Часть 21. Сложные разговоры

Между Леви и Эмилией повисает неловкое молчание, хотя первоначальное напряжение немного спало. Внезапно Эмилия нарушает тишину, говоря тихим голосом, от которого у Леви по спине бегут мурашки: — Знаешь… Я размышляла о том, что ты сказал ранее. Ну, об этом… Что тебе все равно, буду я жить или умру… Это обидно, если честно. Аккерман крепко стискивает челюсти. Сердце его будто сжимается, а мысли затуманиваются от смущения и гнева. В этот момент он забывает все, что знал о соблюдении дистанции и самоконтроле рядом с ней. Не раздумывая, Леви неожиданно грубо хватает Эмилию за запястье и притягивает к себе через весь стол. — Что ж, может быть, в следующий раз я не стану утруждать себя спасением твоей никчемной задницы. Ахая, как только Аккерман прикасается, Эмилия хмурится. — Почему ты ведешь себя как придурок? — удается выдавить сквозь стиснутые зубы. Наклоняясь еще ближе, прижавшись носом к ее носу, Леви вздыхает: — Не играй со мной, Эмилия. Ты прекрасно знаешь, что вонзила нож в мое сердце в ту минуту, когда предала мое доверие, — свободной рукой он проводит по женским волосам, нежно потянув за них. — И теперь ты ждешь, что я просто прощу и забуду? — Мы только что обсуждали это! Леви ворчит. — Я должен был догадаться, что не стоит доверять тебе. Все, что ты когда-либо делала… Использовала меня, а потом выбросила, как мусор, — голос его становится ниже. — Тот факт, что я спас тебя, ничего не меняет. Ты по-прежнему обманщица и предательница. Пытаясь вырваться из хватки, Эмилия ощущает, как начинают слезиться глаза. — Я не обманщица! Я никогда не хотела, чтобы что-то такое случилось... Чтобы ты пострадал из-за меня! — Я бы поверил тебе, если бы твои действия соответствовали твоим словам, но это не так. То, как ты манипулировала мной и использовала меня, является достаточным доказательством твоей лживой натуры. Как только Леви внезапно отпускает, Эмилия откидывается на спинку стула и потирает запястье. — Послушай… Я понимаю, что ты злишься на меня. Но разве мы не можем хотя бы поговорить об этом, вместо того чтобы орать друг на друга, как животные? Выпрямляясь, Леви скрещивает руки на груди. — Нам больше не о чем говорить. Ты доказала, что не заслуживаешь доверия, и у меня нет причин верить ничему... Ничему из того, о чем ты говоришь. Не произнося больше ни слова, Эмилия отворачивается и начинает нервно теребить подол рубашки. Неловкое молчание вновь повисает в воздухе, как густой туман, окутывая их обоих. Они оба словно навсегда застрянут в этом неуютном подвешенном состоянии. Выходя из кабинета Леви, Эмилия ощущает одновременно облегчение и разочарование. Она знает, что нужно как можно скорее разобраться в противоречивых эмоциях, но почему-то не может заставить себя сесть и порассуждать. В комнату идти не хочется, как и спать. Надо пойти поесть. В офицерской столовой, несмотря на поздний вечер, персонал усердно работает, чтобы все были обеспечены горячим блюдом. В воздухе витает запах вкусной еды, и в животе у Эмилии начинает громко урчать. Неторопливо перебирая ногами, женщина берет тарелку с едой и занимает место за маленьким столиком у окна и тут же расслабляет плечи. Однако не успевает она взять вилку, как в поле зрения появляется знакомый силуэт. — Черт возьми… Исао садится за стол перед женщиной без единого слова предупреждения. Сжимая одну руку в кулак, Эмилия пытается скрыть свое недовольство, но у нее на лице написано, что радости от этой встречи мало. В последнее время Эмилия Исао даже не замечала, и была этому рада. — Чего ты хочешь? — грубовато спрашивает, даже не потрудившись скрыть свое раздражение. Исао ухмыляется и облокачивается на спинку скамьи, делая глоток из своего бокала. — Ну, ты сегодня не в настроении? Должно быть, у тебя был трудный день, — хмыкая, мужчина кладет руку на стол и вскидывает брови. — Знаешь, я просто решил, что мы могли бы поболтать. Закатывая глаза в ответ на слова Исао, явно не оценивая его присутствия или попытки завязать светскую беседу, Эмилия делает глубокий вдох. Она перебирает в пальцах вилку, часто моргая. — На самом деле мне не хочется разговаривать. И я определенно не желаю вести с тобой никакого диалога. Потирая лоб, Исао посмеивается над ее ответом; по-видимому, его не смущает отсутствие энтузиазма в голосе. — Да ладно тебе, Эмилия. Не будь такой. Мы раньше хорошо проводили время вместе. Эмилия решительно покачивает головой. — Это было ошибкой. Нам не следовало делать то, что мы сделали. Чувствуя себя все более неуютно, Эмилия берет вилку и нервно вертит ее в руках. Она не хочет устраивать сцену посреди обеденного зала; однако мысль о том, что Исао находится так близко, просто невыносима. Резко подаваясь вперед, мужчина тянется и хватает Эмилию за руку, чуть щурясь. — Ну же, Эмилия. Дай мне шанс, — искренне просит, голос его слегка смягчается. — У нас могло бы быть что-то настоящее, если бы ты мне позволила. Дергая рукой, чтобы освободиться, Эмилия медленно закрывает глаза, понимая, что Исао крепко держит. Пульс учащается, внутри нарастает смесь паники и гнева. — Отпусти меня, — Эмилия требует настойчиво, напрягаясь всем телом. — Ты никуда не уйдешь, пока не выслушаешь меня. У нас с тобой может получиться что-то особенное, Эмилия. Я серьезно. Поставленная в тупик отказом отпустить ее, Эмилия чуть качнула головой. Тот факт, что Исао так легко словесно отклоняет требования, злит еще больше. — Отпусти. Сейчас же. — Не драматизируй, Эмилия, — хмыкает Исао, пока уголок его губ подрагивает. — Это просто легкое прикосновение к руке. Эмилия в отчаянии шумно выдыхает. — Я не хочу, чтобы ты, черт возьми, держал меня за руку. Отпусти. Исао сильнее сжимает пальцы, и Эмилия тут же ощущает, как тепло разливается по ладони в том месте, где его кожа соприкасалась с ее. Дыхание становится частым, во рту пересыхает. — Пожалуйста. Просто. Отпусти. Наконец, после нескольких напряженных мгновений сопротивления, Исао ослабляет хватку на запястье женщины последним сильным рывком, который заставляет ее вздрогнуть и прижать руку к груди, словно защищаясь. Прочищая горло, мужчина молча смотрит на Эмилию еще какое-то время, прежде чем отворачивается. — Хорошо, Эмилия. Будь по-твоему. Смотря на нее прищуренными глазами, хмуря брови, Исао цокает. Вставая, он быстро отходит от стола и, направляясь к двери, на миг останавливается, чтобы оглянуться на Эмилию. У него еще будет шанс поговорить. Замечая, как Исао пропадает из поля зрения, женщина выдыхает с облегчением и пододвигает свой стул поближе к стене. В мышцах все еще присутствует напряжение, Эмилия осторожно потирает виски, пытаясь избавиться от последних следов стресса, вызванного нежелательным вниманием Исао. Но, к сожалению, его прощальный взгляд и в целом разговор дал понять, что это не последняя встреча в таком ключе. — Придурок… Исао облокачивается на стену рядом со входом в столовую, буквально кипя от гнева. Он на самом деле надеялся, что между ним и Эмилией снова возникнет что-то большее, но ее отказ сильно разочаровал, из-за чего Исао теперь чувствовать себя глупцом. В голове проносятся разные варианты: от полного игнорирования и поиска кого-то другого, кто удовлетворил бы его желания, до принуждения ее признать их общее прошлое и потенциал, который они имели вместе. Но в итоге Исао сейчас ничего не может сделать; ему нужно взять ситуацию под контроль, если он хочет получить хоть какой-то шанс. Закончив с едой, Эмилия направляется в свою комнату. Запирая за собой дверь и скидывая обувь, она запускает пальцы в волосы и сглатывает. Хотя женщина и пытается сосредоточиться на других задачах и отвлечься, все равно ловит себя на том, что постоянно оглядывается через плечо, опасаясь, что Исао может неожиданно появиться у двери. Он ведь уже приходил. Несколько часов Эмилия лежит без сна, беспокойно ворочаясь с боку на бок и думая о том, что сегодня произошло целых два неприятных разговора. Это настолько раздражает, что хочется спрятаться и больше ни с кем никогда не перекидываться даже словечком. Даже приветствием. В итоге проходит еще около часа, прежде чем Эмилия засыпает беспокойным сном.

***

Звук выстрела эхом разносится по округе. Эмилия стоит на стрельбище, не сводя глаз с мишени перед собой. Она стреляет вот уже час, чтобы лучше отточить меткость. Почти вся верхушка командования разведывательного корпуса сейчас находится на судебном заседании, в результате которого будет решено, что дальше делать с Эреном — будет ли он казнен как носитель титана или получит шанс продолжить быть в разведывательном корпусе под пристальным наблюдением капитана Леви. Спуская крючок, женщина задерживает дыхание, и раздается громкий хлопок — пуля попадает точно в цель. Эмилия улыбается, довольная собой. В голову лезут воспоминания об относительно недавнем соревновании с Аккерманом по стрельбе и на мгновение становится дурно. Продолжая стрелять, Эмилия все никак не может отвлечься от тяжести ситуации, связанной с судьбой Йегера. Мысли блуждают, женщина замирает с винтовкой в руках, размышляя обо всех возможных исходах и о том, что может произойти, если Эрена казнят. Все считают, что Эрен и его сила послужат спасением для человечества. Через некоторое время Эмилия заканчивает тренировку и разворачивается, сразу замечая что-то движущееся. Это маленькая птичка, сидящая на небольшом камне и пристально наблюдающая за ней. Несколько заинтригованная этим зрелищем, Эмилия останавливается на полпути, чтобы присмотреться. Взгляд птицы кажется почти понимающим, отчего у женщины возникает ощущение, что она хочет сообщить ей что-то важное. Подойти ближе не получилось, потому что птица взлетела, как только услышала шелест листьев, раздавшийся из-под ног Эмилии. Несколько секунд спустя спустя женщина слышит звук тихих шагов у себя за спиной. Обернувшись, она видит приближающегося к ней Эрвина, который выглядит таким же сосредоточенным, как и всегда, но на его лице все же проскальзывает мимолетный намек на беспокойство. — Какое решение принял суд? Эрвин объясняет, что после долгого обсуждения среди членов совета было сказано предоставить Эрену возможность представлять разведкорпус под ответственностью Аккермана и даже Зоэ. Это решение было принято не без споров, поскольку некоторые члены группы считали, что казнь Эрена была бы более безопасным вариантом. Далее Смит выражает смешанные чувства по поводу итога судебного заседания, признав, что, хотя это и дает возможность для дальнейших исследований и анализа, это также создает значительные риски для безопасности всех, кто их окружает. — Ты предполагаешь, что что-то может пойти не так в случае с Эреном? Серьезно кивая, Эрвин поправляет ворот солдатской куртки. Пока Эмилия внимательно слушает, Смит объясняет, что решение тщательно следить за Эреном означает, что они теперь должны постоянно контролировать его передвижения и действия; им нужно будет сохранять бдительность и быть готовыми к любым потенциальным угрозам, которые могут возникнуть в этой противоречивой ситуации. Пока они обсуждают детали нового статуса Эрена, Эрвин замечает резкую перемену в поведении Эмилии. Кажется, она глубоко задумалась, глядя куда-то вдаль отсутствующим взглядом. И дурак поймет, что что-то не дает ей покоя. Терпеливо ожидая, когда женщина придет в себя, Эрвин вскоре продолжает разговор, надеясь, что на нее не слишком подействуют неопределенность, связанная с Эреном. — Как ты думаешь, действительно ли достаточно будет просто следить за Йегером? Я имею в виду… Что, если он решит вырваться на свободу или сделает что-то опасное? — Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы гарантировать, что Эрен останется под контролем и не причинит никакого вреда другим. Это означает внедрение строгих протоколов мониторинга и постоянное поддержание повышенного уровня осведомленности. Мы не можем позволить себе успокаиваться или предполагать, что простого наблюдения за ним будет достаточно, чтобы предотвратить возможные опасности. Слушая это, Эмилия не может избавиться от ноющего чувства сомнения и тревоги, так как четко осознает, что они идут на риск, доверяя Эрену и позволяя ему оставаться в пределах контролируемой ими среды. — Будем надеяться, что помощь Эрена пойдет на пользу. Медленно покидая стрельбище, чтобы вернуться к своим обязанностям, Эмилия поджимает губы, мысленно борясь с противоречием между стремлением к безопасности и страхом перед неизвестными последствиями, которые могут возникнуть в результате решения относительно судьбы Йегера.