Жестокие игры

      Проснуться с утра казалось невыполнимой задачей.       Вожатый настойчиво стучал в дверь, а девушки недовольно морщились в своих постелях, стараясь укрыться от навязчивых солнечных лучей и громкого звука.       — Да встали мы, встали! — не выдержала Гвен, закрывая лицо подушкой. — Хватит уже.       — Через полчаса завтрак, — объявил вожатый, а после послышался приглушенный звук удаляющихся шагов.       — Хорошо, что он хотя бы не зашел, — пробормотала Люси, разминая затекшую после сна спину.       Джина отрешенно сидела на самом краю кровати и рассматривала руки, покрытые тонкими красными узорами — следами от жесткого пододеяльника. Девушка несколько раз моргнула и зевнула, убирая от лица растрепанные кудри.       — Я не подписывалась на такие пытки, — буркнула Гвен, делая небольшую зарядку в кровати.       Движение — то, что помогало ей прийти в норму с утра. Она раз за разом превозмогала тягучую усталость и заставляла свои мышцы работать, потому что иначе встать с теплой постели после трехчасового сна было невозможно. В домике было прохладно, отчего вылезать из-под одеяла совершенно не хотелось. Утренний морозный воздух кусал разгоряченную кожу, покрытую мурашками. Гвен быстро встала, ощущая, как холод прошибает голые ступни, и побежала к шкафу, где лежала ее любимая толстовка и теплые носки. Она прекрасно знала, что даже самым жарким летом в лесу вполне можно замерзнуть ночью и ранним утром, когда ленивое солнце еще не удосужилось обнять своими лучами покрытую росой траву.       — Мы даже в душ не успеем, — жалобно произнесла Джина, дрожа от холода.       Она бы многое отдала, чтобы прямо сейчас оказаться под опаляющими струями воды и расслабиться.       — Надо хотя бы до раковин дойти, — пожала плечами Люси.       Наскоро собравшись, девушки трусцой направились к пригорку, где за морщинистыми стволами деревьев виднелся длинный керамический корпус ряда раковин, объединенных одним сливом. В ветвях деревьев хлопали крыльями еще не проснувшиеся птицы, лениво затягивающие свои утренний баллады.       Гвен повернула краник и подставила розовые ладони под горячую воду. По телу разлилось расслабляющее тепло. Девушка расслабилась и блаженно прикрыла глаза. Ее соседки точно также стояли, опустив руки в воду, пытаясь своровать хотя бы немного тепла. Остальные подростки у раковин выглядели не так угрюмо: некоторые переговаривались, какая-то парочка затеяла драку мокрыми полотенцами, брызги от которых летели во всех подряд.       Люси оперлась бедром о край раковин и начала чистит зубы, всматриваясь в изумрудные листья деревьев. Девушка вдохнула полной грудью, ощущая, как воздух наждачной бумагой царапает горло. Ей, безусловно, нравилась дикая природа, но сейчас она бы многое отдала за большую кружку латте с кокосовым сиропом. На секунду Люси прикрыла глаза, вспоминая, как не раз она заходила в свою любимую кофейню по утрам, здоровалась со знакомой девушкой-баристой и заводила бессмысленный диалог то о погоде, то о работе, то о школе. Как много моментов своей обыденной жизни она недооценивала.       Джина же позабыла о холоде и дискомфорте. Все ее внимание было приковано к причудливым бликам света на мокрых листьях. Ей хотелось запечатлеть этот момент в памяти так четко, чтобы через три недели, закрыв глаза, она могла по памяти повторить то, что видит прямо сейчас. Игра света, насыщенные оттенки, контрасты и плавные полутени приводили ее в истинный восторг. Девушка взяла с собой небольшой блокнот и набор карандашей разной твердости, однако ей нужен был цвет. Фактура не имела никакого значения, ей хотелось выразить эти мимолетные эмоции. Это было естественным стремлением человека запечатлеть красоту, потому что она неизменно напоминает о скоротечности жизни и, закономерно, о смерти и страхе потери.       — Вы уже видели, что приготовили для испытаний? — поинтересовалась Эннис.       Это была хрупкая светловолосая девчушка, похожая на маленькую птичку. Гвен никак не могла вспомнить, за какое достижение она попала в этот лагерь, однако решила не спрашивать. Всегда можно сориентироваться по мере необходимости.       — Нет, — ответила Гвен, на секунду вынимая щетку изо рта. — Что там?       — Возле зоны гамаков и качелей положили несколько шин, а над основной дорогой натянули какой-то трос, — задумчиво произнесла она. — Еще мы перед душем видели, как вожатые несут снаряжение, похожее на альпинистское. Страховки, карабины и все такое. Похоже будут испытания на силу и ловкость. Поэтому я рада, что вас не выгнали вчера, — беззаботно улыбнулась она.       Поэтому.       Гвен усмехнулась. Она будто попала в террариум, полный змей, где каждый беспокоился лишь о личной выгоде. Девушка не удивлялась такому, однако подобная расчетливость была ей чужда. Не раз она наступала на одни и те же грабли, стремясь завести друзей там, где каждый точил нож для ее спины. Однако Томпсон точно решила для себя, что никогда не проведет свою жизнь в страхе перед людьми, не будет искать в их словах тайный подтекст или погружаться в паранойю, видя в каждом встречном врага и соперника. Жизнь одна. Это простая истина, доступная всем. Однако не каждый понимал, что каждый день уникален. Не будет ни вторых шансов, ни дополнительных попыток. Вернуться в прошлое невозможно, изменить содеянное нельзя, а спустя много лет Гвен не хотела видеть в зеркале свое лицо, поцелованное старостью, и бесконечно сожалеть обо всем, что она не успела сделать, участвуя в бесконечной гонке, навязанной ей с самых юных лет. Томпсон сама выбирала правила, выбирала как писать свою историю, потому что жить с последствиями и решениями будет именно она, а не ее родители, тренера, друзья или враги.       — Мы тоже рады остаться, — кивнула она.       Эннис вежливо улыбнулась и запорхала по ступенькам к узенькой петляющей дорожке к домикам. Гвен красноречиво посмотрела на Джину, а та лишь покачала головой.       — В душ не успеваем, — констатировала Люси, умывая лицо. — Надеюсь, после завтрака нам дадут немного времени, а не погонять сразу на полосу препятствий.       — Оценим, что там за соревнования, — задумчиво сказала Гвен, запрыгивая на бортик. — Потому что вчера все звучал так, будто здесь решили филиал Спарты открыть, а самые слабые отсюда никогда не уедут.       Люси прыснула от смеха, однако глубоко внутри нее завязался тугой узел. Она понимала, что ее «талант» невозможно проверить ни одним испытанием. Она не могла себе представить соревнование на литературное мастерство, а во всем остальном ее навыки были весьма посредственными. Поймав на себе взгляд Джины, Ашфорд обернулась и натянуто улыбнулась, силясь скрыть тревогу.       — Эй, — Гвен потрепала ее по плечу. — Ты чего? Вообще забей на эти все конкурсы, мы и без этого найдем как повеселиться.       — Кстати об этом… — Люси прищурилась, оглядывая хлипкий проволочный забор, который даже диких животных сдержать не смог, что уж говорить о подростках в самом расцвете сил и на пике пубертатного безумства.       Томпсон обернулась и проследила за ее взглядом, без слов прекрасно понимая, на что намекает девушка.       — Я думаю, с этим лучше повременить, — осторожно предложила Джина. — После вчерашнего Брайан наверняка будет следить за вами, мы можем начать с чего-то более… Законного.       — Например? — склонила голову набок Гвен.       — Проверить всю территорию. Сразу после соревнования можно пойти осмотреться, понять, где что и как, посмотреть, есть ли вообще камеры.       — Можно найти вожатский домик и схему или график ночных обходов, — девушка щелкнула пальцами. — Ты гений, Джина.       Джина слабо улыбнулась, решая говорить, что она совершенно не это имела в виду. Она для себя поняла, что когда глаза Гвен загораются от новой идеи, ей лучше не мешать.       Занеся в комнату банные принадлежности, девушки направились к отрядному месту, представлявшему из себя круг неокрашенных деревянных скамеек, на которых гроздьями сидели подростки, уже успевшие разбиться на небольшие группки по интересам. Глазами Гвен нашла Лиама и направилась к нему, игнорируя липнущие на кожу косые взгляды соотрядников.       — Выспались? — весело поинтересовалась она, глядя в тусклые глаза парней.       Оливер возмущенно приподнял голову и сморщился, качая головой. Хоул лишь устало зевнул и потянулся, а Курт, скрестив руки на груди, дремал, прислонив голову к стене.       — Энергией так и плещете, — поджала губы Люси, аккуратно присаживаясь рядом.       Гвен, не церемонясь, запрыгнула на скамейку и устроилась на ее спинке, оглядываясь по сторонам.       — Томпсон, тебя вести совсем не учили? — приподнял брови Джейкоб. — Посмотри хотя бы как цивилизованные люди сидят.       Гвен молча показала футболисту средний палец, однако тот не остановился, пользуясь отсутствием вожатых рядом. Лицо Стивенсона, на котором яркими пятнами расцвели темно-бордовые синяки, на миг исказила злость.       — Видел, как ты утром ходила к раковинам… Поздравляю. Я думал, что твое бешенство прогрессировало настолько, что ты воды уже боишься…       — Закрой свой рот, — не выдержал Лиам. — Тебе вчера мало было и хочешь повторить? — его глаза сверкнули.       — Повторим, не волнуйся, — Джейкоб откинулся на спинку скамейки и прищурился. — Но вчера я вашу толпу один раскидал, что будет, если на честных условиях все будет? Или ты так не умеешь?       — Хватит! — произнес высокий худощавый парень. — Если вам и все равно на стажировку, можете хотя бы подумать о рекламном контракте, — нахмурился он. — Из-за вас еще могут аннулировать результаты всего отряда.       — Тогда надо пользоваться возможностью, пока мы баллы не заработали, — хмыкнул футболист.       — Потом разберемся, — прошептала Гвен, положив руку на плечо Лиама. — Избавимся от него.       К отрядному месту шагали два вожатых в красных футболках. В одном из них все сразу признали Брайана: его загорелая кожа блестела на солнце, будто от пота, а темные волосы казались мокрыми. Люси невольно вспомнила слова Эннис, рассказавшей о полосе препятствий и активной подготовке к соревнованиям. Рядом с уже знакомым вожатый шел и другой: достаточно высокий и худощавый, смотревшийся несколько неловко на фоне своего явно натренированного коллеги.       — Доброе утро, — безжизненно поздоровался Брайан, обводя всех взглядом. — Сегодня все вместе идем на завтрак, покажу всем, кто не успел вчера осмотреться, где находится наш кафетерий, где позже по расписанию будут проходить все приемы пищи. Хочу сразу сказать, что больше таких сборов не будет: все просыпаются до утреннего мероприятия, но завтрак могут пропустить при желании соревноваться на голодный желудок. Также надо представить вам второго вожатого, — он отошел в сторону, чтобы русый парень оказался в центре внимания.       Новый вожатый выглядел несколько приятнее, чем вечно угрюмый и серьезный Брайан: на его лице играла улыбка, а на щеках появились ямочки.       — Всем доброго утра, — весело поздоровался он. — Так как на Брайана ляжет вся бумажная нагрузка, с вами в основном буду я. Меня зовут Джаспер, а с вами мы познакомимся в течение дня, потому что времени остается совсем мало. По всем вашим бытовым вопросам можете смело обращаться ко мне, но за все, что касается испытаний, отвечает по-прежнему Брайан, — отметил он, коротко взглянув на коллегу. — Сегодня будет первый сложный день, потому что нас ждет масштабный квест, участие в котором будут принимать абсолютно все члены отряда, так что советую заранее подготовиться как морально, так и физически.       — Время завтрака, — Брайан сверился с часами и оглядел всех присутсвовавших, пересчитывая подростков.       Убедившись, что все на месте, он махнул рукой и направился к главной дороге, а за ним потянулись остальные. Джаспер поторапливал всех ребят, сверяясь со списком в планшетке.       — Этот выглядит поприятнее, — улыбнулась Джина.       — Да, хотя бы не похож на гремлина, — кивнул Лиам.       Гвен прыснула от смеха и ускорила шаг, чтобы не сильно отставать от остальных. Вчера из-за всей суматохи у нее так и не получилось попасть на ужин, поэтому живот жалобно урчал, требуя пищи, однако когда отряд дошел до столовой, чувство голода вмиг улетучилось. Девушка оглядела ряд столов, уставленных тарелками с одинаковыми порциями еды.       — Это что такое? — жалобно протянула она. — Нам что, всем одно и то же дают?       — Прекрасно, — поджал губы Оливер. — Интересно, а они составляют меню с учетом аллергий или пищевой непереносимости или решили устроить масштабный эксперимент на выживание?       — У тебя есть аллергия? — поинтересовалась Люси.       — Ставлю на то, что нет. Он просто любит поворчать, — покачал головой Курт, выбирая стол.       Оливер раздраженно посмотрел на соседа, но сказать против ничего не мог, потому что он был абсолютно прав. Вздохнув, парень отодвинул стул и устроился за столом на шесть человек, а за ним потянулись и остальные. Гвен перевернула вилкой омлет, который, как казалось, сделали на пару. Девушка скривилась и потерла лицо руками, жалея, что не взяла с собой месячный запас протеиновых батончиков, как и планировала изначально. Единственным плюсом их утреннего рациона были овощи: на каждой тарелке лежали огурцы, брокколи и морковь.       — Что нам делать с Джейкобом, — нетерпеливо спросила Гвен, дожевав постный омлет. — Он не успокоился.       — Надо дождаться дежурства, — произнес Лиам. — Когда узнаем, что будем делать и кто будет за этим следить, сможем действовать.       — Я предлагаю насыпать ему перца в трусы, когда он пойдет в прачечную, — упрямо сказала Гвен, а ее соседки покачали головой. — Еще можно подсыпать ему лесных ягод в еду и закрыть туалеты. Или украсть все шнурки с его кроссовок. Я бы еще предложила налепит жвачку на волосы, но, видимо, это уже сделал кто-то до меня.       — Сколько раз тебя отстраняли от занятий в школе? — решил уточнить Курт.       Гвен на миг задумалась, перебирая все случаи в голове. Она беззвучно считала и загибала пальцы.       — Больше двадцати, — заключила она.       — Слушай, не так плохо, как я думал… — начал было Вилсон, но его прервали.       — За этот год, — быстро уточнила Томпсон.       Парень на миг замер, а затем кивнул головой, сдерживая улыбку. По Гвен легко можно было понять, о чем она думает, как к кому относится. Курт прежде не встречал людей, который можно было так легко читать. Томпсон — не открытая книга, она — краткий пересказ. Впервые он встретил человека, которого понимал. Большая часть людей в его окружении мыслила сложными категориями, скрывала истинную мотивацию своих действий, однако Гвен была проста. И, пожалуй, это не было чем-то плохим, как думалось Курту с самого начала. С ней было легко во всем, не приходилось гадать или раздумывать над ее словами, потому что все ее мысли мгновенно озвучивались.       Гвен была математикой. Понятной, линейной и в своем роде логичной.       — Почему никто еще не сказал ничего про соревнования? — спросила Джина. — Нам же нужно как-то подготовиться, переодеться…       — Или сходить в лазарет и притвориться больным, — продолжил за нее Оливер, гоняя по тарелке несчастную морковь.       — А вот ее я бы советовала тебе съесть, — кивнула Люси на овощ.       — Ты знаешь, что взаимосвязь между морковью и улучшением зрения — миф, придуманный британцами во время войны? — приподнял брови Курт.       — И зачем?       — Была острая нехватка продовольствия, поэтому они устроили… Пропаганду моркови. Говорили, что именно благодаря ей летчики видят в темноте, — пожал плечами Курт. — Вообще британцы придумывали много интересных спецопераций.       — История и теории заговоров? Это твои хобби? — уточнил Оливер.       — Да, — спокойно ответил Вилсон. — А что?       — Погоди… А какие еще спецоперации они придумали? — спросила Гвен, подаваясь вперед.       Курт сразу заметил блеск в ее глазах, а это, судя по всему, не предвещало абсолютно ничего хорошего.       — Например, «Мясной фарш».       — Подробнее, — требовательно сказала Гвен.       — Они выслали на территорию Испании труп, переодетый в офицера, и положили ему целый портфель, заполненный, якобы, секретными документами. Из-за них Гитлер подумал, что ему необходимо оборонять Сардинию, а не Сицилию, — увидев непонимание в глазах девушки, он продолжил. — Немцы посчитали, что документы настоящие и в них содержатся реальные военные стратегии, поэтому и изменили свои собственные планы. Их обманули.       — Отличная идея, Курт! — улыбнулась Гвен.       — Надеюсь, ты не собираешься переодевать труп и подкидывать его под крыльцо Стивенсона? — уточнил Лиам.       — Обойдемся без трупов на сегодня, — покачала головой Томпсон.       — Какой счастье, спасибо, — хмыкнул Оливер.       — После соревнования я вам все расскажу, а вы доработаете план. Не мне же одной за всех думать, — улыбнулась Гвен и, подхватив свою пустую тарелку, направилась к стенду с грязной посудой.       — Нет, хорошо, что она все же поняла, что лучше сначала обсудить, — пожал плечами Курт, оглядывая недовольные лица подростков. — Что?       — Не заикайся больше ни про британцев, ни про спецоперации, — хмуро произнес Лиам, смотря вслед Гвен.       Девушка весело напевала себе под нос простую мелодию и на ходу собирала свои рыжие волосы в хвост. Глядя на нее, Лиам бы ни за что не догадался, что прямо сейчас она вынашивает в голове план мести. Заметив взгляда Хоула, девушка невинно улыбнулась и бодро зашагала к домику.       — Ее вообще безопасно оставлять одну? — с сомнением спросил Лиам.       — Не знаю, но проверять пока не хочу, — Люси оставила на столе тарелку и бегом ринулась за соседкой.       Примеру Ашфорд быстро последовала и Джина.       — Не уверен, что они справятся вдвоем, — кинул на прощание Лиам и побежал следом.       — Напомни, пожалуйста, как нас вообще в это втянули? — задумчиво спросил Оливер, развернувшись к соседу, спокойно сидевшему на своем стуле.       — Понятия не имею, — пожал плечами он. — Но нам, определенно, будет, что вспомнить.       — Надеюсь, что вспоминать мы это будем не в тюремной камере или допросной, — задумчиво произнес Оливер.

***

      Гвен зашнуровывала свои профессиональные кроссовки, который в последний раз принесли ей победу на национальных соревнованиях. Нет, Томпсон вовсе не была суеверным человеком, если дело не касалось спорта. Это было странным, но гораздо легче было выходить на трек, зная, что рядом с ней ее счастливые вещи. Ее маленькие талисманы было запрещено брать на забеги, поэтому этим кроссовкам было суждено стать счастливыми. Гвен старалась не носить их часто на тренировки, а дома в шкафу у нее была отдельная полка для этой пары. Девушка бережно погладила шнуровку, такую крепкую, ни разу ее не подводила.       Джина изо всех сил старалась найти в ворохе платьев свои единственные спортивные штаны и удобную футболку. Она не особо любила спорт и искренне не понимала людей, которые наслаждаются болью в теле после долгих тренировок или убивают свой организм ради достижения нечеловеческих результатов на олимпиадах. Это было ей чуждо. Она коротко посмотрела на Люси, которая уже собралась и приводила себя в порядок перед зеркалом. Саму Джину перспектива собирать волосы вовсе не прельщала. Девушка с завистью посмотрела на гладкие темные локоны соседки, что так послушно держались в крепком пучке. Ей о таком оставалось лишь мечтать, потому что копна непослушных кудрей упрямо и рьяно выбивалась из любой прически.       — Как мы будем проходить испытания всем отрядом? — спросила Гвен, рухнув обратно на кровать.       — Не знаю, должны все объяснить уже на месте, — пожала плечами Люси. — Видимо, понадобится командная работа или что-то в этом роде. К тому же, нас могут разделить. С утра Эннис говорила, что есть несколько точек для соревнований, а всем вместе стоять и ждать другой отряд не особо рационально.       — Я бы вообще исключила критерий рациональности, — пробормотала Джина. — Вы вообще читали пригласительные? Там ни слова не говорилось ни о каких испытаниях или соревнованиях. Я думала, это будет просто три недели отдыха от всего.       — А я рада, что это оказалось не так, — сказала Томпсон. — Если бы не эти испытания, можно было бы со скуки умереть. Джейкоб бы меня долго не выдержал, это я вам гарантирую.       — Ты ему не простишь, — констатировала Люси.       — А как можно прощать такое? Он унизил Джину забавы ради. Просто чтобы повеселиться. И даже после всего случившегося, он не раскаялся, не подошел извиниться и не признал свою вину. Утром на отрядном месте он продолжил нападать, но уже на меня. Такие люди как он сострадания не заслуживают.       — Должна же быть причина, по которой люди становятся такими несносными, — тихо произнесла Джина.       — И что? Никакие моральные травмы, жестокие мамы и бросившую семью папы не могут оправдать того, что человек вырос мудаком. Да, детство может быть тяжелым, — Гвен запнулась. — Оно у всех тяжелое, если так подумать. Не идеальное. Но почему-то кто-то может с этим справиться, а кто-то начинает унижать других, чтобы не чувствовать себя ущербным. Это жалко и отвратительно.       Девушки замерли и переглянулись, вовсе не ожидая такой тирады от Томпсон.       — Что такое? Не так разве?       — Все так, — согласилась Джина. — Я не знаю, почему я так говорю.       — Стокгольмский синдром? — предположила Люси, отворачиваясь от зеркала.       — Давайте не будем, — помрачнела Джина, пряча лицо за волосами.       Ей была так удобно каждый раз закрываться от неудобных вопросов, делать вид, что все так и должно быть. Она не хотела проводить и минуты, размышляя над причиной своего поведения, потому что прекрасно знала, к чему придет. Если копать слишком глубоко, можно вырыть себе могилу.       Гвен кивнула и выглянула в окно, наблюдая, как собирается отряд. Вожатых пока видно не было, а это значило, что торопиться некуда. Она считала, что ей повезло с комнатой и кроватью: открывался отличный обзор как на дорогу, так и на стратегически важные места. В окно Джины же по ночам стучали беспокойные косматые лапы ели, а у Люси не было своего окна вовсе.       Джина втыкала в свою прическу уже третью шпильку, но никак не могла зафиксировать волосы. Заметив это, Люси вытащила из чемодана лак и передала его соседке.       — Я их потом не расчешу, — покачала головой Джина. — Но спасибо.       — Расчешешь. После соревнования все вместе сходим в душ, я дам тебе бальзам. Нанесешь его ненадолго на корни и пару раз промоешь голову с шампунем. Иначе неудобно будет, — пожала плечами она.       — У тебя довольно специфические познания, — заметила Гвен. — Фенеки, кудрявые волосы. Вы с Куртом случайно не были знакомы до поездки?       — С чего это?       — Он тоже фонтанирует странными фактами, — бросила девушка.       — У моей сводной сестры афро, — пояснила Люси, тяжело вздохнув. — Иногда я помогаю ей делать разные прически.       — Сбор, — внезапно произнесла Гвен, увидев на горизонте пару красных футболок. — Мистер гремлин на горизонте.       — Еще пару секунд…       Джина прикрыла глаза, пока Люси усиленно заливала ее волосы лаком. Томпсон же стояла у самой двери, ожидая соседок. Когда все было готово, девушка выскочила на улицу и, опершись о перила, перепрыгнула несколько ступенек. В этих кроссовках она определенно ощущала себя непобедимой.       — Почти опоздали, — произнес Джаспер, подойдя к отрядному месту.       — «Почти» не считается, — довольно отметила девушка и спокойно зашагала вперед.       — Как зовут? — внезапно спросил вожатый.       — Гвен. Гвен Томпсон.       Джаспер на секунду замер, а потом медленно кивнул, осматривая девушку, а та лишь вопросительно прищурилась.       — Стоило догадаться, — пояснил он.       — Обо мне уже легенды ходят? — уточнила Гвен.       — Не совсем те, которыми стоило бы гордиться, — мягко уточнил Джаспер. — Но сегодня у тебя есть все шансы исправить свое положение.       Вожатый оглядел отряд и повернулся на Брайана.       — Итак, сегодня у нас по плану одно из самых сложный соревнований. Оно будет комбинированным и потребует участия абсолютно от каждого. На территории лагеря организован квест, пройти который можно только совместив физическую силу и ум. Сегодня, как и во всех последующих испытаниях, вмешиваться в ваши решения, направлять или подсказывать я не смогу, вы должны будете самостоятельно организовать работу команды и распределить как обязанности, так и нагрузку. От совокупности всех этих факторов будет зависеть ваше место в турнирной таблице сегодня вечером. Стартовое испытание дает от одного балла до пяти. Главной задачей является качественное и быстрое прохождение всего квеста, который начнется с момента, как все отряды прибудут на плац. Вам нужно быть готовым начать действовать в любую секунду и быть начеку. Всем понятно?       Услышав вялые «да», Брайан перевернул лист и пробежался глазами по новому документу.       — Касаемо правил… Запрещено наносить физический ущерб участникам или имуществу лагеря. В моменты, когда понадобится грубая сила, будут отдельные предупреждения.       — Это единственное правило? — уточнил Оливер.       — На этом соревновании — да, — подтвердил Брайан. — Дам совет: ключом к победе будет коммуникация. Учитесь договариваться и грамотно распределять ресурсы.       Гвен тяжело вздохнула и огляделась. Перспектива решать загадки ее не особо радовала, она даже немного пожалела, что на такое бесполезное мероприятие надела свои счастливые кроссовки.       Пока все толпой направились к плацу, Лиам нашел Гвен в толпе и аккуратно потянул ее за локоть, вылавливая из потока подростков. Девушка удивленно обернулась и сдержала порыв тут же вырваться.       — Что такое? — спросила она, нахмурившись.       — Надо держаться вместе, — пояснил он, не отпуская локоть.       Гвен тут же начала озираться по сторонам, но Лиам сильнее сжал ее руку и покачал головой. Ему пришлось наклониться ниже, чтобы говорить полушепотом.       — После завтрака увидел, что Стивенсон подбирал что-то с травы. Понятия не имею, что он там искал, но явно ничего хорошего ждать не стоит.       — Наркотики? — ошеломленно произнесла Гвен.       — Да какие наркотики? Скорее гвозди или что-то мелкое и острое, кто его знает, — покачал головой Лиам, придвигая девушка ближе, когда какой-то парень чуь не задел ее локтем. — Просто аккуратнее.       — Спасибо, — кивнула Гвен и машинально начала искать в толпе Джейкоба.       Когда подростки под четким командованием отряда вожатых выстроились в неровный полуовал на плацу, на сцену вышел мистер Мэтьюз. Оливер скептично приподнял брови. Он все еще не мог понять, как человек такой величины способен позволить себе потратить почти месяц бесценного времени на такое занятие? Про себя он решил, что если бы не этот факт, он бы ни за что не присоединился к этой группе сумасшедших, планирующих искать какую-то секретную лабораторию на территории детского лагеря.       — Доброе утро! — весело поприветствовал их мистер Мэтьюз.       Несмотря на стремительно повышающуюся температуру, он вновь предстал перед подростками в строгом костюме-тройке и бордовом галстуке. Волосы мужчины были уложены, а тонкие седые волоски серебряными нитями блестели на солнце.       Оливеру подумалось, что, быть может, так и развлекают себя люди, у которых в жизни есть все. Они упиваются своей властью над детьми, готовыми на многое, чтобы получить желанный приз, который, по сути своей, ничего не стоит для таких, как Эллиот Мэтьюз. Раньше Сайфред думал, что миллиардеры избегают всех атрибутов обычной жизни и, тем более, бедности: они не посещают потогонные фабрики, где сутками за сущие гроши люди убивают свое здоровье ради бездушной корпорации; они не ходят в обычные магазины и делают вид, что их мир обособлен, витает где-то отдельно от мира большей части населения, вынужденной посвятить всю свою жизнь погоне за деньгами, битве за выживание. Но может случиться так, что Оливер ошибся? Быть может, его идолы фальшивы? Быть может, им нравится чувствовать свое превосходство, демонстрировать власть и силу?       — Сегодня состоится ваше первое соревнование. Я чувствую ваши смешанные эмоции: от страха до предвкушения, поэтому хочу заверить, что никто не останется равнодушным. Ваши испытания будут несколько отличаться, а задания составлены с учетом состава ваших отрядов, поэтому при прохождении, вплоть до финального этапа, вы друг другу мешать не будете. Сейчас приглашаю вожатых забрать подписанные конверты.       Брайан выпрямил спину и зашагал к сцене, где на небольшом столике лежало шесть белоснежных конвертов, подписанных цифрой отряда. Гвен встала на носочки, чтобы разглядеть хотя бы что-нибудь за чужими плечами. Ее низкий рост подводил ее не только в спорте, но и в обычной жизни. Вожатый держал в руке концерт с цифрой «2», ожидая остальных. Когда Эллиот Мэтьюз кивнул, все трусцой направились к своим отрядам.       Гвен охватил мандраж. В одну секунду ее заразило общее возбуждение, толпа тянулась ближе к вожатым, чтобы скорее получить заветное задание. Джейкоб вскрыл бумагу и вытащил небольшую картонную карточку. Хмурясь, он вчитывался в текст, пока остальные ребята безуспешно пытались заглянуть и хотя бы краем глаза увидеть задание.       — Ни черта не понятно, — раздраженно произнес Стивенсон и передал карточку дальше.       — Вслух прочитайте! — выкрикнул кто-то из толпы.       — Дай сюда, — Джейкоб забрал обратно задание у хилой на вид девушки и прокашлялся. — Кзпр, вы довольны?       — Прости, что? — переспросил Оливер. — Давай членораздельно.       Стивенсон мгновенно повернулся на голос. Глаза футболиста были широко распахнуты, а кулаки плотно сжаты.       — Ты сейчас… — начало было он, но его прервали коротким хлопком по плечу.       — Не время, — строго процедил Брайан.       Курт задумчиво забрал записку, вглядываясь в буквы, пока вокруг него разразилось бурное обсуждение.       — Может, это аббревиатура? — предположила Эннис. — Корпус… — она стихла, обдумывая варианты.       — Это шифр, — спокойно ответил ей Вилсон.       Он любил логические загадки, решал их не только для подготовки к олимпиаде, но и для развлечения. Сверстники не всегда понимали его странноватые хобби, однако его это мало волновало.       — Можно предположить, что это шифр Цезаря. Это самый очевидный и легкий вариант… — парень присел на бордюр, прогоняя в голове алфавит. — Варианта два. Либо это «Немо», либо «Лирт».       — Немо как рыба-клоун из мультика? — осторожно предположила Джина, поглядывая на лицо Курта.       Тот задумчиво склонил голову набок и несколько раз кивнул.       — Тогда нам нужно идти на пляж, — заключил он.       Гвен отошла подальше от толпы и скрестила руки на груди. Эти интеллектуальные конкурсы ее мало интересовали: какую пользу она могла принести? Ее хаотичные мысли не могли задерживаться слишком долго на чем-то одном. Они гудели, роились подобно разворошенному осиному улью, лишь бег помогал заглушить их хотя бы на время. Девушка отрешенно наблюдала за жаркими спорами и судорожными попытками быстро прийти к согласию. От всего этого у нее начинала болеть голова.       — Скучаешь? — спокойно спросил Лиам, также предпочетший покинуть эпицентр интеллектуальных баталий.       — Не для меня это все, — пожала плечами она.       Томпсион смирилась с тем, что ей не суждено быть отличницей или всезнайкой. Ей было не стыдно признать это, потому что особым преимуществом эрудированность она не признавала, однако глупой Гвен вовсе себя не считала. Она твердо верила, что настоящий интеллект измерить невозможно, ведь он складывается из множества факторов, среди которых, например, умение быстро принимать оптимальное решение, подстраиваться под ситуацию и рассчитывать риски. Такие навыки ни одним тестом оценить нельзя. Люди вокруг кичились отличными оценками и багажом бесполезных знаний, однако все это было ложным.       Но Гвен не недооценивала знания, отнюдь. Она прекрасно понимала, что именно благодаря ним человек оказался на верхушке пищевой цепи, сместив львов с их сильными челюстями или гепардов, развивающих невообразимую скорость. Ум — это тоже оружие. Но ум — далеко не способность запомнить сотню цифр числа «пи» или пересказать наизусть поэму Байрона. Таким ведь даже мелкого падальщика в бою не одолеть.       — Они сейчас побегут к пляжу, — произнес Лиам. — Предлагаю наперегонки.       — Проиграешь, — равнодушно покачала головой Гвен. — Никакого азарта нет с тобой соревноваться.       — Я не проигрываю, — шепнул ей парень, наклонившись к самому уху. — Стартуем через три… два…       Гвен сорвалась с места, как и привыкла. Ветер бил в лицо, отбрасывая назад выбившиеся из хвостика рыжие пряди волос, а она щурилась, концентрируясь лишь на дороге и собственном дыхании. Вдох, выдох. Обязательно через нос, чтобы не жгло горло. Ее тело работало, как слаженный механизм. На мгновение девушка обернулась и увидела Лиама совсем рядом. Он коротко усмехнулся, а Гвен приложила все усилия, чтобы эта усмешка не сбила ее с цели.       Резкий поворот, подошва кроссовок заскользила по влажной траве. Девушка вытянула руку и оттолкнулась от земли, чтобы не упасть, не потерять те победные доли секунды, которые были у нее в запасе. Боль пронзила колено тонкой иглой, но Томпсон привыкла к этому ощущению. Привыкла не замечать его, не замечать ничего, пока не кончится трек.       Мимо мелькали домики, здания, деревья, но Гвен бежала на запах океана и шум волн. Бриз влажно облизал кожу.       Лиам наслаждался движением, но больше всего ему нравился достойный соперник. Гвен действительно была быстра, но она не знала одной вещи: ей не победить, если Хоул того не позволит.       В момент, когда девушку занесло, Лиам замедлился, не увеличивал отрыв. Он знал, что рано или поздно Гвен выдохнется, ведь она не привыкла бегать на длинные дистанции или по неровной дороге.       Но Хоулу было не привыкать. На протяжении двенадцати лет он тренировался в любую погоду, в любых условиях. Не раз он наматывал круги по району под проливным дождем, прыгал на скакалке под палящим солнцем и тренировал броски, соревнуясь с настойчивыми порывами ветра. Он был готов ко всему, кроме разочарования на лице Гвен. Это осознание поразило его внезапно. Нет, Лиам определенно не собирался проигрывать, когда предлагал поиграть, эта мысль пришла к нему чуть позже, когда Томпсон обернулась и улыбнулась так ярко, что мир вокруг погас.       До жути банально.       Гвен упала коленями прямо в теплый песок и отдышалась. Ее грудь сотрясал приступ смеха. Девушка устало повалилась на бок, а затем перевернулась на спину, всматриваясь в бездонное небо. Хоул сел рядом.       — Я же говорила тебе, — тяжело дыша, произнесла она. — Ты проиграешь.       — Допустим, — кивнул Лиам.       Он никогда не расскажет ей правду. Не расскажет, что поддался, потому что не сможет это объяснить, ведь и сам не знает причину. Верно, он сошел с ума. Перегрелся на солнце или отравился пресной едой в столовой, если позволил подобным мыслям вообще закрасться в его голову.       — Колено в порядке? — осведомился он.       — В норме, — рывком Гвен поднялась и пошевелила ногой. — Бывало и хуже, поверь мне.       Послышались голоса и нестройный топот ног. Приближался остальной отряд.       — Черепахи, — бросила Томпсон, поднимаясь на ноги.       — Да у нас целый зоопарк собрался, — хмыкнул Лиам.       — Чего расселись? — грубо окликнул их Джейкоб, только подошедший к пляжу.       — А тебя на поле вообще выпускают? — спросила Гвен, щурясь от солнца. — Ты пока от одного конца до другого добежишь, матч уже закончится.       — О, ты даже не представляешь, что тебя ждет, — понизил голос парень, делая шаг вперед.       Лиам рывком встал и вытянул руку, отодвигая девушка назад. Только вот он защищал вовсе не Гвен, он защищал от Гвен.       — Тут нужен код! — произнес долговязый парень, сидевший напротив небольшого металлического ящика, присыпанного песком. — Четырехзначный.       Томпсон раздраженно всмотрелась в лицо соотрядника. Насколько она помнила, его звали Льюс. Тихий мальчик-физик, который на первом знакомстве сказал всего слова четыре, два из которых было его представление.       Пока весь отряд собрался вокруг сейфа, Гвен послала Джейкобу еще один гневный взгляд и отвернулась. Она лениво бродила вокруг, вытряхивая из кроссовок забившийся песок.       — Какой код? — задумчиво протянул Курт, гладя циферблат, будто тот мог передать ему память о чужих касаниях.       — Две тысячи, — склонив голову набок, предположила Люси. — Как «Две тысячи лье под водой». Там был капитан Немо.       Послышались одобрительный шепотки, и Курт ввел предложенный вариант. Послышался короткий жалобный писк и щелчок запирающего механизма. Дверь открылась, а подростки подались вперед, желая как можно скорее заглянуть внутрь. На самом дне сейфа лежала одинокая фотография. Курт выудил ее и нахмурился, сразу проверив обратную сторону.       — Что это? — скривился он.       — Дали, — коротко ответила Джина. — Постоянство памяти.       На небольшой карточке был фрагмент знаменитой картины. Расплавленные часы обволакивали поверхность стола и готовы были вот-вот стечь вниз. Очевидная аллегория на скоротечность времени и жизни.       — И что? Нам надо часы искать? — спросил кто-то из подростков, переминаясь с ноги на ногу.       — Это не полная картина… — нахмурилась Люси. — Фрагмент со столом.       — Тебе надо вспомнить, что было еще изображено, — подбодрил ее Курт, глядя прямо девушке в глаза. — Еще какие-то детали, образы…       — Там точно были еще одни часы, — уверенно ответила она. — Но сомневаюсь, что это сильно поможет.       — Может дело в цифрах? — предположил кто-то. — Посмотри, куда указывают стрелки.       — Шесть часов, пятьдесят минут… Вроде. Это может быть следующий код.       — Было дерево, — внезапно произнесла Джина. — На полной картине было еще дерево, на ветках которого были часы.       Подростки огляделись по сторонам: деревьев было полно, они плотной завесой обступили пляж, но не решались коснуться песка, выйти за отведенную им территорию. Среди сосен и елей затесались и редкие лиственные деревья. Часть ребят тут же ринулась к ним, утопая ногами в сыпучем песке. Курт же устало сел и потер лицо рукой, сегодня он был совершенно не в состоянии разгадывать кучу загадок. Ему хотелось лишь спать, а общий азарт стих также быстро и внезапно, как и появился. Тем не менее, он задумался, разглядывая матовую поверхность сейфа. Если они идут в правильном направлении, подсказка должна быть достаточно четкой.       — Повернуться на шесть часов, пятьдесят минут, — пробормотал он и обернулся, оглядывая стройный ряд елей. — Если взять сейф за точку отчета… За двенадцать часов, то…       Курт приподнял руку, будто имитируя стрелку. Оливер, с сомнением наблюдавший за происходящим вокруг хаосом, внезапно кивнул.       — Точка отчета неправильная, — сказал он. — Нужно встать со стороны, с который был открыт сейф. Это будет двенадцать часов. Это логично.       Курт кивнул и указал прямо на ветвистую сосну. Гвен лениво проследила за его взглядом и склонила голову набок.       — Все силы израсходовала? — спросил Лиам, направляясь к дереву.       — Что толку от меня? — пожала плечами она, но все же лениво зашагала вслед за остальными.       — Придет наше время, не бойся, покажем этим умникам, — парень шутливо толкнул ее локтем и улыбнулся.       Курт ощупал шероховатый морщинистый ствол многовековой сосны, что устало опускала свои руки прямо к земле. Она была так печальна, но в то же время так величественна и стойка, что невольно вызывала восхищение. По коре неровными стайками бегали еле заметные муравьи, а со стороны казалось, что это кровь бежит по опухшим варикозным венам.       — Наверху ключ, — заключил Вилсон. — Блестит, привязан к ветке.       — Надо залезть? — тут же оживилась Гвен, разминая ноги.       — Давай я, — предложил Лиам.       — Ну уж нет, солнышко, — покачала головой Томпсон. — Дай мне как-то поучаствовать в этом всем, а то засну прямо в песке. К тому же, ветки выше тонкие, не факт, что выдержат тебя.       Хоул пожал плечами и сделал шаг назад, уступая. Быстро разогрев колени, Гвен начала пружинить на ногах и с досадой обнаружила, что песок — не лучшая поверхность для прыжков. Лиам вздохнул и присел, подставляя руки, сложенные в замок, а Томпсон, не думая и секунды, поставила на них свой кроссовок. Положив руку на плечо парня, она взглянула ему в глаза.       — На счет три, — предупредила она. — Ты считаешь.       — Не думал, что у тебя возникнут сложности уже с такими цифрами, — прокомментировал Оливер, опершись плечом о ствол.       — Вы с Джейкобом подружились там, пока мы бегали? — раздраженно спросила она.       — Не отвлекайся, — серьезно одернул ее Хоул. — Цепляйся за правую ветку и подтягивайся сразу, чтобы не упасть.       — Я знаю, как по деревьям лазить, — сощурилась Гвен. — Считай.       Девушка сосредоточенно смотрела наверх, концентрируясь на своей цели. Когда до нее донеслось «три», она с силой оттолкнулась от рук Лиама, подтолкнувшего ее вперед. Пальцы заскользили по коре, покрытой вязкой смолой, но Гвен быстро обхватила второй рукой ветвь и закинула ноги. Сердце бешено билось, когда она осознала, что была на самой грани. Теперь Томпсон висела, плотно обхватив ветку.       — Давай, — подбодрил ее Лиам.       Томпсон аккуратно поползла к стволу, думая, как перевернуться.       — Лови ее, — посоветовал Оливер, отходя в сторону.       Гвен плотнее прижалась к ветке и, оттолкнувшись от ствола, развернулась. Острая кора оцарапала кожу, однако ей не было до этого дела. Тело — полотно. Каждый день на нем расцветали синяки и ссадины. Они причудливо меняли цвет и расплывались на коже подобно капле краски на поверхности воды. Своего рода искусство.       Встав на дрожащие ноги, девушка взглянула наверх. До ключа ей предстояла вскарабкаться еще выше, однако самое сложное уже было позади. Ее тело действовало, несмотря на пугливые мысли и трепещущее сердце. Беспокойный разум живо рисовал множество вариантов того, как можно упасть и покалечиться, однако Гвен делала тоже, что и всегда: игнорировала его.       Цепляясь за ветки, она карабкалась вверх, пока не оказалась рядом с ключом, привязанным к мелкому сучку белой лентой. Чуть выше блеснуло еще что-то. Девушка подняла взгляд и нахмурилась.       — Тут их два! — крикнула она, стараясь не смотреть вниз. — Два ключа.       — Бери оба, — махнул ей Курт.       Девушка потянула за ленту и забрала ключ. С обратной стороны на нем маркером была написана цифра «4».       — Один не наш, — с сомнением произнесла она. — Видимо, для четвертого отряда.       — Там цифра? — уточнил Оливер.       — Да.       — Подсказка наша, бери оба, — настоял Курт. — И проверь, нет ли там еще чего-то.       Гвен бросила вниз ключ и полезла выше. Теперь это давалось легче: землю закрывали ветвистые лапы сосны, падать теперь было не так страшно. На секунду подошва кроссовка чуть съехала, а Томпсон тут же вцепилась в ствол. Ее тело заскользило вниз, но девушка не разжала хватку.       — Осторожнее! — послышался приглушенный крик снизу.       — Да знаю я, чего кричите, — пробормотала девушка себе под нос и направилась дальше.       До ключа оставалось совсем немного, когда из веток опасно затрещала, стоило Гвен поставить на нее ногу, однако выхода не было: ей нужна была еще одна опора. Покрепче схватившись за соседнюю ветвь, она подтянулась и услышала жуткий треск: у сосны ломались кости. Ее старое тело не выдержало такого осквернения и разваливалось. Опора ушла из-под ног, а сердце бешено забилось, но Томпсон мигом обхватила ногами ствол и зажмурилась. Теперь придется карабкаться так.       Стесывая кожу на бедрах, она забиралась все дальше. Ствол был совсем тонким, он опасно накренился, стоило девушке продвинуться выше.       Вытянув руку, Гвен потянула за ленточку, и второй ключ с цифрой «2» полетел вниз, ударяясь о ветки. Томпсон проследила за его падением и улыбнулась. Путь вниз оказался гораздо проще, поэтому меньше, чем через минуту, девушка уже сидела на той самой ветви, с которой начинала свой путь. Повиснув на руках, она спрыгнула вниз, игнорируя предложение поймать ее на руки. Послышались хлипкие аплодисменты. Гвен криво улыбнулась и театрально поклонилась.       — Цирк, — покачал головой Джейкоб.       — Ключ мы получили, но зачем он нужен? — пробормотал Курт, оглядываясь по сторонам.       Следующей подсказки либо не было, либо, что вероятнее, ее упустили. Гвен же бродила вокруг сосны, думая о своем. После вчерашнего вечернего мероприятия у нее было жуткое ощущение тревоги. Ей казалось, что испытания будут сложными и жестокими, однако они походили на обычный детский квест, который она не раз видела в других лагерях. Девушка не хотела признавать, что почувствовала горечь разочарования. Ей так понравилась идея с лабораторией, что она была готова убедить себя в чем угодно, лишь бы найти ей подтверждение. В глубине души она понимала, что обманывает себя, однако ей было так приятно жить в иллюзиях, что встреча с реальностью казалась жестокой.       Порой Гвен ловила себя на мысли, что больше живет в своих иллюзиях. Спускаясь в метро, кишащее бездомными и маргиналами, она представляла себя героиней постапокалиптического фильма, пробивающейся через толпу мутировавших существ; пробегая очередной круг по стадиону, она рисовала вокруг себя сказочный пейзаж с острыми языками гор и струящимися по их склонам мхами. У Томпсон была аллергия на серую реальность. Стоило надолго оторваться от фантазий — начиналась тошнота, тревога и слабость.       Тем временем Курт направил все свои силы на поиск упущенной подсказки. Он осмотрел ключи, проверил сейф, но ничего. Пустота. В его голову приходили самые безумные гипотезы, которые он не решался озвучивать, прекрасно понимая их несостоятельность. За несколько минут он успел увидеть в сейфе аллюзию на мыслительный эксперимент Шредингера, однако на пляж прибыл другой отряд. Высокий светловолосый футболист, друг Джейкоба, держал в руке две карточки.       — А вот и наша подсказка, — тихо произнес Оливер, скрещивая руки на груди.       — Не может быть, — покачал головой Курт, однако знал — может.       Тяжело вздохнув, парень подозвал Стивенсона и коротко объяснил ситуацию.       — Поговорим, — бросил он и направился к другому отряду.       — Поверить не могу, что скажу это, но даже от шакалов иногда польза есть, — покачал головой Вилсон, рассматривая ключ.       После недолгого диалога, Джейкоб вернулся с подсказкой, держа в руках карточку. Молча он выхватил ключ из рук Курта и бросил его своему другу. Оливер вспомнил слова Эллиота Мэтьюза на утреннем построении: «вплоть до финального этапа вы друг-другу мешать не будете».       На карточке был длинный список несложный математических примеров. Тригонометрия, факториалы, алгебра… Курт пробежался глазами по примерам и потянул Оливера за руку.       — Записывай, — скомандовал он.       Вилсону нравилась математика. Нет, даже не так. Он любил ее. Он любил эту стройность, последовательность и логичность. Любил сложные задачи, над которыми порой корпел часами, пробуя разные способы решений, не считая времени. Любил свои хаотичные заметки, больше походившие на дневники сумасшедшего, но еще больше любил видеть цифры и знать ответ. Оливер достал наполовину разряженный телефон и быстро вбивал цифры: единицы и нули.       — Все, — победно объявил Курт, не желая выпускать из рук карточку.       — Двоичный код, — констатировал Оливер. — Нужно конвертировать в текст… Сейчас, у меня было приложение, — секунду он возился с текстом и усмехнулся. — Гамаки.       — Что?       — Ответ: гамаки, — повторил он.       — Примерно так я и представляю себе математику, — пробормотала Гвен. — Дали кучу цифр, а они из них слово сложили.       — Странные, — согласился с ней Лиам.       — Может мы незаметно уйдем? — предложила Гвен. — Попробуем найти хотя бы что-нибудь… интересное.       — Я думал об этом, — медленно произнес парень. — Если и есть что-то, оно находится за пределами лагеря. Это логично. Там куча территории, было долгое строительство, а выходить за пределы лагеря запрещено. Все указывает на это.       — План будет или я могу предлагать свои варианты? — спросила Гвен.       — Ты ведь и так их предложишь, — пожал плечами Лиам. — Сомневаюсь, что кто-то из них решится, если честно, но будет честно обсудить это вечером, сразу после мероприятия.       — Устроим свечку? — спросила Гвен. — Расскажу про план мести и оговорим все детали.       — Да, почему бы и нет. Повторим эту абсолютно не работающую штуку и сделаем это традицией, мне нравится.       Гвен закатила глаза и зашагала вслед за всеми. Она абсолютно потеряла смысл всех событий, что ее не особо устраивало, однако тратить время на бесполезные попытки разгадать загадки. Увидев впереди гамаки, девушка без особых раздумий запрыгнула в один из них, за что тут же получила осуждающие взгляды особо амбициозных членов отряда. Томпсон лишь фыркнула, ведь, в отличие от них, за сегодняшний квест она сделала хотя бы что-то полезное, а не ходила с серьезным и печальным лицом, имитируя умственную деятельность.       Рядом с гамаками, как и сообщила Эннис, лежали шины. Они представляли из себя несколько небольших башенок, плотно перевязанных между собой бечевкой. Рядом стоял вожатый с планшеткой. Когда отряд прибыл, он переговорил с Брайаном и оглянулся. Через несколько мгновений из-за угла здания вышла еще группа подростков, направившаяся прямо к ним. Гвен заинтересованно приподняла голову и решила устроиться поудобнее.       — Итак, все в сборе? — уточнил парень. — Второй и шестой отряд, все верно?       Получив подтверждение от вожатых, он положил планшетку на небольшой столик и надел на шею свисток.       — Это испытание потребует от вас применения физической силы. Потребуется два человека от отряда.       Оливер еле заметно толкнул Лиама в спину. Хоул непонимающе обернулся и нахмурился.       — Потом «спасибо» еще скажешь, — усмехнулся Сайфред.       — Да без проблем, — пожал плечами Лиам.       Вперед также вышел Джейкоб, бросив на Хоула почти хищный взгляд. Футболист усмехнулся и размял шею. Гвен приподнялась, наблюдая за безмолвным обменом любезностями между соотрядниками.       Она никак не могла понять, в чем проблема Джейкоба. Он из кожи вон лез, дабы во всем соответствовать клишированному образу школьного задиры, будто не понимал, что школы нет, да и съемочной группы тоже. Люси, также наблюдавшая за всем со стороны, была твердо убеждена, что у Стивенсона проблемы. Не в данный момент, а вообще. Это ведь было логично: поведение каждого человека обусловлено характером, опытом и, быть может, психологическими травмами. Ашфорд сразу вспомнила многочисленные планы мести от Гвен и на секунду подумала, что хуже всего для этого парня будет обнажить свою душу, открыть для всех причину столь глубокой неуверенности, что заставила его вести себя с окружающими подобным образом, однако сделать это не так просто.       Но, быть может, Люси Ашфорд лишь ищет смысл там, где его быть не должно. Быть может, некоторые люди просто захлебываются в собственной желчи и гнили.       Пока девушка отвлеклась на пространные мысли, оба отряда уже выдвинули своих представителей, а вожатый начал развязывать бечевку.       — Каждому из вас предстоит взять столько шин, сколько сможете унести. Они вам понадобятся при прохождении последующих испытаний. Использовать помощь, оставлять шину где-то или менять людей с этого момента запрещено, иначе последует полная дисквалификация. Хочу предупредить, что вас каждой шины составляет более десяти килограмм, но ориентироваться на вес, который вы жмете в зале, не стоит. Нести их крайне неудобно, что осложняет испытание.       Гвен поднялась с гамака и быстро подошла к Лиаму, оглядывая пирамиду из шин.       — Вы направитесь в сторону лазарета, идти придется в горку. Там вам предстоит сделать три важных выбора, каждый из которых непосредственно повлияет на ваше место в итоговой таблице сегодняшнего дня. Можете приступать, — вожатый отошел на шаг, внимательно наблюдая за тем, как подростки ринулись к шинам.       Лиам взял одну из них в руки и поморщился, прекрасно осознавая, что много ему не взять. Люси задумчиво оглядела кучу и склонила голову набок, наблюдая за тем, как неловко другой отряд старается набрать как можно больше. Один из парней вытянул руки, а на него складывали одну за другой шины. Девушка вполне представляла, что долго он так не пройдет.       — Надень одну на шею, — произнесла Ашфорд. — Так нагрузка будет на плечи и спину, разгрузишь руки.       Лиам коротко кивнул. Оливер еще раз обошел шины, внимательно рассматривая их изнутри: вдруг кто-то закрепил подсказки или полезные инструменты прямо там. Джейкоб взял по две шины в каждую руку и скривился. Хоул поступил также.       — Задумался? — спросил Курт, подойдя к Оливеру.       — Не совсем понятно, зачем нам понадобятся эти шины и сколько придется брать. Может быть, хватит и двух. Не хочется рисковать, но, не зная всех условий, делаем как есть. Не нравится мне это.       — Сомневаюсь, что будет что-то критическое, — пожал плечами Вилсон. — Пока все задания были не особо сложные. Никто же не умрет, если лишней шины не будет, верно?       — Хочется верить, — произнес Сайфред и направился вслед за отрядом.

***

      Злорадство.       Именно это чувство на доли секунд завладело абсолютно всеми, когда парень из шестого отряда упал, потеряв все шины. Гвен усмехнулась, но тут же опомнилась, стоило ей посмотреть на Лиама, лицо которого покрылось бисеринками пота. Солнце нещадно жгло кожу, а парням приходилось в разы сложнее. Томпсон жалела даже Джейкоба.       Увидев по пути кулер с водой, девушка не думала ни секунды. Быстро оторвавшись от отряда, она наполнила два стакана водой и ринулась обратно.       — Напоить тебя? — спросила Гвен. — Или сверху полить?       — Сначала пить.       Лиам остановился, а Томпсон, встав на носочки, поднесла к его губам стакан. Парень жадно пил, глотая воду, пока не осталось совсем немного.       — Это сверху вылей, — скомандовал он, а девушка беспрекословно послушалась. — Отдай Джейкобу, — произнес он, кивнув на второй стакан. — Он хоть и шакал, нам потери не нужны.       — Уверен? — спросила Гвен.       — Да. Солидарность проснулась.       Тяжело вздохнув, девушка ускорила шаг, чтобы поравняться с футболистом. Его кожа покрылась красноватыми неровными пятнами, а лицо исказила гримаса злости.       — Пить будешь? — с долей отвращения спросила она.       — Ты туда плюнула, а, Томпсон? — с трудом проговорил он, слегка поворачиваясь к девушке.       — Нет так нет, — пожала плечами она и уже собралась вернуться обратно, но ее окликнули.       — Стой! Давай. Временное перемирие.       Он наклонился, не сдерживая тяжелый вздох. Девушка отвернулась и наклонила к нему стакан. Сделав пару глотков, Стивенсон кивнул.       — На голову вылить? — уточнила Гвен.       — Да…       Томпсон почти выплеснула содержимое стакана ему на голову, а Джейкоб блаженно улыбнулся. Не дожидаясь благодарности, Гвен зашагала вперед, чтобы нагнать Оливера и Люси, которые довольно увлеченно обсуждали что-то, однако стоило Томпсон появиться, как они смолкли.       — Что, сострадание появилось? — насмешливо уточнил Сайфред.       — Вообще, как говорится, даже животные не нападают на водопое, — нехотя ответила Томпсон. — У нас временное перемирие, вернемся к состоянию войны чуть позже.       — Это неправда, — вздохнул Оливер. — Животные нападают на водопое. У некоторых это основное место охоты.       — Плевать, — пожала плечами Гвен. — Это Лиам меня заставил.       — Налаживаем межвидовое сотрудничество, получается? — усмехнулась Люси. — Может, даже полезно будет.       — А что обсуждали? — заинтересованно уточнила Томпсон.       — Да так… — медленно произнесла Люси. — Жизнь вне лагеря, поступление… Скука, в общем.       Что-то в ее словах подсказывало Гвен, что Ашфорд разговор скучным вовсе не считала, поэтому девушка, многозначительно кивнув, решила ретироваться, а впереди, тем временем, показался лазарет. Это было длинное неказистое здание, больше похожее на коробку, так как окон совсем не было. Торец лазарета примыкал к забору, за которым шумели беспокойные деревья. У входа уже стоял Джаспер, приветственно помахавший своему отряду.       — Девять. Можете бросать, — объявил он, а парни, с шумным выдохом опустили все шины на землю, а через секунду и сами сели рядом, потирая затекшие руки. — Шестой отряд не справился с прошлым испытанием, однако у вас есть шанс продолжить справедливое соревнование и поделиться всем, что донесли вы, с ними.       Подростки напряженно переглянулись, пытаясь понять, что делать в такой ситуации. Общепринятые социальные нормы диктовали им единственное правильное решение: согласиться на такое условие, однако глубоко внутри никто не хотел давать шанс прямым конкурентам.       — Нет, — четко произнес Джейкоб. — Мы тащили всю эту хрень, поэтому решать будем мы. Мой ответ нет, мы не делимся. Они выбыли.       Лиам, секунду подумав, кивнул. Никто из отряда не стремился его осуждать, наоборот, многие облегченно выдохнули.       — Хорошо. Это был ваш первый выбор. На следующее испытание отправятся не все. Вам нужно выбрать количество людей.       Пока началось бурное обсуждение, из лазарета вышло несколько мужчин, закативших шины внутрь. Люси мазнула по ним взглядом и прищурилась.       — Количество? — переспросил Оливер. — Есть хотя бы примерное представление того, что там будет?       — Могу лишь сказать, что понадобится и физическая подготовка, и логика. Вы сами определяете состав и численность команды.       Гвен шумно выдохнула. Оглядев уставших парней, она поняла, что выбора у нее нет: остаться у лазарета и отдохнуть не получится.       — Удачи, солнышко, — полушепотом произнес Лиам, похлопав девушку по плечу.       Гвен лишь шутливо ткнула его локтем в ответ.       — Испытание будут проходить все члены команды одновременно. Если провалится один — дисквалифицированы будут все.       — Гвен, — произнес Оливер. — Ты точно пойдешь.       — Я уже поняла, — слабо улыбнулась она.       — Мы не можем брать много людей, потому что есть риск того, что кто-то не пройдет физическое испытание, — задумчиво произнес Курт. — Но в то же время нужно закрыть как физическую, так и интеллектуальную составляющую.       — Иди ты, — произнесла Эннис. — Ты выглядишь не совсем слабым, а все загадки до этого решал почти сам. Мы можем отправить двоих.       — Двое — это мало, — покачал головой Вилсон. — Моих знаний может быть недостаточно.       — Загадка должна быть на логику, — возразил Оливер. — Все испытания до этого нам давались с учетом состава нашего отряда. Люси много читает и пишет рассказы, поэтому была загадка про литературу. Джина художница, нам дали картину. Ты интересуешься криптографией, я программирую. Это были индивидуальные задания, но сейчас, по логике, должно быть что-то общее. Отправлять много людей — большой риск, можно не пройти физическое испытание. Двоих должно хватить.       — Я согласен, — поразмыслив, произнес Льюис. — Мы ходили просто за вами и не особо участвовали во всем. Не факт, что поможем и там.       Курт медленно повернулся к Гвен, а та кивнула.       — Правило данного испытание: запрещено причинять физический вред остальным участникам. На этом все.       — Маленький спецотряд фенеков отправился на задание, — она толкнула его плечом и улыбнулась. — Все нормально будет. Что страшного может случиться?

***

      Гвен ошиблась. Страшное случилось.       Подростки шли по пустынным кабинетам лазарета, пропахшим спиртом и лекарствами, пока не добрались до небольшой двери, рядом с которой дежурил короткостриженый мужчина в черной футболке. Курт коротко взглянул на девушку, но там лишь вцепилась в его руку.       Черная футболка. Это не вожатый.       Мужчина кивнул и поднес карточку к замку. Загорелся зеленый огонек, после чего дверь открылась. Снаружи не было забора, лишь лес.       Так Гвен и Курт впервые вышли за территорию лагеря.       Девушка удивленно запрокинула голову, осматриваясь вокруг. Томпсон будто попала в другой мир, что был оттеснен человеком за забор. Прямо под ее кроссовками росли крохотные синеватые листики, а справа от них колыхались широкие листья папоротников.       — Девять, — на прощание сказал Джаспер, придерживая дверь.       Мужчина обернулся на него и кивнул.       — Что «девять»? — спросила Томпсон.       — Мы принесли девять шин. Сейчас и узнаем, зачем все это затевалось.       — А ключ взял? — спохватилась девушка. — Вдруг сейчас понадобится.       — Взял, — кивнул Курт.       — Вы следуете четко за мной, не отходите никуда в сторону. Я проведу вас к месту прохождения испытания, а потом вас перехватит другой сопровождающий, — низким голосом произнес мужчина.       Под подошвой кроссовок ломались позвоночники старых желтых листьев. Гвен бездумно шагала по их хрупким костям, оглядываясь по сторонам. Курт неуверенно следовал за ней. Спустя несколько минут подростки услышали шум речки. Вода бурлила, разбиваясь о камни, украдкой облизывала уставшие кустарники.       — Девять, — повторил мужчина, указывая на шины, висевшие над глубоким оврагом.       Это все походило на самодельные качели, которые обычно делают в кемпингах. Ситуацию сильно усложняло то, что шины были подвешены, а не зафиксированы в горизонтальном положении.       — Мы что, должны… Перебраться по ним? — Курт и не пытался скрыть панику в голосе.       Шины, висевшие на веревках, слабо раскачивались от малейшего дуновения ветра.       — На той стороне вас встретят, — кивнул мужчина.       — А если упадем? — парень сжал дрожащие руки.       — Лазарет недалеко, — пожал плечами мужчина и отошел в сторону.       — Обнадеживает…       Гвен оглядела опасный маршрут и задумалась. У самого края лежал ненужный моток веревки, оставшейся, видимо, для запаса. Рядом лежали еще шины. Похоже, полосу препятствий приготовили заранее, корректировали лишь количество.       — Мы можем взять веревку? — быстро спросила Томпсон. — В правилах не было запрета на использование подручных материалов.       Мужчина равнодушно кивнул.       — Гвен, это самоубийство, — покачал головой Курт. — Я не смогу. И не буду.       — Мы сделаем страховку, — заверила его девушка.       — Нет карабинов. Без карабинов придется перевязывать петлю после каждой шины, на это уйдет много времени, а узлы будут недостаточно надежными, чтобы выдержать всю массу тела.       — Мы будем страховать друг друга, — покачала головой девушка.       — Оба полетим вниз, — безапелляционно заявил Вилсон. — Я безмерно рад твоему желанию рисковать своей жизнью, но я не готов оставаться инвалидом до конца жизни ради испытания в детском лагере. Это безумие.       Парень повышал голос, перекрикивая звонкое журчание реки, что теперь не казалась такой прекрасной.       — Ты можешь мне довериться? — закатила глаза Гвен.       — Я? Тебе? Довериться? — он рассмеялся. — Прости, но нет. Я вообще не знаю, как тебе повезло дожить до шестнадцати лет.       — Хорошо, сделаем по-другому. Мы свяжем друг друга, а я буду перевязывать петлю к основной веревке для страховки.       — Нет, — он присел на корточки и провел рукой по волосам, убирая темные пряди назад.       И без того светлое лицо парня побледнело, а руки тряслись.       — Высоты боишься? — мягко спросила Томпсон, присаживаясь рядом.       — Да, — честно ответил ей Курт. — Боюсь. И это весьма рационально.       — Я тоже боялась раньше. Знаешь, что мне помогало? Мотивация. Если мы это сделаем, можешь просить у меня что угодно… — девушка улыбнулась. — Могу организовать вам свидание с Джиной.       — Что? — возмущенно спросил он. — Во-первых, с чего ты взяла, что…       — Да с кем угодно, — махнула рукой Гвен.       — Сигарет хочу, — тихо произнес он.       — Ты куришь? — нахмурилась Томпсон.       — Да. От стресса. Очень помогает.       — Сигареты… Найду, — уверенно заявила Гвен.       — Ты ведь даже не представляешь, как это сделаешь, — покачал головой Курт.       — Но я сделаю. Даю тебе слово. Слово Фенека, подойдет?       Немного помедлив, Курт все же пожал руку девушки. Что же, всего за сутки в этом лагере его жизнь приняла абсолютно безумный оборот. Прямо сейчас он связывал себя веревкой с сумасшедшей девушкой, которую знал всего день, чтобы вместе перейти по неустойчивым и раскачивающимся шинам над бурной рекой. Скажи кто-то Вилсону об это неделю назад, он бы в лицо рассмеялся, но сейчас смешно не было.       — Если что, хватайся за веревку. Эту реку можно преодолеть даже без шин, если у тебя сильные руки.       — У меня не сильные руки, — пробормотал Курт.       — Жаль, — пожала плечами девушка и направилась к обрыву.       Выдохнув, она вцепилась пальцами в веревку и прыгнула на первую шину. Та опасно покачнулась. Оттолкнувшись от земли, Гвен обеими ногами встала на покрышку и повернулась к Курту.       — Видишь, не так страшно! — соврала она. — Главное — вниз не смотреть.       Держась за веревку, Гвен подалась вперед, зацепилась и ногами подтянула к себе следующую шину. Веревка, обвивавшая ее талию, натянулась.       — Теперь ты, — крикнула она. — Будем продвигаться на одну.       Тихо ругаясь себе под нос, Вилсон зажмурился и, держась за веревку, прыгнул в шину, еле удерживая равновесие.       — Осторожнее! — предупредила Гвен. — Не так резко. Ты молодец, давай, Курт.       Они перепрыгивали с покрышки на покрышку, а Курт не верил, что это все не сон. Его холодные руки покрылись липким потом, а ноги дрожали, но он заставлял себя продолжать. Оказавшись на середине пути, он понял, что выхода у него нет. Несколько минут животного страха пробудили в парне давно забытое чувство адреналина, заглушившее слабый голос здравого рассудка. Вилсон постепенно ускорился, стараясь смотреть лишь на ловкую фигурку Гвен, что подобно белке скакала без страха и сомнения. Курт же походил на гиппопотама, которого вытащили на лед.       Томпсон приземлилась на твердую землю и впервые осознала, в каком напряжении было все ее тело: колени дрожали, а ступни сводило судорогой. Девушка звонко рассмеялась, махнув Курту. Он сжал губы и прыгнул еще раз, еле удерживая равновесие. Оставался последний рывок — и он на земле. Шина опасно раскачивалась и Вилсон решил не медлить.       Прыжок.       Кроссовки заскользили по влажной земле, а веревка опасно натянулась. Гвен уперлась ногами в землю и потянула парня на себя. Он зацепился за самый край обрыва и карабкался вверх.       — Не подходи ко мне! — крикнул он. — Иди назад!       Гвен с силой отступила еще на шаг, чувствуя, как веревка врезается в кожу. Курт подтянулся и оказался на земле.       Сердце бешено билось. Парень потрогал траву, камни, чтобы осознать, что он в безопасности, на твердой поверхности. Гвен упала на колени рядом с ним и рассмеялась так звонко и истерически, так заразительно, что Курт не смог сдержаться. Они сидели совсем рядом, дрожали, но смех их разносился далеко.       — Мы сделали это, — радостно произнесла Гвен, положив руки на плечи Курта.       Девушка порывисто обняла его и улыбнулась, а Вилсон все еще пытался прийти в себя и оправиться от пережитого стресса.       — Да… — произнес он дрожащим голосом. — Сделали…       Гвен дрожащими пальцами развязала туго затянувшийся узел на веревке, а Курт просто смотрел на движение ее пальцев, не в силах пошевелиться. Его тело будто парализовало, он оказался заперт в тюрьме из собственной кожи, что, казалось, окаменела, не позволяя двинуться.       Несколько мужчин в черных футболках безмолвно стояли у деревьев, наблюдая за подростками. Гвен невольно огляделась по сторонам, однако никаких признаков других ребят из лагеря не наблюдалось. Отчего-то живот скрутило от леденящего страха, медленно расползавшегося по венам. Веселье улетучилось вмиг. Курт, проследив за взглядом Гвен, также напрягся.       — Мне все это не нравится, — серьезно произнесла Томпсон.

***

      Лиам сидел на земле, наслаждаясь слабым ветром, обдувавшим покрытую потом кожу. Оливер приблизился к нему и осторожно присел на единственную оставшуюся покрышку.       — Наши ряды редеют, — произнес он.       — Скоро вернутся, — спокойно ответил Лиам. — Или ты уже по кому-то соскучился?       — Я удивлен, что не соскучился ты. Кого донимать будешь, если Гвен не вернется?..       Оливер тут же осекся, осознавая, какую опрометчивую вещь сказал. Хоул бросил на него раздраженный взгляд, но промолчал.       — Они не в лазарете, — тихо сказал Сайфред. — Они вышли за территорию.       Хоул медленно посмотрел на парня, стараясь понять, не шутит ли он. Несмотря на то, что никто особо серьезно не воспринимал ночные разговоры про секретные лаборатории и теории заговоров, беспокойство нарастало. Лиам быстро поднялся на ноги и направился к Джасперу.       — Какие испытания они там проходят? — прямо спросил парень.       — Если честно, я сам не знаю про эту часть. Задания для финального этапа не раскрывались на ночной планерке, — тихо ответил вожатый. — Я сказал вам абсолютно все, что знал сам.       — Их вывели за территорию? — уточнил Лиам.       — Да, — немного помолчав, ответил Джаспер.       Люси и Джина переглянулись. Они сжимали ладони друг друга, хватались будто за последнюю надежду. Все чувствовали эти липкие щупальца страха.       Однако никто не знал, чего действительно стоит бояться.

***

      Гвен отчаянно хотела разговаривать. Набивать словами тишину, уничтожить ее, пока та на забралась в голову. Это ведь самое страшное: лишиться защиты и остаться наедине со своими беспокойными мыслями, мечущимися в черепной коробке до головной боли, до судорожных сжатий челюстей. Томпсон украдкой посмотрела на Курта. Он всегда выглядел таким спокойным и невозмутимым. Всегда, до этого момента.       Гвен ненавидела быть сильной. Ненавидела, потому что ей приходилось притворяться слишком часто. Она храбрилась перед тренерами на забегах, шутила в пропахших потом раздевалках перед турниром, успокаивала плачущую навзрыд сестру, не справлявшуюся с учебой и собственной головой.       Каждый день — новое выступление на цирковое арене.       Гораздо легче жить, если натянуть на себя клоунский колпак и спрятать лицо за улыбающейся маской. Гвен и не заметила, как маска срослась с ее кожей, сорвать можно было только с мясом. Пришлось смириться. Смириться с тем, что это бремя придется нести до конца.       — Здесь, — внезапно произнес один из мужчин и остановился прямо перед небольшим столиком с двумя деревянными табуретками на маленьком бетонном «островке».       — Что здесь? — непонимающе спросил Курт.       В ответ подростки услышали лишь молчание.       Гвен инстинктивно подняла голову вверх, будто на них с Куртом могла опуститься огромная клетка, прямо как в фильмах, однако девушка увидела лишь чистое небо, которое изредка разрезали своими острыми крыльями говорливые чайки.       — Шахматная доска, — недовольно произнес Вилсон.       Это было его слабое место, ахиллесова пята. Не раз он старался научиться играть в эту игру, однако неизбежно повторял одни и те же комбинации, не вырываясь из надежного шаблона. Такая тактика подходила для игры с игроками среднего уровня, но для профессионалов его потуги были смехотворны. Курт раздосадовано сжал губы, не веря, что проделал весь этот пусть зря. Насколько Вилсон помнил, в их отряде был какой-то специалист по шахматам, но никто ничего заранее знать не мог. Стоило догадаться, что если ему уже дали шанс проявить себя с математическими примерами, то стоит уступить место другим.       — Давай, герой, тут уже я бессильна, — пожала плечами Гвен, садясь на один из стульев. — Но даже я знаю, что должны быть фигурки. Их нет.       — Да, — поднял брови Курт. — Без тебя бы не заметил.       — Эй, — возмущенно отозвалась она. — Я помочь пытаюсь.       Курт мог бы ответить много неприятных вещей. В его голове прямо звучал голос Оливера, выдающий один саркастичный ответ за другим, но Вилсон был не таким. Он всегда старался поддерживать окружающих в меру своих сил и возможностей. Чаще всего ему с трудом удавалось подбирать нужные слова, однако вскоре он понял идеальную формулу: молчание. Часто люди ищут именно его. Находясь на самом дне, они либо жаждут выговориться и опустошить себя, выплеснув все эмоции, либо хотят сидеть в тишине, не слушая раздражающие советы или ненужные слова сочувствия, которые никак не помогают ситуации. В молчании Курт стал профессионалом, абсолютным чемпионом. Правда, этой же тактики он придерживался большую часть времени просто оттого, что ему не удавалось находить общий язык с людьми, вникнуть в их интересы или увлечения. Поэтому Вилсон ценил этот росток дружбы, что зародился вчерашним вечером под покровом ночи. Пусть эта связь проживет недолго, главное — она есть. Она есть сейчас, и Курт это чувствует. Он больше не «скучный аутсайдер» с задней парты. Он не «странный сосед», от которого все хотят съехать поскорее. И даже не «ботаник», с которым за одним столом есть не желают. Он — Курт Вилсон. И этого ему достаточно.       — Доска грязная, — произнесла Гвен, гладя пальцами деревянную поверхность.       — Что? — переспросил парень.       — Тут пятна какие-то. Может, плесень уже пошла, не знаю, — пожала плечами Томпсон.       Курт придвинулся ближе и вгляделся в расположение точек. Темные пятна были на определенных клеточках, точно в центре. Нахмурившись, он стряхнул с поверхности стола налетевшие сосновые иглы и листья, чтобы увидеть полную картину.       — Это не пятна, — проговорил Курт. — Это фигуры.       Гвен всмотрелась в расплывающиеся точки, пока не увидела, что Вилсон действительно прав.       — Это конь, — тонкий палей Вилсона бережно погладил одно из пятнышек. — И ладья… Разного цвета. Это эндшпиль, — произнес Курт.       — И это значит…       — Эндшпиль — это финальная стадия шахматной партии. В этой конфигурации выигрывает ладья, — пояснил Вилсон. — Король находится далеко от коня.       — Отлично, — кивнула Гвен, ничего не поняв. — Но что дает нам эта информация?       — Варианта три. Либо эта доска — намек на то, что мы в финале, либо нужно запоминать цифры…       — Либо все вместе, — закончила за него Гвен.       — Верно. Но я не понимаю, зачем нам ключ. Здесь никаких ощутимых подсказок нет, а ящиков поблизости не видно.       — Надо доску осмотреть, — с сомнением произнесла Томпсон. — Должно же быть хотя бы что-то.       Девушка нагнулась, всматриваясь в деревянную поверхность стола, провела рукой по самому углу, пока не заметила странную щель. Курт, уловив удивление в ее взгляде, также нагнулся.       — Это кнопка? — спросил он.       — Похоже на то, — пробормотала девушка.       Борясь с секундным сомнением, Вилсон нажал на нее. Послышалось шипение. Поверхность стола слегка замерцала, а вместо обычных пятен показались четкие фигуры.       — Охренеть, — прошептала девушка.       — Надо закончить партию, — прошептал он.       Девушка скучающе следила за тонкими движениями пальцев. Активированная сенсорная панель покладисто отзывалась на каждое касание.       — Если это финал, мы должны дойти до конца вдвоем или вернемся к нашему отряду? — взволнованно спросила девушка.       — Сомневаюсь, что мы вернемся, — механически ответил Курт, быстро двигая фигуры.       Час назад девушка бы не переживала. Испытания были достаточно легкими, не требовали от нее особых усилий, но чем дальше, тем сложнее становилось. К тому же, нахождение вне территории лагеря под пристальным взглядом двух взрослых мужчин не придавал Гвен никакой уверенности или хотя бы легкого спокойствия.       — Все, — победно произнес Курт, однако его голос заглушил скрежет.       Столик пополз вниз. Панель продолжала съезжать вниз, открывая достаточно узкий спуск. Вилсон растерянно посмотрел на девушку, однако та точно также понятия не имела, что им стоит делать. Спустя минуту послышался щелчок, однако свет не загорелся. В узком туннеле Гвен разглядела металлические прутья, которые должны были выполнять функцию ступеней.       — Охренеть, — еще раз произнесла Гвен. — Мы были правы. Хотя бы частично.       Ни разу до этого Курт не видел во взгляде девушки столько серьезности и решительности, как в этот момент.       — Не говори, что у тебя еще и клаустрофобия. Мы должны спуститься туда, — убедительно произнесла она. — Нельзя упускать такой шанс.       Вилсон на мгновение прикрыл глаза и кивнул, принимая свою участь. Если он уже прошел над оврагом по хлипкой веревке, к которой привязаны шины, дороги назад нет. Хуже ведь уже не может быть, так?       — Надо спускаться, — растерянно произнес он, сжимая кулаки.       И Гвен первая нырнула в темноту.

***

      Девушка ощупывала холодные стены, пытаясь сориентироваться. Они с Куртом успели спуститься, но так и не решили выйти из небольшой лужицы света и отойти от лестницы наружу. Впереди не виднелось ничего, была лишь гложущая тьма. Гвен выдохнула и бросила взгляд на Вилсона.       — Как там мы вчера говорили? Охотников за тайнами не остановит даже буря? — она нервно рассмеялась и двинулась вперед, держась рукой за стенку.       Неизвестность пугала.       Чем дальше подростки отходили от света, тем сильнее их душил страх. Курт уже сотню раз думал, как он может прекратить это испытание или отмотать время назад, чтобы отказаться от идеи идти в это место. Но Вилсону было стыдно бояться. Безрассудная отвага Гвен помогала, с этим спорить было сложно и бессмысленно.       Гвен сбилась со счета. Она не понимала, сколько они уже идут по прямому коридору, однако страх потихоньку отступал. Девушка уже привыкла к темноте, двигалась намного увереннее, пока ее рука не наткнулась на стену.       — Тупик, — произнесла она и пошарила рукой. — А, нет, не тупик. Дверь.       — Очень смешно, — пробормотал Курт.       — Да без меня ты бы тут от страха в штаны наделал, — усмехнулась девушка, ища ручку.       — Без тебя я бы тут не оказался.       — Сочту за комплимент.       — Был бы тут Оливер, он бы обязательно сказал что-то вроде «не стоит», — тихо усмехнулся Курт.       — А что скажешь ты? Твои последние слова перед тем, как я открою эту странную дверь в подземном туннеле самого безумного лагеря в мире?       — Звучит не очень.       — Плохие последние слова, — пробормотала Гвен и толкнула дверь.       Свет на мгновение ослепил подростков. Щурясь, они прошли в небольшую комнату, освещенную трещащей флуоресцентной лампой. Стоило им пройти дальше, как дверь захлопнулась и послышался щелчок. Курт испуганно оглянулся и попробовал дернуть ручку. Тщетно.       — Потрясающе, — пробормотал он.       — Это квест, — задумчиво сказала Гвен, оглядываясь вокруг. — Это очень похоже на квест, мы ходили как-то с друзьями. Нужно разгадать загадки, чтобы выбраться из комнаты и не попасть в руки актеров.       Комната действительно была обставлена странно: она походила на бункер военных времен. На небольшом пыльном столике лежал чемоданчик с красным крестом, в углу стоял высокий металлический шкаф, а вдоль стены располагалась старая кушетка с пожелтевшим тонким матрасом. В одной из стен была другая дверь, металлическая. Гвен с интересом оглядывалась по сторонам и выудила из-под стола берцы.       — Ищем подсказки, а не обновляем гардероб, — покачал головой Курт, а Томпсон звонко рассмеялась.       Парень удивленно перевел на нее взгляд. Редко кто смеялся с его неловких шуток, однако давящая атмосфера определенно благотворно сказалась на восприимчивости его небольшой «аудитории». Скрыв довольную улыбку, Вилсон открыл аптечку. Внутри были шприцы, непонятные склянки, ржавые ножницы и моток бинтов, которые Курт в жизни не стал бы наматывать на рану: настолько отвратительно они выглядели.       — Ключ, — проговорила Гвен. — Он все еще у тебя?       — Думаешь, он для этого ящика? — с сомнением спросил Курт, подходя к шкафу. — Мне кажется, это мы должны будем использовать в самом конце, если, конечно, мистер Мэтьюз не раскошелился на отдельную такую комнату для каждого отряда.       — Он утром сказал, что мы не будем мешать друг другу вплоть до финала.       — Мы могли не дисквалифицировать шестой отряд, если бы поделились с ними покрышками.       — Как бы мы тогда перебирались через реку? — спросила Гвен. — Мы с помощью девяти еле перешли, а если бы было пять…       — Мне кажется, нас бы просто объединили, — задумчиво сказал Курт. — Один из парней того отряда донес шины до лазарета. Мы бы пошли вчетвером и перебирались со всеми покрышками, что было бы полегче.       — Мы уже не узнаем, — покачала головой Томпсон. — Работаем с тем, что есть. Терпи мою компанию до самого конца, — она похлопала его по плечу.       Курт выудил из кармана ключ и вставил его в замочную скважину шкафа, однако дверь не поддалась.       — Может для той двери? — протянула Гвен, указывая на второй выход.       Ничего. Ключ не подходил ни к одному замку в этой комнате.       — Ты говорила, что проходила такой квест, — произнес Вилсон. — Как вы начинали?       — Мы были заперты в комнате, там были записки или дневник, не помню точно. И по записям мы уже понимали, что делать дальше.       Курт кивнул, поочередно открывая ящики стола, пока не наткнулся на ворох бумаги.       — Они просто слизали идею с моего квеста? — недовольно спросила девушка, осторожно садясь на кровать.       В кожу тут же уперлись пружины. От затхлого запаха становилось трудно дышать. В заметках не было ничего дельного: повседневные записи о службе, войне… Неизвестный автор описывал свою жизнь, бытовые трудности проживания в бункере. Было одно любовное письмо, адресованное возлюбленной, что ждала дома, в маленьком городе в Орегоне. Гвен со вздохом запрокинула голову и потерла пульсирующие виски.       — Написано, что шкаф сломан, — с досадой произнес Курт, бросая бумагу обратно на кровать. — Единственное полезное, что извлек.       — Еще есть даты, — с сомнением произнесла Томпсон. — Тебе же там надо было разные цифры запоминать?       Мгновение густой тишины разрезал резкий звук сирены. Гвен испуганно схватилась за Курта, оглядываясь по сторонам.       — Внимание! — послышался механический женский голос. — Возможно применение физической силы.       — Что за… — прошептала Гвен, но голос ее тонул в отрывистом крике сирены.       — Внимание! Возможно применение физической силы.       — И что нам делать? Дверь выломать? — кричал Курт.       Сердце сжалось от страха. Томпсон подняла ног и вжалась в стену, хватаясь за футболку Вилсона.       — Надеть противогазы! — скомандовал женский голос из динамиков.       — Какие противогазы? — в панике крикнула Гвен, оглядывая комнату. — Надо шкаф ломать!       — Нет! — Курт схватил ее за запястье, останавливая. — Нельзя портить имущество.       — Да пусть выгоняют меня, — выкрикнула Томпсон. — Я вообще не понимаю, что тут происходит.       Она вырвала руку и выхватила из аптечки ножницы. Сирена заглушила методичные удары лезвия по металлическому замку. Внезапно комната начала заполнять светлым дымом, протянувшим свои белесый щупальца по полу. Тогда Курт и поменял свое мнение. Присоединившись к Гвен, он изо всех сил бил дверь, пока та не сдалась с жалобным скрежетом.       В шкафу действительно были противогазы. Томпсон выхватила один, но на секунду задумалась, оглядывая его.       — Мы умрем в них, — заключила она, прежде чем надеть один на себя.       Тяжело дыша через респиратор, она помогла Курту справиться с резинкой. Тот благодарно кивнул, всем телом прижимаясь к девушке. Страх заставлял искать поддержки, помощи, человеческого тепла рядом. Гвен судорожно вцепилась в футболку парня и постаралась привести дыхание в норму, чтобы голова перестала кружиться от давящего звука и дурманящего дыма.       Это настоящее безумие.       Вилсон зажмурился, представляя, как он выйдет из этой комнаты, направится прямо в административное здание и заберет свои документы, чтобы уехать на ближайшем пароме домой, в свой спокойный дом. Лишь эта надежда помогала ему справиться с захлестывающей волной ужаса, от которой немели кончики пальцев, так судорожно сжимавших холодную руку Гвен.       Из-за дума ничего не было видно, а шипение заглушало все звуки.       — Бегите! Они идут! — послышался голос из динамиков, перебиваемый помехами.       — Куда бежать? — растерянно спросил Вилсон, однако до Гвен донеслось лишь невнятное мычание.       Девушка крепко схватила Курта за запястье и наощупь пошла к двери. Нащупав проход, она потащила за собой парня. Дым потихоньку рассеивался, а видимость улучшалась.       — Бегите! Они идут! — повторял женский голос, нагонявший панику.       Гвен, не отпуская руки Вилсона, побежала вперед. Ей приходилось практически тащить Курта, оцепеневшего от страха.       Природой в человека издавна заложено всего три реакции на стресс: бей, замри, беги.       Выбор между этими тремя вариантами происходит на инстинктивном уровне. Если человек слишком слаб, он стремится стать неинтересным для опасности, притвориться мертвым и незаметным, что угроза миновала. Другие же, осознавая собственную силу, пытаются дать отпор. А Гвен бежит. Бежит, потому что привыкла, потому что знает, что ее никто не догонит. Ее ноги быстры, а легкие натренированы достаточно хорошо, чтобы даже в респираторе исправно качать воздух и насыщать кровь кислородом.       Сквозь раздражающее завывание сирены, гулом отдающееся в костях, послышался топот ног. Гвен на миг показалось, что ее сердце замерло, а потом вновь забилось, истошно стуча по самым ребрам.       Коридор, казавшийся бесконечным, кончился. Подростки оказались перед дверью с кодовым замком. Томпсон с силой подтянула Курта и тыкнула пальцем на клавиатуру.       — Вводи! — приказала она.       Парень на миг замер, перебирая в голове комбинации. Пальцы запорхали над клавиатурой, послышался протяжный писк, резонировавшей с несмолкающей сиреной.       — Осталось две попытки, — сообщил механический голос из динамиков.       — Давай, — поторопила его Гвен. — Шахматы, письма, что-нибудь…       — Шахматы, — повторил Курт.       Он зажмурился, вспоминая исходную комбинацию фигур на шахматной доске. Это был один из табличных эндшпилей, эталонный, однако он не знал, с чего стоит начать. Белые ходят первые — у них приоритет. И король имеет приоритет. Немного подумав, Вилсон ввел комбинацию.       — Осталась одна попытка, — вещал голос из динамиков.       Топот ног приближался. Гвен запустила пальцы в волосы и зажмурилась.       — Письмо! Письмо про шкаф, введи дату, — предложила она.       Дата. Вилсон не был уверен, что запомнил правильно, однако времени думать не было. Он с силой нажимал на клавиши, еле попадая на кнопки. Тонкий звонкий писк — дверь открылась. Подростки ввалились внутрь, захлопывая за собой дверь. Гвен прижалась спиной к холодной металлической поверхности и выдохнула. Она вытянула открытую ладонь, а Курт, слабо дал ей «пять».       — Живем, — выдохнула Гвен, снимая респиратор.       Курт внимательно оглядел новое помещение, походившее на тюремный коридор. Узкий проход вел через ряд стеклянных камер, в некоторых из которых горел ровный белый свет. Переглянувшись, подростки осторожно направились вперед, оглядываясь по сторонам. Прозрачные двери были плотно закрыты, на каждой ручке были биометрический замки.       Однако самое страшно, что было — обволакивающая тишина.       Она давила, забиралась под кожу, ломала кости. Гвен на секунду даже заскучала по бьющим из динамиков завывающим звукам. Девушка с интересом всматривалась в пустые камеры, больше похожие на огромные белые коробки. Томпсон казалось, что она никогда в жизни не видела подобной безукоризненной белизны.       — Лаборатория, — на выдохе произнес Курт.       — Подставная, — нахмурилась Томпсон.       — Они построили подставную лабораторию для прохождения одного испытания? — нахмурился Вилсон. — Очень сомнительное решение.       — Они показали свою суперсекретную лабораторию подросткам в первый же день смены? Очень сомнительное решение, — передразнила его девушка.       — Вечером обсудим со всеми, — выдохнул Курт. — Сейчас нет времени на это все.       Он не хотел признавать, что думал о том, что никакого вечера не будет. Он врал себе, маскировал охвативший его ужас, острыми как бритва когтями вцепившийся в дрожащее сердце. Вилсон усердно отгонял от себя хищные мысли, что наперебой твердили, что в лагерь он не вернется, родителей никогда не увидит. Всеми силами он пытался закрепить в голове тот факт, что он проходит обычный квест, организованный известным человеком, которому проблемы с законом явно не нужны.       Но есть одна штука: разум неизбежно проигрывает в битве с ужасом. Всегда.       — Обсудим, — отстраненно кивнула Гвен, в голове которой вальсировали те же мысли.       Курт поднял со стола, заваленного папками и пустыми пробирками в герметичных упаковках, записной блокнот, в котором в столбик были перечислены различные препараты. Полистав страницы, он не нашел ничего важного или интересного. Гвен присоединилась к поискам: подсказки ведь всегда были на бумаге. Подростки быстро просматривали одну папку за другой, пока не наткнулись на нечто, выбивавшееся из стройной картины.       Личное дело Гвен Томпсон.       Девушка нахмурилась и принялась читать отчет, присев на край стола. В личном деле были отчеты о соревнованиях, медицинская карта спортивного врача, замеры веса, роста, сердечного ритма и давления с последнего турнира, анализ крови, краткая биографическая справка из старшей школы…       Курт, тем временем, нашел свою папку, наполненную как медицинскими документами, вроде справки от школьного психолога, так и его показателями скорости решения различных математических примеров и общие результаты олимпиады, включавшие скорость и процент правильно решенных заданий.       — Они положили эти папки, потому что именно мы вызвались пойти, — произнесла Гвен.       — Значит у них есть такая на каждого в лагере, — кивнул Вилсон. — И это значит, что они точно следят за каждым нашим шагом и индивидуализируют задания.       — У мужчин в лесу были рации, — протянула девушка.       — Да и вожатые могли спокойно передавать информацию. Брайан был с нами на протяжении всего соревнования, а Джаспер отправлял нас за территорию. У них было достаточно времени, чтобы все подготовить.       Курт захлопнул папку.       — Мне кажется, именно там должна быть подсказка, — нахмурилась Томпсон. — Надо поискать какие-то несостыковки или…       — Эта карточка, как у пациента, — покачал головой Курт. — Я думаю, нам нужно пройти в какую-то камеру. Наши отпечатки могут подойти или, скорее всего, подойдут любые отпечатки пальцев для определенных камер. Мы же не подписывали согласие на обработки биометрических данных, да?       — За меня все подписывали родители, — покачала головой Гвен. — Сомневаюсь, что они вообще что-либо читали из договора. Они вполне могли по ошибке согласиться на продажу моих органов или рабство, я бы не удивилась.       — Можем попробовать.       — Добровольно запереть себя в камере без возможности выйти? — уточнила Гвен. — Отличная идея, Курт. Потрясающая, если я все правильно поняла.       Вилсон пожал плечами и направился к одной из «палат», в которой горел свет. Парень приложил палец к сканеру, но загорелся красный индикатор. Пожав плечами, Курт двинулся дальше, а Гвен с интересом наблюдала за его перемещением. В конце концов, она заскучала и принялась пробовать открыть двери с противоположной стороны. На четвертой камере раздался короткий писк и дверь открылась. Гвен с сомнением взялась за ручку, но услышала такой же писк дальше. Посмотрев на Вилсона, девушка глубоко вздохнула и шагнула внутрь.       Как она и думала, дверь за ней захлопнулась. Развернувшись, Гвен не увидела ни коридора, ни Курта. Стены камер, казавшиеся прозрачными со стороны, не пропускали ничего: они были просто белыми. Всепоглощающе белыми. Справившись с секундным наплывом паники, она осмотрелась.       — Курт! — позвала она, давясь нарастающим отчаянием.       Ее голос эхом оттолкнулся от стен, а никакого ответа не последовала. Томпсон обхватила себя руками и зажмурилась, приходя в чувства. Только что она добровольно заперла себя в камере. Гвен умела справляться с паникой: знала, что нужно вытеснить тревогу из тюрьмы своей головы и представить себя в уединенном комфортном месте. Тряхнув руками, девушка огляделась по сторонам. Хоть интеллектуальные загадки вовсе не были ее сильной стороной, постараться стоило.       Говорят, что попытка — не пытка.       Томпсон ощупывала стены, пытаясь найти кнопку, двигающуюся панель или что-то отдаленно напоминающее механизм.       Курт же сел на пол, сжимая голову руками. Он чувствовал себя котом Шредингера. Он был жив и мертв одновременно; скрыт от всех, но на виду. И шли минуты ожидания распада чертового ядра, которое могло — и, несомненно, должно было — его прикончить. Курт оказался в суперпозиции.       Чтобы выйти из суперпозиции, нужно убрать наблюдателя.       Вилсон поднял голову, осознавая все безумие своей догадки, но, если по задумке организаторов необходимо было взломать дверцу шкафа, почему они не могут придумать это?       Курт сразу понял, где находится камера. Она была замаскирована за тонкой полупрозрачной панелью, что было сложно заметить сразу, когда глаза резало от ослепительной белизны стен. Еле заметный огонек подмигивал ему красным цветом точно посередине комнаты, оставалось лишь понять, как вывести камеру из строя. Вилсон попытался подпрыгнуть, но смог лишь коснуться кончиком пальца панели.       Раздался треск.       Парень растерянно оглянулся: стены медленно сдвигались. В панике Курт попытался коснуться камеры еще раз, но не сработало: движение продолжалось.       Вилсону внезапно стало тесно в собственном теле, а грудь пронзила острая внезапная боль, импульсами отдававшаяся во все части тела. Паническая атака. Задыхаясь, он упал на колени, положив ладонь на вспотевшую кожу груди. Стены вокруг расплывались в странные неказистые пятна, а комната опасно накренилась вбок. Гипервентиляция. Окаменевшими пальцами он закрыл приоткрытый рот, стараясь успокоиться. Секунды текли гораздо медленнее, чем билось его обезумевшее сердце. Один… Два… Три…       Курт уперся ступнями и ладонями в противоположные стены и стал карабкаться наверх, совсем так, как делал еще ребенком в большом загородном доме бабушки. Она вечно ругалась на непоседливого ребенка, который никак не мог усидеть на месте. Иронично, что с возрастом Курт стал полной противоположностью.       Когда Вилсон достиг панели, стены сжались настолько, что колени были плотно прижаты к груди. Выдохнув, Курт с силой ударил ногой по насмешливому огоньку камеры.       Все прекратилось также внезапно, как и началось.       Панель съехала вниз, открыв тоннель. Вилсон мигом перебрался туда и шумно выдохнул. Тоннель был настолько похож на карикатурную просторную вентиляцию из фильмов, что Курт почувствовал себя героем классической бондианы. Только вот ни дорогого костюмы, ни пистолета, ни красавицы-спутницы у него не было.       Но чем же тогда мог похвастаться Курт Вилсон?       Ответ прост: животным страхом за собственную жизнь.

***

      Гвен устало присела в самом краю комнаты, лбом уткнувшись в колени. Ей не стоило разделяться с Куртом: в этой паре он определенно отвечал за решение всех странных загадок. Без него не было и шанса выбраться из этой белой коробки. Девушка с силой пнула стену и сморщилась. Внезапно пол начал двигаться. Сначала Томпсон подумала, что ей показалось, но, взглянув на стену, она поняла, что это не так.       Девушка беспокойно вскочила на ноги, стараясь удержать равновесие: колени тряслись. Подняв взгляд наверх, Гвен убедилась, что потолок стоит на месте. Томпсон беспорядочно ощупывала стены, ища какую-то скрытую панель или тайный выход: они ведь обязательно должны быть.       Остановившись на секунду, девушка зажмурилась.       — Думай как Курт, — шепотом произнесла она самой себе.       Если пол двигается, а потолок нет, значит нужно искать панель сверху, пока ее не раздавил этот адский механизм. Гвен тяжело сглотнула и перевела взгляд на то, что не замечала раньше. Из-за небольшого роста ей не удавалось увидеть еле заметный красноватый блик. Недолго думая, Томпсон направилась к нему, провела рукой по гладкой поверхности.       Гладкой поверхности.       Эта мысль пульсировала у нее в сознании. Стены были другими на ощупь: слегка шероховатыми, явно окрашенными, но эта верхняя часть отличалась. Сидя на четвереньках, Гвен с силой нажала на нее, а пол наконец остановился. Открылся тоннель. Девушка была уверена, что должна была дойти до этого как-то логически, однако ей было все равно, ведь главное — результат. А результатом стала свобода. Довольно улыбнувшись, Томпсон подтянулась на руках и залезла прямо в вентиляционную шахту.

***

      Курт слышал странные звуки. Кто-то еще был в тоннелях. Парень пытался утешить себя мыслью, что это должна быть Гвен, однако позвать ее по имени он не решался. В самом темном уголке его подсознания затаилась мысль: что, если это не она? Что, если своим голосом он выдаст свое местоположение кому-то?       Но кому? Чей топот слышали подростки, убегая по длинному задымленному коридору? Эта мысль никак не давала покоя Курту. Он упускал нечто важное. Какую-то разгадку. Или загадку.       На миг парень остановился и вытянул уставшие руки. Вилсон прижался щекой к холодной металлической поверхности и прикрыл глаза. Внезапно силы оставили его: не хотелось ползти дальше или выбираться из этого тоннеля. Единственным желанием было остаться на этом самом месте на несколько минут или часов, насладиться мгновениями тишины и спокойствия.       Вентиляционная шахта стала маленьким островком умиротворения, «глазом бури», где можно было несколько секунду перевести дух, прежде чем проблемы снова захлестнут с головой. Курт размеренно дышал, закрыв глаза.       Ему изо всех сил хотелось хотя бы представить, что он находится у себя в спальне, а происходящее вокруг — не более, чем кошмарный сон, след от которого растает спустя несколько мгновений, однако реальность вспорола хрупкие иллюзии.       — Это ты? — послышался шепот.       Курт испуганно распахнул глаза, озираясь по сторонам.       — Курт! — донесся раздраженный шепот. — Мы больше не разделяемся, все… Я насмотрелась фильмов ужасов, эта идея была отвратительной… — затараторила Гвен. — Меня чуть не раздавило!       — Меня тоже, — устало ответил Вилсон, потерев переносицу.       Впереди оказалась развилка, а Томпсон появилась как раз вовремя: не пришлось тратить время на определение верного направления.       — Как ты догадалась? — задал вопрос Курт.       — Я так и знала, что нужно было до чего-то додуматься, — усмехнулась Гвен. — Никак. Слабоумие и отвага — вот мой девиз.       Несмотря на то, что девушка храбрилась изо всех сил, Вилсон прекрасно видел, как дрожат ее уголки губ, растянутых в неестественной улыбке. Ради кого Гвен старалась быть такой сильной? Ради него или ради себя?       — Давай скорее выберемся отсюда, я больше не могу, — в ее голосе на секунду проскользнула жалостливая нотка.       Курт тяжело вздохнул и пополз вперед, чтобы подобраться ближе к девушке.       — Целая пачка сигарет, — прошептал он. — После этого квеста я хочу целую пачку.       — Давай ползи, — Томпсон хлопнула его по плечу. — Как выберемся, я раздобуду, пообещала ведь. Слово дала.       Курт молча пополз вперед, стараясь не обращать внимания на тягучую боль в покрасневших локтях. Гвен ползла следом, пытаясь держать небольшую дистанцию, чтобы не утыкаться в кроссовки парня. Ей было сложно сдерживать кучу едких комментариев по поводу неприятного запаха, но Томпсон стоически держалась, прекрасно понимая, что Вилсон такие шутки сейчас не оценит.       Казалось, что у тоннеля нет конца. Со временем он стал будто уже, а потолок опустился еще ниже. Гвен допускала мысль, что ей могло показаться, однако когда ее локти стали цеплять стенки, она отбросила мысль о самовнушении. Место становилось все меньше, голову пришлось опустить.       — Как давно мы ушли? — задалась вопросом Гвен, разрушая завесу тишины. — Может, наши там с ума сходят уже, как думаешь?       — Без понятия, — сдавленно прохрипел Курт.       — От самого начала до лазарета прошло около двух-трех часов, а тут мы провели не так много времени, наверное.       — Мне сложно разговаривать, воздуха и так не особо много, — честно ответил ей Вилсон. — Давай мы выберемся отсюда и пойдем в душ.       — Душ это хорошо, — пробормотала Томпсон.       В конце тоннеля не было света, лишь небольшая дверь с аккуратной, еле заметной замочной скважиной. Завидев дверь, Курт ускорился — у него будто открылось второе дыхание, а усталость забылась. Гвен пыталась разглядеть что-то за парнем, но получалось у нее слабо. Когда Вилсон подобрался к дверце, он не смог просунуть руку к карману: его плечи впритык прижимались с стенкам.       — Гвен, — позвал он девушку. — Подай мне ключ. Он в правом кармане, который ближе к колену.       Курт обрадовался современным модным тенденциям: карманы в карго были гораздо удобнее и надежнее. Девушка подползла ближе, стараясь не наваливаться всем весом на стопы Вилсона. Места действительно не хватало. Когда парень почувствовал на себе вес Томпсон, в нем разрушительным пожаром загорелась паника. На миг ему показалось, что стенки начинаются сдвигаться, а кости оглушительно громко хрустят, ломаясь. Курт тряхнул головой и выдохнул.       — Держи, — с надрывом проговорила Гвен, протягивая раздобытый ключ.       — Бросай, не могу рукой пошевелить…       — Ты в порядке? — обеспокоенно спросила девушка, отползая назад.       Ключ со звоном упал на металлическую поверхность. Дрожащими и липкими от пота руками Вилсон со второй попытки поднял его и воткнул в замочную скважину, проворачивая. Дверца беззвучно отворилась. Курт, наученный опытом, осмотрел новое помещение.       — Там лестница. Такая же, как та, по которой мы спустились, — сообщил он.       — Выход? — спросила Гвен.       — Не знаю, сверху люк какой-то. Освещение есть, но слабое.       — Давай осторожнее, я буду сразу за тобой.       Выдохнув, Курт полез вверх, подавляя желание подольше задержаться на этой лестнице, ставшей переходным этапом между уже знакомым ужасом и неизвестностью.

***

      Алый свет закатного солнца ослеплял, резал глаза. С непривычки Гвен зажмурилась и не смогла сразу оглядеться по сторонам. Курт же сидел, трогая тонкие травинки, дрожавшие от малейшего дуновения ветра. Секунды свободы, глоток свежего воздуха — вот как ощущался выход из подземных тоннелей.       Сложно было понять, где находились подростки: вокруг не было ни души, слышался лишь стрекот насекомых и шум деревьев. Томпсон устало легла прямо в траву и расслабила тело, а Курт рухнул набок, набивая легкие запахом свежей земли и травы. Гвен хотела потрогать весь мир голыми руками, даже если пальцы будут кровоточить. Она хотела коснуться каждого листика, наполненного пахучим соком, погладить каждое перышко беззаботной птицы, что завела свою ежедневную трель так, будто нет в мире никакого ужаса. На мгновение Томпсон подумалось, что это действительно ее лихорадочный кошмар, что рассеяло солнце своими ласковыми лучами.       Они пролежали так несколько минут или даже часов, понять было сложно, ведь время тянулось подобно вязкой патоке. Когда ленивый солнечный диск наконец нырнул за макушки деревьев, послышался иной звук, чужой, предвещающий беду. Топот множества ног и голоса.       Гвен встрепенулась, приподнимаясь на локтях. Вилсон кожей ощутил ее обеспокоенный взгляд.       Инстинкт выживания: бей, замри, беги.       Беги.       Это слово пульсировало в сознании, когда девушка подскочила и сорвалась с места, гонимая первобытным ужасом. Это был элементарный инстинкт выживания, такой же, как у раненого зайца, преследуемого лисами. Вшитый в гены механизм, обычно дремлющий за ненадобностью. Рудимент, внезапно вынужденный работать.       И Курт пресытился этим чувством сполна. Его ноги, не привыкшие к нагрузкам, болели, а мысли в голове сплелись в хаотичный тревожными комок.       Тело Гвен врезалось в забор, коронованный колючей проволокой, обнимаемой упрямым плющом. Секунда на поиск нового маршрута. Секунда на осознание того, что капкан захлопнулся.       — Вправо! — на бегу бросила девушка, оттолкнувшись от забора.       Курт не думал, он следовал за ней, стараясь нагнать быстроногую девушку и не задохнуться, пока колючий воздух царапает разболевшееся горло.       За плотными кустарниками показались крыши домиков. Гвен неуверенно замедлила шаг, оглядываясь по сторонам. Под подошвой кроссовок уныло припал к земле одуванчик, беспокойные птицы, встревоженные непрошенным шумом, недовольно перелетали с ветки на ветку. Томпсон оборачивалась, хватая знакомые образы.       — Мы внутри, — прошептала она. — Курт, мы внутри!       Парень оперся ладонями о колени, видя перед собой домики. Парень покачал головой и зажмурился, стараясь отогнать противную щемящую боль в груди.       Топот усиливался, преследователи явно перешли на бег. До подростков доносились невнятные выкрики, среди которых Гвен различила свое имя. Облегченно зачесав волосы назад, она прикрыла глаза.       — Мы это сделали? — спросила она, глядя на изможденного напарника, что уже не раз пожалел, что вообще приехал в этот чертов пыточный лагерь.       — Не знаю, — честно ответил он. — Но я больше не смогу. Я кончился, — произнес он, опуская голову.       Перед глазами насмешливо плясали темно-фиолетовые пятна. Вилсон почувствовал прикосновение. Цепкие объятия, на которые он не мог не ответить. Курт прижался лицом к макушке Гвен, будто лишь она помогала ему устоять на ногах.       — Мы это сделали, Гвен, — подтвердил он, увидев, как из-за кустарников выбегают остальные ребята.       Девушка сильнее сжала пропитанную потом футболку и спрятала покрасневшие глаза и дрожащую улыбку, прижавшись прямо к тяжело вздымающейся груди Вилсона. Ему хотелось весь этот чертов бесконечный день обмотать ниткой и, подобно гнилому зубу, вырвать с корнем. Убрать из своей памяти.       Но ему было суждено помнить все. Каждое мгновение этой смены, пропитанное страхом неизвестности и животным ужасом. Начало положено, однако судьба не должна быть предопределена.       Или должна быть?