Часть 14

Женя Шли дни, но отношения с родителями не налаживались. Папа был не рад внезапно появившемуся другу, с которым дочь постоянно проводит время и даже не собирается знакомить. Девушка поставила пароль на телефон, чтобы никто не вздумал лезть в её личную жизнь. Познакомит позже, когда всё уляжется. Семья почти не разговаривала, мама пыталась замять конфликт, но папа был непримирим. – Пусть сначала покажет нам своего друга. Женьку это жутко бесило, отчего она назло не хотела ничего рассказывать. В школе всё было по-прежнему. Ребята вели себя так, будто ничего не случилось, а Поля с Лёшей сторонились и порой боязливо поглядывали в её сторону. Пару раз Безбородов пытался начать разговор, но Женька всегда прерывала его и уходила. Хватит с неё этой лжи, больше она не попадётся в их сети. Пусть во всём слушает Полину и больше не лезет в её жизнь. Как не странно, девушка долго не горевала. Приняв суровую правду, она с головой ушла в учёбу и тренировки, а ещё в общение с Максом. Этот парень стал для неё открытием новых чувств и эмоций. Порой ей казалось, что там, где он, Вальск приобретает новые краски, становится другим и открывает для неё свои горизонты. Макс никогда не грубил, не опаздывал, был любезен и вежлив. Ни разу не приехал на встречу без цветов или шоколада. Ежедневно звонил, узнавал «Как дела» и всегда был готов примчаться в любую минуту. Казалось, что у него не было никаких дел, кроме встреч с ней. Парень говорил, что собирается поступать в железнодорожный колледж, а пока работает охранником в фармацевтической компании Лавина. Вдвоём они ездили за город, водили по очереди машину, слушали музыку и гуляли по вечернему проспекту. Женя с нетерпением ждала эти встречи, которые никогда не отменялись, даже если на улице было очень холодно. Как-то раз он забрал её с тренировки. Женя была страшно голодной. – Я тут кое-что привёз, тебе точно понравится, – начал Макс, когда машина стала набирать ход. – На заднем сиденье посмотри. Женя повернулась и увидела пакет из Gloria Jeans. – Тоже там одеваешься? – не смогла не пошутить она. – Жень, думаю, там весь город одевается. Кораблёва хихикнула и нырнула в пакет, доставая целлофановый мешочек с бутербродами. Ароматный запах растопленного в микроволновке сыра с колбасой заставил её желудок громко заурчать. – Я же говорил, что понравится! – засмеялся Макс. Женя улыбнулась и принялась жадно есть. – М-м-м, как же вкусно! Всё-таки ты офигенно готовишь, даже бутеры. Макс довольно улыбнулся. – Ты будешь? – спросила она, протягивая ему бутерброд. – Я дома поел. В пакете ещё был сок. – А, точно! Спасибо! Она достала маленькую коробочку сока «Фруто Няня», сорвала трубочку и проткнула ею дырочку. – Сегодня как? Есть настроение немного поводить? – спросил Макс. Женя закивала, набрасываясь на второй бутерброд. – Тогда поехали, пока не замело. Макс посильнее надавил на газ и повернул в сторону выезда из города. Снег шёл уже третий день подряд, накрывая город пуховым одеялом. Жители кутались в зимние одежды и неуклюже двигались по улицам, напоминая забавных пингвинов. Город тонул в снежных объятиях надвигающейся зимы. Макс Макс шёл по тёмной заснеженной улице, едва освящённой фонарями. Под подошвами меховых кроссовок хрустел снег. На душе было тоскливо. Уже неделю он не видел Женьку. Она писала пробное ЕГЭ и готовилась к соревнованиям по лёгкой атлетике. Было принято решение временно прекратить вождение и встречи. Макс порывался забирать её после занятий, но Женька сказала, что хочет к Новому году наладить отношения с семьёй и старается лишний раз не провоцировать отца. Оно и понятно почему. Если бы Кораблёв узнал, с кем гуляет его дочь, их сделка была бы недействительна. А это ему сейчас не к месту. Он обязательно докопается до правды и выведет Лавина на чистую воду. Парень достал из кармана куртки сигареты и закурил. При ней он никогда не позволял себе такого, но сейчас ведь её рядом нет. После того, как он забрал её из коттеджа, они виделись практически каждый день, и ему ещё удавалось сдерживать внутреннего монстра. Но сейчас от невозможности видеть и касаться Жени, тонуть в её тепле и свете в голову лезут мысли о том, что его чувства не взаимны и придуманы. Ещё немного и демон поднимет голову и явит себя миру. Не в силах выносить этот огонь в районе груди, Макс вышел на улицу в поисках того самого Михи, который купился за штукарь и домогался до Женьки. С помощью парочки знакомых ему не составило труда найти этого проходимца. Швырнув окурок в урну, Макс свернул в тёмный переулок и увидел прислонившуюся к стене фигуру парня. В темноте виднелся огонёк сигареты. – Ну, привет, – сказал Поляков. Парень включил фонарик на телефоне и направил в лицо Максу. – Ты? – сипло протянул он и попятился влево, уронив сигарету в снег, которая тут же погасла. – Стоять. Не так быстро. Пора отвечать за свои проделки. – Я ничего не делал. Прости, дружище. Это Полинка попросила, а я не смог отказать. – А если бы она попросила тебя кого-нибудь грохнуть? – Нет, это нет, я бы никогда… Его язык заплетался, в глазах маячил страх, который не давал парню дать дёру, поэтому он неуклюже увиливал от преследователя, пятясь в разные стороны. – Остановился! – приказал Макс. Парень замер на месте как вкопанный. Каждый раз Поляков ощущал прилив энергии и власти, когда применял силу. Приказать, заставить, подчинить. Это было частью его способностей, своеобразным подарком от Андрея. Именно Лавин вылечил его и сделал таким, каким он оставался и по сей день. – А теперь пошли со мной, прокатимся. Миха покорно последовал за Поляковым. Преодолев несколько метров, оба сели в форд, припаркованный неподалёку от мусорных контейнеров. Всю дорогу парень не задал ни одного вопроса. Расположившись на пассажирском сиденье, он отрешённо смотрел в лобовое стекло. Макс тем временем достал телефон и набрал номер. – Чего тебе? – сонно проговорили на том конце провода. – Поль, сколько лет вы жили за границей и когда? – Зачем тебе это? – её голос стал серьёзным. – Надо. – Ну ладно, слушай, – по одной лишь интонации Макс понял, что она закатила глаза. – Я помню только по фоткам и рассказам родителей. Мама родила меня здесь, а потом мы сразу улетели в Багос. Жили там года полтора, отец часто возвращался сюда по делам, а потом и нас перевёз. А что? – А когда началось лечение? – ответил вопросом на вопрос Поляков. – Ой, сто раз говорила же, пытал он меня в Вальске, когда вернулись. Ясно? Макс молчал. – Лучше бы мама сбежала. Жили бы сейчас где-нибудь за границей припеваючи, а не вот это вот всё… – Короче, давай, спи дальше. Пока. – Пока. Макс остановил машину. – Вываливайся давай и делай всё, как я скажу, – приказал он своему пассажиру. Шёл снег. Время перевалило за полночь. Две фигуры приближались к длинному трехэтажному зданию, обшитому серебристыми плитами. Охранник с атлетическим телосложением прищурился, вглядываясь в незваных гостей. – Тём, да я это, я, – сказал Макс, проходя вперёд и небрежно задевая охранника плечом. Его спутник проследовал за ним. – Он со мной. Парни оказались в светлом холле, уставленном кадками с цветами. Пройдя вдоль него, направились прямо по коридору с бесконечным количеством дверей и остановились только около тёмного подвального помещения, к которому вела узенькая лестница. Неподалёку стоял ещё один охранник, коротко кивнул Максу и уткнулся обратно в мобильник. Поляков в два прыжка оказался у двери, включил на телефоне фонарик и протянул мобильник наконец спустившемуся спутнику. – На, свети. Затем нащупал в кармане джинсов ключи и открыл железную скрипучую дверь. В полумраке фонарика их встретили оранжевые кирпичные стены, сопровождаемые духотой и затхлостью. В маленькой комнатушке лежали хозяйственные инструменты: ведро, тряпки, грабли. Над макушкой растянулись проржавевшие в некоторых местах трубы. Сбоку на стене виднелась лампочка с выключателем, но Поляков не спешил ею воспользоваться. Для подстраховки он всегда проводил новых испытуемых сквозь полумрак, чтобы поменьше запоминали. Он знал, что с лёгкостью сотрёт им память, но всегда стоило быть на чеку. Макс присел на корточки, ловко просунул руку за стеллаж с рабочими инструментами и моющими средствами и нажал на один из кирпичей. Маскируемая за кирпичами дверь гулко отъехала вправо, пропуская путников к длинной выложенной цементом лестнице, скрывающейся во тьме. – За мной, – бросил Поляков и, не оборачиваясь, стал спускаться.