Часть 12

Сочувствие казалось окутывало её невыносимым коконом. Оно настигало её в лифтах, в коридорах, в паузах в тишине когда она появлясь. Взглядами — долгими, осторожными. Полушёпотом. Ненужной мягкостью голосов. — Кира Юрьевна… если что… мы рядом… — Вы держитесь… — Такой мужчина, а так себя повёл… Она кивала. Благодарила. Улыбалась — ровно настолько, чтобы разговор закончился. Но внутри всё сжималось. Потому что Андрея уже судили. А её — жалели. И это было невыносимо. Её не спрашивали, хочет ли она быть жертвой. Не уточняли, просила ли она защиты. Ей просто отвели роль — обманутой невесты. — Представляешь, так резко… — Бедная Кира… — А она ведь так его любила… Слова настигали ее везде, куда бы она не напрявлялась и как бы не пыталась сбежать. Вот именно это — «бедная» — раздражало сильнее всего. Она не была бедной. Она была взрослой женщиной, принявшей решение. Но мир не любит таких объяснений. На Андрея смотрели иначе. Холоднее. Осуждающе. И это тоже злило её — неожиданно, остро. Ей хотелось сказать: Вы не знаете. Вы вообще ничего не знаете. Она ловила себя на том, что начинает защищать его — мысленно, автоматически. Словно всё ещё имеет на это право. Однажды, в офисе, она услышала очередной разговор женсовета слишком громкая фраза: — Ну, Жданов, конечно… так поступить…неудивитительно, что Кира Юрьевна решила отменить свадьбу! Кира остановилась. Медленно обернулась. — Прекратите, — сказала она спокойно. Без угроз. Без эмоций. — Это не тема для обсуждений. В коридоре стало тихо. — Но мы же… — кто-то начал. — Нет, — перебила она. — Еще раз я услышу что-то подобное можете искать новую работу! Её всё равно провожали взглядами. Её жалели. И каждый такой взгляд был напоминанием — об Андрее. О свадьбе. О том, что теперь в прошлом. Иногда ей казалось, что люди смотрят не на неё — а на пустое место рядом. И тогда она думала: Если бы вы знали, как я устала быть сильной. Но вслух она этого не говорила. Она шла дальше — прямая, собранная, безупречная. И больше всего на свете ей хотелось одного: чтобы её наконец перестали связывать с человеком, которого она сама отпустила. — Кира, тебе определённо надо развеяться, — сказал Александр, аккуратно наклоняясь к ней через стол. — Давай выберемся куда-то сегодня. Только ты и я. Кира на мгновение хотела отказаться. В последние время она с трудом проводила время в чьем-либо обществе. Но сразу поняла: отказ сейчас — это приглашение к лишним разговорам, к сочувствию, к тем взглядам и словам, которые она не хочет слышать. — Хорошо, — и тут же добавила: — Но есть условия. Александр поднял бровь, слегка улыбнулся, но промолчал. — Первое: ни слова о Андрее. Ни свадьбы, ни разговоров о том, что произошло. Никаких намёков. — Понял. — Второе: место, где нас никто не знает. Ни коллег, ни друзей, ни тех, кто сочувственно спросит, как я «переживаю ситуацию». — Она выдохнула. — Мне это уже… в печёнках. — Сделаем, — сказал Александр спокойно. — Обещаю. И вот так они оказались в маленьком баре, где музыка громко заполняла пространство, свет резал воздух, а люди двигались и смеялись, не замечая их. Здесь её никто не знал. Просто женщина у барной стойки. Она заказала напиток — лёгкий. Намеренно. Напиться было опасно: она слишком хорошо знала, что за первым же лишним глотком придёт не веселье, а разлом. Слёзы. Слова, которые не остановить. А устраивать истерику брату — нет. Не сегодня. Музыка накрывала волнами, и Кира вдруг поймала себя на том, что дышит глубоко. Александр что-то рассказывал,даже смеялся. Кто-то рядом случайно задел её локтем и извинился — легко, без значения. И это было странно хорошо.Кира смотрела на танцующих, на свет, на отражения в зеркале. Это был отдых. К столу неожиданно подошёл Никита — друг Александра еще со школьных лет. — Сашка! Кира! Не ожидал встретить вас здесь, — сказал он легко, улыбаясь. — Кира ты очень повзрослела! — Александр предостерегающе кашлянул. Кира почувствовала, как в ней что-то щёлкнуло. Никита всегда был к ней неравнодушен, но сама она никогда не отвечала взаимностью. Сейчас же её мысли приняли холодно-расчётливый оборот: этот интерес может стать ей союзником. Чем раньше она даст людям повод видеть её как самостоятельную, уверенную женщину, а не как «жертву» прошлых отношений, тем быстрее исчезнут жалость и вопросы об Андрее. Она мягко улыбнулась, предлагая Никите присесть рядом: — Спасибо, Никита. Составишь нам компанию!? — Она улыбнулась и постаралась стать оживленной, насколько было в ее силах. Разговор завязался легко. Слова, шутки, лёгкий смех. Взгляд, комплименты: она позволяла себе быть желанной, вовлечённой, и легкой. Когда заиграла музыка, она посмотрела на Никиту: — Пойдем танцевать? — Предложение прозвучало почти мгновенно. Расчет Киры оказался верным. Танец оказался символичным. Кира понимала: она использует эту ситуацию, чтобы сместить акцент с Андрея, дать ему пространство и одновременно показать всем, что она способна быть сильной и независимой. И пусть сейчас никто не знает, что за её решением стоит холодный расчёт — результат будет заметен. Внутри Кира ощущала странную смесь лёгкости и напряжения: это не любовь, не страсть, а стратегический ход. Но иногда именно такие ходы дарят свободу. Тебе и тем, кого любишь.