Вторая неделя

Громко, как же громко кричат люди, неужели я так же вопила всего две недели назад? Мне страшно даже смотреть на ту железную дверь, в отличие от Рена, который по ночам пробирается туда. Но этой ночью там был Стрейд. Я слышу, как он манипулирует бедолагой, похищенным им. Говорит, что сейчас день, а не утро, лжет в каждой сказанной им фразе. Впрочем, и от нас он не то чтобы требует чистейшую правду. Но все же на чердаке я прячу голову в одеяло, лишь хвост торчит, как признак моего нахождения в пыльном подвале без окон и с единственным выходом вниз. Ещё с детства я боюсь громких звуков, на глаза наворачиваются слезы, меня всю трясет. Стараясь укрыться от ужаса в подвале, я и не заметила, как меня загнали в угол. Лёгкими постукиваниями чужие руки нащупали мою голову и принялись забираться ко мне в гнездо. Не до конца понимая, что происходит, я поддалась. Наши светящиеся глаза уткнулись друг в друга, в нерешительном жесте Рен застыл на месте, как будто он забыл, зачем здесь. Уши прижаты к голове, я в раздражении виляю хвостом, прогоняю лиса в его роскошные покои. Нет, он извиняется и просит меня успокоиться, неловко подражая Стрейду, треплет меня по голове, чешет за ухом. Ладно, последний его жест был приятным, но я все равно не в настроении что-либо делать. Отпихиваю его за ошейник подальше от меня. — Первое время я тоже сильно боялся и Стрейда, и боли, что он мне причиняет. Я… Поверь, я не желаю тебе зла. Он лежал подле меня и смотрел большими щенячьими глазами, не пересекая черту в наших странных отношениях. … Стрейд всю неделю почти каждый день работал в подвале, проводил стримы все с одной и той же жертвой. И этим утром за завтраком пошутил, что у товара вышел срок годности, она уже надоела ему и донатерам. — Ты решил её убить? — Кинула я через плечо, пока намывала посуду. — Какая догадливая. — Усмехнулся он. — Да, больше в питомцах я не нуждаюсь. Хочешь присоединиться? Я замерла с мыльной тарелкой в руках. Вопрос настолько меня застиг врасплох, что ни одна мысль не лезла в голову. По спине побежали мурашки. В жизни до похищения я и не замечала, как люди часто говорят, что убьют кого-то в шутку, от злости или обиды. Но Стрейд… Из его уст это звучит слишком тревожно. Если откажусь от его больного предложения, то этот маньяк может и меня за пару убить или же наказать, чего я боюсь ещё сильнее. А если я соглашусь, то могу не выдержать происходящего, тогда опять же ценность моей жизни упадёт. Отвечать нужно быстрее, пока его терпение не кончилось. Да или нет… Я НЕ ЗНАЮ, ЧТО СКАЗАТЬ. — С… — А можно мне? Спасибо, Рен. Допив утреннюю порцию пива, Стрейд ушёл вместе с лисом в подвал, позабыв обо мне. Паршиво себя чувствую, гораздо паршивее, чем когда на меня только надели ошейник. Мокрой рукой касаюсь метала, до сих пор не привыкла к его весу. Я ещё ни разу не удостоилась разряда тока, но однажды увидела, как его получает Рен. Выглядело ужасно. Не хочу вспоминать. Закончив с мытьём посуды, напевая себе под нос простую заевшую мелодию, я начала вытирать её полотенцем. Кошачье ухо поймало слишком громкий звук из подвала, и я рефлекторно подпрыгнула на месте. Лоб покрылся холодной испариной от осознания, что там происходит. Отложив махровое полотенце и обтерев мокрые руки об шорты, я открыла шкаф и, поднявшись на носки, стала складывать посуду. … Стоило раздаться шагам по ту сторону железной двери, я своей тихой походкой подкралась к двери. Может, стоит поинтересоваться у Стрейда чем-нибудь, начать быть более инициативной… Дверь открылась, и стоило мне подойти чуть ближе, как на меня навалилось всем весом. Безумными светлыми глазами на меня уставилась жертва. С кровоподтеками на лице, шрамами по всему телу, некоторые из которых кровоточат, изможденная, она все равно настолько сильная. — Эй, я не хочу тебя останавливать, можешь только слезть. На последних словах я замедлилась, когда чуть ниже, опустив взгляд, заметила огромные ножницы. — Как отсюда уйти? — Хриплым голосом спросила девушка, полностью проигнорировав мои слова. — Могу сказать, но… Заведя локоть подальше, мне со всей силы ударили в лицо. В ушах запищало, голова закружилась, а горло тут же наполнилось солоноватой густой кровью. Металлический ошейник с характерным звуком стукнул я о пол. Проведя языком по зубам, я успокоилась, что все целы, но, видимо, мне хорошо так разбили нос. Еле как открыв глаза от боли, на смену звезд передо мной предстало разъяренное лицо девушки. — Скажи. Мне. Блядь. Как уйти. — Прохрипела она, брызгаясь слюной. Проглотив противный глоток крови, дав себе сделать перерыв, еле как смогла ей ответить. — На двери код. — Начала нагло врать я, надеясь, что в следующий раз мне в лицо не прилетят ножницы. Стрейду стоило похищать менее воинственного человека. — Этот код… Ты видела дверь в подвале? Там находятся все коды и щиток. Нахмурившись, девушка как будто переваривала мои слова. Выдохнув, она отвернула голову и, сжав покрепче ножницы в своей трехпалой конечности, провела тупой стороной лезвий, немного порезав мне щеку заостренными концами. — Вставай, пойдём вместе. И не вздумай что-либо предпринять. Вроде как я её и понимаю. Мне ещё и повезло, даже колено начало хорошо заживать, и я могу дать пять. Но то, что она разбила мне нос, не смогу. И, судя по её настрою, она намерена нас не сколько пытать, а скорее убить, в знак отмщения своего похищения и пыток. Оставив на железной двери кровавый отпечаток, девушка встала в проходе, ожидая, когда я пройду первой. Вдохнув и выдохнув через нос, я прикрыла глаза. Даже через прижатые уши я услышала, как Стрейд истерично зовёт Рена. Думай, думай, как убить её. Раз ступенька. Два ступенька. Три ступенька. Попробовать умолять? Может, смогу с ней убить Стрейда, Рена. Но, судя по вкусу крови во рту, я не смогу этого сделать. Четыре ступенька. Пять ступенька. Меня заметил Стрейд, он наконец замолчал. Девушка наступила на мой хвост, я повернулась и со всей ненавистью в глазах взглянула на неё. А ведь её правая рука с двумя ампутированными пальцами держит ножницы. Семь с половиной ступенька. Когтистыми лапами вцепившись в её руку с ножницами, я резко дёрнула её на себя, пока сама прижалась к стене. Не думала, что это вправду получится. Поразительно, она упала и сломала руку. Та омерзительно согнулась в неправильном месте. Видимо, на этом моя кошачья удача на всю оставшуюся жизнь кончилась. Глупо моргнув глазами по очереди, сначала левым, а потом правым, я утерла тыльной стороной ладони пот и кровь с лица. Только сейчас осознала, что вся футболка и мои пшеничные волосы окрасились в красный. В пару больших прыжков, спустившись с лестницы, я приземлилась на левую руку девушки, и та заорала от боли. Ножницы куда-то пропали, не смогла найти, и тогда обнаружила, что Рен и Стрейд привязаны к шесту, прямо как я когда-то. Ублюдок весь раскраснелся, как же он орал. Его крик смешивался с криком жертвы, создавая отвратительное сочетание. Не спеша, на негнущихся ногах, я подошла к полкам с инструментами. Наобум взяла штуку, которую не знаю, как называется, развернулась к моему плененому похитителью. Какая же настольгия. В моих руках его жизнь. Я могу вогнать лезвие ему в шею, пытать. Опять медленно вдохнув и выдохнув, я ещё раз взглянула на эту картину. Рен связан, явно поникший, с расцветающим синяком на скуле, смотрел на Стрейда так, как будто сейчас разревется. Вдооох… Выыыыдох… Нет. У Стрейда в кармане пульт от ошейника, при желании он легко его применит, одна из рук-то уже свободна. Оставляя за собой след из капель крови, я подошла и склонилась за их спинами, разрезая стяжки. И как они так попались. Пошатнувшись, выпрямилась и чуть не столкнулась лбом об грудную клетку Стрейда. — Развяжи его. — Нервно бросил он, когда подошёл к девушке. Я кивнула, скорее себе, чем ему, и продолжила свою миссию. Освободившись, лис только потёр запястья, все так же оставаясь сидеть на месте. Нависнув над ним, мне он показался в таком ракурсе очень даже милым. Понятно, почему Стрейд, напившись, часто треплет наши головы. Страшно, что я уже соглашаюсь со своим похитителем. … Как-то я увидела, как Стрейд на полу чинил газонокосилку. — Сосед попросил, я часто таким занимаюсь, ещё одно моё хобби. — очаровательно улыбнулся он мне. Я в ответ тоже слегка улыбнулась. Лицо болит до сих пор. Особенно нос, который Стрейд мне вчера вправил. На мои вопросы никто из них не отвечал, как вчера произошло то, что произошло. Убрав с своего хвоста пыльные паутинки от чердака, я подвинулась ещё ближе, увлекая Стрейда в разговор. — Meine neugierige Miez, конечно же, я уже разобрался, что нужно починить. Для меня эта машина — ein Einfaches, не думаю, что ты поймёшь, если я начну тебе объяснять. Неловко растянув улыбку и согласившись в собственной ограниченности, я продолжила наблюдать за манипуляциями над машинкой. В его руках она так просто собирается обратно. — Так что ты хотела? — Н… ничего. Просто… просто нуждалась в твоей компании. Очень, очень, очень медленно в знак подтверждения своих слов, под его пристальным взглядом я подсела рядом. … С шипением отдергивая руку от шишки на затылке, я чешу голову. Рен повернул голову ко мне спросить, что случилось, но я жестом показала, что всё нормально. Сегодня его скула цвела и даже почти пахла, так сильно ему досталось, бедняжка. Вечером наш «хозяин» ушёл по делам надолго. Все задачи по дому мы сделали, и мой друг позвал посмотреть с ним что-нибудь. Впервые я сажусь на его кровать. Нетрудно заметить всюду рыжую шерсть с его хвоста. У меня было бы так же, не будь моя шерсть куда прозрачнее и тоньше, чем его. Откинувшись спиной к стене, я рассматривала скромное убранство. Удивительно, что ему позволено вообще пользоваться устройством с интернетом. После внимание привлекли печатные плакаты на его стене. На одном из них напечатана девушка с кошачьими ушами и хвостом, который прятался в многослойной юбке. В отличие от неё у меня куда больше растительности на теле, тут она по ощущениям вообще голая без неё, совсем нет логики. Почему где-то если шерсть, а где-то нет? Опустив взгляд на свою грудь, я потянула рукой за ворот майку чуть выше. Кровавую футболку у меня забрали, и теперь у нас с Реном одинаковый верх. Майка большая мне, сильно топорщится и почти ничего не закрывает сбоку из-за больших лямок. Вот если бы у меня не было голодного детства и я ела мясо, то наверняка выросла бы даже выше Рена на несколько дюймов, и мне не приносила бы столько дискомфорта возня с одеждой. — #### — А? Прости, я задумалась, что ты сказал? — Какой жанр любишь? Я не против посмотреть всё, что скажешь. — Может, первый «Пункт назначения»… Или «Ведьму из Блэр». Рен включил второй мой вариант. И почти весь просмотр я просидела с закрытыми глазами. — Может выберем другой? Убрав руки от лица, я посмотрела на ноутбук между нами. Только четверть от хронометража. — Нет, мне всё нравится. — Да, поэтому у тебя шерсть дыбом встала на хвосте. — Кивнул он на мой хвост, которым я нервно подергивала. Вильнув своей самой пушистой частью тела, я сползла ниже по стене, почти полностью улегшись на кровать. Она была односпальной, ужасно скрипучей, как только он спит на ней. — Куда ты? — М? А, да так, спина затекла, вот и… Меня прервал немного даже взволнованный голос Рена. — Какой ужасный шрам, откуда он у тебя? — спросил лис, увидев мой живот из-под задранной майки. Коснувшись старого побелевшего рубца, я следом закрыла его майкой. — В детстве меня поймали те, кому мы не нравимся. Они стерилизовали меня, правда, ещё занесли мне инфекцию, и я чуть не осталась без ног. — Ты тогда вообще не скрывала, кто ты? Мне это доставляло много неудобств… — Немного отодвинув ноутбук, он пододвинулся ко мне, опустился на мой уровень, видимо, хотел иметь со мной прямой зрительный контакт. — Ну… Мама покупала мне парики и все прочие. Однако после того случая надо мной появилась серьезная гиперопека, домашнее обучение… Услышав, как на первом этаже открывается дверь, я вскочила на ноги так, что заболело колено. Рен это тоже услышал. — Я… Я пойду. … Иногда по вечерам в зале Стрейд курил свои сигары. В его ещё одно увлечение входил просмотр видео на тему табака, иногда он сам их снимает и ведёт трансляции. Он нам его не предлагает, конечно (ну или я не видела, как предлагают Рену). Я бы и так не согласилась, особенно на фоне того, что мой отец умер от рака лёгких из-за курения. Но даже после диагноза он продолжал курить, правда, когда лёг на ИВЛ, уже не смог, так и умер. Жалко, что этот саморазрушительный процесс слишком долог, чтобы в ближайшие сутки убить изнутри Стрейда. Проходя мимо дивана, где за журнальным столиком мой похититель занимался своими делами, край моих штанов зацепился за что-то, и я повернулась. — Как тебе мой выбор? Мне лично нравится. Да, вчера у меня появились махровые пижамные штаны и свободная футболка, которые так любезно подарил Стрейд. Он даже помог мне проделать вырез с пуговицей на месте хвоста, как у Рена. Не знаю, чем я заслужила такую заботу. Замешкавшись с ответом, от резкой боли в запястье я пыталась отдернуть руку, но её крепко держали, пока тушилась сигара. Опять, опять, опять больно. Не тушение сигарет, так порезы, ожоги, запугивание, а когда он возбуждается от вида наших слёз и крови, то и принуждение к близости. Страшно сказать ему «нет», когда к тебе подходят и спрашивают, каким образом тебя сегодня пытать. Причинял боль, причиняет и будет причинять. … Сегодня Стрейд переборщил и порезал мою руку сильнее, чем следовало. Ещё больнее было, когда меня зашивали без обезболивающего, и я выдыхала сквозь зажатые зубы на каждый стежок. Залепив швы пластырем, Стрейд остался, тяжело дыша, он повалил меня на пол. — Нет, пожалуйста, швы могут разойтись, пожалуйста. — Здоровой рукой я уткнулась в его мягкую грудь, отпихивая от себя. — Да ладно тебе, я зашью. — Он все равно лез ко мне в штаны. Стоило в бессилии шлепнуть его по руке, то он впился в меня странным отрешенным взглядом. Криво улыбнувшись, он достал из кармана пульт от ошейника. Тут же от боли, проходящей через все тело от разряда тока, я ослепла на пару секунд и сильно прикусила язык. Придя в себя, я застала момент, когда на мне уже сидели. В воздухе воняло железом. На полу, между шкафом и проходом в коридор, я надеялась, чтобы Рен не увидел нас. Лично мне невыносимо слушать стенания лиса, когда им занят Стрейд, но увидеть было бы ещё хуже. Сжавшись всем телом, я старалась не зарыдать, сохраняя хоть каплю достоинства. — Понравилось? — Саркастически спросил Стрейд. От него пахло сигарами. — Ммм… — Недовольная замотала головой, когда он придавил мой хвост ногой, наклоняясь, чтобы поцеловать меня. Тяжело, не могу дышать. Лишь чувствую, как большие шершавые руки залезли мне под футболку и лапают. Не знаю даже, насколько стыдно мне было ощущать, что возбуждена и неловко отвечаю на его поцелуй. Чувствую, как он улыбается, а когда открываю глаза, встречаюсь с его потемневшими глазами. Разорвав поцелуй, он слегка отодвинулся от меня и повернул голову к дверному проему. — Помоги ей. — С этими словами с меня слезли, и я наконец смогла вдохнуть полной грудью. Рен подошёл ко мне. С пола он выглядит очень высоким. Я расплылась в улыбке при виде него. Даже не знаю почему, но когда я ещё не ходила в школу, моя бабушка как-то рассказала одну историю из своей молодости. Был у неё первый сын, мой дядя. Как-то раз поздней осенью, когда землю уже припорошило снегом и стоял лютый холод, он пошёл в лес. Там нашёл замёрзшего, одинокого лисёнка. Мальчишка, сердце у него было мягкое, не смог пройти мимо. Засунул зверька за пазуху, в тёплый пуховик, и понёс домой. Ходил по соседям, спрашивал, не возьмёт ли кто? Конечно, никто дикого зверя брать не стал. Вернулся он с лисёнком домой. А вечером того же дня зверёк, отогревшись, вцепился мальчику в лицо Из-за неё же я лис и не люблю. И собак, надо сказать, тоже. Всё же в них есть эта дикая черта, что из-под ласки и тепла в один миг может глянуть дикий оскал.