Глава 14

Драко сидел на кровати в своей комнате, напряженно разглядывая два конверта, лежавших перед ним. Один — от отца, со всеми атрибутами официальности, включая родовую печать и размашистую надпись «Драко Люциусу Малфою от Люциуса Абраксаса Малфоя». Другой — простой, неподписанный, но тоже скрепленный печатью с гербом Малфоев. Тот самый, что вручила ему Грейнджер. Пальцы слегка подрагивали, пока Драко нерешительно тянулся к загадочному посланию. В этом письме могла крыться разгадка. Ключ к тайне исчезновения матери, к ее непонятному поступку. Малфой прерывисто выдохнул, расправляя мятый пергамент. В нос ударил слабый аромат жасмина — любимых духов Нарциссы. На миг стало трудно дышать от нахлынувших воспоминаний. Он так скучал по маме… «Уважаемая мисс Грейнджер, Позвольте начать с извинений за то, что беспокою Вас столь странным и необычным посланием. Но обстоятельства вынуждают меня предпринять этот шаг, невзирая на все условности и предрассудки». Драко судорожно втянул воздух. Предрассудки? Неужели мать и правда отринула прежние убеждения? Впрочем, были ли они у нее вообще? Нарцисса никогда особо не разделяла презрение и ненависть, которые Люциус и сам Драко испытывали к магглорожденным. Она всегда относилась ко всему довольно нейтрально. Ведь и правда, мать никогда не поддерживала его грубые выпады в адрес Грейнджер, когда он в сердцах проклинал ее за очередную победу в учебе. Тогда Драко считал, что Нарцисса просто полагала недостойным для аристократа опускаться до открытой брани. Но что, если на самом деле она попросту не видела в происхождении Гермионы ничего зазорного? «Дело в том, что я, Нарцисса Малфой, оказалась в опасной ситуации, детали которой я не могу раскрыть в данном письме. Мне пришлось оставить свой дом и моего единственного сына ради его же безопасности». Сердце пропустило удар. Значит, он был прав. Мама покинула поместье, чтобы защитить его. От грядущей тьмы, от ужасов, которые принесет возвращение Темного Лорда. Но почему она не предупредила? Почему не забрала с собой? Неужели думала, что ему будет безопаснее здесь, в Хогвартсе? «Возможно, Вам будет странно читать столь доверительные строки от меня, ведь до этого мы были едва знакомы. Однако я наблюдала за Вами все эти годы в Хогвартсе и убедилась, что Вы — человек разумный, благородный и преданный своим принципам. Поэтому я вынуждена обратиться именно к Вам с просьбой. Моя просьба — помочь моему сыну Драко в этот сложный для нашей семьи период. Я знаю, что между Вами были многочисленные разногласия и недопонимания, и прошу Вас попытаться отбросить их в сторону». Губы дрогнули в горькой усмешке. Недопонимания — это еще мягко сказано. Годы вражды, издевательств, практически открытой ненависти. И почему после всего этого Грейнджер вдруг решила ему помочь? Из-за просьбы матери? Драко нахмурился. Нет, вряд ли дело только в этом. Когда он говорил с Грейнджер в библиотеке, она отказалась помогать. Хотела даже сжечь письмо, лишь бы не быть втянутой в малфоевские интриги. Но потом… Потом что-то изменилось. Грейнджер стала удивительно добра и участлива. Причем не только к нему — ко всем слизеринцам, решившимся примкнуть к межфакультетскому объединению. К Пэнси, Тео, Блейзу. И дело явно было не в просьбе Нарциссы. Драко прикусил губу, припоминая. Ведь Грейнджер всегда была такой — готовой помочь, если видела, что человек в этом нуждается. Если считала его достойным сочувствия. Память услужливо подбросила картинку с третьего курса — израненный когтями гиппогрифа Драко лежал на земле, истекая кровью. Вокруг столпились растерянные однокурсники, не зная, что предпринять. И только Грейнджер не растерялась — бросилась к нему, громко крича, что необходимо срочно доставить пострадавшего в больничное крыло. Так может и теперь все дело в ее всепоглощающем, неистребимом гриффиндорском благородстве? В желании протянуть руку даже врагу, если тот в беде? Драко ведь и правда загнал себя в тупик. Метался, задыхался от душевных терзаний, разрываясь между долгом и совестью. И Грейнджер это увидела. Захотела помочь. Не из-за просьбы Нарциссы. Не ради выгоды или благодарности. А просто потому, что не могла пройти мимо чужой боли. Драко тяжело сглотнул. Допустить Грейнджер в свою жизнь оказалось не так уж страшно. Непривычно, да. Неловко, странно. Но, сидеть и просто болтать со всеми за общим столом было так… легко? «Драко предстоит нелегкий путь. На этом пути ему понадобится проводник, способный направить его мысли в верное русло. Я не вдаюсь в подробности, мисс Грейнджер, ибо не хочу вовлекать Вас слишком глубоко без Вашего ведома и согласия. Но прошу хотя бы выслушать Драко и дать ему шанс, который будет определять его дальнейшую судьбу. Возможно, это звучит загадочно, но я надеюсь, что Ваше природное любопытство поможет разрешить все недоумения. Я верю в Ваши благие намерения и проницательный ум. Надеюсь, что Вы найдете в себе силы принять мою просьбу. С уважением, Нарцисса Малфой». Пергамент выскользнул из ослабевших пальцев. В груди тянуло и ныло, на душе было муторно. Мама верила в Грейнджер. И в него самого — тоже верила. Иначе не стала бы просить о помощи, зная, как сложно им будет наладить отношения после стольких лет вражды. Что ж… Значит, теперь его очередь поверить в себя. Вместе они смогут разобраться в этой запутанной истории и понять, чего хотела добиться Нарцисса своим исчезновением. Драко с тяжелым вздохом потянулся к письму отца. Оно точно не будет полно веры в его лучшие качества или стремления к взаимопониманию. Но знать планы Люциуса необходимо. Иначе не выстроить верную линию поведения. «Мой сын Драко, Полагаю, учебный год в Хогвартсе идет своим чередом, и ты, как всегда, неустанно трудишься над постижением магической науки. Профессор Снейп в своем последнем письме весьма лестно отозвался о твоих успехах в зельеварении и чарах. Что ж, я рад, что ты оправдываешь возложенные на тебя надежды. В конце концов, быть лучшим — это твоя прямая обязанность как наследника рода Малфоев». Драко едва не рассмеялся. Ну, конечно! Лучший ученик, лучший наследник. Идеальный сын идеального отца. И горе тому, кто посмеет оступиться или ослушаться. Что там дальше? «Также до меня дошли известия о твоем деятельном участии в неком экспериментальном проекте под названием «Лига Единства». Должен сказать, твое стремление быть в центре событий и деловая хватка не могут не радовать. Истинный Малфой всегда держит руку на пульсе и не упускает возможности расширить свое влияние. Однако, как опытный делец, я бы посоветовал тебе тщательнее выбирать проекты, в которые ты вкладываешь свое драгоценное время и ресурсы. Не все инициативы одинаково полезны для нашей репутации и долгосрочных целей». Драко невольно поежился. Он слишком хорошо знал этот тон. Вкрадчивый, почти ласковый — и в то же время полный затаенной угрозы. Так отец разговаривал с теми, кто имел неосторожность ему перечить. Перед тем, как нанести сокрушительный удар. Волна горького осознания накрыла с головой. Вот он, человек, которым Драко так восхищался. Которому стремился подражать все эти годы. Холодный, расчетливый манипулятор, без тени сочувствия или жалости. Готовый на все ради призрачной власти и влияния. Драко стиснул зубы. Нет уж. Он не собирался плясать под эту дудку. Не станет послушной марионеткой в умелых руках. Только не теперь, когда он уже практически принял решение. Сделал первый шаг на пути к переменам. «В этой связи не могу не упомянуть о своей недавней беседе с нашей доброй знакомой мадам Амбридж. Она была необычайно любезна и обмолвилась о своем искреннем расположении к тебе. Более того, Долорес выразила горячее желание заручиться твоим содействием в некоторых тонких и деликатных вопросах, касающихся благоустройства Хогвартса. Разумеется, я не мог не выразить ей своей признательности за оказанное доверие. Уверен, ты по достоинству оценишь ее предложение и сделаешь правильные выводы». Желудок скрутило спазмом. Вот оно. Приказ, отданный в форме совета. Драко даже гадать не нужно было, что за «тонкие и деликатные вопросы» имела в виду Амбридж. И какого рода содействия хочет от него отец. Внутри все клокотало от бессильной ярости. Отвращение к собственному малодушию мешалось со жгучей ненавистью к Люциусу. Как он мог? Как смел так запросто распоряжаться чужой жизнью? Неужели для него нет ничего святого, кроме собственных амбиций? Будь его воля — Драко швырнул бы это письмо в камин, не дочитав. Но он слишком хорошо понимал: подобный детский жест ничего не изменит. Люциус умел добиваться своего — любыми средствами. И с легкостью сотрет в порошок каждого, кто рискнет ему перечить. «И продолжая тему выгодных инвестиций. На днях мы с твоим дядей Освальдом скрепили наш давний альянс рядом важных соглашений. Теперь благосостояние наших семей связано еще теснее. Надеюсь, эти узы и впредь будут только крепнуть — при условии, что все стороны будут неукоснительно блюсти свои обязательства. Как ты понимаешь, в бизнесе и политике многое зависит от надежности партнеров и готовности поступиться малым ради большей выгоды». От этих слов отдавало могильным холодом. Дядя Освальд — отец Пэнси. И если Люциус упомянул его в таком контексте… О, Мерлин! Да это же откровенная угроза! Намек на то, что стоит Драко хоть на йоту отклониться от генеральной линии — и он раздавит бизнес Паркинсонов как букашку. Драко почти физически ощущал, как незримая удавка на шее затягивалась туже. Люциус знал, куда бить. На что давить, чтобы добиться своего. Благополучие друзей, их семей — идеальный рычаг для управления строптивым сыном. Щемящая горечь подступила к горлу. Драко вдруг с ослепительной ясностью осознал — отец никогда не видел в нем личность. Не считался с его мечтами и желаниями. Для Люциуса он лишь расходный материал в большой игре. Винтик, которым можно пожертвовать ради амбиций. И плевать, что у этого «винтика» своя душа и разум. «В связи с заключением этой сделки мне довелось посетить Гринготтс, где я имел удовольствие пообщаться с нашим старым знакомым Альбертом Ранкорном из Отдела магического транспорта. Представляешь, Альберт утверждал, что даже среди магглов порой встречаются на удивление деятельные экземпляры! Я, признаться, не придал бы особого значения этой болтовне, если бы речь не зашла об одной конкретной семье. Родители твоей однокурсницы, мисс Грейнджер, ухитрились расширить свою зубоврачебную практику и даже открыли новый филиал в Лондоне. Ты ведь понимаешь, Драко, что меня не могут не интересовать любые подробности, связанные с особой, которая который год подряд обходит тебя по школьным баллам». Сердце пропустило удар. Вот как? Теперь на очереди Грейнджер? Драко похолодел от ужаса. Люциус что, каким-то образом пронюхал о его сближении с Гермионой? Следил за каждым шагом, читал мысли? Иначе откуда такая осведомленность? Амбридж. Снейп бы не стал рассказывать его отцу обо всем этом. Он не сомневался, что его декан разделял убеждения матери, а вот эта розовая жаба вполне могла бы поведать Люциусу такие подробности школьной жизни сына. В голове словно сложился пазл. Драко стиснул пергамент так, что побелели костяшки пальцев. Отец все просчитал. Каждый его шаг, каждую мысль. И теперь с садистским удовольствием демонстрировал свое превосходство. Скалился в глумливой ухмылке, наблюдая, как сын корчился от бессилия. «Впрочем, довольно о магглах. Лучше поговорим о по-настоящему важных вещах. Ты ведь знаешь, Драко, как высоко я ценю осведомленность и умение добывать нужную информацию. Так вот, по некоторым сведениям из конфиденциальных источников, в Лондоне в последнее время наблюдается подозрительная активность. Говорят, будто на площади Гриммо видели не кого-нибудь, а самого Сириуса Блэка. Подумать только — беглый преступник разгуливает в самом сердце столицы, практически под носом у Министерства! Но будем надеяться, Министерство справится с этим досадным недоразумением». Драко судорожно сглотнул. Ну, конечно же, Люциус знал и о его улучшившихся отношениях с Поттером. Сириус Блэк — крестный Гарри, его единственная семья. Волна ледяного, первобытного страха накрыла с головой. Отец угрожал. Всем, кто Драко хоть немного близок. Он вдруг с ужасающей ясностью понял — Люциус не остановится ни перед чем. Уничтожит любого, кто рискнет встать на пути. Растопчет, сотрет в порошок и глазом не моргнет. Это открытие оглушило, выбило почву из-под ног. Драко казалось, он падал в бездну. Тонул в липком мраке собственного бессилия и отчаяния. Как бороться с тем, кто не ведал ни жалости, ни милосердия? Кто привык получать желаемое любой ценой? «На этом, пожалуй, закончу. Хотя, по правде сказать, у меня есть еще немало любопытных новостей, которыми я бы мог поделиться с тобой. Однако дела Министерства не ждут». У Драко по спине пробежал озноб. Мерлин всемогущий, да у Люциуса этих «новостей», похоже, целый ворох! И если Драко вздумает бунтовать, искать собственный путь — Люциус без колебаний уничтожит всех, кто ему дорог. Одного за другим, методично и безжалостно. Пергамент затрещал в сведенных судорогой пальцах. Сердце колотилось, как сумасшедшее, грозя пробить ребра. Драко казалось, что он задыхался. Воздух враз сделался густым и вязким, никак не желая проходить в легкие. Перед глазами все плыло. «Жду от тебя ответного письма с подробным отчетом о твоих достижениях. И помни, быть Малфоем значит всегда оставаться на высоте. Что бы ни случилось. Искренне твой, Люциус Абраксас Малфой». Строчки расплывались перед глазами. Горло сдавило спазмом, к носу подступили слезы бессильной ярости. Как? Как отец смел распоряжаться его жизнью, а тем более судьбами других людей? Неужели для него все на свете — лишь разменная монета в погоне за властью? Мерзкий, всепоглощающий страх пробирал до костей. Драко чувствовал, как проваливался в черную бездну. Тонул, захлебывался в удушливом мраке. Барахтался из последних сил, теряя остатки воздуха. И вдруг — слабый лучик света в кромешной тьме. Искра, крохотный огонек надежды. Письмо матери. Ее слова о вере в лучшее, в его способность к переменам. Нарцисса всегда видела в сыне свет. Тот факел, что способен разогнать мрак. И теперь, вопреки всему, Драко вдруг понял — он не имел права сдаваться. Не после того, как мать поверила в него. Не после того, как он сам позволил себе мечтать о другой жизни. Он должен бороться. За себя, за тех, кто верил в него. За право самому выбирать свою судьбу. Пусть это будет стоить всех сил, пусть придется балансировать на краю пропасти — но он справится. Выстоит, не сломается. Найдет способ переиграть отца, вывернуться из его удушающей хватки. Потому что за эти дни он впервые понял каково это — жить. Словно впервые глотнул свежего воздуха после долгого удушья. Понял, как просто быть самим собой. Смеяться над глупыми шутками, делиться мыслями и мечтами. Обсуждать то, что действительно нравится и волнует, без оглядки на чужое мнение. Делать то, что считаешь правильным, и видеть одобрение в глазах тех, от кого меньше всего ожидал поддержки. И теперь, познав эту свободу, неужели он готов от нее отказаться? Вновь надеть личину послушного сына, чьи желания и стремления не имеют значения? Нет уж. Он скорее умрет, чем вернется в ту клетку. В золоченую тюрьму, где всем заправлял холодный расчет и жажда власти. Драко на миг прикрыл глаза, собираясь с мыслями. Нужно действовать. Не откладывая. Каждая минута промедления могла стоить слишком дорого. Первым делом — найти Грейнджер. Поговорить с ней, объяснить ситуацию. Извиниться за резкость, за те злые, несправедливые слова, брошенные в запале. А потом — к Снейпу. Показать письмо отца, просить совета и помощи. Декан обещал быть на его стороне, что бы ни случилось. Что ж, похоже, настал момент проверить искренность этих слов. Драко решительно поднялся. Аккуратно сложил злополучные письма, убрал в ящик стола. Одернул мантию, расправил плечи. В последний раз окинул комнату придирчивым взглядом. Надо же, а ведь еще недавно он и представить не мог, что будет делить спальню с Поттером. Тем более — без малейшего желания сказать гадость или отпустить язвительную шпильку в его адрес. Малфой тряхнул головой и шагнул к двери. Но не успел взяться за ручку, как та распахнулась, и на пороге возникли Поттер и Уизли собственными персонами. — Малфой, — кивнул Гарри, озадаченно глядя на слизеринца. Тот выглядел, на удивление, решительным и собранным. — Поттер, — в тон ему отозвался Драко. И, помедлив, добавил, — Уизли. Рон только глазами хлопнул, потрясенный внезапной вежливостью. Но быстро взял себя в руки и выдал нечто среднее между приветствием и неразборчивым мычанием. — Вы не знаете, где я могу найти Гре… Гермиону? — Драко мысленно поморщился от того, как неуверенно прозвучало ее имя. Но он пока еще не привык, не до конца свыкся с мыслью, что теперь мог называть ее по имени. Даже не так. Он почему-то хотел назвать ее по имени. Словно это могло показать окружающим, что он изменился. Что она его алиби, если кто-то решит упрекнуть его в том, что он все такой же. Гарри с Роном переглянулись. В их взглядах отчетливо читалось изумление пополам с подозрением. — А ты не знаешь? — осторожно поинтересовался Уизли. — Гермиона у себя… Малфой кивнул и шагнул было к выходу, но Поттер продолжил: — Если ты сейчас туда заявишься, они точно тебя проклянут. Там сейчас самый разгар… э-э-э… женских посиделок. — Ага, — подхватил Рон, ухмыляясь. — Они сидят там в свои милейших огуречно-мандрагоровых масках и выпивают, судя по времени, не первую бутылку сливочного пива. Гарри фыркнул в кулак, с трудом сдерживая смех. — И при этом гвоздь их шоу-программы это перемывание косточек всем особям мужского пола когда либо попадавшим в радиус их видимости! Рон скорчил страдальческую мину. — Я один раз рискнул зайти к нашим девчонкам в прошлом году… Я думал, мне уже даже мадам Помфри не поможет. А их там было всего пятеро! А сейчас их двенадцать! Ты слышишь эту цифру? Двенадцать! Гарри передернул плечами и сочувственно покосился на Малфоя. — Серьезно, чувак, не советую соваться. Мы-то привычные, но боюсь для тебя это будет немного… Он живо представил себе орду разъяренных ведьм в разноцветных халатах, с масками из огурцов и мандрагор. Вот они с воинственными воплями накидываются на незадачливого самца, который имел глупость потревожить их уединение. Драко мысленно усмехнулся. Ну, конечно. Поттер и Уизли как всегда перегнули палку, расписывая ему ужасы «девчачьих посиделок». Глупости какие! Он решительно направился к комнате Гермионы, но по мере приближения шаг его становился все менее уверенным. Малфой вдруг отчетливо осознал, что они с Грейнджер еще ни разу не оставались наедине. Да он вообще из девчонок только с Пэнси общался один на один, но Паркинсон была ему практически сестрой — они знали друг друга с пеленок. От одной мысли о необходимости разговаривать с Гермионой без привычной холодной брони Драко почувствовал, как на загривке проступает испарина. Куда подевалась вся его хваленая уверенность и самообладание? Драко замер перед знакомой дверью, занеся руку для стука, но внезапно до его слуха донеслись обрывки оживленного разговора, заставившие юношу застыть на месте. Девичьи голоса звенели весельем и любопытством, и Малфой против воли начал вслушиваться. — Ну, же, Гермиона, не томи! Неужели тебе совсем никто не нравится? — допытывалась Уизли. — Ни единого достойного претендента на горизонте? — Да нет у меня времени на всю эту чепуху! — раздраженно фыркнула Грейнджер. — Сейчас мне совершенно не до отношений. Закрыли тему! — Ну, вот, мы так и думали, — разочарованно протянула одна из сестер Гринграсс. Кажется, Дафна. — Наша Гермиона — неприступная крепость. Ни один парень не сумеет пробить ее защиту! — Миона, ну хоть какой типаж тебе по душе? — не унималась Джинни. — Ну так, в перспективе? Должен же быть идеал! Грейнджер шумно выдохнула, и Драко буквально увидел, как она закатывала глаза. А потом, к его изумлению, принялась монотонно перечислять: — Рост не ниже шести футов. Способность вести глубокие дискуссии на различные темы. Хорошая успеваемость и амбициозность. Развитое чувство юмора. Уважение к домовым эльфам и прочим магическим существам… У Драко глаза на лоб полезли. Это что, требования к идеальному кавалеру или резюме на должность Министра Магии? Мерлин, неужели она всерьез рассчитывала отыскать кого-то, подходящего под все эти пункты? А Гермиона, меж тем, продолжала разглагольствовать: — Способность к самоанализу и конструктивному решению конфликтов. Умение иметь собственное мнение, а не слепо следовать чужому. Схожие вкусы в литературе и тяга к саморазвитию. Поддержка моих амбиций и карьерных устремлений. Уважение к моей независимости и готовность идти на компромиссы. Искренний интерес к маггловскому миру… — Все, довольно! — не выдержала вдруг Пэнси, прерывая этот бесконечный список. — Мы поняли. С такими запросами ты точно останешься старой девой. Мы-то раньше считали Драко Ледяным Принцем, а ты, оказывается, сама Снежная Королева! Малфой вздрогнул, услышав свое имя. И тут же разозлился на себя — какого Мордреда он вообще подслушивал? Он решительно постучал в дверь, отгоняя непрошеные мысли. Через мгновение на пороге возникла Гермиона — в уютной клетчатой пижаме гриффиндорских цветов и, как он и ожидал, с той самой маской на лице. От нее веяло легким опьянением и радостным возбуждением. Следом из комнаты выскочил Живоглот и с довольным мурчанием принялся тереться о ноги Драко, явно соскучившийся по мужскому обществу за долгие часы, проведенные в чисто женской компании. Малфой бездумно погладил кота, не сводя глаз с Гермионы. Странное дело — она стояла перед ним в дурацкой пижаме и с этой нелепой маской на лице, а у него в груди разливалось какое-то удивительно теплое чувство. Грейнджер выглядела такой домашней, уютной даже. Драко никогда прежде не видел девушек в подобном расслабленном виде. Ни мать, ни Пэнси не позволяли себе показаться хоть кому-то без идеального макияжа и прически. Да что там — он и сам привык в любой ситуации выглядеть безупречно. Гермиона тоже явно смутилась под его пристальным взглядом. На ее щеках проступил легкий румянец, едва различимый под маской. — Малфой? Что случилось? — растерянно спросила она, одергивая пижаму. — Нам надо поговорить, Грейнджер, — серьезно произнес Драко, стараясь не пялиться слишком откровенно. — Это срочно. Выйдешь на пару минут? — О-о, посмотрите-ка, у нашего Хорька важные дела посреди ночи! — ехидно протянула Джинни, выглядывая из-за двери. — Заткнись, мини-Уизли, — прошипел покрасневший Драко и снова повернулся к Гермионе. — Ну так что, выйдешь или мне самому войти в ваше змеиное гнездо? — Даже не думай! — притворно ужаснулась Гермиона. — Сейчас я выйду. Подожди здесь. Спустя пару минут Гермиона вышла к Драко, уже переодевшись в повседневную одежду, и они спустились в гостиную. Драко сидел в кресле напротив Гермионы, нервно постукивая пальцами по подлокотнику. В голове крутился миллион мыслей, но ни одна не складывалась во внятную фразу, с которой можно было бы начать разговор. Он украдкой бросал взгляды на девушку, пытаясь понять ее настроение, но она казалась абсолютно спокойной, словно просто вышла подышать воздухом. Однако то, как она, не переставая, накручивала локон на палец и едва заметно морщила нос, выдавали ее волнение. Драко глубоко вздохнул, пытаясь унять сердцебиение. Он понимал, что должен искренне попросить прощения за свою грубость. Стыд и вина жгли изнутри. Он должен признать свои ошибки, если хочет двигаться дальше. Еще один глубокий вдох. Мысленный счет до десяти. Он снова скосил глаза на Гермиону. Похоже, ей тоже непросто далось решение о разговоре с ним. Но она ведь пришла. Сидела тут, ждала, пока он созреет сказать хоть слово. И от этой мысли в груди разливалось странное тепло. Драко в последний раз мысленно досчитал до десяти, до боли стиснул подлокотники кресла и решительно поднял глаза на Гермиону. Едва заметно кивнул, показывая, что готов говорить. И, глядя прямо ей в глаза, начал: — Грейнджер, я… Я должен извиниться перед тобой. За тот раз, когда ты пыталась поговорить со мной, а я сорвался. Наговорил ужасных вещей. Вел себя, как последняя сволочь… Голос предательски дрогнул. Драко осекся и опустил голову, с трудом сглатывая подступивший к горлу ком. По спине струился холодный пот, сердце частило. Мерлин, как же это было сложно! Каждое слово давалось с таким трудом, словно он не извинения приносил, а хоронил самого себя. Но на лице Гермионы снова была та самая одобряющая улыбка и Драко продолжил, тщательно подбирая слова: — Я не привык к тому, что мне предлагают помощь. Тем более — ты. Но сейчас я понимаю, как это было глупо — отвергать твои попытки поддержать. Он зажмурился, пережидая приступ боли от родового проклятия. Мерлин, как же с ней сложно! Но отступать нельзя. Не сейчас. — Еще, я хотел сказать… Спасибо тебе, Гр… Гермиона. За то, что пытаешься помочь. Даже такому мудаку, как я. Я… ценю это… Он это сказал. Слова, которые жгли язык, царапали горло, но все же вырвались наружу. По телу разливалась дикая усталость, словно он не разговор вел, а сражался с гиппогрифом. Но на сердце впервые за много дней было почти спокойно. Гермиона сидела в кресле, чуть склонив голову набок и внимательно слушая сбивчивую речь Драко. На ее губах играла легкая полуулыбка, а в глазах светилось странное выражение — снисходительное и ободряющее одновременно. Так воспитатели в детском саду смотрят на своих подопечных, когда те пытаются самостоятельно уладить конфликт. Она понимала, как нелегко Малфою дается этот разговор. Сколько душевных сил он тратил на то, чтобы переступить через свою гордость и просить прощения. И где-то в глубине души Гермиона не могла не восхищаться этими попытками измениться. Ведь он и правда старался. По-своему, неуклюже и трогательно, но старался стать лучше. Драко обессилено откинулся на спинку кресла. Он старательно делал вид, что этот разговор дался ему легко, но судорожно стиснутые на подлокотнике пальцы выдавали его волнение. Гермиона поймала себя на мысли, что ей хотелось протянуть руку и ободряюще сжать его ладонь. Показать, что она ценила его усилия и готова поддержать. — Знаешь, Драко, — Гермиона слегка запнулась, подбирая слова. Ее голос звучал непривычно мягко. — Я очень ценю, что ты нашел в себе силы сказать это. Правда. Я понимаю, как тебе непросто. Она замолчала, явно смущенная внезапной откровенностью. Нервным жестом заправила прядь волос за ухо, отводя взгляд. — И, если честно… Я тоже устала. От наших вечных ссор, упреков, взаимных обид. Может… Может нам и правда стоит попробовать начать все сначала? Не обещаю, что это будет легко, — она вскинула на него глаза, в которых плескалась решимость пополам с затаенной неуверенностью. — Слишком много всего было. Но я готова постараться. Если ты тоже этого хочешь. Последние слова она произнесла почти шепотом. Будто боялась услышать отказ. Будто не верила, что Драко Малфой может захотеть наладить с ней отношения. В порыве смелости Гермиона накрыла его руку своей. Драко вздрогнул и с трудом подавил желание отдернуть кисть. Родовое проклятие впилось раскаленной иглой, но он упрямо проигнорировал эту вспышку боли. Сжал зубы, заставляя себя не двигаться. Не показывать слабость. — Д-да, — выдавил он, и голос сел от напряжения. — Я тоже… хочу попробовать. Начать с малого. Перестать ругаться. Может… может, здороваться при встрече для начала? Он слабо улыбнулся, надеясь, что это выглядело естественно. Гермиона просияла и чуть сжала его пальцы. Огонь снова лизнул кожу, и Драко поспешно высвободил руку, маскируя это неловким жестом. Когда первый шаг был сделан, повисла странная неловкость. Драко не знал, как себя вести, о чем говорить. Он привык держать дистанцию, а теперь приходилось ее сокращать. И это было чертовски непросто. Гермиона тоже явно растерялась. Похоже, полутора литров сливочного пива ей хватило, чтобы решиться на откровенный разговор, но не на полноценное непринужденное общение. Чтобы разрядить обстановку, она ляпнула первое, что пришло в голову: — Забавно, правда? Столько лет собачились, а теперь даже не знаем, о чем поговорить. Драко внутренне подобрался и небрежно спросил: — Грейнджер, какие планы на вечер после завтрашнего собрания Лиги? Гермиона удивленно посмотрела на него, не ожидая подобного вопроса. — Ну, я думала засесть за эссе по трансфигурации. А что? Драко помедлил, тщательно подбирая слова. В горле пересохло от волнения, но он постарался ничем не выдать своего состояния. — Да так, вспомнил, что у меня есть пара книг по продвинутым чарам. Ты как-то говорила, что хотела бы почитать что-нибудь этакое, вот я и подумал… Он замялся, не зная, как закончить фразу. Стоило ли напрямую предлагать Грейнджер свои книги? Не сочтет ли она это слишком навязчивым? Но Гермиона уже смотрела на него с нескрываемым интересом. — Правда? И ты… хочешь мне их одолжить? Драко кивнул, стараясь выглядеть невозмутимо. — Ну, в общем, да. Если тебе интересно. Могу завтра принести после собрания. На лице Гермионы расцвела улыбка — неуверенная, но искренняя. — Было бы здорово, Драко. Спасибо, что предложил. Малфоя до глубины души поразило, каким мягким и теплым стал ее голос. Словно Гермиона была по-настоящему тронута его предложением. Он на миг зажмурился, борясь с внутренним смятением. Старые страхи вдруг всколыхнулись с новой силой: «Ты что, рехнулся, Малфой? Хочешь дать свои книги грязнокровке? Отец бы такого не одобрил!» Но, к его собственному удивлению, этот мерзкий голосок почти сразу утих, придавленный другим, куда более уверенным: «А не плевать ли, что подумал бы отец? Это мои книги, и я сам решаю, кому их давать. В конце концов, Грейнджер заслужила немного доверия». Драко так задумался, что не сразу заметил вопросительный взгляд Гермионы. Похоже, она ждала от него каких-то дополнительных инструкций. Он поспешно откашлялся, стряхивая оцепенение. — В общем, Грейнджер, имей в виду — книги из моей личной коллекции. Я дорожу ими, так что постарайся вернуть в целости. Гермиона серьезно кивнула, и в ее глазах промелькнуло понимание. — Конечно, Драко. Обещаю, что буду очень аккуратна. Для меня это много значит. От ее искренности у Малфоя вдруг стало тепло на сердце. Подумать только, совсем недавно он скорее удавился бы, чем одолжил Грейнджер хоть лист пергамента. А теперь он, к своему удивлению, осознал, что ему было глубоко плевать, если она прольет на них кофе или их покусает ее рыжее недоразумение. Это открытие ошеломило до глубины души. В который раз он поразился, насколько они были разными. Она — такая открытая, эмоциональная, сияющая, как солнце. И он — сдержанный, холодный, будто луна на ночном небе. Полная ее противоположность. — Ладно, Грейнджер, договорились. Завтра после собрания получишь книги. Надеюсь, они послужат хорошим подспорьем в учебе. Гермиона тихонько фыркнула в ответ на напутствие Драко по поводу книг и учебы. В ее глазах заплясали озорные искорки. — Да-да, слушаюсь, профессор Малфой! — она шутливо склонилась, выражая благодарность. — Благодарю за Ваши бесценные наставления. А теперь позвольте откланяться, девочки меня уже наверняка заждались. Драко на миг опешил от ее дурашливого тона, но затем не выдержал и хмыкнул, пряча усмешку. — Ступайте, мисс Грейнджер. Не смею Вас более задерживать. Он картинно поклонился, а Гермиона, хихикнув, сделала книксен в ответ. Затем, одарив его последней лукавой улыбкой, она развернулась и зашагала прочь. А Драко еще с минуту стоял посреди коридора, провожая ее взглядом. В мыслях царил легкий сумбур, но на сердце было на удивление спокойно. Впрочем, он не мог себе позволить долго предаваться рефлексии. Малфой вдруг вспомнил, что на этом вечер не заканчивался. Ему предстоял еще один важный разговор — со Снейпом. Нужно было обсудить письма отца и матери, посоветоваться насчет ответа Люциусу. Драко решительно направился в комнату, на ходу мысленно формулируя вопросы, которые собирался задать декану. В спальне он первым делом вытащил из ящика злополучные конверты и сунул их в карман мантии. — Ну, как там девчонки, не сожрали тебя? И куда это ты на ночь глядя? — окликнул его Поттер, оторвавшись от партии в шахматы с Роном. Рядом сидел Тео, лениво наблюдая за игрой, исход которой был предрешен с самого начала. Драко закатил глаза, но усилием воли подавил раздражение. Они же вроде как решили попробовать общаться нормально. — Очень смешно, Поттер, — процедил он, старательно удерживая нейтральный тон. — Если хочешь знать, я к Снейпу. Нужно кое-что обсудить. — К Снейпу? — удивленно переспросил Гарри. Тео бросил на Драко понимающий взгляд, но промолчал. Видимо, догадался, что дело серьезное. — А что случилось-то? Малфой поморщился. Любопытство Поттера утомляло, но ругаться сейчас было глупо. — Ничего такого, с чем я бы не смог разобраться сам, — уклончиво ответил он, одергивая мантию. — Просто нужно уточнить пару моментов по учебе. Не больше. Скептическое выражение на лице Гарри ясно давало понять, что тот ни на кнат ему не поверил. Но развивать тему не стал, только задумчиво почесал нос. — Слушай, раз уж ты все равно идешь к Снейпу… Спроси у него, когда у нас следующее занятие по окклюменции, а? А то он в прошлый раз как-то неопределенно ответил. Драко недоуменно моргнул. Он-то думал, Снейп уже назначил Поттеру время для следующей тренировки. С чего бы тянуть? — Так и быть, спрошу, — смилостивился он, ухмыляясь. — Заодно поинтересуюсь, не нужны ли тебе дополнительные уроки по зельеварению. А то после того провала с кроветворным зельем Снейп, поди, сомневается, стоит ли вообще тратить на тебя время. Гарри вспыхнул и гневно раздул ноздри. Драко даже показалось, что в него полетит подушка или того хуже — учебник. Но Поттер быстро взял себя в руки и только страдальчески закатил глаза. — Ой, все, Малфой! Сам разберусь со своей успеваемостью. Но за вопрос про окклюменцию — спасибо. Последнее слово явно далось ему с трудом. Драко только хмыкнул, не скрывая самодовольства. Похоже, Поттеру все еще нелегко давалось нормальное общение с ним. Впрочем, сам Малфой тоже пока не привык. — Ладно, балбесы, счастливо оставаться, — бросил он, направляясь к двери. — Только не спалите тут все, пока меня не будет. Тео, присмотри за этим недоразумением, ладно? Нотт фыркнул и закатил глаза, но кивнул. — Есть, босс. Можешь быть спокоен, твоя берлога в надежных руках. Драко только отмахнулся, пряча улыбку. Вот ведь заразы. И когда только успели так спеться? Хотя, после стольких лет вражды даже такое подобие взаимопонимания удивляло и грело душу. Он решительно тряхнул головой, отгоняя лишние мысли. Сердито фыркнув, Драко вышел из спальни и широким шагом направился к Снейпу. Вечер определенно переставал быть томным. Настало время вспомнить о делах и вернуть себе привычную невозмутимость. Драко уверенно постучал в дверь личных покоев декана, мысленно готовясь к долгой и тяжелой беседе. Через мгновение та распахнулась, являя на пороге хмурого Снейпа. Впрочем, при виде ученика его лицо немного смягчилось. — Драко? Что-то случилось? — Северус бросил быстрый взгляд на часы. — Уже довольно поздно для визитов. Малфой поморщился и шагнул внутрь, не дожидаясь приглашения. Снейп только бровь приподнял, но промолчал, пропуская его в гостиную. — Простите за поздний визит, профессор. Но у меня есть веская причина, — Драко достал из кармана мантии два конверта. — В понедельник пришло письмо от отца. Второе — письмо, которое мама написала Грейнджер. Я прочитал их только сегодня и думаю, Вам стоит взглянуть. Снейп мгновенно посерьезнел. Протянув руку, он взял злополучные послания и устроился в кресле, жестом предлагая Драко сесть напротив. Несколько минут в комнате царила тишина, нарушаемая лишь шорохом пергамента. Малфой молча наблюдал, как на лице декана сменялись эмоции — от легкого удивления до мрачной сосредоточенности. Когда Снейп, наконец, оторвался от чтения, его губы были плотно сжаты. — Что ж, полагаю, ты ждешь моего совета? — ровным голосом осведомился он, откладывая письма на столик. Драко кивнул. — Вы знаете отца лучше, чем кто-либо. И думаю, без слов понятно, к чему он клонит этими намеками и угрозами. Я… Я просто не знаю, как быть. Если откажусь сотрудничать с Амбридж, отец точно что-нибудь сделает. С моими друзьями или… с теми кто может ими стать. Мысль о том, что гриффиндорцы могут стать его друзьями, все еще казалась дикой и непривычной. Но в то же время в глубине души Малфой понимал, что уже не может относиться к ним по-прежнему. Снейп бросил на него острый взгляд, но никак это не прокомментировал. — Итак, подытожим, — Снейп сцепил пальцы домиком и внимательно посмотрел на Драко. — Твой отец настаивает на сотрудничестве с Амбридж и тем, что она там замышляет против Дамблдора и Поттера. В противном случае угрожает неприятностями твоим друзьям, мисс Грейнджер, ее семье и, судя по всему, даже Сириусу Блэку. Драко мрачно кивнул. Намеки Люциуса были более чем прозрачны. Он всегда умел надавить на больные точки и безошибочно определял слабости противника. — У меня есть идея, профессор, — медленно произнес юноша, хмуря брови. — Что, если написать отцу, будто я готов поддержать Амбридж и помочь выявить «смутьянов»? Сделать вид, что мое вступление в Лигу — лишь прикрытие для сбора информации? Снейп одобрительно взглянул на него. — Хорошая мысль, Драко. Люциус наверняка оценит такую тактику — втереться в доверие, а потом ударить в спину. Вполне в духе Малфоев. Драко скривился, но кивнул. Слизеринские методы всегда были фамильной чертой. И самое время применить их для благого дела. — То есть, Вы одобряете план стать двойным агентом? — уточнил он. — Притворяться верным псом Министерства, а на деле помогать нашим? — Да, — подтвердил Снейп. — Это сложная игра, Драко. Придется постоянно лавировать, держать лицо и следить за каждым словом. Но, боюсь, другого выхода нет. Иначе твой отец может претворить угрозы в жизнь. Драко стиснул зубы, борясь с приступом бессильной ярости. Как же он ненавидел эти закулисные игры! Всю жизнь только и делал, что притворялся, скрывал истинные мысли и чувства. Но выбора не было. Слишком многое стояло на кону. Снейп молча наблюдал за учеником, и в его темных глазах плескалась целая буря эмоций. Смотреть на метания Драко было почти физически больно. Слишком уж узнаваемо, слишком знакомо. Будто в зеркало прошлого глядел. — А что насчет Блэка? — глухо спросил он. — Отец ясно намекнул, что знает о его местонахождении и в любой момент может сдать властям. Снейп устало потер переносицу. Упоминание Сириуса не добавило ему радости, но и удивления не вызвало. — Здесь все сложнее. Блэк — не просто друг Поттера, он его крестный. Последняя связь с родителями. Если Люциус исполнит угрозу… Боюсь, Гарри может наделать глупостей. Он помолчал, явно что-то обдумывая, и произнес: — Я пошлю Блэку патронуса. Анонимно сообщу, чтобы он был начеку и не отсвечивал. Понадеемся на удачу. А там видно будет. Драко медленно кивнул. Затея с патронусом казалась разумной. Он и сам собирался предложить нечто подобное. — Я так понимаю, придется свести общение с Грейнджер и остальными к минимуму? — уточнил он, пытаясь скрыть горечь. — Чтобы не давать отцу лишних козырей. Снейп бросил на него острый взгляд, но кивнул. — Боюсь, что так. По крайней мере, на первых порах. Изображай преданность Амбридж, но держи новых друзей в курсе своей истинной роли. Не спеши, действуй осторожно. Риск должен быть оправдан. Лицо Драко исказила мучительная гримаса. Слова декана резали по живому, но он понимал их правоту. Чрезмерное сближение с гриффиндорцами на данный момент действительно опасно. Нужно временно отступить, чтобы защитить их. Даже если от этого немилосердно щемило сердце. Мысль о том, что снова придется носить на людях привычную маску, угнетала. Драко успел отвыкнуть от необходимости скрывать истинные эмоции и мысли, притворяться тем, кем не являешься. К хорошему быстро привыкаешь. Но теперь, похоже, придется вернуться к прошлому образу жизни. Однако, не все было так беспросветно. У него ведь оставалась их башня. Место, где можно на время сбросить все маски и быть самим собой. Рядом с теми, кто принимал его настоящего. С теми, кого он почти готов назвать друзьями. Это давало надежду. — Не волнуйтесь, профессор, свою роль я сыграю, — хмыкнул он, расправляя плечи. — В конце концов, я же Малфой. А мы всегда добиваемся своего, даже если для этого приходится… переступать через принципы. Он горько усмехнулся. Да уж, попрание принципов — это у них семейное. Люциус, вон, легко готов поставить на кон жизни и благополучие ни в чем не повинных людей, лишь бы вернуть строптивого сына на «путь истинный». Снейп бросил на него долгий, испытующий взгляд. Кажется, и он уловил в голосе воспитанника плохо скрытую горечь. — Драко, послушай, — негромко, но веско произнес он. — То, что ты делаешь — не переступание через принципы. Это борьба за них. За право самому решать, во что верить и кого защищать. Люциусу такое и не снилось. Малфой вскинул голову, удивленно глядя на декана. Тот что, только что фактически поддержал его стремление сблизиться с гриффиндорцами? М-да, похоже, он и сам уже начинал мыслить иначе. Того гляди, еще подбивать начнет на всякие геройства. — Вы это сейчас так, для красного словца сказали? — хмыкнул Драко, пытаясь скрыть, как на самом деле его тронули слова Снейпа. — Или всерьез думаете, что из меня может выйти эдакий борец за правое дело? Поздновато я спохватился, не находите? В черных глазах профессора блеснуло странное выражение. Не то веселость, не то жалость пополам с горечью. — Никогда не поздно попытаться стать лучше, Драко, — тихо, но твердо произнес он. — И если тебе нужен наглядный пример… что ж, полагаю, я вполне подойду. В юности я тоже… скажем так, не был образцом добродетели. Малфой остолбенел, потрясенно глядя на своего декана. Неужели тот и правда намекал на свое темное прошлое? Да нет, быть такого не может! Снейп неприятно усмехнулся, верно угадав его мысли. — Поверь, я знаю, о чем говорю. Но даже из такой трясины можно выбраться. Если очень захотеть. Он поднялся и отвернулся к окну, избегая встречаться с Драко взглядом. — В общем, не тяни с письмом отцу. Действуй так, как велит тебе сердце — это я тебе как твой декан и наставник говорю. А я в меру сил буду тебя прикрывать. Малфой сглотнул, чувствуя, как в горле встал ком. Никогда еще слова поддержки не значили для него так много. Мерлин, да Снейп, считай, только что благословил его плюнуть на идеалы Люциуса и пойти своим путем! Снова. — Спасибо, профессор, — глухо пробормотал он, поднимаясь и одергивая мантию. — Я… постараюсь не подвести. Снейп только дернул углом рта, по-прежнему глядя в окно. Но Драко был уверен — он все прекрасно расслышал. И этого «спасибо» явно было вполне достаточно. Драко уже поднялся с кресла и направился к выходу, когда вдруг остановился, словно что-то вспомнив. Он обернулся к Снейпу, который по-прежнему задумчиво смотрел в окно. — Профессор, чуть не забыл, — произнес юноша, привлекая внимание декана. — Поттер просил узнать, когда у нас следующее занятие по окклюменции. Да и мне, признаться, тоже интересно. Снейп слегка нахмурился и отвернулся от окна, сверля Драко пронзительным взглядом. Некоторое время он молчал, видимо, что-то прикидывая в уме. — Что ж, резонный вопрос, — наконец произнес он. — Полагаю, вам обоим нужно как можно больше времени уделять практикам в этом искусстве. Особенно с учетом грядущих… хм, сложностей. Уголки его губ дрогнули в намеке на усмешку. Драко закатил глаза, но промолчал. В конце концов, Снейп был прав — как никогда важно уметь защищать свой разум. — Скажем так, мистер Малфой, — продолжил декан, сцепив пальцы в замок. — Сегодня у меня не было возможности назначить конкретную дату. Но завтра на уроке зельеварения задержитесь вместе с Поттером. Обсудим ваше расписание. Лицо еле заметно смягчилось, когда Драко вспомнил что у них завтра вторым уроком стояли зелья. Но это не укрылось от пристального взгляда Снейпа. Он даже начинал немного жалеть о своем импульсивном решении поставить его в пару с Грейнджер. — Хорошо, профессор, — кивнул Драко, скрывая улыбку, — Передам Поттеру. Спасибо, что уделили время. Снейп только повел плечом, всем своим видом показывая, что не видел в этом ничего особенного. И Драко вдруг поймал себя на мысли, что восхищался им. Он только надеялся, что когда-нибудь сможет стать хотя бы вполовину таким же сильным. И мудрым. И достойным уважения. Он решительно кивнул самому себе. Сосредоточился, мысленно прокручивая в голове этот разговор. Сделал несколько глубоких вдохов, настраиваясь на боевой лад. И только после этого покинул кабинет Снейпа. Готовый к этой игре с собственным отцом, в которой собирался одержать верх. Чего бы это ни стоило.