Часть 25. Перерождение воспоминаний

Дымка страсти медленно рассеивается, Эмилия остро ощущает, как прохладный воздух покалывает обнаженную кожу, проникая через окно спальни Аккермана, пока она несколько раз моргает, пытаясь сориентироваться. Смущение скапливается где-то внизу живота, когда в поле зрения попадает лежащий рядом Леви. Они оба растянулись на его кровати, простыни беспорядочно запутались между ног. «Так…» Мысли Эмилии смешиваются, пока она старается осмыслить то, что произошло. Только недавно они спорили, а в следующее мгновение уже срывали друг с друга одежду. Волна неуверенности захлестывает. Интенсивность занятия сексом все еще пульсирует в венах Эмилии, заставляя сердце учащенно биться, а кожу покалывать от еще не до конца отступившего желания. Проведя рукой по одеялу, женщина поворачивается и смотрит на Леви, внимательно изучая его профиль. Черты лица расслаблены, почти безмятежны в состоянии покоя, что резко контрастирует с неприкрытым голодом, который Эмилия видела всего пять минут назад. «Это… На самом деле произошло?» В голове Эмилии крутятся тысячи вопросов, каждый из которых сбивает с толку больше предыдущего. Что это значит для них? Это временное отступление или признак чего-то более глубокого? И главное, смогут ли они действительно найти способ восстановить свои разрушенные отношения, основываясь на хрупком фундаменте чего-то нового? Не в силах больше выносить повисшее между ними молчание, Эмилия переворачивается на бок, чтобы оказаться лицом к лицу с Леви. Она неуверенно протягивает руку, кончиками пальцев слегка касаясь его руки. — Ты… Ты сожалеешь о том, что между нами было только что? — тихо спрашивает женщина, чуть щурясь. Затаив дыхание, Эмилия вздрагивает в ожидании ответа. Ощущение нежного прикосновения посылает электрический разряд по телу Аккермана, возвращая его к осознанию реальности. Он не спеша разлепляет веки, встречая пристальный взгляд с напряженностью, которая соответствует глубине бурлящих в нем эмоций. — Нет, — также еле слышно отвечает, слегка качая головой. — Я не жалею об этом. Повисает пауза, пока Леви ищет в глазах напротив понимания. — Но нам нужно поговорить, — продолжает более решительно. — Мы не можем позволить себе так увлекаться, не задумываясь о последствиях. Слова поражают Эмилию так, будто ее кто-то ударил — даже дыхание сбивается. Кивая, она нервно прикусывает губу, изо всех сил стараясь подавить подкрадывающийся страх. — Я знаю, — шепчет женщина, пододвигаясь ближе. — Но что еще мне остается делать, когда ты так на меня смотришь? Ее свободная рука двигается сама по себе, нежно обводя контуры подбородка Леви, прежде чем опускается ему на грудь. Даже несмотря на то, что их дальнейший путь омрачает толстый слой неопределенности, Эмилия не может игнорировать магнетическое притяжение, неумолимо влекущее ее к этому мужчине. Леви с трудом сглатывает, наблюдая, как пальцы Эмилии скользят по его коже. От этого ощущения по спине бегут мурашки. — Это несправедливо, — бормочет он, хотя в словах нет особой убежденности. — Я не могу просто так… Произнося это, Леви не делает ни малейшего движения, чтобы отстраниться от прикосновения. Вместо этого он отдается ласке, наслаждаясь теплом, исходящим от тела Эмилии. — Нам нужно в этом разобраться. Кивая, Эмилия хмыкает. — Ты прав. Мы не можем продолжать избегать проблем… С вновь обретенной решимостью, ярко горящей в ее глазах, Эмилия выпрямляется, принимая сидячее положение. Прочищая горло, она неохотно отпускает руку Леви, но не перестает на него смотреть. — Итак, давай начнем с разговора о том, что было, — нерешительно предлагает. — Почему мы… Почему мы занялись сексом? Это глупый вопрос? Занялись, потому что захотели? Но куда делась та необъятная ненависть с обеих сторон? Из-за этого вопроса Аккерман хмурится, прежде чем тоже садится, повторяя позу Эмилии. — Я не знаю. Может быть, потому, что это было так чертовски приятно… Замолкает, глубоко вздыхая и проводя рукой по волосам. Признание дается труднее, чем ожидалось, но в то же время каким-то странным образом освобождает. — И, может быть, потому, что я понял, как сильно мне не хватало тебя. — Но ты считаешь меня предательницей. При упоминании об этом выражение лица Леви мрачнеет. Он неловко поеживается, прекрасно понимая, зачем Эмилия это говорит. — Да… Я и правда думаю, что ты предала меня… Но начинаю понимать, что это не столько твоя вина, сколько… Стечение обстоятельств… Голос понижается до шепота, когда Аккерман наклоняется ближе, сокращая расстояние между. — Это было сложно. И запутанно… Временами даже чертовски больно. Сердце Эмилии сжимается; ощутимо давит груз вины. — Я понимаю, почему ты так себя чувствуешь. Я причинила тебе боль… Сильную. И не жду прощения в одночасье. Выдыхая, женщина делает глубокий вдох, готовясь к последующему трудному признанию. — Но я хочу... В общем... Не было у меня желания, чтобы на тебя это повлияло так… Разве я не говорила об этом при нашем прошлом разговоре на эту тему? — неловко усмехаясь, Эмилия пожимает плечами. — Наверное, говорила… Резко переставая объяснять, женщина трет ладони друг о друга; тяжелое напряжение, повисшее в воздухе, с каждой секундой становится все более гнетущим. — Пожалуйста, Леви, скажи что-нибудь. Скажи мне, о чем ты думаешь… Мольба проскальзывает между ними яркой вспышкой; отчаянная мольба о связи среди хаоса разрушенного доверия. Леви хмурит брови, борясь с противоречивыми эмоциями, поднимающимися в нем подобно неожиданно пришедшему урагану. Часть его хочет выплеснуть наружу сдерживаемые гнев и обиду, которые копились так долго. Но другая часть, та, что все еще переживает за Эмилию, призывает его действовать осторожно. — Я пытаюсь разобраться, — медленно проговаривает Аккерман, тщательно подбирая слова. — Чтобы понять, что это значит для нас сейчас. Знаю, ты не хотела причинить мне боль намеренно. По крайне мере… Я уже осознал это. Эмилия бурчит. — Но это не меняет того факта, что ты совершила поступок, который меня обидел… И я до сих пор не понял, как с этим справиться. Плечи Эмилии опускаются под тяжестью фраз Леви, сама она еще больше погружается в отчаяние. Ощущая, как сильно пересыхает в горле, женщина проводит ладонью по бедру, вздергивая подбородок. — В этот раз я не убегу. Как бы сложно ни было… Потому что больше некого вытаскивать из той сраной дыры, называемой целым городом. Что-то шевельнулось глубоко внутри Леви; словно искра надежды, хрупкая и неуверенная, но, тем не менее, неоспоримая. — Это серьезное обещание, — бубнит, пристально изучая Эмилию. — Ты уверена, что сможешь сдержать его? Вопрос повисает на долгие несколько минут, полный невысказанного подтекста. — Да… Сидя рядом друг с другом, они оба задумываются. Горечь и обида, связанные с общей историей, тлеют под поверхностью, как угли, готовые вспыхнуть в любой момент. Однако с этими негативными эмоциями переплетаются нити тоски и привязанности, остатки той любви, которую они когда-то разделяли. Удивительно, но это разительный контраст с той враждебностью, которая совсем недавно определяла их отношения, с тлеющей ненавистью. Теперь, после этого разговора и секса, негативные чувства кажутся приглушенными, их затмевают отголоски удовольствия и заманчивая возможность примирения. Для Эмилии этот сдвиг ощущается очень глубоко. Злость, которую она ощущала к Леви, подпитываемая гордостью и уязвленным эго, сейчас сменяется отчаянным стремлением преодолеть пропасть. Чувствуя, как приятное тепло разливается по каждой клеточке его тела, Леви неуверенно протягивает руку; пальцы зависают в нескольких дюймах от пальцев Эмилии. Пульс учащается, стоит Аккерману подумать о том, чтобы снова прикоснуться к ней. В этот мимолетный момент колебания Леви почему-то вспоминает счастливые моменты — любовь, которую они когда-то разделяли, и доверие, так ярко горящее. Сидящая рядом Эмилия разрывается между желанием вскочить с кровати, чтобы как можно скорее покинуть комнату и желанием впасть Аккерману в объятья. Не в состоянии больше сопротивляться искушению, Леви сокращает оставшееся расстояние, мажа по губам Эмилии своими. — Мы действительно делаем это? — хрипло спрашивает Аккерман, прикрывая веки. — Пытаемся продолжить с того места, на котором остановились… После всего, что случилось? Замирая, Леви пристально вглядывается в лицо Эмилии, отчаянно ища хоть какой-то признак того, что она разделяет его растущую готовность рискнуть всем ради последнего шанса на примирение. — Думаешь, что это того стоит? — Я уверен. Обхватывая запястья Эмилии, Аккерман резко дергает ее на себя. — Не знаю… Но я не могу отрицать, что хочу этого… Осознавая, что Эмилия уступает его прикосновениям, Леви дергает уголком губ. Он неторопливо проводит по ее предплечью, наслаждаясь текстурой кожи под своими мозолистыми пальцами. — Тогда давай сделаем это, — притягивает женщину еще ближе, пока их тела не оказываются всего в нескольких сантиметрах друг от друга. — Давай дадим себе еще один шанс стать счастливыми… Вместе. Губы Леви дразняще касаются ее губ, прежде чем он слегка отстраняется. Когда дыхание Аккермана смешивается с ее дыханием, решимость Эмилии достигает предела. — Я согласна, — после тщательного размышления отвечает женщина, кладя ладони на грудь Леви и чувствуя, как ровное биение его сердца вторит ее собственному бешеному ритму. — На все согласна. Погружается в поцелуй, вкладывая в него каждую частичку существа — свою боль, свое сожаление, свою любовь, — надеясь, что этого окажется достаточно, чтобы залечить трещины, которые разделяли их слишком долго. — Ты прямо как вредная привычка, Эмилия, — прислоняясь своим лбом к чужому, Аккерман жмурится, — от тебя хер избавишься.

***

Эмилия открывает глаза, и мягкий свет, проникающий сквозь занавески, заливает ее спальню теплым сиянием. Отталкиваясь от подушки, чтобы сесть, женщина проводит рукой по своим взъерошенным волосам. Она спускает ноги с края матраса, и от прохладного воздуха комнаты тут же дергается. — Где моя… А! Отбрасывая одеяло, Эмилия встает, лениво потягиваясь. Ее движения осторожны. Натягивая рабочую форму, Эмилия вскоре покидает комнату, громко хлопая дверью. Выйдя на улицу, женщина сразу же сталкивается со знакомыми видами и звуками своей повседневной жизни. Солнце только начинает всходить, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона, ранняя роса блестит на траве, предвещая наступление нового дня. Прогуливаясь, Эмилия не может не обращать внимания на кружившихся в делах солдат. Каждый занят чем-то своим; члены разведкорпуса переговариваются друг с другом, периодически из-за чего-то посмеиваясь. Подойдя к старой деревянной бочке, Эмилия на миг перестает двигаться, прежде чем черпает немного воды. Делая вдох полной грудью, она брызгает холодной жидкостью на лицо, от резкого перепада температур мозг окончательно просыпается. Это ощущение странно очищает. Продолжая умываться, чтобы смыть все до единого следы сонливости, Эмилия время от времени осматривается. Вытирая щеки рукавом куртки, женщина отталкивается от бочки и расправляет плечи. — Рассказывай! Выкрик Ханджи, появившейся непонятно откуда, становится причиной, по которой Эмилия резко разворачивается. Летящая навстречу Зоэ вынуждает сделать большой шаг назад. — О чем мне тебе рассказать? — Про тебя и Леви. Вы же поговорили? Глаза расширяются от прямого вопроса Ханджи, щеки заливает густой румянец. Отступая немного, Эмилия украдкой оглядывается по сторонам, молясь, чтобы никого не было рядом, прежде чем хмурится, хватая Зоэ под локоть. — Ты откуда это знаешь? Ханджи небрежно пожимает плечами. — Моя работа — следить за всеми, даже за теми, кому я больше всего доверяю. — Это не твоя работа. — Но, должна сказать, я не ожидала найти ничего интересного, когда решила проследить за тобой немного, — игнорируя слова Эмилии, Ханджи хлопает в ладоши, уголки ее рта приподнимаются в кривой усмешке. — Противная. — Сама ты противная. Так вы поговорили? — Мы занялись сексом, — Зоэ удивленно охает. — Дважды. Услышав откровение Эмилии, Ханджи приподнимает бровь. — Дважды? Хотя это признание и является неожиданным, Зоэ удается держать себя в руках, сохраняя обычную сдержанность. — И, я полагаю, это все, что ты можешь сказать по этому поводу? — Ну… Эмилия кусает щеку изнутри, лихорадочно соображая, что сказать в ответ. — Это все… Сложно. Между нами столько всего было, столько неразрешенных противоречий. Прошлой ночью все это просто выплеснулось наружу. Ханджи кивает. — И что ты чувствуешь к нему сейчас? Эмилия мнется на месте. — Сейчас все по-другому. Но я не знаю, хорошо это или нет. Ханджи склоняет голову. Ее поза расслаблена. — Итак, ты в замешательстве? — спрашивает она мягким, но испытующим голосом. — Или, возможно, у тебя конфликт с собственными ожиданиями? — Да. «Конфликт», наверное, правильное слово. Поправляя очки, Зоэ фырчит. — Что-то ты мне недоговариваешь. — Ты слишком наблюдательна для своего же блага, — замечает Эмилия, и ее губы изгибаются в слабой улыбке. — Мы с Леви вроде как… Решили начать все сначала. Первоначальная реакция Ханджи — смесь удивления и интриги. Эмилия наблюдает, как на лице подруги сменяется целая гамма эмоций, каждая из которых сильнее предыдущей. Сначала недоверие, затем восхищение и следующее в самом конце принятие. — Правда? — спрашивает Ханджи ровным голосом. Прежде чем Эмилия успевает среагировать, Зоэ внезапно заключает ее в крепкие объятия. — Это чудесные новости! — восклицает она, и крик эхом разносится по двору. — Как прекрасно! Застигнутая врасплох такой восторженной реакцией, Эмилия заикается. — Эм… Спасибо, — невнятно говорит. — Но пока еще рано рассуждать о чем-то серьезном. Мы еще не во всем разобрались. На самом деле, такой порыв Ханджи успокаивает, даже вселяет уверенность. — Конечно-конечно, — все еще держа Эмилию в объятьях, Ханджи покачивается из стороны в сторону, — у вас еще все впереди. Если бы не необходимость приступить к работе, Зоэ бы так и стояла с Эмилией около этой бочки до тех пор, пока та сама бы не попросила отойти. Наблюдая за тем, как подруга скрывается в здании, Эмилия трет лоб и позволяет себе хихикнуть. Кто знает, может быть, они с Леви действительно приняли правильное решение…