Глава 18

Большой зал Хогвартса наполняла привычная утренняя какофония. Звон посуды, шорох пергаментов с конспектами, обрывки разговоров и смех, сливавшийся в единый, почти музыкальный гул. Драко сидел за пятым столом в окружении товарищей из Лиги, рассеянно помешивая ложкой овсянку, топя в ней кусочки фруктов. Он то и дело поглядывал на преподавательский стол, лишь изредка вступая в разговор с сидевшими рядом Гермионой и Блейзом. Его мысли, казалось, были где-то далеко от утренней суеты. В привычное время в Большой зал влетели совы, рассекая воздух могучими крыльями. Они несли утреннюю почту, каждая птица стремилась к своему адресату, словно стрела, пущенная меткой рукой лучника. Большой черный филин, царственный и зловещий, опустился перед Драко, протягивая лапу с привязанным конвертом. Драко передал филину печенье, который тот с достоинством принял. Пока птица лакомилась угощением, Малфой взял конверт, мгновенно узнавая печать отца - строгую, почти жестокую в своей геральдической четкости. Сердце юноши пропустило удар, наполняясь неясным, но оттого не менее пугающим предчувствием. Он осторожно отвязал письмо, стараясь не выдать охватившего его волнения ни единым жестом, ни тенью эмоций на лице. Он не стал открывать письмо, просто положил его рядом с собой, стараясь выглядеть как можно более непринужденно. Филин, закончив с печеньем, слегка склонил голову, словно прощаясь, и взмыл в воздух, присоединяясь к потоку улетавших сов. Драко смотрел на конверт, чувствуя, как внутри нарастала тревога. Мысли лихорадочно метались в голове. Что на этот раз? Новые угрозы? Приказы? Он не хотел даже предполагать, что отец мог ему не поверить. Малфой знал, что должен сохранять хладнокровие, но тревога из-за возможного содержания письма парализовала его. В следующий миг Драко ощутил мягкое, почти невесомое прикосновение к своей руке. Это прикосновение вырвало его из водоворота мрачных мыслей, но тут же ввергло в другую пучину - болезненных ощущений. Гермиона, сидевшая рядом, заметила его секундное замешательство. — Все в порядке? - тихо спросила она, вкладывая в эти простые слова всю свою заботу и участие. Рука Гермионы, лежавшая на его коже, ощущалась как раскаленный металл. Он едва сдержал гримасу, стараясь не показать, насколько мучительным было для него это, казалось бы, невинное прикосновение. Но он не мог позволить боли отразиться на своем лице. Лишь на краткий миг прикрыл глаза, борясь с искушением отдернуть руку. — Да, просто письмо от отца, - ответил он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно. - Прочитаю позже. Гермиона кивнула и убрала руку, но тревога в ее взгляде никуда не делась. Она достаточно хорошо знала его отца, чтобы понимать - письмо от Люциуса вряд ли несло хорошие новости. — Уверен, что все в порядке? - спросила она снова, не веря заверениям Драко. Ее голос был тихим, но в нем явно слышалось беспокойство. Драко заставил себя улыбнуться, хотя улыбка вышла натянутой. — Конечно, Грейнджер. Просто обычные семейные дела, - ответил он, стараясь звучать небрежно. Драко отвернулся, делая вид, что заинтересовался своим завтраком. Ему все еще было непривычно общаться с гриффиндорцами, которые, похоже, считали своим священным долгом спасти всех и каждого, кто, по их мнению, находился хоть в малейшей опасности. Забота Гермионы ощущалась так же, как и ее прикосновение – словно раскаленное железо, которое выливали прямо внутрь него. «И слава Мерлину, что это всего лишь метафора», - подумал Драко с горькой иронией. Если бы ему было физически больно даже от этого, он бы, наверное, просто поднес палочку к виску и начертил небезызвестную руну в виде молнии. Он не хотел, чтобы они все беспокоились. Из-за этого он чувствовал себя каким-то слабым и немощным, будто нуждался в их защите. Поэтому Драко просто продолжал пытаться убедить всех, что все хорошо, прекрасно понимая, что он настолько ужасный актер, что это не работало даже на гриффиндорцах. Краем глаза он заметил движение у преподавательского стола. Подняв взгляд, он увидел приближавшуюся фигуру профессора Снейпа. Декан Слизерина двигался с характерной для него бесшумной грацией, его черная мантия едва касалась пола. Лицо - бледное и угрюмое - казалось вырезанным из слоновой кости. Только глаза, черные как ночь, выдавали затаенное беспокойство. — Доброе утро, - произнес он, обращаясь ко всей компании. Его голос звучал холодно, но вежливо. Затем Снейп повернулся к Драко, и во взгляде его промелькнуло нечто, похожее на тревогу. - Мистер Малфой, нам нужно поговорить. Гарри, сидевший напротив, удивленно вскинул брови. — Это насчет наших дополнительных занятий, профессор? - спросил он с едва скрываемым любопытством. Снейп смерил его тяжелым, почти угрожающим взглядом. — Не сейчас, Поттер, - процедил он сквозь зубы, и в его голосе прорезались знакомые стальные нотки. Гарри моргнул, явно удивленный. Эта несвойственная Снейпу сдержанность застала его врасплох, и на лице Поттера мелькнуло легкое замешательство. Драко, заметив реакцию Гарри и повисшее напряжение, решил вмешаться, пока ситуация не стала еще более неловкой. Он глубоко вздохнул, мысленно готовясь к разговору со Снейпом. Затем, собрав всю свою выдержку, Драко поднялся из-за стола одним плавным движением. Привычная маска холодной невозмутимости все плотнее окутывала его лицо, словно защитный кокон. — Полагаю, это не займет много времени, профессор, - сказал он, обращаясь к Снейпу, но достаточно громко, чтобы друзья могли услышать. Затем, повернувшись к остальным, Драко добавил с легкой усмешкой. - Не ждите меня, если вдруг опоздаю на первый урок. Уверен, вы сможете обойтись без моего блестящего ума хотя бы раз. В его голосе слышались привычные нотки самоуверенности и даже некоторого самолюбования. Но те, кто знал его достаточно хорошо, могли заметить едва уловимое напряжение, промелькнувшее в его глазах. Не говоря больше ни слова, Драко последовал за Снейпом. Он невольно расправил плечи и вскинул подбородок - годами воспитанная привычка держать лицо, что бы ни случилось. Уходя, Малфой чувствовал на себе взгляды друзей, оставшихся за столом. Тихие перешептывания наполнили воздух, но никто не решился высказать свои мысли вслух. Гермиона бросила короткий взгляд вслед уходившему Малфою, слегка нахмурившись. Ей было любопытно, о чем Снейпу понадобилось поговорить с Драко так срочно, но она понимала, что это не ее дело. Кто знает, вдруг это было связано с письмом от его отца? Гарри и Рон переглянулись, явно заинтригованные случившимся. — Как думаете, зачем Снейп его забрал? - тихо спросил Рон, наклонившись к друзьям. — Понятия не имею, - ответил Гарри, пожимая плечами. - Но уверен, Малфой нам расскажет, если это что-то важное. Пэнси, сидевшая рядом, фыркнула. — Или не расскажет, если это не наше дело. Давайте лучше закончим завтрак, пока не опоздали на занятия. *** Снейп и Драко вошли в пустой класс зельеварения. Профессор взмахнул палочкой, запирая дверь и накладывая заглушающие чары. Затем он повернулся к Драко, пристально глядя на юношу своими темными, непроницаемыми глазами. — Вчера вечером со мной связался твой отец, — начал Снейп без предисловий. — он не доверяет тебе, но тут… Драко резко вскинул голову, в его глазах вспыхнуло возмущение пополам с тревогой. — Что? Но я уверен что сделал именно то что он хотел от меня! — воскликнул он, не в силах сдержать эмоции. — Неужели этого недостаточно? Мое письмо было недостаточно убедительным? Снейп поднял руку, призывая юношу к спокойствию. — Драко, ты же знаешь своего отца. Для Люциуса ничего и никогда не бывает достаточно, — произнес он с горькой усмешкой. — Он никому не доверяет. Драко почувствовал, как внутри что-то сжалось. Эти слова не были откровением, скорее очередным ударом по и без того пошатнувшемуся образу отца. Он медленно выдохнул, пытаясь сохранить невозмутимое выражение лица. Мысль о том, что Люциус никогда по-настоящему ему не доверял, словно вгоняла осколки разбитых иллюзий еще глубже. Драко невольно сжал кулаки, ногти впились в ладони, но эта боль была почти незаметна на фоне внутренней. Он уже давно понял, что для отца он был лишь послушной марионеткой, инструментом для достижения целей. И все же, где-то глубоко внутри, теплилась надежда, что это не так. Теперь эта надежда угасала, оставляя после себя горький привкус разочарования. Лишь когда зельевар протянул руку, Малфой вздрогнул, словно выныривая из глубин своего сознания. — Полагаю, в этом письме содержится нечто большее, чем простые отеческие наставления. Позволь мне взглянуть. Драко на мгновение замер, глядя на протянутую руку Снейпа. Что-то внутри него сжалось, и он почувствовал неприятный холодок в животе. Снова. Он снова принимал помощь, о которой даже не просил. Малфой невольно сжал губы, осознавая, как часто в последнее время он обращался к Снейпу. Слишком часто. Даже когда профессор сам проявил инициативу, Драко ощутил укол неловкости. Ирония ситуации не ускользнула от него. Когда-то его главным защитным механизмом была фраза «Мой отец узнает об этом!». Теперь же роль защитника перешла к декану, а главной угрозой, от которой приходилось искать защиты, стал сам отец, который ни за что не должен узнать об этом. Драко глубоко вздохнул, пытаясь подавить возросшее чувство зависимости. Его пальцы на мгновение сжались на конверте, прежде чем он решительно протянул его Снейпу. В этом жесте читалось молчаливое сопротивление - не профессору, а собственной слабости. Профессор взял письмо и начал внимательно изучать его. Его глаза быстро скользили по конверту, словно пытаясь разгадать какую-то скрытую тайну. Брови Снейпа постепенно сходились к переносице, образуя глубокую складку. Вдруг он замер, и его лицо приобрело непроницаемое выражение, которое Драко не мог расшифровать. — Следящие чары, — наконец произнес он глухо. Драко лишь устало вздохнул, его плечи едва заметно опустились. В глазах мелькнула тень горькой иронии, а уголки губ дрогнули в подобии кривой усмешки. Он медленно покачал головой, словно говоря: «Ну, конечно, чего еще можно было ожидать?!» Малфой-младший провел рукой по лицу, на мгновение прикрыв глаза. Когда он вновь посмотрел на Снейпа, в его взгляде читалось не столько удивление, сколько усталость и смирение. Снейп внимательно посмотрел на Драко, будто читая его мысли. — Что бы ни было написано в этом письме, ты должен держать себя в руках, — наставительно произнес он. — Люциус будет следить за каждым твоим вздохом, каждым жестом. Любая неосторожная эмоция может выдать тебя. В следующую секунду тон Снейпа неуловимо изменился, став более настороженным. — Кстати, Драко, ты уже опробовал зелье, которое я для тебя приготовил? Малфой слегка напрягся, его плечи едва заметно окаменели. Но когда он заговорил, его голос звучал ровно и спокойно: — Пока нет, сэр. Честно говоря, не было особой необходимости. Разговоры уже не вызывают такого дискомфорта, чтобы прибегать к зелью. Снейп прищурился. Его пронзительный взгляд будто пытался проникнуть в самые потаенные уголки души Драко. Юноша невольно отвел глаза, избегая этого испытующего взора. — Но? — требовательно спросил Снейп, явно чувствуя, что Малфой что-то недоговаривает. Драко поджал губы, всем своим видом демонстрируя нежелание продолжать разговор. Но под тяжелым взглядом профессора он все же выдавил: — На Хэллоуинском балу я буду танцевать с Грейнджер. Я планировал опробовать зелье на репетиции. Лицо Снейпа исказилось от едва сдерживаемого гнева. Его глаза опасно сверкнули, а губы сжались в тонкую линию. — Ты что, совсем разум потерял, Малфой? — прошипел он, и его голос сочился ядом. — Или, может, ты решил, что мои предупреждения — пустой звук? Драко вспыхнул, на бледных скулах проступили красные пятна. Его серые глаза вспыхнули возмущением и обидой. — Я прекрасно помню о лимите, профессор, — огрызнулся он, с трудом сдерживая рвущиеся наружу эмоции. — Но у меня не было выбора. — Не было выбора? — Снейп саркастически усмехнулся, и в его голосе прорезались ядовитые нотки. — Неужели мисс Грейнджер приставила палочку к твоему горлу? Драко почувствовал, как краска стыда заливала его щеки. Он прекрасно понимал, насколько глупо и безответственно это выглядело со стороны. Но признать правду — что он пригласил Грейнджер, поддавшись какому-то необъяснимому порыву, что сделал бы это, даже если бы были другие варианты — было выше его сил. Вместо этого он натянул маску холодного высокомерия, хотя внутри все кипело от смеси стыда, раздражения и странного, непонятного ему самому упрямства. — Это важно для Лиги. Для... всего, чего мы пытаемся достичь, — процедил он сквозь стиснутые зубы, стараясь, чтобы его голос звучал уверенно и равнодушно, хотя в глубине души он понимал, насколько неубедительно это звучит. — Ах, ну, конечно, — протянул Снейп, и его голос сочился сарказмом. — И ради этого ты готов рискнуть своим здоровьем? Браво, Драко, воистину гриффиндорская самоотверженность. Малфой почувствовал, как лицо начинало буквально пылать не только от стыда, но теперь и от злости. Он ненавидел, что профессор так легко читал его, видел насквозь все его оправдания. А сравнение с гриффиндорцами и вовсе задело за живое — он же слизеринец, черт возьми! Но самым ужасным было то, что где-то глубоко внутри Драко понимал, - Снейп прав. Каждое его слово било прямо в точку, разоблачая все те мотивы, которые Малфой так отчаянно пытался скрыть даже от самого себя. — Вы не понимаете... — начал было он, пытаясь защититься, но голос предательски дрогнул, выдавая его неуверенность. — Нет, это ты не понимаешь, — отрезал профессор, и в его голосе звенела сталь. — Это зелье — не конфетка, которую можно глотать по настроению. Последствия могут быть... непредсказуемыми. Что-то в тоне Снейпа заставило Драко вздрогнуть. Он вдруг осознал, что за гневом профессора скрывается неподдельная тревога. Беспокойство за него, за его здоровье и благополучие. Малфой сглотнул вязкую слюну и упрямо вздернул подбородок, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Я осознаю риск, сэр, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал твердо. Снейп смерил его долгим, тяжелым взглядом. В черных глазах профессора мелькнуло что-то похожее на усталость и разочарование. — Иногда мне кажется, что ты вообще ничего не осознаешь, Драко, — устало произнес он и вздохнул. — Мы еще вернемся к этому разговору. А сейчас... давай разберемся с письмом твоего отца. Драко медленно протянул руку и взял у Снейпа конверт, внутренне готовясь к очередному испытанию. Его пальцы слегка подрагивали, пока он распечатывал письмо, но лицо оставалось бесстрастным, словно высеченным из мрамора. Он опустился за ближайшую парту и, сделав глубокий вдох, начал читать: «Мой сын Драко, Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Твои последние письма о школьной жизни весьма... занимательны. Приятно видеть, что ты не забываешь о своем долге перед семьей, несмотря на новые увлечения». Драко почувствовал, как внутри все сжалось. Холод этих букв чувствовался даже через пергамент, несмотря на показную теплоту слов. Тем не менее, юноша заставил себя слегка улыбнуться, как будто был польщен вниманием отца. Его глаза на мгновение блеснули гордостью - Драко был уверен, что его отец ждет именно такой реакции. «Недавно я имел честь обедать с мистером Брауном из Отдела магического правопорядка. Удивительно, как быстро может измениться судьба человека из-за простой небрежности в работе с документами, не правда ли? Надеюсь, это послужит тебе уроком важности внимания к деталям. Уверен, ты найдешь способ утешить его дочь, если потребуется». При упоминании отца Лаванды Драко почувствовал, как к горлу подкатила тошнота. Ледяная волна прокатилась по его телу. Малфой-младший с трудом подавил дрожь, осознавая, что это были уже не просто «предупреждения». Тем не менее, внешне Драко лишь презрительно фыркнул. Его губы изогнулись в надменной усмешке, будто говоря: «Как можно быть таким некомпетентным?» Дойдя до слов об «утешении» Лаванды, Драко позволил своим глазам на мгновение сузиться, а затем закатил их с видом крайнего пренебрежения. «Профессор Амбридж выразила свое удовлетворение твоими успехами. Она, как и я, ожидает от тебя дальнейших шагов в правильном направлении. Не сомневаюсь, ты оправдаешь эти ожидания». На этих словах Драко расправил плечи и позволил себе слегка приосаниться, изображая гордость. Хотя в душе все переворачивалось от омерзения. К отцу, к Амбридж и к прошлому себе, который действительно мог получить удовольствие, донося на людей, взгляды которых хоть немного расходились со взглядами его отца, а, значит, и с его собственными. «Кстати, передавай мои наилучшие пожелания мисс Паркинсон. Приятно видеть, что некоторые связи остаются неизменными в эти... меняющиеся времена. Уверен, ты понимаешь важность поддержания правильных знакомств». Драко почувствовал, как что-то холодное скользнуло по позвоночнику. Эти слова были как тонкая игла, напоминающая о незаживающей ране. Тем не менее, Малфой-младший лишь слегка приподнял бровь, словно в легком удивлении от внимания отца к его школьным связям. Уголки его губ дрогнули в намеке на понимающую улыбку, будто он оценил отцовскую «заботу» о его окружении. Его глаза на мгновение приобрели холодный, расчетливый блеск. «Жду твоего подробного отчета о последних событиях в Хогвартсе, особенно касательно этой вашей... инициативы единства. Весьма любопытно наблюдать за подобными экспериментами». Он стиснул зубы, борясь с желанием смять письмо в комок. Но вместо этого заставил себя вежливо улыбнуться, будто предвкушая возможность поделиться новостями с отцом. «Помни, Драко, грядут великие перемены, и мы должны быть готовы занять свое законное место, когда придет время. Уверен, ты не подведешь семью и тех, кто рассчитывает на нашу лояльность». Драко почувствовал, как земля уходила из-под ног. «Великие перемены» - эти слова ударили его, словно молния. Внезапное осознание обрушилось на него. Его отец не просто симпатизировал Темному Лорду - он был на его стороне. Все эти годы, все намеки и недомолвки - теперь все встало на свои места с ужасающей ясностью. Шок от этого открытия быстро сменился волной паники. Кровь застыла в жилах, а сердце остановилось на мгновение, прежде чем забиться с утроенной силой. Волан-де-Морт. Реальность этой угрозы теперь ощущалась как никогда близко. В глазах потемнело, и Драко с трудом сдержал дрожь, пронзившую все его тело. Мысли лихорадочно метались в голове: «Нет! Нет, только не это! Я не могу! Я не хочу!» Ужас от осознания, что отец заставит его встать на сторону Темного Лорда, смешивался с паникой от понимания последствий отказа. Все, что ему дорого, все, что он начал ценить - его новые друзья, Лига, даже сама возможность выбора - все это могло быть уничтожено одним росчерком отцовского пера, если он не повинуется. Драко почувствовал, как к горлу подступила тошнота, а руки начали дрожать. Он из последних сил пытался сохранить самообладание, но чувствовал, что его маска вот-вот треснет. С огромным усилием, практически на грани своих возможностей, Драко заставил себя медленно кивнуть. Его лицо побледнело еще сильнее, а в глазах мелькнул неприкрытый ужас, который он тут же попытался замаскировать под благоговение. Но даже этот слабый контроль давался ему с огромным трудом. «С любовью и гордостью, Твой отец, Люциус Малфой P.S. Не забывай, сын: быть Малфоем - значит всегда оставаться на высоте. Что бы ни случилось». Драко дочитывал текст словно в тумане. Окружающий мир размылся, звуки стали приглушенными. Он не был уверен, удалось ли ему показать нужные эмоции — казалось, его лицо покрылось ледяной маской, застыв в неподвижности. Дрожавшими руками он попытался засунуть письмо обратно в конверт. Как только пергамент скрылся из виду, все сдерживаемые эмоции вырвались наружу. Драко резко запустил пальцы в свои обычно идеально уложенные волосы, взъерошивая их в отчаянном жесте. Понижение в должности отца Браун, казавшееся такой серьезной угрозой, теперь представлялось ничтожным пустяком по сравнению с ужасающей реальностью - его отец был на стороне Волан-де-Морта. Эта мысль билась в голове Драко, как пойманная в ловушку птица, не находя выхода. Медленно, будто преодолевая невидимое сопротивление, Малфой поднял взгляд на Снейпа. В глазах юноши плескался неприкрытый ужас, смешанный с отчаянием. Его взгляд был взглядом загнанного зверя — практически безумным, искавшим хоть какой-то выход из ловушки, в которой он оказался. Снейп внимательно наблюдал за Драко, его обычно непроницаемое лицо напряглось. — Драко, — произнес он, и в его голосе прозвучала несвойственная ему нотка тревоги. — Что в этом письме? — Профессор... мой отец... он... — Драко запнулся, с трудом подбирая слова. — Он на стороне Темного Лорда. И ожидает, что я тоже… Снейп резко побледнел, его глаза расширились от шока. На мгновение его маска невозмутимости полностью слетела, обнажив целую бурю эмоций: ужас, гнев, сожаление. Он сжал кулаки так, что костяшки побелели. — Мерлин, — прошептал он, и его голос дрогнул. — Я надеялся... я думал, у нас больше времени. Затем, словно опомнившись, Снейп глубоко вдохнул, пытаясь взять себя в руки. Когда он снова заговорил, его голос был напряжен, но тверд: — Я понимаю, что это шок для тебя, Драко. Поверь, я знаю, каково это. Но сейчас нам нужно действовать очень осторожно. Драко издал горький смешок. — Осторожно? Вы хоть понимаете, что это значит? У меня нет выбора! — Выбор есть всегда, — резко ответил Снейп, но в его глазах мелькнула боль. — Даже если кажется, что его нет. Поверь мне, Драко, я прошел через это. Драко внезапно вспыхнул, его лицо исказилось от гнева и отчаяния. Он резко вскочил на ноги, с силой упершись ладонями в парту, так что его костяшки побелели. — Да откуда вам знать?! — выкрикнул он, сжимая кулаки. — Вы постоянно твердите, что все понимаете! Но это... это не просто школьные проблемы! Это Темный Лорд! Мой отец! Моя семья! Вы не можете этого понять! Снейп застыл на мгновение, его лицо побледнело еще сильнее. В его глазах промелькнуло что-то похожее на страх и решимость одновременно. Он глубоко вздохнул, словно готовясь к чему-то невероятно трудному. Затем, не говоря ни слова, он резко закатал левый рукав своей мантии. На бледной коже предплечья отчетливо виднелась темная метка. Драко застыл в шоке, его глаза расширились, а рот приоткрылся в немом удивлении. Он смотрел на метку, не в силах поверить своим глазам. Снейп выдержал паузу, убедившись, что Драко все хорошо рассмотрел, затем быстро опустил рукав. Его лицо снова стало непроницаемым, но глаза горели интенсивностью, которую Драко никогда раньше не видел. — Я понимаю, — повторил Снейп с нажимом, глядя прямо в глаза Драко. — Поверь мне, я действительно понимаю. Драко, потрясенный увиденным, медленно опустился на стул. Его плечи поникли, а в глазах отражалось тихое отчаяние. — Я... я не знаю, что мне делать, — прошептал он, его голос дрожал от подавленных эмоций. В голове Драко царил полный хаос. Мысли путались, сталкивались друг с другом, не в силах выстроиться в какую-то логическую цепочку. Образы отца, Снейпа с его Темной меткой, Волан-де-Морта мелькали перед глазами, сменяя друг друга с головокружительной скоростью. Он пытался осмыслить произошедшее, но каждая попытка анализа словно натыкалась на невидимую стену. Вопросы, которые, казалось, должны были возникнуть, никак не могли сформироваться. Все это было слишком... слишком много, слишком быстро, слишком неожиданно. Драко чувствовал себя абсолютно подавленным, будто его разум достиг предела своей способности воспринимать и обрабатывать информацию. Эмоциональное истощение накрыло его, словно тяжелое одеяло, притупляя все чувства и оставляя лишь глухую, беспомощную пустоту внутри. Он смотрел на Снейпа, но казалось, что видит его сквозь туман. Звуки доносились как будто издалека, и Драко приходилось прилагать усилия, чтобы сконцентрироваться на словах профессора. Снейп внимательно посмотрел на юношу, его лицо смягчилось, насколько это было возможно для него. — Сейчас самое главное — не принимать поспешных решений, — сказал он тихо, но твердо. — Нам нужно тщательно все обдумать. Он сделал паузу, словно собираясь с мыслями. — Драко, расскажи мне точно, что написал твой отец. Каждое слово может быть важным. Малфой глубоко вздохнул, пытаясь собраться с мыслями. — Он... он говорил о «великих переменах», — начал Драко, его голос был едва слышен. — О том, что мы должны быть готовы занять свое «законное место». И что я не должен подвести семью и тех, кто... кто рассчитывает на нашу лояльность. Снейп нахмурился, обдумывая услышанное. — Что еще? Были ли какие-то конкретные угрозы или требования? Драко покачал головой. — Не напрямую. Но он упомянул о мистере Брауне, который потерял свою должность из-за... «небрежности в работе с документами». И намекнул на то, что я должен поддерживать «правильные связи». Снейп кивнул, его лицо было задумчивым. — Люциус всегда был мастером тонких угроз, — пробормотал он. — Драко, послушай меня внимательно. Сейчас важно не показывать виду, что что-то изменилось. Ты должен вести себя как обычно, особенно в общении с Амбридж и другими потенциальными союзниками твоего отца. Драко поднял на него взгляд, полный сомнения и страха. — Но как? Как я могу притворяться, когда знаю… — Ты должен, — твердо сказал Снейп. — От этого зависит твоя безопасность. И не только твоя. Снейп внимательно посмотрел на Драко. — А теперь расскажи мне, что там с Амбридж. Как прошла ваша встреча? Драко глубоко вздохнул и начал рассказывать. Он описал, как Амбридж предложила ему стать главой инспекционной дружины, как она намекала на необходимость следить за другими студентами, особенно за Поттером и его друзьями. Малфой говорил о том, как старался выглядеть заинтересованным. Снейп слушал внимательно, время от времени кивая. Когда Драко закончил, профессор на мгновение задумался, затем сказал: — Значит, так. Займись набором сторонников в эту инспекционную дружину. Но будь осторожен и не позволяй Амбридж заподозрить что-либо. Драко кивнул, понимая логику профессора. — А теперь ступай, — добавил Снейп. — И помни. ты должен быть предельно осторожен. Драко медленно поднялся, все еще выглядя потрясенным, но уже более собранным. Он кивнул Снейпу и направился к выходу. Вдруг Снейп, словно что-то вспомнив, окликнул его: — Драко, подожди. Профессор подошел к своему столу и открыл один из ящиков. Он достал оттуда конверт и протянул его Драко. — Ты забыл это в прошлый раз. Письмо Нарциссы. Драко замер, глядя на конверт. Его рука слегка дрогнула, когда он принимал письмо. — Спасибо, профессор, — тихо сказал он, бережно убирая конверт во внутренний карман мантии. Снейп кивнул: — Теперь иди. И будь осторожен. Драко еще раз кивнул и вышел из кабинета, чувствуя, как вес письма в кармане добавляет еще один слой сложности к его и без того запутанной ситуации. Как только дверь за Малфоем закрылась, Снейп тяжело опустился в кресло. Его лицо на мгновение исказилось от тревоги и усталости. Затем он резко выпрямился, достал палочку и произнес заклинание. Из кончика палочки вырвалась серебристая лань. — Минерва, — произнес Снейп, глядя на патронуса, — это срочно. Приходи, как только будешь свободна. Лань кивнула и растаяла в воздухе. Снейп откинулся на спинку кресла, его лицо было мрачным и задумчивым. Ситуация становилась все более опасной, и он знал, что времени на раздумья у них почти не осталось. *** Драко стоял на виадуке, опираясь на каменные перила и вглядываясь в затянутое серыми облаками небо. Холодный ветер трепал его волосы и мантию, но юноша, казалось, не замечал этого. Его мысли были далеко от реальности, витая в лабиринтах размышлений и сомнений. Он понимал, что безнадежно опоздал на занятие по ЗОТИ, но не испытывал по этому поводу никаких угрызений совести. В конце концов, кому нужна Защита от Темных Искусств с Амбридж? Он не сомневался, что Снейп прикроет его отсутствие, если потребуется. Малфой пытался упорядочить хаос, царивший в его голове. Столько всего произошло за последние дни, столько новых задач и проблем свалилось на него, что он едва успевал реагировать. Ему нужен был план действий, четкий и структурированный, как он привык. Первым делом ему предстояло собрать сторонников в инспекционную дружину. Эта мысль вызвала у него волну отвращения. Он не хотел быть частью этой системы, не хотел следить за другими и доносить на них. Но поступить иначе просто не мог. Драко мысленно перебирал имена потенциальных кандидатов, разделяя их на две категории: доверенные лица и те, кто будут слишком тупыми, чтобы помешать его планам. Малфой хмыкнул про себя - в последнюю категорию попадало слишком много людей. Затем его мысли перескочили на окклюменцию. Инцидент с письмом отца ясно дал понять, что ему нужно больше практиковаться в искусстве защиты разума. Он едва не выдал себя, позволив эмоциям прорваться. Этого больше не должно повториться. Драко понимал, что теперь он не может позволить себе такую оплошность. Слишком многое поставлено на карту. Следующим пунктом мысленного списка стали занятия для Лиги Единства. Какова ирония - он, Драко Малфой, будет учить других защите от темных искусств. Он, чей отец служит Волан-де-Морту. Малфой горько усмехнулся, представив реакцию других, узнай они об этом. Но затем Драко решительно тряхнул головой. Неважно, на чьей стороне его отец. Он сам выбрал свой путь. Ему предстояло составить план уроков, а для этого снова придется встретиться со Снейпом и... с Грейнджер. При мысли о Гермионе Драко почувствовал, как внутри все сжалось. Он никак не мог понять, что происходило с его чувствами. Неужели он и правда влюбился в девушку, которую презирал и ненавидел четыре года? Это казалось абсурдом, полным безумием. И в то же время… С Поттером и даже с Уизли он уже вполне нормально общался. Конечно, между ними все еще проскакивали искры былой вражды, но в целом они научились сосуществовать. Однако ничего похожего на то, что он испытывал рядом с Грейнджер, не было и в помине. Ни учащенного сердцебиения, ни внезапной сухости во рту, ни желания постоянно находиться рядом. Драко подумал, что, возможно, все дело в том, что Гермиона - девушка. Но тут же отмел эту мысль. С другими девочками, даже с Пэнси, которую он знал с детства, он никогда не испытывал ничего подобного. Он закрыл глаза, пытаясь разобраться в своих чувствах. Перед глазами всплыло ее обеспокоенное лицо, когда она переживала о нем. Ее заразительный смех, от которого у него самого невольно поднималось настроение. То, как искренне она пыталась сблизиться с ним, несмотря на его колкости и отстраненность. И с каждым воспоминанием все отчетливее понимал - это что-то совершенно особенное, уникальное. Что-то, чего он никогда раньше не испытывал. Драко вдруг осознал, что мысль об отталкивании Гермионы вызывает в нем почти физический дискомфорт. Это было странное, тянущее чувство в груди, которое он не мог точно описать, но оно определенно было неприятным. Он понял, что больше не хотел испытывать это чувство. Не хотел отталкивать ее. Все это не укладывалось в привычную картину мира. Раньше все было просто и понятно: магглорожденные - низшие существа, недостойные внимания чистокровного волшебника. Но Гермиона... она была другой. Умной, храброй, преданной. Слишком яркой. Она видела в нем что-то, чего он сам в себе не замечал. И от этого становилось страшно и радостно одновременно. Драко понимал, что влюбленность - последнее, что ему нужно в такой момент. У него были дела поважнее. Но сердцу не прикажешь, не так ли? Он вспомнил слова Снейпа о том, что выбор есть всегда. И, возможно, впервые в жизни он хотел сделать этот выбор сам, а не следовать чужой воле. «Надо будет почитать что-нибудь на эту тему», - подумал Драко, мысленно делая еще одну пометку в своем бесконечном списке дел. Малфой посмотрел на часы и понял, что пора идти на трансфигурацию. Драко глубоко вдохнул холодный осенний воздух, пытаясь успокоить мысли. Да, ему приходилось нелегко. Но он знал, что это того стоило. Стоило возможности быть самим собой, не оглядываясь на чужие ожидания и предрассудки. Стоило того, чтобы видеть улыбки друзей, знать, что они могут быть собой, не боясь осуждения. Дорога в класс трансфигурации никогда не казалась Драко такой долгой и тихой. Он с удивлением осознал, что успел привыкнуть к шумной компании, которая обычно окружала его в последнее время. Даже несмотря на то, что он чаще всего молчал, отсутствие привычного гомона друзей ощущалось остро. После всех этих мыслей о Гермионе Драко чувствовал себя неловко. Он не мог перестать думать о ней, и это вызывало в нем смятение. Нужно ли заговорить с ней? Мог ли он сесть рядом? И почему вообще он хотел сесть с ней? Эти вопросы роились в его голове, не давая покоя. Он вспомнил, что Гермиона обычно сидела с Пэнси или с Поттером, иногда с кем-то еще. С ним она только в паре по зельеварению, да и то лишь потому, что их поставил вместе Снейп. Внезапная мысль пронзила его. А вдруг она вообще не хочет с ним сближаться? Может это просто дежурная вежливость? Ведь она дружит с Пэнси, Блейзом и Тео, а он... Может, он для нее просто неизбежное дополнение к этой компании? Общается из чувства долга, ради сохранения хрупкого межфакультетского мира? Это вызвало в Драко странное чувство – смесь обиды, страха и... разочарования? Он никогда раньше не придавал значения тому, что о нем думают другие. Почему же теперь мнение Гермионы Грейнджер стало вдруг так важно? В конце концов, Драко встряхнулся, пытаясь взять себя в руки. Он же Малфой, в конце концов! Он не должен позволять этим эмоциям так влиять на него. Он просто войдет в класс, сядет с ней и будет вести себя нормально. Ничего сложного. Когда Драко подошел к кабинету трансфигурации, большинство учеников уже столпились у входа. Гермиона с Пэнси стояли чуть в стороне и о чем-то оживленно перешептывались. За последнее время они стали практически неразлучны, что не могло не удивлять, учитывая их былую вражду. Драко знал, что на общих занятиях последнюю неделю они постоянно сидели вместе. Драко на мгновение замешкался, но затем, собрав всю свою решимость, подошел к девушкам. Тихо кашлянув, чтобы привлечь их внимание, он мягко потянул Пэнси за рукав, отводя в сторону. — Пэнс, мне нужно сесть с Грейнджер сегодня, - сказал он тихо, с едва заметным намеком на неуверенность в голосе. Пэнси лукаво улыбнулась. — Прямо необходимо, да? Я уж думала, ты никогда не соберешься с духом. Драко слегка покраснел. — Прекрати, Пэнс. Это не то, что ты думаешь. — Конечно-конечно, - подмигнула Пэнси. - Я не сомневаюсь, что Драко Малфою это очень надо, а бедной мне, видимо, придется страдать в одиночестве. Пэнси театрально приложила ладонь ко лбу. — Пэнси, - Драко закатил глаза, но не смог сдержать улыбку. — Ладно-ладно, - Пэнси мягко толкнула его плечом. - Никаких шуточек, я помню. Ты же знаешь, я всегда поддержу тебя. Даже если придется провести урок с Поттером, - она бросила быстрый взгляд в сторону гриффиндорца, - Хотя, может это будет даже интересно. — Что? - Драко удивленно поднял бровь. — Ничего, совсем ничего, - быстро ответила Пэнси. Затем, уже серьезнее добавила. - Слушай, Драко, я правда рада, что ты решился. Просто будь собой, хорошо? Драко благодарно кивнул, чувствуя, как напряжение немного отпускало. — Спасибо, Пэнс. Правда. — Не за что, - она легонько подтолкнула его в сторону Гермионы. - А теперь иди, пока я не передумала и не утащила мою всезнайку обратно. Оглядевшись, Драко заметил, что остальные студенты уже начали заходить в класс. Он глубоко вздохнул и, собрав всю свою решимость, последовал за ними. Войдя в кабинет, он направился к первой парте и сел справа от Гермионы, стараясь не встречаться с ней взглядом. Краем глаза Драко заметил, как Гермиона удивленно посмотрела на него, но он упорно молчал, изо всех сил пытаясь сохранять невозмутимость. Чтобы чем-то занять руки и отвлечься от нараставшего волнения, он начал методично раскладывать свои вещи на парте. Его движения были немного более резкими и суетливыми, чем обычно, выдавая его внутреннее беспокойство. Закончив с собственными принадлежностями, Драко невольно скосил взгляд на парту Гермионы. Он не мог не отметить, что ее вещи были разложены так же аккуратно, как и его собственные. Эта маленькая деталь неожиданно порадовала его - ему редко удавалось встретить кого-то, кто так же ценил порядок. До этого всему его окружению было, казалось, совершенно плевать на аккуратность. Однако, несмотря на внешнюю собранность, Малфой все еще ощущал необычное волнение, сидя так близко к Гермионе. Хотя они и раньше сидели через проход на соседних партах, сейчас это ощущалось совершенно по-другому. Он поймал себя на том, что снова замечал эти мелкие, сбивавшие с толку детали. То, как Гермиона поправляла выбившуюся прядь волос, заправляя ее за ухо. Легкое постукивание ее пальцев по столу, пока она ждала начала урока. Едва заметная морщинка между бровей, появлявшаяся, когда она сосредоточенно просматривала свои записи. Даже то, как она аккуратно расправляла складки на своей мантии, казалось Драко невероятно... интересным? Ее легкий аромат, напоминающий карамельные яблоки, каким-то образом перебивал даже едкий запах чернил. Это было удивительно, учитывая, что обычно Драко не обращал внимания даже на Тео, который практически купался в своих духах по утрам. Все эти новые ощущения лишь усиливали его внутреннее волнение. Дверь кабинета открылась, и в класс вошла профессор Макгонагалл. Драко сразу заметил, что что-то не так. Обычно пунктуальная преподавательница опоздала, пусть и совсем немного. Ее лицо выражало легкое беспокойство, а в движениях чувствовалась едва заметная суета. — Прошу прощения за задержку, - произнесла Макгонагалл, быстрым шагом направляясь к своему столу. - Возникли некоторые неотложные дела. Студенты затихли, готовясь к началу урока, но многие с любопытством поглядывали на профессора, явно заинтригованные ее необычным состоянием. Макгонагалл окинула класс внимательным взглядом, на мгновение задержавшись на необычной паре за первой партой, но никак это не прокомментировала. Собравшись с мыслями, она взмахнула палочкой, и на доске появилась тема сегодняшнего занятия. — Сегодня мы будем работать над новым групповым проектом по трансфигурации. Вашим напарником станет ваш сосед по парте. По классу пробежал оживленный шепоток. Драко покосился на Гермиону, пытаясь понять ее реакцию. К его удивлению, она повернулась к нему и дружелюбно улыбнулась. В ее глазах читалось искреннее одобрение. Однако Драко не мог отделаться от навязчивых мыслей. Была ли она на самом деле рада, что он стал ее напарником? Или это просто вежливость? Может, внутренне она разочарована, что ей придется работать с ним, а не с кем-то из ее друзей? Эти сомнения вихрем пронеслись в голове Малфоя, заставляя его чувствовать себя неуверенно. Он попытался ответить такой же дружелюбной улыбкой, но был уверен, что получилось не очень убедительно. Сзади послышалось приглушенное хихиканье. Драко обернулся и увидел, как Гарри и Пэнси обмениваются довольными взглядами. Поттер, казалось, был слегка смущен, но явно не возражал против такого расклада. Пэнси же выглядела откровенно довольной, подмигнув Драко, когда поймала его взгляд. Малфой почувствовал, как его щеки слегка покраснели. Он был рад возможности работать с Гермионой, но почему-то не чувствовал никакой уверенности в себе. На ум пришел недавний случай на их первом занятии по трансфигурации в этом году. Он вспомнил, как вел себя тогда — незрело, по-детски. Как грубо отреагировал на ее попытку быть справедливой, когда она предложила дать ему столько же баллов, сколько и ей. Это воспоминание заставило Драко поморщиться. Что, если Гермиона до сих пор помнит об этом? Навязчивый голос в его голове, который не прекращал шептать о том, что она на самом деле не хочет работать с ним, вдруг показался самым правдивым на свете. Малфой тряхнул головой, пытаясь избавиться от этих мыслей. Он не мог понять, почему вдруг стал так остро реагировать на все, что связано с Грейнджер. И почему перспектива работы с ней вызывала у него такую бурю эмоций и сомнений в себе? — Ваша задача будет заключаться в следующем, - продолжала Макгонагалл. - Вы должны будете написать своему партнеру задание на трансфигурацию в виде загадки или неясного описания. Это упражнение должно научить вас работать с заказчиками, ведь некоторые мастера трансфигурации зарабатывают именно так. А заказчики, как вы понимаете, бывают разные и не всегда могут четко сформулировать свои пожелания. Драко вдруг представил, каково это - быть мастером трансфигурации и выполнять заказы. Это явно требовало не только магических навыков, но и умения читать между строк, понимать людей. Он бросил быстрый взгляд на Гермиону. Уж она-то точно справится с этим заданием. — Постарайтесь написать свое задание как можно более туманно и неоднозначно, - с усмешкой добавила Макгонагалл. - Но так, чтобы ваш партнер все-таки смог это трансфигурировать. На написание у вас есть пятнадцать минут. Начали! В классе тут же воцарилась сосредоточенная тишина, нарушаемая лишь скрипом перьев о пергамент. Гарри и Пэнси склонились над своими листами, время от времени бросая друг на друга задумчивые взгляды, будто пытаясь прочесть мысли. Рон что-то сосредоточенно строчил, полностью игнорируя Забини. Блейз же наоборот, выглядел совершенно расслабленным и время от времени посмеивался, явно находя ситуацию забавной. Драко полностью погрузился в написание своего задания для Гермионы. Он хотел придумать что-то элегантное и многозначное, достойное ее острого ума. Что-то, что стало бы настоящим вызовом для нее. Ему казалось, что еще никогда он не стремился сделать все настолько идеально. Даже когда писал письма отцу. Каждое слово, каждую фразу он тщательно обдумывал и выверял. Драко старался выложиться на полную, показать все, на что он способен. Краем глаза он заметил, что Гермиона тоже полностью поглотилась процессом. Ее перо порхало по пергаменту, а на лбу залегла очаровательная складочка от напряжения. Драко невольно залюбовался ею, чувствуя, как сердце пропускало удар. Но тут же одернул себя продолжая проверять свой текст. — А теперь обменяйтесь своими заданиями с партнером и приступайте к работе. У вас есть час, чтобы выполнить трансфигурацию. По истечении времени каждая пара продемонстрирует результат. Драко и Гермиона молча поменялись пергаментами. Малфой заметил, что рука Гермионы слегка дрожала, когда она протягивала ему свой лист. Он невольно задался вопросом, чем это вызвано. Волнением? Или, может быть, неприязнью к нему? Отбросив эти мысли, он сосредоточился на задании: «Создай нечто, способное хранить знания, но не имеющее страниц. Пусть оно будет прочным, как камень, но легким, как перо. Дай ему способность раскрывать секреты, но только тем, кто достоин. Пусть оно отражает суть того, кто в него заглянет, показывая не только внешность, но и душу». Драко невольно хмыкнул, прочитав задание Гермионы. Типичная Грейнджер, всегда стремится к знаниям. И что это за намек про «отражает суть»? Неужели она действительно видела в нем что-то большее? «Не обманывай себя», - прошептал ехидный голосок в его голове. - «Она просто всезнайка, которая думает, что всех насквозь видит». Малфой удивленно моргнул. Этот внутренний монолог застал его врасплох. Раньше он часто разговаривал сам с собой, но это было дома, в долгие часы одиночества в своей комнате. Особенно после суровых выговоров отца, когда мама не могла к нему зайти из-за своих обязанностей. В такие моменты этот внутренний голос был его единственным собеседником, подпитывая его злость и обиду. Но здесь, в Хогвартсе, где его окружали друзья, этот голос казался неуместным. Да и слушать его совсем не хотелось. Драко не хотел злиться, особенно на Гермиону. «Заткнись», - мысленно огрызнулся Драко. - «Ты ничего не знаешь». «Да неужели? А почему тогда ты так нервничаешь?» - не унимался голос. Драко почувствовал, как его щеки начали теплеть. Нет, это не нервозность. Он просто... заинтригован. Ему действительно было интересно, что Гермиона думала о нем. В конце концов, он хотел бы считать ее своим другом. «Это просто дружеский интерес», - убеждал себя Драко. - «Ничего больше». Но легкое волнение в груди и странное чувство в животе намекали на что-то иное. Драко тряхнул головой, пытаясь сосредоточиться. Пока не время для самоанализа. У него было задание, которое нужно выполнить. И, возможно, выполнив его, он сможет показать Гермионе, что она не ошиблась, видя в нем нечто большее. Он поднял глаза и встретился взглядом с Гермионой. Выражение ее лица было нечитаемым, но в глазах мелькнуло что-то непонятное. Драко почувствовал странное напряжение, будто между ними повисло что-то недосказанное. Малфой на мгновение задумался о своем собственном задании, которое он отдал Гермионе. Внезапно он осознал, что не совсем помнит, что именно написал. Драко нахмурился, пытаясь восстановить в памяти точные формулировки: «Преврати то, что разделяет нас, в то, что может объединить. Пусть холод станет теплом, а тьма превратится в свет. Найди красоту в том, что кажется уродливым, и силу в том, что считается слабостью. Сделай видимым то, что скрыто глубоко внутри». «Мерлин, я действительно это написал?» - пронеслось в голове Драко. Он сам не понимал, зачем выбрал именно эти слова. Они будто сами сорвались с пера, отражая какие-то глубинные мысли и чувства, в которых он не мог признаться даже самому себе. Это было странно и непривычно - осознавать, что он мог написать что-то настолько... личное? Откровенное? Что подумает Гермиона, прочитав это? Эта мысль заставила его нервно сглотнуть. Они работали в полной тишине. Драко пытался сосредоточиться на своей задаче, но мысли то и дело ускользали, возвращаясь к Гермионе. Он украдкой бросал на нее взгляды, отмечая, как сосредоточенно она колдовала, как закусывала губу, когда что-то не получалось с первого раза. «Соберись», - мысленно приказал себе Драко, возвращая внимание к заданию. Ему нужен четкий образ конечного результата. Закрыв глаза, Малфой попытался визуализировать предмет, который бы отвечал всем требованиям Гермионы. После нескольких попыток перед ним находилась небольшая шкатулка в форме книги. Снаружи она выглядела как каменный фолиант - серая, с шероховатой поверхностью, имитирующей старый камень. На «обложке» Драко выгравировал простой геометрический узор, в который искусно вплел символы четырех факультетов. Несмотря на каменный вид, шкатулка оказалась удивительно легкой. Драко использовал особую технику трансфигурации, чтобы создать пористую структуру внутри, сохранив при этом прочность камня снаружи. Шкатулка закрывалась на хитроумный механический замок. Чтобы открыть ее, нужно было решить несложную головоломку: правильно расположить подвижные элементы узора на крышке. Внутри шкатулки Драко создал несколько отделений для хранения мелких предметов. На внутренней стороне крышки он разместил небольшое зеркало. Рядом с зеркалом была выгравирована надпись: «Загляни в себя, чтобы найти истину». Драко почувствовал удовлетворение от проделанной работы. Шкатулка получилась простой, но элегантной, соответствовавшей всем пунктам задания Гермионы. Девушка еще работала над своим заданием, и Малфой, решив не портить себе интригу, отвернулся. Он с преувеличенным интересом уставился на стену, будто та внезапно стала самым захватывающим зрелищем в мире. «Надо же, какая изящная кладка», - иронично подумал Драко, пытаясь отвлечься от нарастающего беспокойства. На самом деле, его пугало все, что происходило. Эти новые, непонятные чувства к Грейнджер, неожиданная откровенность в задании, которое он написал... Драко чертовски хотел хотя бы немного понимания того, что делать дальше и как вести себя нормально. Но ответов на это, как и на многие другие вопросы, у него не было. Он чувствовал себя так, словно оказался в незнакомой комнате с потушенным светом – каждый шаг мог привести либо к открытию, либо к болезненному столкновению с реальностью. И эта неопределенность пугала его, может быть, даже больше, чем сами чувства к Гермионе. Внезапно поток его мыслей прервало прикосновение к плечу. Драко резко вздрогнул, ощутив знакомый всплеск острой, пронзительной боли. Даже сквозь ткань мантии это прикосновение обжигало, заставляя каждый нерв кричать от боли. Он стиснул зубы, пытаясь сдержать рвавшийся наружу болезненный стон. Несмотря на интенсивность ощущений, Драко безошибочно узнал это прикосновение - оно могло принадлежать только Гермионе. Превозмогая дискомфорт, Малфой медленно повернулся. Гермиона уже убрала руку, но фантомное ощущение ожога все еще пульсировало на его плече. Он увидел, что она закончила свое творение и теперь протягивала его ему. Перед ним была необычная скульптура, сочетающая в себе, казалось бы, несочетаемое. Его взгляд скользил по переплетениям холодного серебра и теплого золота, образующим причудливую форму. Он заметил, как материалы плавно перетекали друг в друга, создавая впечатление постоянного движения и трансформации. Форма скульптуры, напоминавшая соединенные руки, притягивала взгляд своей асимметричностью и в то же время гармонией. Малфой невольно наклонился ближе, рассматривая мельчайшие детали. Его внимание привлекли искусно выгравированные символы факультетов, сплетенные в единый узор. В центре композиции был элемент, который явно нужно было открыть, но Драко не решился приблизиться еще сильнее, учитывая, что эта небольшая статуэтка все еще покоилась в ладонях Грейнджер. Малфой поднял взгляд, и их глаза неожиданно встретились. Он рефлекторно отшатнулся, осознав, насколько близко они оказались друг к другу. Драко тут же мысленно выругался, ненавидя эти свои инстинктивные реакции. Гермиона смотрела на него выжидающе, явно ожидая какого-то комментария. Драко чувствовал, что должен что-то сказать, но внезапно ощутил себя абсолютно немым. Слова застряли в горле, а мысли путались, не желая складываться в связные предложения. Наконец, отводя взгляд и стараясь придать голосу как можно более нейтральное звучание, он выдавил: — Неплохая работа, Грейнджер. Вижу, ты... творчески подошла к заданию. Драко сразу же мысленно поморщился от собственных слов, понимая, насколько неадекватно они отражали его истинные чувства и впечатления от увиденного. Но это было лучшее, на что он способен в данный момент, борясь с внутренним смятением и физическим дискомфортом от близости Гермионы. Драко внутренне поморщился от своей первоначальной реакции. Это выглядело просто жалко. Он выглядел жалко. Малфой глубоко вздохнул, собирая все крупицы своего самообладания. Он выпрямился, расправил плечи и позволил привычной маске уверенности скользнуть на лицо. Уголки его губ слегка приподнялись в намеке на фирменную ухмылку. — Знаешь, — начал он, придав голосу небрежные, но искренние нотки, — думаю, это именно то, что я хотел получить. Его взгляд скользнул по скульптуре, задержавшись на тонких деталях, прежде чем вновь встретиться с глазами Гермионы. В серых глазах Драко мелькнуло что-то, похожее на уважение, смешанное с легким удивлением. — Ты действительно уловила суть задания. Впечатляюще, — добавил он, и в его голосе прозвучала искренняя похвала, хоть и завуалированная привычной маской сдержанности. Сказав это, Драко на мгновение замолчал, словно размышляя над чем-то. Затем, как бы невзначай, он протянул руку и легким, почти небрежным движением подвинул свою шкатулку ближе к Гермионе. — Полагаю, теперь твоя очередь, — произнес он, стараясь, чтобы его голос звучал спокойно и незаинтересованно. Однако, его пальцы, на секунду задержавшиеся на поверхности шкатулки, выдавали легкое напряжение. Драко пытался скрыть свое волнение, но внутри он ощущал странную смесь тревоги и предвкушения. Он отвел взгляд, делая вид, что рассматривает что-то в классе, но краем глаза внимательно наблюдал за реакцией Гермионы. Гермиона с нескрываемым интересом потянулась к шкатулке. Ее глаза загорелись любопытством, когда она взяла предмет в руки, осторожно поворачивая его и изучая каждую деталь. — Драко, это потрясающе! — воскликнула она, не в силах сдержать восхищение. Ее пальцы нежно скользили по поверхности шкатулки. — Эта текстура камня сделана очень искусно. И при этом она такая легкая! Поднеся шкатулку ближе к глазам, Гермиона внимательно разглядывала узор на крышке. — Это же символы факультетов! Как интересно ты их объединил... О, тут что-то двигается! Она начала крутить элементы узора, пытаясь разгадать головоломку. Ее брови сошлись на переносице от концентрации, а губы беззвучно шевелились, проговаривая возможные комбинации. — Ага! — торжествующе воскликнула Гермиона, когда замок наконец поддался. — Как интересно, такое и правда не каждый решит. Открыв шкатулку, она не смогла сдержать удивленного вздоха. Открыв шкатулку, Гермиона на мгновение замолчала, внимательно изучая содержимое. Ее взгляд скользнул по отделениям, остановился на зеркале и наконец упал на гравировку. — «Загляни в себя, чтобы найти истину», — тихо прочитала она, и в ее голосе прозвучало искреннее уважение. — Это... действительно впечатляет. Она подняла глаза на Драко, и в них читалось неподдельное удивление и одобрение. Она еще раз провела пальцами по шкатулке, словно не веря, что это создал Драко Малфой. — Спасибо, — тихо добавила она. — Мне очень нравится. Драко тихонько фыркнул, но не смог сдержать легкую улыбку. «И чего она так радуется? Это же просто проект по трансфигурации», - подумал он. Но, наблюдая за тем, как бережно Гермиона держала шкатулку, он вдруг поймал себя на неожиданной мысли: «А ведь можно было бы изготовить такую на заказ. Эта все равно рано или поздно превратится обратно». Эта идея застала его врасплох. С каких пор он думал о том, как сделать что-то приятное для Грейнджер? Он уже порядком устал от этих непрошеных, подсознательных идей, которые просто всплывали в его голове без всякого контроля. Драко всегда гордился своей способностью держать мысли в узде, и эта неспособность контролировать собственный разум выводила его из себя. И все же, как бы он ни пытался отогнать эти мысли, он не мог отрицать, что искренняя радость Гермионы вызывала в нем какое-то теплое, непривычное чувство. Это противоречие между желанием контролировать свои мысли и неспособностью игнорировать новые эмоции только усиливало его внутреннее смятение. Внезапно сзади раздался громкий хлопок, а после - взрыв хохота. Драко и Гермиона резко обернулись. Гарри, пытаясь выполнить задание Пэнси, случайно подорвал их парту. Он стоял, весь перепачканный сажей, его волосы торчали еще сильнее обычного, а очки криво висели на носу. — Поттер, это была моя любимая парта! — воскликнула профессор Макгонагалл, спеша к месту происшествия. Гарри, несмотря на свой растрепанный вид, ухмыльнулся и ответил: — Профессор, а остальные парты у вас ущербные? Я думал, Вы ко всем одинаково относитесь. Этот комментарий вызвал новую волну смеха в классе. Даже Макгонагалл, пытаясь сохранить строгое выражение лица, не смогла сдержать легкую улыбку. Пэнси, сидевшая рядом с Гарри, заливалась смехом, не в силах сдержаться при виде ошеломленного выражения лица своего партнера по заданию и его неожиданной шутки. Гермиона не смогла удержаться от смешка, наблюдая за этой сценой. Даже Драко, к своему удивлению, почувствовал, как уголки его губ дрогнули в улыбке. Напряжение, возникшее между ними во время обмена работами, мгновенно рассеялось. Класс наполнился дружескими подколками и приглушенными смешками. Когда суматоха вокруг неудачного эксперимента Гарри немного улеглась, профессор Макгонагалл вернулась к своему обходу класса. Приблизившись к парте Драко и Гермионы, она внимательно осмотрела их творения. Ее взгляд скользнул по изящной скульптуре Гермионы, задержавшись на тонких деталях и символическом переплетении факультетских элементов. Затем она взяла в руки шкатулку Драко, изучая искусную работу и проверяя механизм головоломки. — Мисс Грейнджер, мистер Малфой, — произнесла профессор, и в ее голосе звучало явное одобрение. — Прежде всего, хочу отметить исключительное качество ваших формулировок заданий. Они не только сложны и многозначны, но и прекрасно отражают суть трансфигурации как искусства преобразования. Макгонагалл сделала паузу, переводя взгляд с одного ученика на другого. — Что касается самих работ, должна сказать, что они превзошли мои ожидания. Вы не только блестяще справились с техническим аспектом задания, но и вложили в свои творения глубокий смысл. Это именно то, чего я ожидаю от лучших учеников своего класса. Она сделала пометку в своем журнале, и Драко с Гермионой увидели, как она выводила напротив их имен высший балл. — Продолжайте в том же духе, — добавила она с едва заметной улыбкой, прежде чем двинуться дальше. Драко и Гермиона обменялись удивленными, но явно довольными взглядами. Гермиона просияла искренней, радостной улыбкой, от которой у Драко на мгновение перехватило дыхание. Он поспешно отвел взгляд, пытаясь скрыть собственную неуверенную, но отчего-то неудержимо рвущуюся наружу улыбку. Он не мог не признать, что совместная работа с Гермионой оказалась на удивление... приятной. Драко украдкой бросил еще один взгляд на Гермиону, отмечая ямочки на ее щеках и искорки в глазах. В груди разливалось странное тепло. Он по-прежнему не понимал до конца природу своих чувств к ней. Не знал, как правильно себя вести и что со всем этим делать. Но обязательно подумает об этом. Позже. Не теперь, когда она так улыбалась и радовалась смотря прямо на него.