу и сердцу. Горечь и боль, которые удивили её сегодня, то, что она приняла за недомогание…       — Ты чувствуешь себя, — неловко уточнила лейтенантка, — подавлено?       Снова движение головой, на этот раз означающее «да».       — Типа ты чувствуешь мои эмоции, а я твои?       — Типа, — не упустил возможности передразнить.       Так и чешутся кулаки ему врезать. Кирк тормозит себя, потому что проблемы с гневом — последнее, что ей требуется сейчас. Впрочем, Гоуст понял её молчание по-своему:       — Я примерно представляю в каком ты состоянии. Твоя душа тоже немного считывает моё, но люди не могут читать духов так, как духи читают их. Считай, что ты просто невежда, которая первый раз взяла в руки книгу на чужом тебе языке и ориентируешься только на картинки.       — Прелесть, — процедила Кирк, потирая брови. — А ты, значит, гуру психологии и знаток всех троп человеческой души?       — Язви с кем-то другим, — отрезал Гоуст.       Лейтенантка почти дёрнулась от резкого тона. Пёс с ним, его проблемы — его проблемы. Женщина потянула к себе одеяло, укуталась до самого подбородка, раздражённо укладываясь, взбивала подушку, надеясь, что донельзя эмпатичный дух прекрасно считывал её неудовольствие подобной компанией.       Но стоило ей затихнуть, устроившись удобно, снова пришлось погрузится во мрак комнаты и чужого присутствия. Оно и не ощущалось, и ощущалось одновременно, двойственность действовала на нервы. Внутри грудной клетки билось её сердце, но чужая боль в дополнение к собственной — тюнинг совершенно необязательный, тонировка ещё и изнутри ей не нужна. И только удалось выровнять дыхание, напомнить себе о завтрашнем дне, который обязательно должен быть лучше (или хотя бы сносным), когда на одеяле ощутился вес.       Габриэль дёрнулась рефлекторно. В следующую секунду с грохотом оказалась на полу — с левой ногой на кровати, не успевшей выпутаться из одеяла.       Над ладонью Гоуста расходилось тёмное, словно песочное, летело легко, как мелкий пепел.       — Ты ебу дал? — рыкнула она, кидая в духа подушкой.       Тот словил и бросил обратно на её кровать, глянул сверху-вниз на неё, как на не очень умного (и не самого любимого в семье) ребёнка.       — Дополнительная тяжесть помогает уснуть.       Она поднялась, потёрла лоб, снова села на кровать:       — Будешь мешать мне спать, я тебя скормлю кому-нибудь, честное слово, — проворчала под нос, после сказала уже громче. — Спасибо, Вики, я в курсе про тяжелые штуки и сон. В моем случае это не работает, потому что твоя тяжелая штука может меня во сне убить, так что держись подальше, ладно?       Гоуст пожал плечами, на монолог не ответил, только закинул ноги на кровать, собрал свою демоническую пыльцу и сел у изголовья. Взгляд его спрятан за краем черепа, провален в проёмах глазниц. Габриэль могла только догадываться, что происходило в его голове — или чем там духи думают — и предпочитала вообще этого не делать, всё равно не докопалась бы. Оставив взглядом тёмную фигуру, посмотрела вперёд на стену у выхода без всяких слов. Проверила часы — надо же, полпервого ночи, а вставать в пять.       Отсутствием сна, говорят, пытают. Впрочем, следующее утро не принесло облегчение, скорее продолжило хаотичный вечер — начиная от бухгалтерии и дамочки с её «милочка, ты мне тут не пришей звезде рукав, могла неделей позже или раньше пройти?» и заканчивая тем придурком, который выдавал ей учебники с таким видом, будто она их тут прямо сейчас сожжёт во имя всех египетских богов разом. Во-первых, Габриэль для начала вышла бы.       — Во-вторых, этот придурок может засунуть себе в задницу такое отношение, — закончила она. — Ты вообще слушаешь?       Гоуст не ответил, молча следуя за ней по коридору в учебную аудиторию.       Кирк повторила:       — Слушаешь меня?       — Нет.       И закатила глаза так сильно, что почти увидела собственный мозг. На этом приступ словоблудия, правда, наконец-то прекратился:       — Я просто надеюсь, что во время занятий ты будешь таким же спокойным, — строго бросила женщина.       На самом деле она понятия не имела, что будет делать, если он таким не будет. Габриэль замерла на пороге аудитории, удивлённая размерами — в большие окна проникал солнечный свет, ложась яркими прямоугольниками на полы и парты, возвышающиеся ряд за рядом подобно амфитеатру. Около двух десятков солдат, хотя в аудитории могла поместиться и сотня человек, свободно расположились в первых рядах. Рядом с некоторыми из них сидели животные, рядом с остальными — другие люди в разномастной одежде. Только секундой позже Кирк поняла, что это скорее всего и не люди были. Духи. Кандидаты всё ещё обязаны носить форму. Несколько человек скользнули по ней взглядом, но не особенно заинтересовались.       — Лейтенантка, не стой в проходе, — раздался знакомый голос позади.       — О, майор, ты тоже прошёл тест? — Кирк обернулась. — И я уже полноценная «кандидатка», отказ подписала.       И Гоуст, и она, отошли в сторону — майор прошёл, за ним беззвучно скользнула девочка, совсем небольшая, с собранными в аккуратный пучок волосами и длинными ушками. Взгляд ясных светлых сиреневых глаз прошёлся по ней без всяких эмоций — и девчушка прошла вперёд, к трибуне, села на край. Точно дух.       — Садись на свободное место, занятие начинается, — бросил майор чуть более холодным тоном, чем она привыкла.       Кирк подняла брови, но спорить не стала, только нахмурилась, заметив, что майор не в привычной спортивной форме, а в военной.       В военной форме чиссеров, с тремя остроконечными звёздочками на погонах. Кажется, майор, в отличии от неё, звание сохранял и сейчас. В некотором непонимании она молча заняла место позади какой-то девушке с татуированной шеей и мирно сидящей в её капюшоне куницей.       — Сегодня начинаем раздел «Правила работы с миром духов». Конспекты заберёте после лекции, — в голосе ни капли былой весёлости и сейчас заметно, что голос его низкий, прокуренный и хриплый. — Для всех новоприбывших: меня зовут майор Штайн, курс переквалификации длится два месяца, после чего следует стажировка и экзамен. Остальное можете узнать после занятий.       Женщина аккуратно постукивала по столу подушечками пальцев, наблюдая за аудиторией и майором, напряжённо вслушиваясь.       — Сегодня говорим про мир духов и амулеты. Кто-то из вас успел уже получить свои амулеты и начать ими пользоваться, кто-то — ещё нет. После этой лекции они должны быть у каждого, — мужчина достаёт из-под воротника небольшой кулон. — Без этой штучки вы не откроете портал и не выживете в мире духов.       Убрал обратно и включил проектор, продолжая рассказывать:       — Немного простейшей электроники, немного магии — маячок настраивается конкретно на каждого из вас. Приобретает со временем оттенок души каждого конкретного носителя, но это мелочь. Самое важное, что вам нужно запомнить: не терять, не передавать маячок ни при каких обстоятельствах, если только вы не собираетесь остаться в мире духов и умереть.       Девушка впереди неё чуть фыркнула на эти слова, но ничего не сказала. Кирк подняла руку — майор поймал её взглядом, кивнул молча, и она спросила твёрдым голосом:       — В какой ситуации это нужно сделать?       Штайн чуть качнул головой:       — В теории таких ситуаций нет. Но на практике может произойти всё, что угодно. Помимо суицидальных наклонностей каждого отдельного чиссера… может возникнуть ситуация, при которой в мир духов вместе с чиссером попадают гражданские или военные. Каждый случай уникален, поэтому решать придётся самой. Общая рекомендация на этот счёт: сохранить максимальное количество жизней. Но в случае мира духов это работает так, что чиссер — как медик на поля боя. От его жизни зависят жизни всех остальных.       — То есть толпа без чиссера сгинет, если чиссер не станет спасать в первую очередь себя? — уточняет девушка с куницей перед ней.       Сухие пальцы прошлись по столешнице, когда майор спокойно кивнул:       — Это не совсем попадает под понятие «спасти максимальное количество», но в реальной ситуации зачастую происходит именно так. Тем больше вопросов к тем, кто пустил в мир духов гражданских, хотя им там не место. На единственного чиссера, который не смог вытащить всех, ничего не повесят. Или нет.       Аудитория одновременно вздохнула.       — Возвращаемся к проблесковым амулетам. Маячки могут показывать наличие чиссера неподалёку — от этого они начинают мигать, а ещё указывают направление к точке касания — если вдруг ваша закрылась, то у вас есть небольшой шанс выйти живым, если последуете по направлению, на которое указывает кончик.       — Или нет? — подсказал кто-то из кандидатов с первых рядов.       — Или нет. В мире духов однозначно работает только закон подлости. Поэтому он и опасный.       И продолжил лекцию. Кирк записывала что-то в блокнот, что-то просто запоминала, то и дело поглядывала на майорского духа — девочка иногда болтала в воздухе босыми ногами. Гоуст сидел молча, смотрел на всех то ли с небольшим презрением, то ли с огромным безразличием. Ну, видимо, он со всеми такой. Лекция шла три часа с перерывом в десять минут, мозги почти пухли от происходящего.       Кирк потёрла виски, переводя взгляд на Гоуста, который за это время даже не пошевелился — так и сидел со скрещенными на мощной груди руками:       — Как тебе?       И без ответа. Женщина вздохнула, когда к ней обернулась девушка, сидящая перед ней: бледная, с короткой чёрной стрижкой и тёмными глазами, как если бы насыщенность в её образе отсутствовала. Форма такая же курсантская, как и у неё, над бровью — кривой шрам:       — Оливия Паркер. Первый месяц, — короткий кивок с кривоватой улыбкой. — Мой дух — Ричи. А ты?       Габриэль коротко представила себя и Гоуста, пока тот вставал, явно не собираясь задерживаться — скоро начиналась тренировка и ОФП.       — Слушай, а почему духи у всех такие разные?       Оливия пожала плечами:       — Нравится им так. Те, которые состоят в паре с чиссерами, принимают более… привычные нам формы. Звери или люди. Если совсем общаться не любят — то вещи, но я только одного такого парня знала. Твой Б-класса? Неплохо, Ричи Ц-шная.       Кирк немного поморщилась, не понимая к чему весь этот разговор. Пробурчала коротко:       — Ладно, увидимся.       И вышла следом за каким-то парнем в коридор, пока Гоуст следовал за ней. Через пару поворотов, правда, остановил, положив ладонь на плечо. Кирк обернулась, руку стряхнула:       — Чего тебе ещё?       Он чуть приблизился, словно проник под кожу взглядом и своим существом:       — Ты нервничаешь.       — Почти как первый день в новой школе, не бери в голову. Пойдём, я не хочу опоздать.       Дух не тронулся с места, над ними барахлила лампочка.       — Раздевалка в другой стороне.       Женщина сжала кулак и разжала, бросила жёстко, будто рубила канаты:       — Я хочу поговорить с майором.