Третья неделя

Мой день заканчивался тем, что, находясь в кресле под светильником, я, как в глупой комедии, сидела за огромной печатной газетой и внимательно вчитывалась в строчки. Жёлтый тёплый свет падал на мой силуэт, делая меня самым ярким предметом в комнате. Проходя мимо, Рен остановился, его полушёпот мягко обдал ухо, когда он наклонился об спинку, проводя по ней когтями. — Зачем ты читаешь газету… И это что, французский? — Да, представляешь. — начинаю я, повернувшись к нему корпусом тела. — Мы в Канаде, и тут бывают газеты на французском. И по совпадению я его знаю. — Ты не ответила мне, всё-таки, что тут есть такого, что я не могу тебе найти в интернете. — обнажив верхние клыки в полуулыбке, продолжил Рен. Немного сбавив тон голоса, ещё ниже, чем у друга, я указала ему на колонку с пропавшими людьми. И как раз попала на фото нашей общей знакомой. — Вот что, я нашла её, Катарину. Мама троих детей, ушла с работы и не вернулась домой. — О… Я уже подумал, что ты себя ищешь. — К сожалению, меня некому искать. — Да, меня тоже. — нервный смешок вырвался из его рта. — Так… И зачем тебе имя мёртвого человека? — М… Просто интересно. — коротко бросила я, отворачиваясь к газете. Не скажешь же ему, что когда сбегу отсюда, то передам полицейским все имена людей, которых тут убьёт изверг, который так дорог моему соседу. — Что завтра будешь делать? — на последок решила поинтересоваться я, схватив уходящего Рена за лапу. — Что и всегда, наверное… — закатив глаза к верху, как будто что-то вспоминая, он мне отвечал, мягко проведя ладонью по коже на моей внутренней стороне руки. — А что? — прищурившись, наконец спросил лис. — Ничего. — высвободив его руку, я пошла выбрасывать газеты и прочий спам Стрейда в тлеющие угли печи. … Ночью спалось ужасно. Я ворочалась с бока на бок, пока наконец не поднялась и не поплелась вниз, чтобы налить себе глоток той разведённой валерьянки, что Стрейд с недавних пор стал покупать для меня. Я уже подошла к лестнице, но ещё не ступила на первую ступеньку, как мой слух уловил голоса внизу. Это были лис и Стрейд. Они о чём-то тихо говорили. Сквозь дрёму я так и не смогла разобрать сути их разговора. А уж когда они заметили меня в полумраке, Стрейд лишь коротко махнул рукой, молча приказывая возвращаться в постель. … Прикрывая зевок ладонью, я лениво потягивала тёплую воду из стакана. Рен рядом вовсю клевал носом. Стрейд никогда раньше не поднимал нас так рано. Когда он наконец подошёл, я сразу заметила следы усталости на его лице. И одежда на нём была вчерашняя, помятая. Неужели он провёл всю ночь в подвале? Проигнорировав сонный вопрос Рена, Стрейд прямо и без предисловий объявил, что сегодня мы будем участвовать в его стриме. Затем его взгляд упал на меня, и он коротко, отбарабанивая заученные правила, объяснил: — Не называть имён. Не снимать маски. Не говорить без разрешения. Не делать ничего, что не приказано. И подчиняться каждому моему слову. … Сидя за кадром возле верстака и прикрывая ладонью глаза, я предпочитала игнорировать всё, что происходит. Как же страшно звучат инструменты, когда они входят в человеческую плоть, меня передергивает от фантомного ощущения, что это меня сейчас пытают. После раздавшегося уведомления о донате, Стрейд подошёл к монитору, обтирая руку, заляпанную в крови, и, что-то сказав на немецком зрителям, следом обратился ко мне, чтобы я надела маску и вставала. Подчинившись, я вошла в кадр, поправляя края тканевой маски на лице, чтобы она не полностью закрывала мне глаза. Ободряюще похлопывая меня по спине, он приказал мне помахать рукой, смотря в камеру. Камера выглядела дорого, как будто на такую снимают фильмы. И сейчас она запечатлевала, как я, поджав уши и с раскрытыми от ужаса глазами, принимаю из рук Стрейда инструмент для пыток. Жертва, заметив, как я подхожу к ней, взмолилась о пощаде. — Ну вы фе тофе люди. — Прерываясь с рыданий на шепелявые мольбы о пощаде, оно заглядывало в мою душу. В груди стало тяжко. Пришлось расфокусировать взгляд, когда я выполняла приказания Стрейда, и стараться не думать о том, что в углу подвала с кляпом во рту из её же нижнего белья сидит ещё одна жертва. И всё же, пересилив себя, я внимательно вглядывалась в их лица, запоминая каждую примечательную деталь, дабы потом найти и их имена. Я не верила в происходящее. Всё слишком сюрреалистично, особенно с роботизированной говорилкой с высоким голосом, которая озвучивает редкий текст в донатах. С лица Стрейда ни на секунду не спадала улыбка. Он легко общался с чатом, вступал в диалог с жертвой, с почти нежностью демонстрируя возможности каждого инструмента. Было абсолютно ясно, он обожает своё ужасное дело. Иногда я поглядывала на Рена. Под маской не видно, но мне он показался спокойным, совершенно привыкшим к происходящему. Он не открывал взгляда от искалеченного тела. Стрим кончился, когда у жертвы случился инфаркт. … Когда Стрейд завалился спать и разрешил нам сегодня ничего не делать, я решила принять ванну. Расслабиться, отмыться от всего произошедшего. Набирая воду и подумывая, из чего сделать пену, ко мне вбежал Рен. Двери запирать нам запрещалось, поэтому мне оставалось лишь мириться с этим. Что-то исступленно и несколько истерично смывая с своих рук, на меня, кажется, мой друг не обращал никакого внимания. Я ахнула, когда, повернувшись ко мне, на его лице показалась россыпь красных точек, а под разрезанной майкой на груди зияли полосы от порезов. — Рен, что произошло? — аккуратно спросила я. — Вторая девушка, она кричала. Очень громко кричала. — выпучил он глаза, таращась на себя в отражении. — Я пришёл её успокоить и… — он повернулся ко мне. — Я не хотел, я не хотел. — в чем-то раскаиваясь, он прижал уши и весь сжался в углу ванной комнаты, боясь поднять на меня взгляд. — У неё в руках откуда-то был нож, она пыталась меня убить. Что-то… Что-то изнутри накатило, неконтролируемое. Я вспорол ей горло, там ВСЕ в крови. — подняв голос, он тут же закрыл себе рот. … В подвале стоял мерзкий запах свежей крови, точь-в-точь как в мясном отделе. Пол, верстак, инструменты Стрейда — всё было залито липкой алой жидкостью. Я морщилась, выжимая окровавленную тряпку в перчатках. Но хуже всего было тело девушки. Оно уже остывало. Мясо, ещё сочившееся кровью. Шея превратилась в кровавое месиво, сплошные клочья. Не думала, что Рен способен на такое голыми руками. Недовольно шлёпнув хвостом по ногам лиса, я прошла мимо с ведром. Он оторвался от протирания стены и бросил мне вслед, что никто меня не держит и раз мне не нравится, могу уходить. Повторять не пришлось. Я тут же бросила уборочные принадлежности и рванула наверх. Садистские наклонности, неконтролируемый ребёнок, но со смертоносными данными. Вот как я могла описать его теперь. … Сидела в остывающей воде, обхватив колени, и смотрела, как с тихим шепотом лопаются последние пузырьки пены. Порезы на коже пощипывали. Я дулась на Рена. Сердце сжималось от горькой досады: почему он оказался таким? Теперь даже в его присутствии не чувствую себя в безопасности. Глаза предательски наполнились влагой. Я уткнулась лбом в мокрые колени, сдерживая рыдания. В последнее время слёзы подступают слишком часто по любому, даже пустяковому поводу. … Вечером мы убирались в гостиной под мерцающий синий свет теленовостей. Тишина повисла в воздухе, изредка нарушаемая скрипом половиц. Я вытирала полки, стараясь не смотреть в сторону Рена, который молча соскребал шерсть с кресла. Мы старались не пересекаться взглядами. Стрейд, развалившись на диване, с пультом в руке и пачкой документов на коленях, вдруг отвлёкся от экрана. — Ко мне, — бросил он, не повышая голоса, но так, что дрожь пробежала по моей спине. Мы подошли к дивану, пахнущему табаком. Сели по разные стороны от нашего хозяина, я прижалась к подлокотнику, Рен к противоположному. — Мне не нравится, когда мои питомцы ссорятся, — сказал Стрейд, его голос был ровным, без доли иронии. — Миритесь. Я почувствовала, как уши прижались к голове сами собой. Горло пересохло. — Мы… Мы не ссорились, — прозвучало слабо, я сглотнула, — просто… очень устали. После такого дня. Он медленно повернул голову, и свет от экрана лёг на его небритое лицо. — Не обманывай меня. Рен, как по команде, встрепенулся. Его лисьи уши дрогнули. — Прости меня, — сказал он, и его голос прозвучал черезчур звонко. Он протянул руку ладонью вверх, между нами лежала дистанция, которую я не хотела преодолевать. И проходила она аккурат через Стрейда. — Дурак. Так с женщинами не мирятся. Цветов я тебе не достану, так что поцелуйтесь. В знак примирения. Мы оцепенели. Сердце заколотилось где-то в горле. Я видела, как у Рена широко раскрылись глаза и подрагивал вертикальный зрачок, в них мелькнула та же паника, что сжимала и мою грудь. Потом тяжёлая ладонь Стрейда легла на мою спину, чуть ниже лопаток, толкая вперёд. Вторая на спину Рена. Он подталкивал нас друг к другу через себя, через то пространство, что мы так старательно сохраняли. Мы сопротивлялись едва заметно, инстинктивно, но страх сделать хуже заставил тело ослушаться. Я почувствовала, как мои плечи сами направились вперёд, как Рен тоже неуверенно поплыл навстречу. Наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Я видела каждую рыжую ресницу на его испуганных глазах, чувствовала его прерывистое дыхание на своей коже. Мы застыли, два пассива, не знающих, кто должен сделать первый шаг, как вообще это должно работать. Его нос почти коснулся моего. Я зажмурилась. Это было ужасно. Нелепо. Унизительно. И когда я уже готова была отшатнуться, я открыла глаза и увидела краем глаза его хвост. Рыжий, пушистый хвост, который лежал на диване, вдруг дрогнул белым кончиком. Едва уловимо, но я заметила. И поняла: ему это… нравится. Я всегда видела в нём ребёнка, младшего брата по звериной крови, того, кого нужно защищать. А ему, выходило, было приятно быть в таком положении. От его тела пахло мылом и чуть заметной сладостью, но сквозь этот запах пробивался другой, запах крови из подвала. Меня затрясло изнутри, мелкой, неконтролируемой дрожью. Мои уши прижались к голове так сильно, что зазвенело в висках, а хвост дёрнулся и с силой шлёпнул по дивану. Я видела, как в нём, израненном и сопротивляющемся, всё равно была какая-то податливость его мучителю. Лисий хвост медленно, почти лениво повёл самым кончиком по подушкам дивана. Стрейд как будто вдавливал наши лица друг в друга. У меня закололо в заживающем носу. Дышать нечем. Воздух был густой, спёртый, пахнущий лисьим мехом и чем-то ещё человеческим. Потом я поняла, что это пахло Стрейдом. Его дыхание участилось, я слышала его прямо над ухом, хрипловатое и ровное. Он надавил на Рена, и тот издал короткий, задыхающийся звук, и его рот приоткрылся. Стало ещё мокрее. Язык скользнул между моих губ. Стрейд засмеялся низко и глубоко, и я почувствовала, как его живот содрогнулся. Ему это нравилось. И тогда я заметила, что Рен перестал сопротивляться. Его тело, сначала деревянное, чуть обмякло. И его руки, всё это время безвольно висевшие, вдруг неуверенно легли мне на бока. Мы отлипли друг от друга, когда Стрейд наконец расслабил хватку и откинулся назад. … Прошло два дня с того момента, как Стрейд устроил наше «примирение». Я вроде бы пыталась забыть свою неприязнь к Рену, снова. Он позвал меня посмотреть какое-то скучное аниме. Сидела на его кровати, но чуть дальше, чем обычно. В какой-то случайный момент, в середине серии, Рен повернулся ко мне. — Мне понравилось с тобой целоваться. — сказал он просто, без всякого предупреждения. Я настолько не ожидала этого, что решила сделать вид, будто не расслышала. Уставилась в экран, где мелькали яркие картинки, и сделала вид, что вся в сюжете. Когда пошёл эндинг, он повернулся ещё раз. — А тебе понравилось? Я почувствовала, как уши наливаются жаром. — Мне было неловко. — выдавила я. — Из-за того, что всё это происходило на коленях у Стрейда. Но Рен не унимался. — А вот если бы ты встретила в баре не Стрейда, а меня… Ты бы ушла со мной? Я смотрела на него и не могла сказать прямо. Не хватало духу. Лишь мягко намекнула, глядя куда-то мимо его плеча. — Меня… не привлекают зверолюди не моего вида. Так уж вышло. Рен насупился, его лисьи уши отведены немного назад. Помолчал, выдохнул и снова повернулся ко мне, словно не в силах оставить тему. — А откуда ты так уверена? — спросил он. — Был у тебя парень… твоего типа? Я пожала плечами, глядя на свои ноги. — Нет. В реальной жизни я ни с кем не встречалась. Один раз, лет в двадцать два, общалась с парнем пару недель в интернете. А потом он меня без причины везде заблокировал. Рен тихо фыркнул, но без насмешки. — Если бы не мои интернет-отношения, меня бы здесь не было, — сказал он, и в его голосе прозвучала горькая ирония. — И Стрейд был моим первым. Прямо как у тебя. — Он посмотрел на меня. — Мы так похожи. Он осторожно положил свою ладонь поверх моей. Его пальцы были теплее, чем я ожидала. Я не отдернула руку, но и не ответила на пожатие. — А тебе… — я заставила себя спросить прямо, глядя ему в глаза, — твой первый раз с ним… понравился? Рен на мгновение замер, его уши дрогнули. Он отвел взгляд. — Было страшно. Но… не больно, как без. — Он замолчал, обдумывая слова. — Он… хороший любовник. Если не считать его пристрастия к крови. — Вот именно, Рен, — сказала я, — почему ты видишь только его лицеприятную часть? Ту, где он — приятный сосед, который чинит всем утюги и ходит на собрания домовладельцев. И в упор не хочешь видеть маньяка. Он резко дёрнул ушами, его лисий хвост взметнулся. — Хватит, — прошипел он. Его голос дрогнул. — Больше никогда не поднимай эту тему. Твои слова… они обижают меня. Но я тебя прощаю. Потому что ты мой друг. Я недовольно прищурила свои кошачьи глаза. И вправду, зачем я это ему говорю? Стрейд сделал так, что Рену всё это нравится. А может, тут просто раскрылась его истинная натура. Но как бы я ни перестала ему доверять, он хотя бы не хочет причинять мне боль умышленно. Я осталась сидеть в его крохотной комнате. На столе приметила новую фигурку из какого-то аниме, которую он выпросил у Стрейда. Мелькнула мысль: а может, и мне стоит что-нибудь попросить? Плеер с наушниками. Или блокнот и цветные карандаши. Рен щёлкнул кнопкой, запуская следующую серию на ноутбуке. — Рен, — начала я осторожно. — А как ты просишь у него вещи, чтобы он не отказывал? — Он сам предлагает что-нибудь купить, — не глядя на меня, ответил он. — А мне он ни разу ничего не предлагал. — Потому что ты ещё не провела здесь достаточно времени, чтобы начать ценить вещи, — прозвучало как заученный урок. Я пододвинулась к нему ближе, положила руку на его плечо. Заставила его повернуться и посмотрела на него своими большими, круглыми кошачьими глазами. — Тогда попроси что-нибудь для меня в следующий раз. Ладно? Рен сначала хотел что-то сказать, но потом осёкся и серьёзно, слишком серьёзно, на меня посмотрел. — Хорошо, я подумаю над этим, — немного странно ответил лис. Мне не понравился его ответ. В нём было что-то уклончивое, какая-то недосказанность. — Что это значит? — спросила я, чувствуя, как настороженно подрагивают мои уши. Рен пристально посмотрел на меня, так что мне стало не по себе. Особенно когда он вдруг наклонился ко мне, обнял за плечи и потянулся к моим губам. Я инстинктивно упёрлась ладонями ему в грудь, чувствуя, как всё внутри сжалось от неприятия. Почувствовав сопротивление, Рен отстранился на сантиметр, и в его глазах вспыхнула обида. — Что такое? Почему не хочешь? — его голос прозвучал тихо и укоризненно. — Я просто… не хочу сейчас, — выдохнула я, отводя взгляд. — Тогда я не попрошу у Стрейда ничего для тебя, — так же тихо и спокойно заявил он. Я решительно, но неловко приблизилась к нему, коснувшись его губ своими. Они были мягкими и неподвижными в первую секунду. Потом он вздохнул, и его рот открылся. Он сунул в мой рот свой язык — влажный, настойчивый, с привкусом чая и чего-то сладкого. Я не закрывала глаза. Пристально смотрела на его лицо, так близко, что ресницы сливались. Я видела, как его рыжие лисьи уши вздрогнули, как он, весь этот уверенный, вдруг трепетно прикрыл веки. Яркий румянец залил его щёки, окрашивая их в багровый цвет, несмотря на всю его прежнюю наглость. Его пальцы сжали ткань моей футболки на плечах, а мой собственный хвост неподвижно и напряжённо застыл за спиной. Он весь ушёл в этот поцелуй, а я лишь смотрела, чувствуя, как его язык неумело двигается у меня во рту. А потом его руки поползли вниз. Сначала одна ладонь прижалась к моему боку, пальцы впились в рёбра слишком больно, когти укололи мою кожу. Я напряглась, но не успела ничего сказать, как его другая рука поднялась выше и грубо сжала мою грудь. Я аж вздрогнула от неожиданности. Он прижался ко мне всем телом, вжимаясь в меня, и его хвост беспокойно забил по одеялу. Мне это не нравилось. Совсем. Мне хватало приставаний Стрейда. Я думала, что с Реном всё будет иначе. Что это будет просто поцелуй, чтобы убедить его помочь мне. Глупая. Я не сопротивлялась, застыв в его объятиях, но мои губы стали неподвижными. Но он, увлечённый своим порывом, ничего не замечал.