Часть 26. Противоречивые эмоции

Когда за ними закрывается дверь, в комнате воцаряется ощутимое напряжение, плотное и тяжелое, как чье-то физическое присутствие. Воздух насыщен эмоциями, пространство, кажется, сжимается с каждой секундой. Пульс Эмилии учащается, ладони потеют, пока в животе завязывается тугой узел. В кабинете Леви тишина, нарушаемая лишь редким скрипом стула. Само время замедляется, растягивая мгновения, пока Аккерман не становится первым, кто начинает говорить. — Все нормально? — спрашивает он, пристально глядя на нее. — Ты сегодня целый день какая-то задумчивая. Эмилия неловко ерзает, переплетая пальцы. Леви прав. Эмилия находится в непонятном забвении, погружена в свои мысли с тех пор, как проснулась с утра. События того дня заставили ее почувствовать себя незащищенной, ранимой, к чему она не привыкла. — Я в порядке, — автоматически произносит женщина; слова звучат неубедительно даже для нее самой. — Просто… Размышляю. Приподнимая бровь, не убежденный совсем, Леви вздыхает. — О чем? — настаивает, наклоняясь вперед. Отводя взгляд, Эмилия делает глубокий вдох, чтобы собраться с силами. — Наверное, мне просто интересно… Ну… Мы, конечно, вроде решили начать все сначала два дня назад и… Просто как-то непривычно. Леви откидывается на спинку стула с непроницаемым выражением лица, анализируя слова Эмилии. Долгое время никто из них не произносит ни слова, тишина натягивается струной, готовая вот-вот лопнуть. — Ты права, — наконец говорит Аккерман размеренным и осторожным тоном. — Это необычно. Но иногда жизнь преподносит нам неожиданные сюрпризы. И приходится приспосабливаться. Еще раз подаваясь вперед, Леви протягивает руку, и его ладонь оказывается в нескольких дюймах от женской руки, прежде чем в последнюю секунду одергивается. — Я хочу, чтобы у нас все получилось, Эмилия. И я думаю, мы оба знаем, что это означает время от времени сталкиваться с неприятностями. Его пристальный взгляд впивается в Эмилию; Леви не моргает. — Итак, скажи мне. О чем ты на самом деле беспокоишься? Потому что у меня такое ощущение, что дело не только в новизне нашей ситуации. Когда Эмилия начинает говорить, ее голос дрожит, в словах сквозит неуверенность. Она смотрит на свои сцепленные руки, ее пальцы сплетают сложный узор на коленях. Воспоминание о настойчивых ухаживаниях Исао заставляет ее неловко поерзать на стуле. — Исао… — бормочет, и этот единственный слог тяжело повисает в воздухе. — Он делал… У него какие-то предположения. О том, что мы могли бы быть вместе. — Почему он считает, что у вас может что-то получиться? — Потому что однажды мы переспали. Как только эти слова слетают с губ, Эмилия спешит разложить все по полочкам. Она упоминает, что была пьяна, и что тогда их с Леви ничего не связывало. — Да? Какие интересные новости. Брови Аккерман сводит к переносице, на его лбу появляется складка. В груди что-то колет; появляется острый и неожиданный приступ ревности. Было бы глупо предполагать, что за все это время у Эмилии никого не было, но услышать об этом сейчас, после того, как они решили начать все с чистого листа… — Тебе это не нравится, не так ли? — спрашивает Леви низким голосом с оттенком раздражения. В следующий миг осознает, что сильно сжимает край стола. — Потому что, если это беспокоит тебя, то и меня тоже. Эмилия поднимает глаза и встречает взгляд Леви. У нее пересыхает в горле, и она с трудом сглатывает, прогоняя образовавшийся комок. — Это беспокоит меня, потому что кажется… Неправильным, — признается женщина, и ее голос становится едва слышен. — Мы уже начали что-то новое. Что-то настоящее и честное. А Исао… Он просто никак не оставит меня в покое. Леви сжимает челюсти. Мысль о том, что другой мужчина может думать об Эмилии в таком ключе, наполняет его первобытным желанием утвердить свое господство, застолбить свою территорию и дать понять, что эта женщина принадлежит ему и только ему одному. — Послушай. Резко поднимаясь со стула, Леви тремя быстрыми шагами преодолевает небольшое расстояние между собой и Эмилией. Он возвышается над ней, хмурясь. — Ты… Наклоняясь, Леви оказывается всего в нескольких сантиметрах от женского лица, и его теплое дыхание касается ее щеки. — Он не может заполучить тебя, — почти рычит, его голос становится хриплым от напряжения. — Ты моя, Эмилия. Я буду защищать, лелеять и любить тебя. А он не будет. У Эмилии перехватывает дыхание. Близость Аккермана ошеломляет и опьяняет. Она чувствует жар, исходящий от его тела, однако не отстраняется. Лишь вдыхает и часто моргает. — Да, — шепчет женщина дрожащим от волнения голосом. — Я твоя. Окончательно и бесповоротно, — ее руки поднимаются, чтобы обхватить мужское лицо, пальцы с благоговейной нежностью обводят линию чужого подбородка. Ощущая прикосновение Эмилии к своей коже, Леви на миг прикрывает веки, наслаждаясь этим ощущением. Когда он снова открывает их, взгляд его становится мягче, нежнее, чем раньше. Хмыкая, он берет Эмилию за запястья, отводя руки от своего лица. — Я не хочу, чтобы кто-то еще прикасался к тебе, — признается тихо. — Ни сейчас, ни когда-либо еще. И я намерен напоминать тебе об этом при каждом удобном случае. Они находятся в таком положении в течение долгого, напряженного временного промежутка. Медленно, почти нерешительно Леви подносит захваченные запястья Эмилии к своим губам, нежно целуя каждую косточку. Его горячее дыхание обдает ее кожу, отчего по рукам пробегают мурашки. Каждое прикосновение, кажется, разжигает в Эмилии тысячи угольков, которые готовы в любой момент вспыхнуть ярким пламенем. — Со мной ты в безопасности, — шепчет Леви. — Что бы ни случилось, кто бы ни попытался встать между нами, я всегда буду рядом с тобой. Эмилия не может удержаться от еле слышного смешка. — Ну, разве это не весело? — она слегка поддразнивает Леви, игривая улыбка приподнимает уголки ее губ. — От ненависти друг к другу до признания в вечной любви за такой промежуток времени… Хм… Достаточно короткий. Усмехаясь, Эмилия высвобождает свои запястья и проводит кончиками пальцев по мужской щеке. Прикосновение легкое, как перышко. Леви позволяет себе рассмеяться в ответ на замечание Эмилии, что является для него редкостью, во все горло. На миг замолкая, он слегка откидывается назад. — И все же мы здесь, — отвечает с улыбкой на губах. — Выставляем себя дураками друг перед другом. Кто бы мог подумать? С нарочитой медлительностью Леви убирает выбившуюся прядь волос с лица Эмилии, заправляя ее за ухо. Его прикосновения такие аккуратные, почти благоговейные, как будто он трогает что-то драгоценное и хрупкое. — Я считаю, за некоторые вещи стоит бороться, — тихо размышляет, проводя большим пальцем по мочке ее уха, прежде чем неохотно отстраняется. Эмилия кивает, прежнее веселье в глазах сменяется серьезным намерением. Она протягивает руки, обнимает Леви за торс и прижимается к нему. — Все стоящее приходит после борьбы, — мягко произносит почти шепотом. — И за это… За это определенно стоит бороться. Прижимая Эмилию к себе, Леви удовлетворенно вздыхает, его руки ложатся ей на плечи, притягивая еще ближе. В этом объятии есть ощущение завершенности, обретения чего-то, чего так долго не хватало. — Мое место здесь, — заявляет Аккерман твердо и уверено. — Прямо здесь, с тобой. Что бы ни случилось в жизни, ничто этого не изменит. Эмилия запрокидывает голову, все еще сидя на стуле, глядя на Леви с обожанием, которого даже не пытается скрыть. Пальцы впиваются в ткань мужской рубашки, цепляясь за нее. Женщина бурчит и сжимает кулаки, словно боясь, что Леви может вот-вот исчезнуть. Чувствуя, как Эмилия прижимается к нему, Леви наклоняется и запечатлевает на ее губах поцелуй. Сначала Аккерман медленно шевелит губами, прежде чем переходит на более уверенные движения. Ладони касаются щек Эмилии, наклоняя ее голову, чтобы углубить поцелуй. Язык исследует сладкую теплоту ее рта, будто пробуя на вкус. Каждое прикосновение его губ к ее посылает искры, пробегающие по их телам, вновь разжигая пламя желания, которое только-только начало остывать. Разрывая поцелуй, Леви прижимается лбом ко лбу Эмилии, тяжело дыша. — Ты знаешь… Вся эта борьба… Может, нам стоит поменьше заниматься этим и больше… Посмеиваясь, Эмилия покачивает головой, после чего проводит по предплечью Леви, дразнящим и кокетливым движением. — Что еще? — игриво спрашивает она, вскидывая брови. — Что бы вы могли иметь в виду, мистер Аккерман? Я уверена, что могу догадаться, — почти мурлычет, поднимаясь, чтобы оставить поцелуй на мужской шее. — В конце концов… Я хорошо знакома с твоими… Вкусами. Ухмылка изгибает уголки рта Леви. Он обнимает Эмилию и сажает ее к себе на колени. Такая поза не оставляет сомнений в том, в каком направлении пойдет разговор. — О, у меня много вкусов, — дразнит Аккерман, щурясь. — Но сейчас мои интересы сосредоточены исключительно на тебе. Руки начинают блуждать по телу Эмилии, исследуя каждый изгиб и контур с собственнической фамильярностью. — И я намерен сделать все, чтобы их удовлетворить. Грудь Эмилии быстро вздымается и опускается, пока Леви исследует ее тело. Она наклоняется ближе, касаясь губами его подбородка, после чего утыкается носом в шею. У Леви перехватывает дыхание, когда зубы Эмилии прикусывают его ключицу, по спине проносится дрожь. — Тогда чего ты ждешь, Аккерман?

* Некоторое время назад *

В уединении комнаты Леви Эмилия нервно переступает с ноги на ногу, снимая с себя одежду, и на ее щеках появляется легкий румянец. Незнакомая обстановка в сочетании с ощущением, что она нарушает законы табу, дарит странное ощущение в нижней части живота. И все же, несмотря на жар, разливающийся по каждой клеточке, какая-то часть Эмилии подталкивает ее к тому, чтобы просто убежать. Она сомневается, действительно ли сможет пройти через это. Или уже не сомневается? По крайней мере... Не так сильно. Осторожно бросая свою одежду на пол и, оборачиваясь, Эмилия шумно выдыхает, видя Леви. Он расстегивает пуговицы на рубашке. Его движения будто заранее отработаны, на него явно не влияет серьезность ситуации. Или влияет? Глаза Эмилии расширяются при виде обнаженной груди Леви, мускулов, перекатывающихся под его гладкой кожей. С губ срывается вздох, наполовину удивления, наполовину восхищения. Пальцы так и чешутся прикоснуться к нему, исследовать контуры, убедиться, что он реален. Не дожидаясь разрешения, девушка делает шаг вперед, сокращая расстояние между ними. Нерешительно касаясь ладонями теплой кожи, Эмилия задерживает дыхание, после чего оставляет слюнявый след на ключице. — Ты точно хочешь этого, Эмилия? Ничего страшного, если ты не готова. — Да, я хочу, — четко проговаривает достаточно громко. — Я хочу этого. С тобой. В ее тоне слышится вызов, решимость максимально использовать эту мимолетную возможность. Испытывающий противоречивые чувства, Леви подходит ближе, чтобы оставить поцелуй на девичьем лбу. — Если станет слишком тяжело, скажи мне, — мягко говорит он, легко проводя большим пальцем по контуру девичьей челюсти. — Нам не нужно спешить. Нервная энергия потрескивает между ними подобно статическому электричеству. Дыхание Эмилии становится прерывистым, пока она старается успокоить бешеное биение своего сердца. Руки сжимаются в кулаки по бокам, колени словно вот-вот подкосятся. Пульс Леви учащается, стук крови в ушах заглушает все звуки, кроме неровного ритма дыхания. Капли пота выступают у него на лбу, взгляд скользит между раскрасневшимся лицом Эмилии и изящными изгибами ее тела. — Блядь… Разум Аккермана разрывается между первобытным желанием дотронуться и ноющим чувством ответственности. — Я люблю тебя, — Леви поджимает губы. — Правда, люблю.

* Настоящее время *

Эмилия сидит, взгромоздившись на табурет в захламленной лаборатории Ханджи, и восхищенно смотрит, как Зоэ работает. На столешницах расставлены различные пробирки, наполненные разноцветными жидкостями, которые пузырятся и взбалтываются в результате реакций. Воздух насыщен едким запахом химикатов, смешивающимся со сладким ароматом свежезаваренного чая. Ханджи двигается целеустремленно, ее волосы собраны в лохматый пучок. Время от времени она делает паузу, чтобы сделать пометки в блокноте, сосредоточенно хмуря брови. — Я заметила, что в последнее время ты выглядишь чем-то озабоченной, — внезапно произносит Зоэ. — Тебя что-то беспокоит? Все ли в порядке с Леви? Вопрос повисает в воздухе, молчаливо приглашая Эмилию к тому, чтобы поделиться тем, что у нее на уме. — Это… Сложно… Я так много всего чувствую к Леви, но не знаю, как с этим справиться. Это признание оставляет горький привкус во рту. Ханджи внимательно слушает, стоя со скрещенными на груди руками. — Знаешь, испытывать противоречивые чувства это… Не обязательно плохо, — начинает ободряюще. — На самом деле, это часто может означать что-то положительное. Но что конкретно вызывает у тебя такие эмоции? — Я боюсь… Боюсь, что я не смогу дать Леви то, что ему нужно. То, что нужно нам обоим… Затихает. Эмоции борются в ней; смущение, неуверенность, страх — все они сливаются в непреодолимую бурю сомнений. — В прошлый раз я потерпела неудачу. Вдруг история может повториться… Выражение лица Ханджи становится более понимающим. — Эмилия, пожалуйста, выслушай меня, — твердо начинает Зоэ, кусая губу. — Неудача не определяет тебя и не диктует будущих результатов. Каждый опыт, успешный или нет, дает ценные уроки и возможности для роста. Сжимая ладонь Эмилии, как бы привязывая ее к настоящему моменту, Ханджи высовывает кончик языка, рассуждая. — Вы оба уже сделали значительные шаги в направлении самосознания и подготовки. Это само по себе является огромным достижением. — Но это больше, чем просто неудача, — почти возражает Эмилия. — Дело в том… В том, что я недостаточно хороша. — Эмилия… «Быть недостаточно хорошей» — это неправильное представление. Не существует единого «правильного» подхода к близости или отношениям, ты же знаешь? Главное — быть искренними, открыто общаться, уважать границы и желания друг друга. Слабо улыбается. — Помни, Леви выбрал тебя не просто так даже после того, что случилось. Он видит в тебе ценность, выходящую за рамки физического влечения. Сосредоточься на поддержании этой связи, а не на сравнении себя с нереалистичными идеями. Эмилия что-то бурчит, впитывая слова Ханджи. На мгновение она позволяет себе поверить, что, возможно, все-таки все не так плохо. — Спасибо, — бормочет, опуская голову. — За то, что ты здесь, за то, что помогаешь мне посмотреть на вещи по-другому. Всегда, что бы я ни делала. Как бы ей ни хотелось цепляться за оптимизм Ханджи, часть Эмилии по-прежнему настроена скептически. Что, если не получится? Что, если все повторится? Что, если… Леви решит, что все это того не стоит? Передумает. — Ты всегда можешь прийти ко мне за поддержкой. Будет грустно.