Часть 16

Они появились в «Зималетто» без предупреждения. Катя узнала об этом последней — уже по изменившейся интонации в голосе Андрея, когда он, выйдя из лифта, вдруг замер и выдохнул сквозь зубы: — Чёрт… В холле стояли Павел и Маргарита Ждановы. Безупречные, спокойные, слишком собранные для случайного визита. Маргарита — в светлом пальто, с привычной сдержанной улыбкой, которая ничего не обещала. Павел — чуть позади, как всегда, наблюдающий, не вмешивающийся. Андрей сделал шаг вперёд первым. — Мама. Папа. Вы… — он на секунду запнулся, — не предупреждали. — Решили сделать сюрприз, — ровно ответила Маргарита и только потом перевела взгляд на Катю. Взгляд был вежливым. Холодным. Слишком внимательным. Катя почувствовала это мгновенно — словно температура в помещении упала на несколько градусов. Она выпрямилась, машинально поправила ремешок сумки, сделала шаг вперёд. — Здравствуйте, — сказала она тихо, но чётко. Маргарита посмотрела на Катю внимательнее, почти сочувственно. — Вам, должно быть, сейчас нелегко, Екатерина, — сказала она мягко. — Вы ведь не привыкли к такому вниманию. Катя чуть сжала пальцы, но кивнула. — Это… непросто, — осторожно ответила она. — Я так и подумала, — Маргарита улыбнулась с той самой участливостью, которая не обещала поддержки. — Пресса умеет быть безжалостной. Особенно когда человек не из их круга и не готов к этому. Андрей напрягся. — Мама— — Я не критикую, — тут же отозвалась Маргарита. — Я переживаю. Она снова повернулась к Кате. — Ваших родителей ещё не беспокоят? Обычно журналисты быстро находят слабые места. Просят интервью, задают неловкие вопросы… — она на секунду задержала паузу, — …пытаются вытащить прошлое. Катя почувствовала, как внутри всё холодеет. — Пока нет, — сказала она. — Я уже видела несколько публикаций. Школьные фотографии… не самые удачные, надо признать. И комментарии — весьма неприятные. Она покачала головой, словно искренне огорчённая. — Мне очень жаль, что вам приходится с этим сталкиваться. Вы к этому не готовы, это видно. Андрей сделал шаг вперёд. — Мама, хватит. Маргарита посмотрела на него с лёгким удивлением. — Я говорю это именно потому, что мне не всё равно. Ты привык к такому давлению. А Катя — нет. Катя медленно выдохнула. — Я справлюсь, — сказала она тихо. — Мне не нужна защита. Маргарита слегка приподняла брови. — Это похвально. Но мир, в который вы сейчас входите, редко щадит тех, кто полагается только на внутреннюю стойкость. В этот момент рядом появилась Кира. — Кирочка… — в голосе Марго появилось то самое, домашнее, почти неуместное здесь тепло. Она шагнула вперёд первой и обняла Киру крепко, по-настоящему, как обнимают, близкого человека, за которого давно переживали. Кира ответила на объятие сразу — без паузы, без неловкости. — Как ты? — Маргарита отстранилась, внимательно вглядываясь в её лицо. — Ты хорошо выглядишь. — У меня всё отлично, — спокойно сказала Кира. — Правда. И, чуть улыбнувшись, добавила — словно между прочим: — Наверное, вы уже слышали… я сейчас встречаюсь с Никитой. Маргарита едва заметно приподняла брови. Андрей смотрел на эту сцену со стороны — и не мог отделаться от странного чувства: будто что-то важное происходит без его участия. Кира говорила уверенно, легко. Маргарита взяла Киру за руку — жест был почти инстинктивным. — Я очень рада за тебя, — сказала она тихо. — И знаешь… — она сделала паузу, — мне важно было это увидеть самой. — Я понимаю, — так же тихо ответила Кира. Они обменялись взглядом — коротким, точным, полным того самого взаимопонимания, которое не нуждалось в пояснениях. И только потом Маргарита, словно вспомнив о правилах приличия, повернулась к Андрею и Кате. Маргарита уже собиралась задать Андрею очередной вопрос — из тех, что не звучат как допрос, но именно им и являются, — когда Кира слегка сжала её руку. Жест был мягкий. Почти незаметный. — Марарита Рудольфовна, — сказала она спокойно, с той самой интонацией, которую Марго хорошо знала и уважала, — я бы хотела сказать одну вещь. Маргарита повернулась к ней сразу, без раздражения. Скорее с вниманием. — Конечно, Кира. Кира перевела взгляд на Катю — не оценивающий, не сочувственный, а ровный. Взрослый. — Екатерине сейчас действительно непросто, — продолжила она. — Резкий интерес, давление, бесконечные трактовки… Пресса не прощает растерянности и очень любит слабость. Катя замерла. Она явно не ожидала, что разговор пойдёт в эту сторону — и тем более от Киры. — Ваше участие, Марго, — мягко продолжила Кира, — даже самое ненавязчивое, может многое изменить. Один совместный выход. Пара слов поддержки. Внимание, которое считывается между строк. Она слегка улыбнулась: — Вас слушают. Вам верят. И если вы покажете, что принимаете выбор Андрея… оценки в прессе станут совсем другими. Маргарита молчала несколько секунд. Она смотрела на Киру внимательно, будто пытаясь понять. Но видела только спокойствие. — Ты предлагаешь мне… помочь? — уточнила она. — Я предлагаю вам защитить Андрея, — ответила Кира без пафоса. — И Екатерину. Если уж эта история случилась — пусть она не будет разорвана на части чужими интерпретациями. Павел едва заметно кивнул, словно признавая разумность сказанного. Маргарита снова посмотрела на Катю — иначе, чем прежде. Чуть дольше. Чуть внимательнее. — Вы действительно к этому не готовы, — сказала она не обвиняюще, а констатируя. — И да… пресса бывает жестокой. Катя тихо кивнула. — Я подумаю, — наконец сказала Маргарита, снова обращаясь к Кире. — Ты, как всегда, умеешь видеть дальше сегодняшнего дня. Андрей смотрел на Киру так, будто видел её впервые. Она дала ему свободу — и теперь защищала его выбор. И именно это сбивало его с толку сильнее всего.