Часть 17

Маргарита чуть наклонила голову, как будто прислушиваясь к собственным мыслям, а затем тепло коснулась руки Киры. — Кирочка, тогда знаешь что… — на лице появилось то самое мягкое выражение. — Давай сегодня поужинаем в нашем ресторанчике? В том самом, где ты вечно заказываешь ризотто «как в кино». Сто лет там не были. Кира рассмеялась — легко, искренне, как будто Марго выдернула её из напряжения этого дня. — Серьёзно? — она чуть приподняла брови. — Вы же сами обещали его сменить, когда они убрали любимый торт из меню. — Тем более надо проверить, вдруг вернули, — Марго улыбнулась в ответ. — Пойдём. Я соскучилась. Кира кивнула. Они сидели в маленьком ресторанчике, где их давно знали по именам. Тёплый свет, тихая музыка, мягкий аромат розмарина и цитруса — место, которое для Киры всегда было чем-то вроде убежища. Марго сняла пальто, аккуратно положила на спинку стула и улыбнулась — настоящей, тёплой улыбкой, той, которую она редко показывала кому-то, кроме своих. — Как же я рада тебя видеть, Кирочка, — сказала она почти с облегчением. — Ты похудела… но выглядишь хорошо. Очень хорошо. Кира улыбнулась в ответ. Они сделали заказ, официант удалился, и повисла тишина — не неловкая, а внимательная. Маргарита смотрела на Киру изучающе, как мать, которая привыкла замечать недосказанное. — Ты уверена, что у тебя всё хорошо? — мягко спросила она. Кира почти незаметно напрягла плечи — слегка, едва ощутимо. — Да, — ответила она слишком быстро. — Правда. У меня есть Никита, и… всё спокойно. Марго кивнула, но взгляд её задержался на лице Киры. — Ты уверена, что нормально перенесла расставание? Все же в с Андреем были вместе столько лет. Пауза вышла долгой, как тонкое стекло. И Кира — аккуратно, будто переступая через собственную боль, — улыбнулась. — Марго… я не держу зла. Честно. — Она чуть кивнула, словно убеждая и её, и себя. — Если у Андрея с Катей всё всерьёз, я правда хочу, чтобы у них всё получилось. Марго смотрела на неё внимательно. В этой внимательности не было недоверия — там была забота. — Это благородно. Но… ты ведь тоже человек. Кира легко рассмеялась, чуть театрально — чтобы снять напряжение. — Я в порядке. Честно. Надеюсь, что у них всё будет хорошо и совершенно искренне желаю им счастья. И Катя… она хорошая. Просто ей сейчас тяжело от внимания. Если вы сможете хоть немного поддержать её — это многое бы изменило. Марго удивлённо приподняла брови. — Ты хочешь, чтобы я… поддержала Катю? Кира кивнула. — Да. И это ради Андрея. Ну и … ради справедливости. Она правда старается. А вокруг столько давления… Ваше слово могло бы многое изменить. Марго задумалась, покачивая бокал. В её глазах было удивление, уважение — и лёгкая растерянность. — Ты удивительная, Кирочка, — наконец сказала она. — Я подумаю. Возможно, ты права. Кира улыбнулась — мягко, беззвучно. И только она одна знала, что эта за улыбка. Они сменили тему, заказали десерт, потом ещё кофе… Всё выглядело почти безоблачно. Кира отошла от ресторана, вдохнула прохладный воздух и почувствовала, как напряжение медленно отпускает плечи. Телефон завибрировал. Никита. Кира на мгновение остановилась под фонарём, словно перед выбором. Она уже представила, как зайдёт домой: снять пальто, включить тёплый свет, просто… посидеть. Одной. Несколько часов тишины — это было бы как вдох. Но она ответила. — Ты уже закончила? — голос Никиты был мягким, домашним. Таким, что хочется прижаться к нему щекой. — Хочешь ко мне? Мы можем просто посмотреть кино. Или даже молчать, если устала. Я соскучился. Вот в этот момент Кира и почувствовала это внутреннее, невыносимо знакомое стянуло. Пауза между вдохом и словом. Она бы с удовольствием провела вечер у себя. Просто выдохнула бы — без объяснений, без выбора слов, без чужих ожиданий. Но в её голове уже вспыхнуло: Если она скажет «нет», Никита решит, что она отдаляется. Что она передумает. Что их история — не настоящая. Кира была слишком хорошо знакома с этим страхом. С чужими надеждами, которые приходится поддерживать, даже когда хочется тишины. — Хочу, — сказала она тихо. — Я приеду. — Отлично! — в голосе Никиты вспыхнуло искреннее счастье. — Я встречу тебя у подъезда. Когда звонок оборвался, Кира выдохнула — почти незаметно, губами, как будто боялась услышать этот звук сама. Её шаг стал чуть тяжелее. Она шла по улице и думала: «Мне совсем не обязательно ехать… я могла бы просто… отдохнуть…» Но следующая мысль была резче, строже: «Нельзя. Он будет ждать. Он делает для меня столько. Не поехать — это будет неправильно». И с этим внутренним согласием, которое было больше похоже на смирение, Кира ускорила шаг. Она шла к Никите — не потому что этого хотела именно сегодня, а потому что не позволяла себе хотеть иначе.