Глава 15

Урок зельеварения подошел к концу, и студенты, оживленно переговариваясь, потянулись к выходу из подземелий. В полумраке коридоров, освещенных мерцающим пламенем факелов, все неспешно брели по направлению к Большому залу, предвкушая обед и непринужденную болтовню. Возле самого кабинета зельеварения, однако, топталась небольшая группка. Рон, Гермиона, Пэнси, Тео и Блейз о чем-то вполголоса переговаривались, явно кого-то поджидая. Спустя пару минут из класса показались Драко и Гарри — судя по их лицам, профессор Снейп задержал парней для какого-то серьезного разговора. — Ну, наконец-то! — шутливо всплеснула руками Паркинсон. — А мы уж думали, вас там в котел засунули и на ингредиенты пустили. Малфой только глаза закатил на подначку подруги и устало потер переносицу. — Не в этот раз. — А чего он от вас хотел-то? — полюбопытствовал Забини. — Это на счет ваших занятий окклюменцией? Поттер кивнул, вздыхая. — Ага. Обсуждали расписание тренировок и всякие организационные моменты. Вроде как, одним занятием в неделю все не обойдется — времена сейчас, сами понимаете, какие. Ребята понимающе переглянулись. Мрачная серьезность, с которой Снейп взялся за дополнительные занятия по окклюменции, в очередной раз напомнила им о том, что скоро всем предстоит столкнуться с очень темными временами. Возвращение Волан-де-Морта неумолимо приближалось, и от осознания этого факта каждый невольно погружался в тревожные мысли. — Как хоть успехи-то? — с ноткой беспокойства поинтересовался Рон, бросая на друга встревоженный взгляд. — А то знаю я эти снейповы методы… Драко только отмахнулся. — Да не парься, Уизли. Снейп, конечно, строгий учитель, но он не садист. По крайней мере, пока мы честно стараемся. Рон заметно расслабился, а Гермиона ободряюще сжала локоть Гарри и с легкой улыбкой произнесла: — Ну, вот видишь! А ты переживал. Главное — не сдаваться и верить в себя. У вас обоих все получится, я знаю. Поттер благодарно улыбнулся подруге, а Малфой как-то неловко кашлянул и поспешно отвел взгляд. Видно было, что открытая поддержка Грейнджер слегка выбила его из колеи. Повисшую было неловкость прервал громкий урчащий звук. Рон мгновенно залился краской и смущенно пробормотал: — Эм… Ребят, я, конечно, очень рад, что вы тут прямо на брудершафт сейчас готовы выпить на почве единения против Сами-Знаете-Кого… Но может мы все-таки сперва пообедаем? А то моему желудку как-то без разницы, кто там к кому в мозги пытается залезть. Тео звонко хлопнул приятеля по спине и расхохотался. — Вот это по-нашему, Уизли! Сразу видно, у человека приоритеты на месте. Давайте ускоримся, а то и правда опоздаем! Отсмеявшись и еще немного поподначивав бедного Рона, компания наконец двинулась в сторону выхода из подземелий. Однако, двое из их компании, казалось, не торопились покидать прохладные своды подземелий. Драко и Гермиона, увлеченные беседой, незаметно для себя замедлили шаг, погружаясь все глубже в обсуждение тонкостей приготовления эликсиров. В пространстве меж сырых каменных стен голоса их звучали по-особенному звонко, а увлеченность, с которой они спорили и обменивались идеями, казалось, наполняла тусклые коридоры неким таинственным сиянием. Остальные ребята время от времени оглядывались на парочку, но не вмешивались, лишь понимающе улыбаясь. Гермиона, активно жестикулируя, что-то воодушевленно доказывала, а в глазах Драко то и дело вспыхивали искорки азарта — верный признак того, что он готов ввязаться в жаркий спор. — И тогда, если добавить толченый корень мандрагоры после лунного камня, зелье приобретет насыщенный лазурный оттенок, — донеслась до остальных часть фразы Гермионы. Ее щеки раскраснелись, а каштановые кудри словно обрели собственную жизнь, так энергично девушка тряхнула головой. — Звучит разумно, — с легкой ухмылкой протянул Драко. — Но ты не учла, что если сначала помешать против часовой стрелки, а потом трижды по часовой, то эффект будет более стойким. К тому же, цвет станет не лазурным, а скорее… цвета морской волны. — Гляньте-ка на этих двоих, — хмыкнул Блейз, кивая в сторону Драко и Гермионы. — В каждой компании есть свои ботаники. — Да уж, спелись на почве общих интересов, — хмыкнул Тео. — Того гляди, создадут научный кружок и с концами пропадут в библиотеке. Пэнси закатила глаза и шутливо пихнула приятеля локтем в бок. — Ой, можно подумать, тебя лично это напрягает! По-моему, ты только рад, что Драко наконец нашел себе родственную душу и перестанет изводить нас нотациями про учебу. Забини понимающе усмехнулся. — А что, я бы тоже не отказался от такой передышки. Нет, я ценю стремление Малфоя к знаниям, но иногда хочется просто потрепаться о квиддиче, а не о достижениях в трансфигурации. Гарри сочувственно хмыкнул. — Это вы еще Гермиону не слышали, когда она в ударе. «Гарри, Рон, пора начинать готовиться к СОВ! Невозможно впихнуть пять лет в одну ночь!» — спародировал он менторский тон подруги. Уизли страдальчески возвел взгляд к потолку. — И ведь не поспоришь! У этой ходячей энциклопедии всегда наготове тысяча аргументов, подкрепленных цитатами из умных книжек. Куда нам, простым смертным! — О, поверь, Драко ничуть не лучше, — вздохнул Тео. — У нас в гостиной без его нравоучений дня не проходит. «Надо учиться, надо быть лучшими!» И так постоянно. И как при этом он с таким равнодушием относиться к баллам? Компания дружно рассмеялась. Однако веселье быстро увяло, когда Пэнси задумчиво обронила: — И все же, ребята, вам не кажется, что с Драко и Мионой что-то не так? В смысле, они ж оба фанатично загоняют себя учебой. Такое ощущение, будто пытаются что-то доказать — себе или другим. Блейз озадаченно нахмурился. — Ну, про Драко все ясно. Люциус с него три шкуры сдерет, если отпрыск не будет первым во всем. Вот и корпит парень над учебниками, лишь бы соответствовать ожиданиям. Тео со вздохом кивнул. — Да уж, повезло Драко с папашей, ничего не скажешь. У нас-то родители хоть иногда могли добрым словом обмолвиться, а Люциус, сколько я себя помню, ни одного доброго взгляда в сторону сына не бросил. Помните, как на третьем курсе его Грейнджер по всем предметам обставила? Так Малфой-старший потом сына чуть не проклял за «позор фамилии». Забини скривился. — Как не помнить. Он тогда неделю в библиотеке ночевал и на еду смотреть не мог. Пэнси тихонько вздохнула, и в ее глазах отразилась горечь. — Выходит, у них с Грейнджер действительно есть кое-что общее. Эта вечная жажда признания, желание утвердиться… Драко вот перед отцом выслуживается, а Миона, видать, перед всем нашим магическим миром. Ей же постоянно тычут в лицо ее происхождением — вот и выкладывается на полную, чтоб никто не посмел усомниться в ее способностях. Повисла тишина, нарушаемая лишь гулким эхом шагов. Ребята молча обдумывали сказанное, невольно представляя, каково это — постоянно доказывать свою ценность, отчаянно сражаясь за крохи уважения и принятия. — Паршиво, наверное, когда тебя ценят только за оценки, — не выдержал молчания Рон. Гарри согласно кивнул. — Ну, по крайней мере, теперь у этих двоих всегда найдутся свободные уши, готовые с радостью внимать их научным теориям. Едва ли мы сможем поддержать беседу о тонкостях трансфигурации на должном уровне. — Это точно, — фыркнул Тео и с напускной серьезностью добавил. — Поэтому наша первостепенная задача — не скатиться окончательно в «тролли», а то они вообще разочаруются в нас как в собеседниках и будут целыми днями торчать в библиотеке. Блейз одобрительно хлопнул друга по плечу. — Мысль здравая, Нотт. Нам и правда не мешало бы подтянуться в учебе. — Ну, уж нет! — дурашливо возмутился Рон. — Вот еще, сутками над книжками корпеть! Лучше затащу как-нибудь Гермиону на квиддичное поле, может, оторвется хоть ненадолго от своих конспектов. Ребята расхохотались, живо представив, как Уизли пытается впихнуть Грейнджер в квиддичную форму. Отсмеявшись, Гарри с усмешкой заметил: — Рискни, конечно. Но если что, мы тебя предупреждали. — О, да, я буду всю жизнь гордиться тем, что лично знал отчаянного храбреца Рональда Уизли, который бесстрашно бросил вызов неукротимой Гермионе Грейнджер! — патетически провозгласил Тео, прижимая руку к сердцу. Друзья вновь грохнули смехом, да так заразительно, что шедшие позади Драко и Гермиона оторвались от своей дискуссии и вопросительно воззрились на хохотавшую компанию. — Эй, вы там чего застряли? — окликнула Грейнджер, слегка сбавляя шаг. — Ага, на обед опоздаете! — поддакнул Малфой, безуспешно пытаясь скрыть усмешку. — Кто бы говорил! — отозвался Блейз. — Вы там сами не забудьте про обед со своими умными разговорами. Парочка синхронно закатила глаза, но возражать не стала. В конце концов, Забини был недалек от истины. Постепенно гомон голосов начал стихать, и каждый погрузился в свои мысли. Впереди уже замаячили очертания Большого зала, когда Драко вдруг нахмурился и, ускорив шаг, поравнялся с Пэнси. Он наклонился к самому ее уху и быстро зашептал что-то, старательно избегая любопытных взглядов остальных. Паркинсон слегка нахмурилась, но кивнула, показывая, что все поняла. В следующий миг Малфой уже широким шагом направлялся к дверям Большого зала, не оглядываясь и не дожидаясь остальных. Его лицо приняло привычное надменно-скучающее выражение, словно и не было никаких теплых бесед и шуток всего минуту назад. Гарри, Рон и Гермиона озадаченно переглянулись. Но не успели они и рта раскрыть, как к ним подошла Пэнси и, понизив голос, быстро произнесла: — Сама ничего не поняла, но Драко сказал, что пока не стоит показывать остальным, насколько он сблизился с вами. Думаю, у него есть причины. — Ставлю десять галлеонов, что тут замешан Люциус, — мрачно протянул Забини. — От этого человека одни проблемы, уж мы-то знаем. Нотт согласно кивнул, явно разделяя мнение друга. Гермиона прикусила губу, о чем-то напряженно размышляя. В ее глазах плескалась тревога пополам с пониманием. Гарри только вздохнул и устало потер переносицу. — Что ж, раз Малфой так решил — значит, на то есть веские причины. Не будем пока дергать его расспросами, подождем, пока сам все объяснит. А пока давайте просто подыграем ему. — И то верно, — кивнул Рон. Гермиона слушала разговор друзей, машинально кусая губы. Конечно, она все понимала. Драко не мог просто так взять и в одночасье разрушить свой привычный образ. Слишком много недоброжелательных глаз следило за каждым его шагом, слишком многие были бы рады уличить наследника Малфоев в «непотребном» поведении. Люциус наверняка пристально наблюдал за сыном, ждал малейшего повода придраться. Нет, Драко определенно поступал разумно, сохраняя на людях привычную маску высокомерия. Это необходимая мера предосторожности. И все же… Отчего-то на душе было так горько. Грейнджер и сама не могла до конца понять природу своих чувств. То ли ее огорчало, что Малфой по-прежнему оставался пленником своего имени и положения, вечно вынужденный притворяться и прогибаться под чужие ожидания. Несмотря на все попытки вырваться, он все равно оставался скован по рукам и ногам незримыми путами долга и наследия. А может, дело было в другом. За то недолгое время, что им довелось пообщаться почти по-дружески, Гермиона вдруг с удивлением осознала, что впервые встретила человека, способного поддержать беседу на равных. Не просто слушать ее восторженные излияния по поводу очередной теории, а действительно понимать, о чем идет речь. Более того — задавать встречные вопросы, спорить, обмениваться идеями! Это было так захватывающе, так вдохновляюще — найти человека, с которой можно увлеченно обсуждать любимые предметы, не опасаясь показаться занудой или фанатичкой учебы. Ведь он, не смотря на все его колкие замечания в прошлом, был таким же. Гермиона мысленно одернула себя. В самом деле, не стоило раньше времени накручивать себя и придумывать драмы на пустом месте. В конце концов, вряд ли Малфой прямо с порога начнет снова изображать из себя последнего мерзавца и осыпать гриффиндорцев оскорблениями. Скорее всего, он просто будет держать дистанцию, избегая лишнего внимания. Да, конечно, это означало, что теперь им не удастся запросто болтать в Большом зале, как ни в чем не бывало. Но, если подумать, у них всегда оставалась их Башня — место, где можно спокойно побыть самими собой, не оглядываясь на чужое мнение. Там-то уж точно никто не станет притворяться или изображать из себя не пойми что. Так что повода для уныния нет. Главное — просто поддержать Драко в его вынужденной игре на публике. Показать, что он может на них рассчитывать. В этом ведь и заключается роль настоящего друга, верно? Пожалуй, в притворстве на публике даже было что-то забавное. Чем не повод пощекотать себе нервы? *** Северус Снейп стремительным шагом преодолел расстояние от подземелий до кабинета профессора Макгонагалл. День выдался непростым — после уроков пришлось разбираться с очередными студентами, отправлеными к нему на отработку. А потом еще и Дамблдор вызвал на срочное собрание, обсуждать новые веяния Министерства в лице Амбридж. Старик явно был встревожен и не скрывал этого. Но даже все эти неотложные дела и тревоги меркли по сравнению с тем, что по-настоящему грызло Северуса изнутри. Письмо Люциуса, которое показал ему Драко, не шло из головы, отравляя мысли и души ядовитой горечью. Снейпу казалось, что он смотрел на молодого себя со стороны. Вот и Малфой-младший теперь разрывался между долгом, верностью семье и собственной совестью. Запутался в клубке противоречий, метался, пытаясь отыскать верный путь. Северус слишком хорошо знал, чем заканчиваются подобные метания. Собственный опыт был красноречивее любых нравоучений. Он просто не мог спокойно смотреть, как Драко ступал на ту же скользкую дорожку. Северус замер перед кабинетом трансфигурации, на мгновение прикрыв глаза и мысленно приказав себе собраться. Затем решительно постучал. — Северус? Какими судьбами? — Минерва распахнула дверь. На ее губах играла легкая полуулыбка. — Никак решил побить рекорд по количеству визитов за неделю? Снейп поморщился, мысленно обругав себя за чрезмерную прозрачность. И впрямь, со стороны могло показаться, будто он нарочно искал поводов увидеться с Макгонагалл. — Прости за вторжение, Минерва. Боюсь, я и впрямь злоупотребляю твоим гостеприимством в последнее время, — сухо проронил он, шагая в кабинет. — Но дело не терпит отлагательств. — Что ж, присаживайся, — она жестом указала на кресло, а сама взмахнула палочкой, призывая чайный сервиз. — Может, чаю с мятой? Сдается мне, тебе не помешает что-нибудь успокаивающее. Северус поколебался, но все же опустился на предложенное место. В самом деле, чашка горячего чая была бы весьма кстати. День выдался суматошным, нервы так и звенели от напряжения. — Итак, я вся во внимании, — произнесла Минерва, протягивая ему дымящуюся чашку. — Полагаю, ты хотел поговорить о мистере Малфое? Снейп кивнул, на миг прикрывая глаза и собираясь с мыслями. Затем, отставив чай, произнес: — Прошлым вечером Драко показал мне письмо от отца. Весьма… красноречивое послание. Он протянул пергамент Макгонагалл. Пока та читала, Северус следил за сменой эмоций на ее лице — удивление, тревога, возмущение. Наконец, она подняла потрясенный взгляд. — Люциус в своем репертуаре, — процедила она. — Угрозы, шантаж… Я так понимаю, он всерьез хочет заставить своего сына стать пожирателем? Снейп мрачно кивнул. — И даже больше. Он каким-то образом узнал о нашем межфакультетском проекте. О том, что Драко сблизился с некоторыми… гриффиндорцами. Минерва прищурилась. — И это тревожит еще больше. Получается, Люциус пристально следит за сыном и теми, с кем он общается. — Вот именно, — Снейп сцепил пальцы в замок, пытаясь унять нервную дрожь. — Минерва, он практически в открытую угрожает навредить всем, кто Драко близок. Грейнджер, Поттеру и его непутевому крестному… Он осекся, понимая, что едва не сорвался на крик. Макгонагалл смотрела на него с нескрываемой тревогой. — Северус, мы должны сообщить Дамблдору. И предупредить мисс Грейнджер, чтобы была осторожнее. Возможно, стоит на время ограничить ее общение с мистером Малфоем? Северус, тяжело вздохнув, откинулся на спинку кресла. В черных глазах плескалась усталость пополам с тревогой. — Полагаю, Альбус уже в курсе, — произнес он, постукивая пальцами по подлокотнику. — По крайней мере, основных моментов. Он помолчал, собираясь с мыслями, и продолжил. — Что касается мисс Грейнджер… Не думаю, что стоит ограничивать ее общение с Драко. Более того, сегодня вечером у них собрание этой Лиги Единства. И Малфой планирует рассказать друзьям о письме отца. Макгонагалл удивленно приподняла брови. — Вот как? Что ж, это… неожиданно смело с его стороны. Но ты уверен, Северус, что мистеру Малфою стоит делиться столь деликатной информацией? Не слишком ли рано? Снейп поморщился. — Я тоже поначалу сомневался. Но Драко сам принял это решение. Думаю, он считает, что должен быть честнее с людьми, с которыми в последнее время стал гораздо ближе, — он скривился, будто само это понятие — «ближе» — причиняло ему почти физический дискомфорт. Минерва чуть склонила голову набок, обдумывая услышанное. — Что ж… Возможно, мистер Малфой прав. В конце концов, его друзья заслуживают знать правду. Особенно если речь идет об угрозе их безопасности. Он стиснул пальцы так, что побелели костяшки. — Полагаю, на собрании мы с тобой тоже должны присутствовать, Минерва. Просто на всякий случай. Макгонагалл кивнула, соглашаясь. — Ты прав, Северус. Лучше подстраховаться. Мерлин знает, что может взбрести в головы этим детям. Она покосилась на часы и слегка нахмурилась. — Так, до ужина еще есть время. А вот после, я так понимаю, нас ждет знаменательное собрание. Минерва цепко взглянула на коллегу, прищурившись. — И что-то мне подсказывает, Северус, что письмо Люциуса — это еще не все, чем ты хотел поделиться. Я ведь права? Северус дернул уголком губ, невесело усмехаясь. Воистину, прозорливость этой женщины порой пугала. Он помедлил, будто колеблясь, стоило ли продолжать. В груди клокотало странное, тянущее чувство — смесь страха, смятения и какой-то обреченной решимости. Он вдруг с пронзительной ясностью осознал, что если не расскажет, не поделится хотя бы толикой того, что грызет и точит изнутри, то попросту захлебнется в омуте собственных тайн и кошмаров. Слишком долго он нес этот груз в одиночку. Слишком привык полагаться лишь на себя, запирая боль и сомнения под семью замками окклюменционных щитов. Но всему есть предел, и Северус чувствовал, что стоял на самом краю. Еще чуть-чуть, и сорвется в пропасть, из которой уже не будет возврата. Он стиснул зубы, комкая в пальцах мантию. Метнул на Минерву загнанный, полный немой мольбы взгляд. Отвел глаза, борясь с малодушным желанием сбежать, ничего не объяснять. Нет. Хватит. Если он и впрямь хочет помочь Драко — то должен начать с себя. Перестать прятаться за масками и щитами, закрываться от тех, кто искренне желал ему добра. Он сделал судорожный вдох — и, зажмурившись, будто бросаясь в ледяную воду, быстро, на одном дыхании произнес: — Дело в том, Минерва, что я сам… Я до сих пор в той же ситуации, что и Драко. Макгонагалл изумленно приподняла брови, но промолчала. Лишь подалась вперед, безмолвно побуждая продолжать. На лице ее медленно проступало понимание. У Снейпа вдруг защипало в глазах. Он сморгнул непрошеную влагу и сцепил пальцы в замок, пытаясь унять предательскую дрожь. — Уже много лет я метаюсь между двух огней. Пытаюсь усидеть на двух стульях, играя роль двойного агента. Голос дрогнул и сорвался. Северус сглотнул вязкую горечь и упрямо закончил: — С одной стороны — Дамблдор и Орден, которым я клялся в верности. С другой — Темный Лорд, которому я до сих пор вынужден служить. Он зажмурился до боли, до цветных кругов перед глазами. В горле будто комок застрял, мешая дышать. Вот и все. Он сказал это. Облек в слова свой самый сокровенный страх, самую постыдную тайну. И теперь оставалось лишь ждать приговора. Наверное, он должен был испытать облегчение. Или страх — от того, как отреагирует Минерва. Но вместо этого на плечи будто разом навалилась вся усталость мира. Стало вдруг так холодно, так пусто и безнадежно, словно не осталось больше сил ни на что. Он ссутулился в кресле, спрятав лицо в ладонях, и обреченно замер. Будто жертва, готовая принять неминуемую кару. Какое-то время в кабинете царила оглушительная тишина. Казалось, даже сам воздух сгустился от напряжения и невысказанных эмоций. А потом Минерва глубоко вздохнула и тихо, очень бережно произнесла: — Северус… Посмотри на меня, пожалуйста. В голосе ее не было ни капли осуждения или брезгливости — лишь бесконечное, всепоглощающее сочувствие. Снейп заставил себя поднять голову. Во взгляде Макгонагалл плескалась такая мука, что хотелось зажмуриться, отвернуться — лишь бы не видеть, не знать, насколько она понимала его боль. Она протянула руку и мягко накрыла его стиснутые на коленях кулаки своей теплой ладонью. — О, Северус… — выдохнула едва слышно. — И сколько же ты нес этот груз один? Сколько молчал, сколько раз грыз себя, запирая все в себе? Снейп судорожно втянул воздух. В груди что-то дрогнуло, сжалось, забилось птицей о прутья клетки. — Я… Голос не слушался. Он откашлялся и попытался снова. — Я должен был. У меня не было выбора. Пальцы Минервы сжались крепче. — Нет, Северус. Ты имел право поделиться. Имел право попросить о помощи, когда тебе было плохо. Неужели ты думал, что мы осудим тебя? Отвернемся? Он вновь опустил голову, избегая встречаться с ней взглядом. — Не знаю… Может быть. Я ведь и сам себя осуждаю — каждый день, каждый час. За то, что приходится притворяться. Делать вид, будто верен Темному Лорду. Плести интриги, предавать своих… Он сглотнул и почти прошептал: — Иногда мне кажется, что я сам уже не знаю, где кончается маска и начинаюсь настоящий я. Что ложь стала единственной истиной, и обратного пути нет. Минерва молчала долгие, мучительные секунды. А потом вдруг привстала с кресла и заключила Снейпа в крепкие, совершенно не свойственные ей объятия. Он задохнулся, на миг оцепенев от неожиданности. Попытался отстраниться — но Минерва лишь обняла его еще сильнее, утыкаясь подбородком в макушку. — Ты не один, Северус, — проговорила она тихо, но твердо. — И никогда не был. Мы рядом — и мы никогда тебя не оставим. Что бы ни случилось, что бы тебе ни пришлось делать во имя этой войны. Снейп зажмурился, чувствуя, как в груди разливалось что-то горячее и болезненное. Как щипало в носу и першило в горле от подступавших слез. Мерлин, как же давно он не слышал таких слов! Искренних, правдивых — не дежурных фраз вежливости, а обещания поддержки от того, кому небезразличен. Он неловко обнял Минерву в ответ, пряча лицо у нее на плече. Позволяя себе на краткий миг расслабиться, принять чужое участие и тепло. — Спасибо, — выдавил едва слышно. — Я… Мне это нужно было. Правда. Макгонагалл ласково погладила его по волосам и мягко отстранилась, заглядывая в глаза. — Теперь ты знаешь, Северус. Знаешь, что можешь прийти ко мне в любой момент. Поделиться тем, что тревожит. Облегчить свою ношу. Она легонько сжала его плечи и с нажимом повторила: — В любой момент, Северус. Обещай, что будешь помнить об этом. Снейп сглотнул и медленно кивнул. — Обещаю, Минерва. Я… Постараюсь. Снейп глубоко вздохнул и, помолчав мгновение, продолжил: — Минерва, я… Я ведь не просто так завел этот разговор. Дело в том, что Драко… Он решил пойти по моим стопам. Стать двойным агентом в противостоянии с собственным отцом. Он невесело усмехнулся, качая головой. — Конечно, масштабы не те, что у меня. Мальчишке не придется шпионить на самого Волан-де-Морта. Но суть та же — притворство, ложь, вечный страх разоблачения… Северус сгорбился в кресле, обхватив себя руками за плечи. Взгляд его затуманился, устремившись куда-то вдаль. — Я смотрю на Драко и вижу себя на его месте. Такого же мятущегося, напуганного, отчаянно цепляющегося за соломинку двуличия в надежде спасти тех, кто дорог. Он сглотнул и с видимым усилием перевел взгляд на Минерву. — Каково это, Минерва, жить в постоянном страхе? Едва дыша от ужаса, что твой самый страшный кошмар вот-вот станет явью? Каждый миг ожидая, что вот сейчас, в эту самую секунду твое предательство раскроется, и тогда… Снейп судорожно стиснул подлокотники кресла — так, что пальцы свело судорогой. — Тогда все, ради чего ты боролся, окажется напрасным. Те, кого ты так стремился защитить, пострадают — и только из-за твоей глупости, твоей самонадеянности! Он зажмурился, часто и прерывисто дыша сквозь стиснутые зубы. — Понимаешь, я… Я просто не могу допустить, чтобы Драко тоже это испытал. Не могу позволить, чтобы война сломала его, как когда-то едва не сломала меня! По бледным щекам Северуса потекли слезы. Он даже не пытался их скрыть — само притворство вдруг показалось до омерзения лживым. — Но я не знаю, как ему помочь, Минерва! Не знаю, как уберечь от собственных ошибок! Потому что, Мерлин, я сам в них увяз по уши! Голос его сорвался на хриплый, полный горечи смешок. — Куда уж мне направлять кого-то, если я сам блуждаю во тьме? Как я могу требовать от Драко не повторять мой путь, когда сам каждый день хожу по этому порочному кругу? Он безнадежно покачал головой и обмяк в кресле, будто разом лишившись последних сил. — Я… Я просто хочу, чтобы с ним все было хорошо, Минерва. Чтобы Драко не пришлось познать и сотой доли того, что довелось мне. Но я не знаю, как это сделать. Не знаю… В кабинете вновь повисла звенящая тишина. Минерва ошеломленно смотрела на зельевара, чувствуя, как в груди разрасталось что-то горькое и щемящее. О, как же она его понимала! Это извечное стремление защитить дорогих людей, заслонить их от жестокости бытия собственной грудью. И мучительное осознание, что порой мы не властны над судьбой — как бы ни желали обратного. Она и сама столько раз вот так сидела, сгорбившись в кресле, — после того, как Лили и Джеймс погибли, оставив маленького Гарри сиротой. Когда Пандора Лавгуд попала под заклятие во время неудачного эксперимента, навсегда покинув свою семью. Когда Барти Крауч-старший бросил в Азкабан собственного сына… Каждый раз отчаяние и вина накатывали с новой силой, грозя погрести под собой с головой. Каждый раз Минерва корила себя за то, что не сумела предотвратить трагедию. Не нашла нужных слов, не протянула руку помощи вовремя. Так кто она такая, чтобы судить Северуса за этот страх? За желание оградить мальчика, которого он почти считал своим, от опасного и болезненного пути? Она протяжно вздохнула и подалась вперед, вновь накрывая своей ладонью руку зельевара. — Северус, послушай… Он вскинул на нее больной, загнанный взгляд. В черных глазах плескалась такая мука, что у Минервы на миг перехватило горло. Она сглотнула и мягко произнесла: — Я понимаю твой страх. Правда понимаю. Ты хочешь оградить Драко от боли, от последствий его решений. Хочешь взять на себя его ношу, избавить от необходимости жертвовать чем-то во имя высшего блага. Минерва грустно улыбнулась. — Поверь, будь моя воля, я бы тоже не допустила, чтобы дети сражались на этой войне. Заставила бы их сидеть в безопасности, под семью замками, пока мы, взрослые, разбираемся со всем этим кошмаром. Она покачала головой. — Но, Северус, ты ведь и сам понимаешь — это невозможно. Наши ученики давно уже не малыши. Они способны делать выбор и принимать последствия. Макгонагалл пытливо заглянула Снейпу в лицо. — Поэтому сейчас вопрос не в том, чтобы решать за них. А в том, чтобы быть рядом. Поддержать, поделиться опытом, пусть и горьким. Она слегка сжала его пальцы. — Тебе может казаться, что раз уж ты сам продолжаешь ходить по краю — то не вправе указывать путь другим. Но это не так, Северус. Тонкие губы Минервы дрогнули в ободряющей полуулыбке. — Как раз потому, что тебе довелось пройти через этот ад и выжить, твоя помощь бесценна. Ты знаешь все ловушки этого пути. Видишь его изнанку, о которой не подозревают другие. Она чуть наклонилась вперед, пытаясь поймать взгляд Снейпа. — В конечном счете, суть не в том, чтобы быть идеальным наставником, Северус. А в том, чтобы оставаться живым человеком. Тем, кто способен и оступаться, и признавать ошибки. Макгонагалл мягко улыбнулась. — Просто будь с Драко честен, вот и все. Расскажи о своем опыте, пусть даже болезненном. Дай понять, что он не один на этом пути. И что бы ни случилось — ты всегда будешь на его стороне. Она сделала паузу, позволяя Северусу осознать услышанное. И закончила с мягкой непреклонностью: — Поверь, одно это значит больше, чем ты думаешь. Уж я-то знаю. Снейп молчал долгие мгновения, обдумывая ее слова. Потом глубоко вздохнул и медленно выпрямился в кресле, расправляя плечи. — Что ж… Возможно, ты и права, Минерва. Глупо надеяться оградить Драко от реальности. Мальчик уже сделал свой выбор, и теперь мой долг его поддержать. Он криво усмехнулся. — Даже если для этого придется копаться в собственных ранах. Выворачивать душу наизнанку, обнажая все самое уязвимое. Зельевар сцепил пальцы в замок и упрямо вздернул подбородок. — Что ж, пусть так. Значит, я это переживу. В конце концов, не привыкать. Жизнь и не такое преподносила. Северус бросил на Минерву быстрый, почти смущенный взгляд. Затем отвел глаза и глухо произнес: — Не думай, что я жду от тебя чего-то сверх того, что ты уже делаешь, Минерва. Я… Ценю твое участие, правда. Но не стоит давать опрометчивых обещаний. Он невесело усмехнулся. — В конце концов, мы оба понимаем, насколько обманчивой бывает война. Сегодня мы союзники, а завтра — по разные стороны баррикад. И тогда уже никакие клятвы не помогут. Зельевар смотрел куда-то в сторону, и в глазах его мерцала привычная горечь, смешанная с обреченной решимостью. — Так что давай обойдемся без громких слов? Просто… Знай, что я ценю твою поддержку. Сейчас — особенно. Макгонагалл пристально посмотрела на коллегу. Качнула головой и веско произнесла: — Обстоятельства тут ни при чем, Северус. Перед тобой я всегда буду честна. Что бы ни случилось. Тонкие губы ее дрогнули в легкой, едва заметной улыбке. — И дело тут вовсе не в громких обещаниях. А в том, что мы с тобой по одну сторону. В том, что я верю тебе — и хочу, чтобы ты это знал. Она чуть сжала его предплечье и со значением добавила: — Мы ведь не чужие друг другу, Северус. После стольких лет бок о бок мы вполне можем считаться друзьями. А друзья — они не предают. Снейп на миг застыл, осознавая сказанное. Затем медленно кивнул. — Что ж… Пусть будет так, Минерва. Я… Рад, что могу считать тебя другом. Северус бросил на Минерву быстрый взгляд и, прочистив горло, произнес: — Ну, что же, думаю, на сегодня душещипательных бесед достаточно. Нас ждут более насущные дела. Он бросил красноречивый взгляд на часы и поморщился. — Скоро ужин, а сразу после — то самое знаменательное собрание. Не хотелось бы заставлять юных заговорщиков ждать. Снейп поднялся из кресла и принялся расправлять мантию, всем своим видом давая понять, что настроен крайне решительно. — Нужно убедиться, что все эти экспрессивные подростки не наделают глупостей сгоряча. Мало ли, что им в голову взбредет после откровений Драко. Макгонагалл тонко улыбнулась и грациозно поднялась из кресла. — О, можешь на меня рассчитывать, Северус. В конце концов, это моя прямая обязанность — присматривать за учениками и удерживать их от… гм, неразумных поступков. Она лукаво улыбнулась и добавила: — К тому же, признаться, мне и самой любопытно взглянуть на эту Лигу Единства поближе. Посмотреть, на что способны юные умы, когда вопрос касается судеб мира. Снейп только закатил глаза. — О, не сомневайся, зрелище будет впечатляющим. Если не сказать — душераздирающим. Он вздохнул и направился к двери, кивком головы пригласив Минерву следовать за ним. — Ну, что же, раз мы со всем разобрались, то вперед, навстречу светлому будущему. Или, по крайней мере, навстречу ужину. Не думаю, что осилю этот вечер на голодный желудок. Макгонагалл приподняла брови, но возражать не стала. Лишь подхватила со спинки кресла мантию и, подойдя к Северусу, легонько похлопала его по плечу. — Не переживай, я захватила с собой упаковку имбирного печенья. Так что от голода ты точно не умрешь, обещаю. Снейп недоверчиво покосился на нее, но смолчал. В конце концов, сейчас его меньше всего волновала перспектива подкрепиться. Куда больше его занимали мысли о предстоящем собрании. Вечер обещал быть долгим. *** Гостиная была наполнена оживленными голосами и смехом. Двадцать четыре студента расположились за большим круглым столом, обсуждая последние новости и делясь впечатлениями от первых дней в новом общежитии. Главные старосты, Роджер Дэвис и Эдна Розберг, призвали всех к порядку. Когда гул разговоров стих, они поднялись, чтобы открыть собрание. — Итак, добро пожаловать на первое официальное заседание Хогвартской Лиги Единства, — начал он. — Приятно видеть, что все мы здесь, объединенные общей целью — преодолеть факультетские разногласия и научиться сотрудничать. Но прежде чем мы перейдем к обсуждению наших дальнейших планов, я бы хотел выразить особую благодарность двум людям, без которых это собрание вряд ли бы состоялась. Он повернулся к Блейзу и Гермионе, сидевшим рядом. — Блейз, твоя страстная речь о необходимости межфакультетского единства перед лицом грядущих испытаний не оставила никого равнодушным. Именно твой призыв послужил началом нашего объединения. А ты, Гермиона, одной из первых безоговорочно поддержала эту идею, вдохновив своим примером остальных. Спасибо вам обоим! Раздались одобрительные аплодисменты. Забини и Грейнджер обменялись быстрыми улыбками, признательные за всеобщее внимание к их скромным заслугам. Эдна Розберг кивнула, присоединяясь к словам Роджера: — Да, ваше неравнодушие и решимость отстаивать свои убеждения сыграли огромную роль. Без вашего толчка наша Лига вряд ли состоялась бы. Так что от лица всех нас — искреннее спасибо. Что ж, а теперь перейдем к нашим планам. Впереди у нас много работы. Но главное — мы готовы меняться… Не успела она договорить, как дверь гостиной распахнулась, и на пороге показались профессор Макгонагалл в сопровождении мрачного профессора Снейпа. По рядам учеников пробежал удивленный шепот. Многие заерзали на местах, гадая, что могло привести сюда деканов Гриффиндора и Слизерина. Макгонагалл степенно кивнула собравшимся и произнесла: — Добрый вечер, дорогие студенты. Прошу прощения за внезапное вторжение, но мы с профессором Снейпом решили, что будет нелишним поприсутствовать на вашем собрании. Северус стоял чуть поодаль, скрестив руки на груди и окидывая подопечных непроницаемым взглядом. Задержавшись на Драко, он красноречиво приподнял бровь. Малфой поймал этот многозначительный взгляд и почувствовал, как в груди разливалось благодарное тепло. Он тут же взял себя в руки, расправил плечи и решительно кивнул профессору. Эдна и Роджер переглянулись, явно не зная, как реагировать на неожиданных гостей. Наконец, Дэвис нашелся: — Что ж, профессора, мы… рады, что вы решили нас поддержать. Присаживайтесь, пожалуйста. Уверен, ваши мудрые советы нам пригодятся. Он указал на два свободных кресла около дивана. — Боюсь, за нашим столом мест не осталось, но здесь вам будет вполне удобно. Снейп только хмыкнул, но послушно опустился в предложенное кресло. Макгонагалл заняла место рядом, с интересом обводя глазами притихших учеников. Повисла напряженная тишина. Было очевидно, что присутствие преподавателей смутило ребят и сбило привычный ход собрания. Но тут раздался спокойный голос Драко: — Кстати говоря, раз уж сегодня у нас такой представительный состав, я бы хотел сделать одно небольшое объявление. Он обвел товарищей невозмутимым взглядом, на миг задержавшись на Гермионе. Та слегка кивнула, безмолвно поддерживая. Малфой небрежно откинулся на спинку кресла, всем своим видом излучая безмятежность. И только его пальцы, чуть крепче обычного сжавшие подлокотники, выдавали внутреннее напряжение. — Полагаю, для вас не секрет, что наша дорогая профессор Амбридж не в восторге от нашей маленькой межфакультетской затеи, — начал он нарочито непринужденным тоном. — Более того, у меня есть все основания полагать, что она всерьез обеспокоена нашей деятельностью и подумывает о том, как бы пресечь эту, по ее мнению, возмутительную инициативу. По рядам студентов пронесся удивленный гул. Полумна Лавгуд подняла руку: — Но почему профессор Амбридж против? Разве мы делаем что-то плохое? Драко одарил Полумну снисходительным взглядом. — Лавгуд, ну, сама подумай. Для министерских наша Лига — как бельмо на глазу. Кучка подростков, решивших, что могут наплевать на вековые устои и традиции факультетов. Не говоря уже о том, что мы невольно ставим под сомнение официальную позицию Министерства касательно некоторых… скажем так, острых вопросов. Он красноречиво приподнял бровь. Со всех сторон послышались понимающие смешки. Драко на миг прикрыл глаза, будто собираясь с мыслями. Никто, кроме Гермионы, сидевшей напротив, не заметил, как дрогнули его ресницы. Он тут же вновь распахнул глаза и продолжил, как ни в чем не бывало: — В общем, Амбридж всерьез обеспокоилась. И даже, по моим сведениям, планирует организовать что-то вроде школьной дружины. Эдакий инспекционный отряд из особо приближенных студентов. — И что же она задумала? — нахмурился Невилл. — Как собирается нам помешать? Драко пожал плечами. — Подозреваю, будут пытаться вернуть старые порядки. Ну, вы понимаете — Слизерин против Гриффиндора, чистокровные против маглорожденных, и все в таком духе. Рон возмущенно фыркнул: — Ну, уж нет! Не позволим ей так просто все разрушить! — Спокойно, Уизли, — одернул его Блейз. — Давайте сперва дослушаем. Малфой, надеюсь, у тебя уже есть какие-то соображения на этот счет? Драко ухмыльнулся. — Я собираюсь вступить в эту их инспекционную шайку. Со всех сторон послышались изумленные возгласы. Гермиона тревожно нахмурилась. — Постой, Драко… Ты хочешь сказать, что собираешься стать одним из них? Но зачем? — Затем, Грейнджер, что нам нужен свой человек в стане врага, — с едва уловимой насмешкой пояснил он. — Неужели это не очевидно? А еще умнейшей ведьмой Хогвартса считаешься. Он картинно закатил глаза, будто не веря, что приходится разжевывать нечто само собой разумеющееся. — Вольюсь в их ряды, наберусь терпения, а сам потихоньку буду выяснять, что конкретно Амбридж замышляет против нас, — продолжил Драко уже более серьезным тоном. — И смогу вовремя предупредить. — Но вдруг она раскусит тебя? — встревоженно спросила Джинни. — Это же опасно! Малфой закатил глаза. — Уизли, ты меня за идиота держишь? Я прекрасно знаю, что делаю. К тому же, что такого страшного может сделать Амбридж? Заставит писать строчки? Он обвел друзей насмешливым взглядом. — Так что расслабьтесь. Я справлюсь. А вы просто делайте то, что и собирались. Продолжайте тренировки, вербуйте новых сторонников для Лиги. Действуйте как ни в чем не бывало. А я тем временем обеспечу нам информационное прикрытие. Драко небрежно махнул рукой, будто отметая все возможные возражения. — И не вздумайте там лезть на рожон, пытаясь мне помочь. Чем меньше народу ввяжется, тем лучше. Я вас в курсе буду держать, но вмешиваться не нужно. Разве что… Разве что я сам попрошу. На этих словах он слегка помрачнел и быстро отвел взгляд. Было видно, что перспектива обращаться за поддержкой ему не слишком-то по душе. Роджер Дэвис деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание. — Что ж, Малфой, звучит рискованно, но разумно. Раз ты так решил — мы тебя поддержим. Только будь осторожен. Драко небрежно отмахнулся. — Можно подумать, у меня есть выбор. Ладно, проехали. Если вопросов больше нет, вернемся к насущным делам. А то у нас еще куча всего неразобранного.