Глава 10

Драко в очередной раз дернул рукой, оставляя на пергаменте жирную кляксу. Он раздраженно цокнул языком и потянулся за палочкой, чтобы убрать непрошеное пятно. В голове роились обрывки формул и расчетов, которые никак не желали складываться в единое целое. Как он ни старался, заклинание Грейнджер упорно не поддавалась разгадке. Ни одна из известных ему теорий не объясняла, как эта выскочка заставила воду просто исчезнуть. Малфой откинулся на спинку кровати и устало потер переносицу. Часы показывали начало пятого утра. За окном еще царила предрассветная хмарь, и только самые ранние пташки начинали приветствовать новый день неуверенным щебетом. Внезапно тишину комнаты нарушил хриплый стон. Драко вздрогнул и резко обернулся, одергивая полог своей кровати. На соседней постели беспокойно ворочался Поттер, путаясь в одеяле и что-то бессвязно бормоча. Его лицо было искажено болезненной гримасой, а дыхание больше напоминало загнанные всхлипы вперемешку с невнятным шепотом. Малфой невольно поморщился, разглядывая своего извечного соперника. Даже во сне тот ухитрялся выглядеть одновременно жалко и раздражающе. И ладно бы просто спал, так нет же — изволил метаться и постанывать, мешая другим людям заниматься важными делами! Драко уже хотел задернуть полог и наложить заглушающие чары, чтобы абстрагироваться от назойливого соседства Поттера, но вдруг замер. В памяти всплыли слова профессора Снейпа о просьбе его матери. Научиться быть терпимее и снисходительнее к тем, кого он привык считать недостойными. Но применимо ли это к Поттеру? К тому, кто всегда был для него сосредоточием всего чуждого и враждебного? Драко вновь покосился на гриффиндорца, чье лицо приобрело совсем уж загнанное выражение. Должно быть, ему снилось нечто поистине ужасное. Малфой невольно вспомнил события прошлого года — таинственное исчезновение Поттера во время третьего испытания, его внезапное появление на поле с телом Диггори, сбивчивые рассказы о возрождении Темного Лорда. Конечно, официально эти истории не подтверждались. Министерство всеми силами отрицало слухи о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть, а «Ежедневный Пророк» обливал Поттера грязью, выставляя лжецом и сумасшедшим. Но Драко не сомневался в правдивости его слов. Слишком много нестыковок и умолчаний было в официальной версии. Слишком рьяно власти пытались замять дело и отвести всем глаза. К тому же, у него были и другие основания верить Поттеру. Хотя родители напрямую ничего не говорили, Драко прекрасно понимал, что происходит. Странное, нервное поведение отца после памятных событий, его долгие совещания с «друзьями» за закрытыми дверями, мрачная атмосфера в поместье — все указывало на одно. Волан-де-Морт действительно вернулся. И теперь лишь вопрос времени, когда он вновь начнет собирать сторонников и сеять хаос. Последнее письмо матери лишь подтвердило худшие опасения Драко. Нарцисса прямо намекала на грядущие темные времена и серьезные испытания, ждавшие их семью. Умоляла сына быть готовым ко всему, полагаться на свой ум и сердце. Драко понимал, что это не просто материнская забота — это предупреждение. И теперь, глядя на метавшегося в кошмарах Поттера, Малфой вдруг особенно остро ощутил, насколько хрупким и ненадежным был окружающий мир. Насколько призрачной была видимость покоя и безопасности. Если Темный Лорд и правда восстал из мертвых, то что их всех ждет? Драко передернул плечами и отвел взгляд от Поттера. Думать об этом не хотелось. Слишком страшно, слишком непредсказуемо. Но и игнорировать правду он не мог. Не после всего, что видел и слышал. Малфой прикрыл глаза, пытаясь унять возросшую тревогу. Ему вдруг нестерпимо захотелось увидеть маму. Обнять ее, вновь почувствовать ее поддержку и любовь. Услышать, что все будет хорошо. Что он не один. Что они справятся — как бы тяжело ни было. Вот только… Матери рядом не было. И Драко знал: все, что ему оставалось — действовать самому. Полагаться на себя. На свои силы, ум и интуицию. Нарцисса дала ему все, что могла — свою веру и свои советы. Теперь он должен был отыскать собственный путь в грядущем хаосе. Драко застонал и уткнулся лбом в сложенные на коленях руки. Голова раскалывалась от лавины мрачных мыслей и воспоминаний. Как бы он ни старался отрешиться, реальность неумолимо давила со всех сторон. Грядет война. Темный Лорд вернулся. Его семья в опасности. А сам он, Драко, пока лишь жалкий мальчишка, неспособный повлиять на ситуацию. Взгляд Малфоя вновь упал на беспокойно ворочавшегося Поттера. Гарри что-то невнятно бормотал и постанывал сквозь сон, его лицо блестело от пота. Он будто в лихорадке метался по постели, то сжимая, то комкая простыни. Драко поморщился, глядя на искаженное мукой лицо своего извечного соперника. С одной стороны, его раздражало, что Поттер мешал ему сосредоточиться на работе. И все же назойливый голос совести не давал покоя. Может, разбудить гриффиндорца? Хотя бы для того, чтобы он перестал так раздражающе метаться и постанывать. А то ведь невозможно сосредоточиться! Да, точно. Он разбудит Поттера не из жалости, а исключительно ради собственного удобства. Чтобы тот прекратил мешать занятиям. Вот и все. Убедив себя в этом, Малфой опустил ноги на пол и потянулся рукой к плечу Гарри. Легонько потряс его, пытаясь разбудить. — Убирайся! — Поттер вскочил и закричал настолько резко, что Драко с ответным воплем отшатнулся и плюхнулся на свою кровать. — Ты с ума сошел? — взгляд Малфоя сменился с испуганного на разъяренный. Он тут, можно сказать, доброе дело сделал, а в ответ чуть инфаркт не схлопотал. Гарри тяжело дышал и лихорадочно озирался по сторонам, пытаясь сориентироваться в полумраке. Похоже, он еще не до конца осознал, где находился и что происходило. — Прости, Драко, я… — начал было Поттер, но тут же осекся и нахмурился. Какого лешего он вообще извинялся перед Малфоем? Он решительно тряхнул головой и поднялся, намереваясь уйти. Малфою явно не терпелось от него избавиться. Что ж, он выполнит это желание с превеликим удовольствием. Он в любом случае уже не заснул бы. Да и засыпать ему в последнее время было… страшно. — Неважно, меня это не волнует. Ты мешал мне, — холодно бросил Драко, отводя взгляд. Он вдруг почувствовал легкое смятение и раздражение на самого себя. И зачем только полез? Выставил себя в глупом свете, усложнил ситуацию. — Да, я пойду, прогуляюсь, — глухо отозвался Гарри, отворачиваясь. Ему меньше всего хотелось разбираться в странном поведении слизеринца. Лучше просто сделать вид, что ничего не было. Забыть и двигаться дальше. В конце концов, Малфой вряд ли впредь позволит себе подобные порывы человечности. Поттер быстро оделся и, не глядя на Драко, вышел из спальни. Дверь за ним тихо затворилась, погружая комнату в звенящую тишину. Малфой остался сидеть на кровати, бездумно глядя в одну точку. Внутри шевельнулось какое-то странное, непривычное чувство. Будто он упустил нечто важное, но пока не мог понять, что именно. Ведь он поступил как всегда. Холодно отстранился, ясно обозначил границы. Все верно. Все так, как и должно быть между ними. Но почему-то на душе было неспокойно. Словно он сделал что-то не так. Не то, чего от него ждали. Драко упал на кровать, сверля своим взглядом потолок, который начал понемногу светлеть. Должен ли он постараться разобраться во всем этом? Должен ли он добавлять еще один пунктик в уже ставший бесконечным перечень того, о чем он должен был подумать? На самом деле он знал, что все было на поверхности. Достаточно было только протянуть руку. Но он не хотел. «Ваша мать желает для Вас иного пути, нежели тот, по которому следовал Люциус». Все было так просто. Просто для понимания. Но когда падаешь с метлы без страховки, понимание того, что ты умрешь — это тоже просто. Только вот поделать с этим ты ничего не можешь. Как и Драко ничего не мог поделать с тем, что продолжал вести себя так, как учил его отец, разочаровывая этим самым свою маму. *** Гарри чувствовал себя белой вороной. В какой момент их троица превратилась в настолько большую толпу? Паркинсон, которая обычно таскалась со своими слизеринцами, прилипла к руке Гермионы, что-то весело рассказывая ей своим слишком приятным голосом. Рона с Тео он вообще едва слышал за их смехом, через который изредка все-таки прорывались какие-то их слова. Джинни и Блейз спокойно что-то обсуждали, идя немного дальше них. И словно ему этого было мало, Малфой шел прямо за ним, прожигая в его спине дыру своим взглядом. Как бы он не заявлял самому себе, что слизеринцы на самом деле оказались хорошими ребятами, его не покидало чувство, словно они похитили у него его лучших друзей. И только он успел с облегчение выдохнуть, дойдя до Большого зала, как зайдя в него сразу понял, что зря. Прямо посреди зала стоял пятый стол, над которым висели знамена Хогвартса, как бы намекая, что сидеть за ним могли все желающие. — Гермиона, Рон, мне нужно с вами поговорить, — и, увидев лица друзей, на которых было явно написано непонимание, почему он не мог это сделать прямо сейчас, он добавил. — Наедине. Гермиона и Рон неуверенно кивнули и пошли за Поттером за гриффиндорский стол. — Гарри, что случилось? — начала Гермиона. — О, я очень рад, что вы все же считаете мою просьбу более весомой, чем общество ваших новых змеиных друзей! — с горечью выпалил Гарри. Он и сам не ожидал от себя такого всплеска эмоций. Ярость и обида будто управляли им. Но остановиться он не мог, захлебываясь горечью и страхом потерять самых близких людей. — Эй, ты чего? Конечно, мы всегда тебя выслушаем, — Рон явно не понимал, чем вызван такой всплеск эмоций. — Мы всегда ходили на завтрак втроем. Мы всегда сидели на вот этих местах, — Гарри экспрессивно ткнул пальцем на их лавочку, за которую они все еще не сели, — а теперь я чувствую, что все рушится. Они все рушат. Гермиона сглотнула стараясь подобрать хоть какие-то нормальные слова чтобы успокоить друга. — Гарри, ты очень важен для нас, — Рон тут же согласно закивал. — Просто ты должен понимать, мы не можем замкнуться в своем мирке. Бывает, что в нашу жизнь приходят новые люди… — И сразу становятся важнее тех, с кем мы столько пережили?! Еще вчера они нас и за людей не считали! Ничего странного? — Гарри почти кричал. Он будто смотрел на себя со стороны, не в силах совладать с обидой и злостью. — Да что на тебя нашло?! — не уступая ему по громкости, заявил Рон. — Мы все еще твои друзья. Но, боюсь, тебе придется смириться с тем, что мы общаемся с кем-то помимо тебя. Уж извини. — Хватит, это неправильно! Успокойтесь оба! — Гермиона изо всех сил старалась придать своему голосу твердости, но в горле уже стоял ком, говоривший о том, что еще немного, и она заплачет от всех этих негативных эмоций, которые сейчас висели над ними. — Давайте хотя бы не здесь? Она оглянулась, смотря на всех людей, которые уже начинали следить за ними, и внезапно для самой себя увидела пронзительные серые глаза, в которых читалось… беспокойство? Которое, впрочем, тут же сменилось на злость. Драко решительно направился к ним. Гермиона мечтала провалиться сквозь землю — только его не хватало! Но, к ее изумлению, он прошел мимо, ухватил Гарри за шиворот и потащил к выходу. Смотря на его спину и на брыкавшегося Гарри, она чувствовала себя героиней бульварного романа — глупой и вечно не понимавшей, что происходит. *** Драко шел чуть позади остальных, погруженный в свои мысли. Утренние события не давали ему покоя, заставляя раз за разом прокручивать в голове детали произошедшего. Поттер, метавшийся в кошмарах. Собственный порыв его разбудить. Холодная отстраненность вместо… А вместо чего? Сочувствия? Поддержки? Драко и сам не знал. Но точно не равнодушия, которое он привык демонстрировать. Малфой покосился на друзей, которые тактично не лезли с расспросами, видя его задумчивость. Он мысленно поблагодарил их за понимание. Тео, Блейз и Пэнси всегда чувствовали его настроение, безошибочно угадывая, когда стоило промолчать, а когда мягко подтолкнуть к разговору. Их негласная поддержка грела душу, напоминая, что он не один. Войдя в Большой зал, Драко скептически хмыкнул при виде нового стола, призванного символизировать межфакультетское единство. Затея казалась наивной и утопичной, но он решил повременить с язвительными комментариями. В конце концов, если это поможет сплотить школу перед лицом грядущих испытаний… что ж, он готов рискнуть. Громкий голос Поттера, доносившийся от гриффиндорского стола, вырвал Драко из раздумий. Похоже, великий герой магического мира, Мальчик-Который-Выжил-Чтобы-Всех-Достать, решил устроить своим дружкам феерическую истерику. Малфой скользнул взглядом по Грейнджер и вдруг почувствовал нечто странное. Какой-то неприятный, царапавший осадок в груди. Ему стало почти физически некомфортно видеть всегда такую сильную и несгибаемую Грейнджер на грани срыва. Она, которая в любых передрягах умудрялась сохранять стойкость и самообладание, едва сдерживала слезы. И от чего? От очередной истерики ее лучшего друга? Внутри Драко вскипела ярость пополам с мрачным пониманием. Он прекрасно знал, что Поттера мучали кошмары — сам имел сомнительное удовольствие наблюдать этот бедлам. Страшно представить, каково это — стать свидетелем возрождения Темного Лорда, потерять друга, а потом еще и видеть, как твои самые близкие люди отдалялись. Где-то в глубине души Малфой даже посочувствовал Поттеру. Совсем чуть-чуть. Но, Мордред побери, разве у самого Драко было меньше проблем? Исчезнувшая мать, страх за семью, грядущий выбор, который он всей кожей ощущал — каково это, когда каждый вздох давался с трудом от всей этой душевной смуты? Однако, Малфой не позволял себе закатывать публичные истерики и демонстративно страдать на каждом углу. Он понимал, как Поттеру хотелось лезть на стену от свалившегося груза. Сам был на грани. Но это не повод терять контроль и забывать о последствиях. Нельзя вот так просто брать и ломать тех, кто всегда был рядом. Даже если тебе самому хуже некуда. Особенно если тебе самому хуже некуда. Драко и сам не всегда был образцом сдержанности. Бывало, что он срывался на друзьях, когда становилось особенно невмоготу. Но он быстро брал себя в руки и извинялся. А главное — не выносил сор из избы и не устраивал публичных сцен. А Поттер, похоже, решил, что ему все дозволено. Тот буквально кипел от злости, обиды и страха, выплескивая все это на своих ни в чем не повинных друзей. И Драко понимал — если не вмешаться, будет только хуже. Драко резко развернулся на каблуках и, чеканя шаг, решительно направился к троице. Его лицо приобрело жесткое, непреклонное выражение, а в глазах полыхал огонь. Каждое движение выдавало целеустремленность и едва сдерживаемый гнев. Он терпеть не мог лезть в чужие разборки, но теперь, видимо, выбора не было. От того, сможет ли Поттер взять себя в руки и сохранить остатки здравомыслия вместе с друзьями, зависело слишком многое. Хотя бы их хрупкое межфакультетское единство. Драко подлетел к Гарри, грубо схватил его за шиворот и потащил прочь из Большого зала, не обращая внимания на возмущенный вопль. В его глазах полыхала мрачная решимость преподать Поттеру урок, который тот не забудет. Малфой и правда понимал Гарри. Знал, как давит эта невыносимая тяжесть внутри, ломая и выворачивая наизнанку. Сам с подобным жил. Но он привык полагаться только на себя и всегда сохранять лицо. А Поттер, похоже, не в курсе, что проблемы можно решать без лишнего надрыва и истерик. Драко затащил упиравшегося гриффиндорца в пустой коридор и с силой припечатал к стене. На его губах играла мрачная усмешка, а в глазах плескалась решимость вбить в Поттера хоть немного ума. Даже если придется действовать жестко. — Какого Мордреда ты творишь? — прошипел Драко ему прямо в лицо, зло сузив глаза. Гарри оторопел от неожиданности, но быстро пришел в себя. Злость и обида, клокотавшие внутри, мгновенно нашли новую цель. — Не твое дело, хорек! — огрызнулся он, пытаясь вырваться из стальной хватки Малфоя. — Я просто… — Просто ведешь себя как эгоистичный мудак, — припечатал Драко, еще сильнее вжимая Поттера в стену. — Думаешь, тебе одному сейчас хреново? Думаешь, ты вправе срываться на друзьях и диктовать им, с кем общаться? Очнись, Поттер! Мы все в одной лодке. И выплывем, только если будем грести в одном направлении. А ты сейчас все к дементорам отправляешь своими закидонами. Гарри задохнулся от возмущения. Малфой, чертов Драко Малфой, будет читать ему нотации?! Да что он вообще знает?! — Да пошел ты! — выплюнул Поттер, наконец, сбрасывая с себя чужие руки. — Можно подумать, тебе есть дело до моих друзей! Да ты сам столько лет над ними измывался, унижал, оскорблял! А теперь что, в доброту играешь? Не смеши! Драко на миг опешил от такого напора, но быстро взял себя в руки. — Я хотя бы не делал этого у всех на глазах, — процедил он. — И я никогда не позволял себе срываться на тех, кто мне дорог. В отличие от некоторых. — Да что ты вообще знаешь о дружбе, Малфой? — не унимался Гарри, чувствуя, что несет полную чушь, но не в силах остановиться. — Думаешь, купил всех своими галеонами и можно теперь распоряжаться? Хрен тебе! Рон и Гермиона — мои друзья. И они никогда… — Вот именно, Поттер, — резко оборвал его Драко. — Они твои друзья. Не домовики, не марионетки, а живые люди, которые имеют право на свои чувства и желания. И если ты этого не понимаешь — грош цена такой дружбе. Гарри задохнулся от ярости пополам с болью. В глубине души он понимал, что Малфой прав. Что друзья — не его собственность и не обязаны подстраиваться под его загоны. Но признать это означало расписаться в собственном идиотизме. А на это гордость Поттера пока не была готова. — Иди к дементорам, хорек, — глухо выдавил он, отводя взгляд. — Нечего тебе лезть в мою жизнь и в мои отношения с друзьями. Можешь дальше притворяться паинькой, а я буду разбираться сам. Без твоих ценных советов. — Притворяться? — глаза Драко полыхнули обидой и гневом. — Думаешь, мне легко дается этот фарс с межфакультетской дружбой? Думаешь, я в восторге от необходимости изображать из себя добренького? Да я делаю это только потому, что так надо! Ради матери, ради того, чтобы хоть как-то пережить грядущий кошмар! Малфой осекся, понимая, что сболтнул лишнего. Но слова уже были сказаны, повиснув между ними холодным свинцом. Гарри застыл, ошарашенно глядя на Драко. Он вдруг разглядел за привычной маской то, чего раньше не замечал — смятение, страх, боль. Неужели Малфою и правда было так же паршиво, как и ему самому? Неужели и он изо всех сил старался держаться, когда хотелось лезть на стену от ужаса и отчаяния? — Забудь, Поттер, — процедил Драко, скрестив руки на груди. — Можешь и дальше упиваться своими страданиями и портить жизнь окружающим. Но знай: этим ты никому не поможешь. Ни себе, ни друзьям. Он смерил Гарри тяжелым взглядом, всем своим видом давая понять, что не намерен отступать. — Ты можешь сколько угодно винить меня в лицемерии и притворстве, Поттер. Но подумай вот о чем. Я хотя бы стараюсь. Стараюсь что-то изменить, пусть и через силу. А ты? Ты просто жалеешь себя и срываешься на других. Так скажи, кто из нас после этого лицемер? Гарри открыл было рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. В глубине души он понимал, что Малфой прав. Пусть слизеринцу и нелегко давались попытки наладить отношения с другими факультетами, он хотя бы делал шаги навстречу. А сам Гарри только и мог, что злиться и обвинять всех вокруг. — Малфой, послушай… — начал было Поттер, но Драко не дал ему договорить. — Нет, это ты послушай, Поттер. Я не собираюсь с тобой нянчиться и подтирать твои сопли. Хочешь и дальше вести себя как капризный ребенок — вперед. Но не жди, что я буду молча на это смотреть. Малфой гордо вскинул подбородок, всем своим видом излучая неприступность и решимость. — Сейчас не время для слабости и истерик, Поттер. Грядет война, и нам всем придется повзрослеть, хотим мы того или нет. Ты можешь сколько угодно ненавидеть меня, но это не отменяет правды: мы в одной лодке. И либо выплывем вместе, либо пойдем ко дну поодиночке. Гарри стиснул зубы, понимая, что Малфой прав. Чертовски, до скрежета зубов прав. Но признать это вслух было выше его сил. Однако Драко и не ждал от него ответа. Он смерил Поттера долгим, пронизывающим взглядом, будто пытаясь донести свою мысль одними глазами. — Подумай над моими словами, Поттер. Если не ради себя, то хотя бы ради тех, кто рядом с тобой. Им сейчас нужен друг, а не истеричка, которая только и может, что винить всех в своих бедах. С этими словами Малфой развернулся и пошел прочь, оставив Гарри наедине с тяжелыми мыслями. Это был первый раз, когда слизеринец вот так открыто высказал все, что думал о его поведении. Первый раз, когда он взглянул на Поттера не как на соперника, а как на потенциального союзника. Гарри медленно вошел в Большой зал, чувствуя, как внутри все сжимается от стыда и неловкости. Он понимал, что повел себя отвратительно, сорвавшись на лучших друзей. Малфой был прав: на данный момент им меньше всего нужны его истерики и претензии. Подойдя к общему столу, Поттер увидел Гермиону и Рона, сидевших рядом и о чем-то тихо переговаривавшихся. Между ними было свободное место, явно оставленное для него. Это добавило Гарри решимости: друзья, несмотря ни на что, все еще ждали и принимали его. По левую руку от Гермионы расположилась Пэнси Паркинсон, увлеченно что-то ей рассказывавшая. Справа от Рона сидел Теодор Нотт, иронично улыбаясь каким-то своим мыслям. Напротив них Гарри увидел Драко в окружении Луны, Блейза и Джинни. Остальные обитатели их башни рассредоточились чуть дальше по столу. Поттер глубоко вздохнул и решительно направился к друзьям. Оказавшись рядом, он набрал в грудь побольше воздуха и выпалил: — Рон, Гермиона, простите меня. Я повел себя как полный кретин. Вы не заслужили всего того, что я наговорил. Мне жаль. Друзья удивленно воззрились на него, явно не ожидая такого поворота. Но уже через мгновение Гермиона тепло улыбнулась, а Рон хлопнул его по плечу. — Забей, дружище. Мы все иногда ведем себя как идиоты. Главное, что ты это понял. — Гарри, мы же говорили, что ты очень важен для нас, — мягко добавила Гермиона. — Ничто этого не изменит. Даже твои временные выбрыки. От этих слов у Поттера защипало в глазах. Он не заслужил таких друзей. Но раз уж они у него есть, он постарается больше не подводить их и не причинять боль. Гарри сел между Роном и Гермионой, невольно отмечая, как естественно и спокойно смотрелись рядом гриффиндорцы и слизеринцы. Будто так было всегда. Разговор постепенно перетек в привычное русло: обсуждение уроков, шутки, смех. Гарри даже начал немного расслабляться, чувствуя, как напряжение последних дней отпускает. Но тут он вспомнил тот сон. Жуткий, мучительный кошмар, где он был Нагайной, огромной змеей Волан-де-Морта. Сон, в котором он видел все ее глазами, ощущал ее дикий голод и желание убивать. От одного воспоминания передернуло. — Ребят, я должен вам кое-что рассказать, — тихо начал Гарри, решив, что больше не может держать это в себе. — Помните, я упоминал о своих кошмарах? Так вот, сегодня мне снова приснился. Только в этот раз все было… Слишком реально. Он сглотнул вязкую слюну и продолжил: — Я был в шкуре Нагайны, огромной змеи Волан-де-Морта. Видел ее глазами, чувствовал то же, что и она. Этот сумасшедший голод, эту неутолимую жажду крови. Словно это я, а не она, ползла по какому-то коридору, готовясь напасть… Гарри осекся, заметив, как побледнели Рон и Гермиона. Они явно были напуганы не меньше него самого. — Гарри, это очень странно и тревожно, — озабоченно произнесла Грейнджер. — Такие сны… Это ненормально. Может, ты как-то связан с Нагайной? Или с самим Сам-Знаешь-Кем? — Я тоже об этом думал, — кивнул Поттер. — Не знаю, что и предположить. Неужели я каким-то образом проникаю в разум Волан-де-Морта? Но как?.. — Это похоже на легилименцию, — вдруг подал голос Драко, внимательно слушавший их разговор. — Искусство чтения мыслей и образов. Очень сложная и опасная ветвь магии. — Откуда ты знаешь? — удивленно спросил Рон. Малфой дернул плечом. — Отец обучал меня азам. Хотел, чтобы я мог защитить свой разум от вторжений. И судя по всему, Поттеру это умение не помешало бы. Гарри задумчиво кивнул. Он мало что знал о легилименции, но это объяснение звучало вполне правдоподобно. — И что же мне делать? Как предотвратить эти… Видения? — Учиться окклюменции, — просто сказал Драко. — Это защита сознания, способность закрывать свой разум от чужих вторжений. Тебе стоит попросить профессора Снейпа обучить тебя. Он один из лучших легилиментов и окклюментов, которых я знаю. В его голосе звучало неприкрытое уважение, и Гарри невольно поразился этой искренности. Кажется, Малфой и правда хотел ему помочь. — Снейп? Но он меня терпеть не может! — растерянно пробормотал Поттер, чувствуя, как внутри все холодело от одной мысли об этом. — Да он скорее налысо побреется, чем согласится мне помогать! — Зато он мастер своего дела, — отрезал Драко. — И уж поверь, предпочтет потратить свое драгоценное время на твою бестолковую голову, чем позволить Темному Лорду в ней хозяйничать. Но Гарри уже почти не слышал голоса Малфоя, с головой погрузившись в невеселые мысли. Снейп ненавидел его с первого курса, изводил придирками и унижениями при каждом удобном случае. Как, во имя Мерлина, Гарри сможет убедить его помочь? Да еще и с такой тонкой материей, как сознание? Поттер содрогнулся, представив, как Снейп проникает в его разум, копается в самых сокровенных мыслях и воспоминаниях. От этой картины желудок скрутило тугим узлом. Нет, он не может, не должен подпускать к себе Снейпа. Только не его, кто столько лет его презирал и унижал. — Я не могу, — выдавил Гарри, отчаянно глядя на Драко. — Снейп… Он никогда не согласится. И даже если согласится — я не смогу ему довериться. Не после всего, что между нами было. Должен быть другой выход… Рон и Гермиона обеспокоенно переглянулись, безмолвно соглашаясь с опасениями друга. Они слишком хорошо знали историю взаимной неприязни Снейпа и Гарри, чтобы верить в успех этой затеи. Но Малфой лишь нетерпеливо поджал губы. — О, Салазар! Поттер, ты всегда такой тупой или сегодня особенный день? При чем здесь доверие и бла-бла-бла? Речь о твоей безопасности и безопасности всех нас. Так что, будь добр, засунь свою гриффиндорскую гордость куда подальше и сделай то, что нужно. Его слова звучали жестко, почти грубо, но Гарри различил в них едва уловимые нотки беспокойства. — Слушай, Поттер, — уже спокойнее продолжил Драк. — Северус — твой лучший шанс. Да, вы не ладите, но он предан Дамблдору и школе. Он будет защищать тебя, даже если придется скрипеть зубами. Так что не будь неблагодарным идиотом и прими помощь, пока предлагают. Гарри зажмурился, пытаясь утихомирить бешено колотившееся сердце. Все внутри противилось одной мысли о том, чтобы вверить свои мысли и чувства Снейпу. Человеку, который столько лет его ненавидел. Как он мог быть уверен, что зельевар не использует полученные знания против него? Не уничтожит его, подчинив своей воле? Но где-то в глубине души Гарри понимал, что Драко прав. Уже не время для личных счетов и страхов. Если его видения и правда связаны с Волан-де-Мортом — а все указывало на это — то промедление равносильно смерти. Снейп может быть сальноволосым ублюдком, но он все еще их единственная надежда. — Хорошо, — глухо выдохнул Поттер, так и не открывая глаз. — Я поговорю с ним. Попрошу… Попрошу о помощи. Но, Малфой, если он использует это против меня… — Не будь параноиком, Поттер, — оборвал его Драко. — Северус не самоубийца, чтобы подставляться. Он будет учить тебя, а не копаться в грязном белье. Хотя, уверен, там есть, на что поглазеть… Гарри дернулся, но сдержался и просто кивнул. Страх и сомнения никуда не делись, грызя изнутри. Но рядом с ними теперь поселилась и решимость. Пусть слабая, едва тлеющая, но все же. Он должен довериться Снейпу. Должен поверить, что тот сможет помочь. Даже если каждая клеточка тела вопила об обратном. Потому что иначе им всем конец. В этот момент в Большой зал влетела стая сов, приносящих утреннюю почту. Птицы кружили над столами, разыскивая адресатов и роняя письма и посылки. Драко с удивлением увидел, как его филин приземлился прямо перед ним, протягивая лапку с привязанным конвертом. Малфой отвязал письмо и, бросив быстрый взгляд на имя отправителя, нахмурился. Это было послание от отца. Драко решил, что прочтет его позже, в уединении своей комнаты. Ему меньше всего хотелось привлекать к себе лишнее внимание. Тем временем другие ученики тоже получали свою корреспонденцию. Гарри с легкой завистью наблюдал за друзьями и однокурсниками. Ему самому редко приходили письма, не считая коротких записок от Сириуса да одного-двух посланий от миссис Уизли или Хагрида. Юноша в последний раз обвел взглядом зал, невольно задерживаясь на преподавательском столе. Снейп сидел на своем обычном месте, мрачно уткнувшись в тарелку. Но, словно почувствовав взгляд Гарри, он вдруг поднял глаза и их взгляды встретились. В черных омутах на миг промелькнуло нечто странное, почти… обеспокоенное? Но в следующее мгновение зельевар уже вновь надел свою обычную маску холодного безразличия. Гарри поежился и отвел глаза. Что ж, по крайней мере, теперь он знал — откладывать разговор со Снейпом нельзя. И если для этого придется переступить через свою гордость и старые обиды — что ж, значит, так тому и быть. В конце концов, на войне все средства хороши. И первый бой он должен выиграть у самого себя. *** — Мистер Малфой, а Вас я попрошу остаться, — голос профессора Снейпа был сдержанным, но при этом его тон не терпел возражений. Занятие по зельеварению только что закончилось, и ученики поспешно покидали мрачные подземелья, торопясь поскорее оказаться подальше от сурового преподавателя. За последней партой остался только Гарри, собиравший свои вещи и явно не торопившийся уходить, и Драко, которого окрик Снейпа застал уже на полпути к выходу. На его лице промелькнула смесь удивления и настороженности, но он быстро взял себя в руки. Учтиво кивнув профессору, слизеринец отступил к стене, всем своим видом показывая, что никуда не торопится. Гарри глубоко вздохнул, мысленно отсчитывая удары сердца. Раз. Два. Три. На счет «десять» он шагнул вперед, неловко прокашлявшись. — Профессор Снейп, могу я поговорить с Вами? Голос предательски дрогнул, и Поттер мысленно обругал себя за слабость. Он же гриффиндорец, ему положено быть храбрым! Вот только рядом со Снейпом вся его смелость испарялась без следа, сменяясь привычной неуверенностью. Северус медленно повернулся, пронзая Гарри испытующим взглядом. От этого безмолвного сканирования по спине побежали мурашки. Казалось, черные глаза видели насквозь, проникая в самые потаенные глубины сознания. — Поттер, — процедил он, кривя губы. — Что же Вам могло понадобиться от моей скромной персоны? Щеки Гарри вспыхнули. Старые обиды зашевелились внутри, грозя вырваться наружу, но он усилием воли загнал их обратно. Нет, еще не время. Он должен попросить о помощи, а не затевать очередную бессмысленную ссору. — Сэр, мне нужна Ваша помощь. Происходит… кое-что странное. И Малфой считает, что Вы единственный, кто может разобраться в этом, — произнес Поттер, стараясь, чтобы его голос звучал твердо. Брови Снейпа взметнулись вверх. Он перевел вопросительный взгляд на Малфоя, безмолвно требуя пояснений. — Поттер рассказал, что его мучают странные видения, сэр, — подал голос Драко, делая шаг вперед. — Я предположил, что это может быть связано с легилименцией. И посоветовал обратиться к Вам за помощью. Снейп нахмурился, и Гарри показалось, что на его лице промелькнула тень тревоги. Но уже в следующий миг маска невозмутимости вернулась на место. — Какого рода видения? Гарри принялся рассказывать о своих видениях, стараясь ничего не упустить. Туман, холод, скольжение по темным коридорам. Обостренное до предела обоняние, чужие мысли в голове. И всепоглощающее, неестественное чувство голода — не физического, но куда более глубокого. Голода разрушать, подчинять, убивать. По мере рассказа на лице Снейпа все явственнее проступало понимание и плохо скрываемое беспокойство. Когда Гарри закончил, зельевар коротко кивнул. — Что ж, похоже, в кои-то веки Вы проявили мудрость, мистер Поттер, — процедил он. — Если подозрения мистера Малфоя верны, и Ваш разум и впрямь подвергается вторжению Темного Лорда, медлить нельзя. Гарри нервно сглотнул, но заставил себя не отводить взгляд. — Значит, Вы поможете мне, профессор? Научите защищать свое сознание? Снейп раздраженно дернул плечом. — У меня нет особого выбора, не так ли? Если Вы окажетесь слишком легкой добычей для легилименции Волан-де-Морта, под угрозой будем мы все. Снейп прикрыл глаза. Он просто не мог отказать ему. Как Драко нужно было научиться быть терпимее к Грейнджер, так и ему стоило проявить терпение в общении с Поттером. В итоге этот мальчик — последнее, что осталось от Лили. Как бы он не был похож на ненавистного ему Джеймса, Гарри был и ее сыном тоже. — Мистер Малфой, я бы хотел, что бы Вы тоже приняли участие в этих занятиях, с Вашей… ситуацией это тоже может помочь. Драко сжал кулаки и сдержанно кивнул. Он не хотел, что бы кто либо узнал о его слабости. Даже среди его друзей об этом знал только Блейз. — Жду вас обоих сегодня в шесть в моем кабинете. И не вздумайте опаздывать, Поттер. Иначе Вы узнаете, что мои отработки — сущая мелочь по сравнению с последствиями легилименции Темного Лорда. Гарри сглотнул и часто закивал. Да, он все понял. Непонятно только, кого боялся больше — Волан-де-Морта в своей голове или грядущих занятий с профессором. — Да, сэр, я приду вовремя. Спасибо, что согласились помочь. Северус отмахнулся, не утруждая себя ответом. Но когда Гарри уже отвернулся, чтобы уйти, он услышал тихое: — Не разочаруйте меня, Поттер. И не заставьте пожалеть о своем решении. Гарри застыл, не веря ушам. Снейп волновался? За него? Нет, это просто нелепость, невозможно… Он судорожно кивнул и нырнул в коридор, изо всех сил стараясь не думать о странном поведении Снейпа. У него и без того хватало поводов для беспокойства. И главный из них — через несколько часов ему вновь предстоит встретиться лицом к лицу с самым жутким кошмаром последних месяцев. Только теперь это будет не сон. Что ж, по крайней мере, он будет не один. Гарри покосился на Малфоя и почувствовал нечто похожее на благодарность. Когда за Поттером захлопнулась дверь, Северус жестом предложил Драко сесть. В висках профессора нещадно пульсировало, а мысли путались. Похоже, неприятности собирались обрушиться на него лавиной, и нужно было срочно решать, как действовать. Драко опустился на стул, пытаясь сохранить невозмутимость. Но в глубине души поселился страх вперемешку с робкой надеждой. Неужели, наконец-то, появился шанс на спасение? Избавление от проклятой родовой магии? — Я полагаю, Ваши симптомы не улучшились? Приступы боли при контакте с мисс Грейнджер все еще мучают Вас? Малфой стиснул зубы и кивнул, не доверяя голосу. Да, чертова родовая защита продолжала его терзать. Каждый раз, когда он пытался хотя бы мысленно отступить от привитых с детства догм. Северус помрачнел. — Что ж, боюсь полностью снять проклятие на данный момент невозможно. Слишком древняя и мощная магия. Но я, кажется, нашел кое-что, что облегчит Ваше состояние. Он извлек из кармана мантии пузырек с золотистым зельем и протянул Драко. — Экспериментальный эликсир. Подавляет телесную реакцию на отторжение «нечистой» крови. Это должно полностью убрать физические симптомы и позволить более-менее нормально… контактировать. Сердце Драко забилось быстрее. Он протянул дрожавшую руку, забирая пузырек. Стекло приятно холодило кожу, даря ощущение надежды. Неужели это правда? Неужели он сможет избавиться от боли, смотреть на Грейнджер и не испытывать этой мучительной пульсации в висках? — Однако, — продолжал Снейп, — эликсир имеет ограничения. Не более трех применений в месяц, иначе велик риск истощения вашего магического ядра. Кроме того, он не решает главную проблему — ваши предрассудки. Голос профессора стал жестче. — Как я и говорил ранее, Вы должны искренне захотеть измениться, мистер Малфой. Отринуть прежние убеждения, научиться видеть человека, а не статус крови. Только тогда ментальные оковы ослабнут. А без этого, увы, эликсир будет лишь временной мерой. Драко стиснул зубы, пряча глаза. Он понимал, что Снейп прав. Но как, как это сделать? Как перечеркнуть все, чему его учили с детства? Как отринуть истины, впитанные буквально с молоком матери? Он невольно вспомнил слова Нарциссы из прощального письма. Ее призыв избрать иной путь, найти в себе силы увидеть мир по-новому. Неужели она говорила именно об этом? Словно прочитав его мысли, Снейп тихо добавил: — Драко, твоя мать хотела, чтобы ты жил своим умом. Чтобы сам выбирал, во что верить и с кем общаться. Она надеялась, что ты сможешь вырваться из плена предрассудков. Так оправдай же ее надежды. Драко дернулся, комкая мантию на коленях. Да, отец всегда учил его гордиться своей чистой кровью. Но разве мама не желала для него иной судьбы? Он сглотнул, заставляя себя посмотреть в глаза Северусу. — Я… Я постараюсь, сэр. Дайте мне время. И я обещаю, что сделаю все возможное. Ради мамы. «И ради себя», — мысленно добавил он. Ведь речь шла не только об избавлении от боли. Речь шла о его будущем — свободном от гнета предрассудков. Снейп кивнул, удовлетворенный его решимостью. — Хорошо. Но помни — одной силы воли мало. Тебе нужно будет ежедневно, ежечасно бороться с собой. Отлавливать любую предвзятую мысль, любую вспышку презрения. И безжалостно ее искоренять. Он сделал эффектную паузу. — И еще кое-что. Окклюменция, которой я буду обучать тебя вместе с Поттером. Она не только защитит твой разум от вторжений, но и поможет… структурировать сознание. Отделить истинные чувства от навязанных. По сути, ты научишься строить ментальные щиты, за которыми сможешь спрятать даже от самого себя «крамольные» мысли. Он слегка усмехнулся, заметив недоумение на лице Драко. — Проще говоря, твоя родовая магия не сможет прочесть то, что ты будешь прятать за блоками. И даже если в глубине души ты начнешь испытывать симпатию к мисс Грейнджер… Внешне это никак не проявится. По крайней мере, до тех пор, пока ты сам этого не захочешь. От этих слов у Драко засосало под ложечкой. Симпатия? К Грейнджер? Да быть такого не может! Он же не… Снейп будто мысли его прочитал. Скривился и покачал головой: — Я не говорю, что ты обязательно в нее влюбишься, Драко. Упаси Салазар. Но если уж тебе суждено увидеть в ней человека, личность — окклюменция поможет справиться с неизбежной… психологической ломкой. Он откинулся на спинку стула, сверля Драко испытующим взглядом. — Справишься, Драко? Или так и будешь всю жизнь цепляться за мамину юбку и учения отца? Это был удар ниже пояса, и Снейп прекрасно это понимал. Мальчику нужна встряска — иначе он так и будет вечно метаться между двух огней. Малфой стиснул зубы, пытаясь подавить вспышку гнева. Снейп намеренно провоцировал, бил по больному, выводил из зоны комфорта. И это работало, Мордред его побери! — Я справлюсь, — процедил Драко сквозь зубы. — Чего бы мне это ни стоило. Я научусь окклюменции, избавлюсь от предрассудков и… И буду видеть в Грейнджер человека. Обещаю. Голос дрогнул, но глаза полыхнули решимостью. Он докажет — себе, Снейпу, всему чертовому миру! — что он не игрушка в руках семьи. Не слепой последователь чужих идей. Он тоже на что-то способен. Даже если это «что-то» — всего лишь умение по-человечески относиться к Гермионе Грейнджер. Снейп удовлетворенно хмыкнул. Что ж, похоже, мотивационная речь сделала свое дело. Осталось лишь закрепить эффект. — Вот и славно. Не подведи меня, Драко. И не заставь пожалеть, что я в тебя поверил. Он махнул рукой в сторону двери, безмолвно отпуская воспитанника. — Жду Вас с Поттером ровно в шесть. И не вздумай опоздать — иначе вместо окклюменции будешь драить котлы. Без магии. Малфой сглотнул и часто закивал. Нет уж, увольте. Лучше он будет караулить профессора у кабинета, чем согласится на такое унижение. Он поднялся на ноги — слегка нетвердые от волнения — и направился к выходу. В кармане успокаивающе позвякивал пузырек с эликсиром, а в груди разгоралось странное, незнакомое чувство. Кажется, это была… надежда? У самой двери Драко обернулся. Нерешительно взглянул на профессора и выдавил: — Спасибо, сэр. Правда. Вы… Вы даже не представляете, как много это для меня значит. После чего быстро шмыгнул за дверь, не дожидаясь ответа. Щеки горели — то ли от смущения, то ли от осознания грядущих перемен. А Снейп еще долго сидел, бездумно глядя в одну точку. Он тоже не представлял, во что ввязался. Обучать окклюменции Поттера и Малфоя, помогать им справляться с внутренними демонами… Та еще задачка. Но выбора не было. Он обещал Нарциссе, что позаботится о Драко. И Дамблдору — что защитит Поттера. Да и самому себе он был должен. Снейп тряхнул головой и встал. До вечернего занятия нужно было еще многое успеть.