Глава 20

Субботнее утро в Хогвартсе выдалось необычайно тихим. Драко Малфой сидел за столом в общей комнате, сосредоточенно глядя на лежавший перед ним пергамент. Его волосы, обычно идеально уложенные, торчали во все стороны, словно он не раз запускал в них пальцы в приступе раздражения. Перед ним был список имен, написанный его же аккуратным почерком: Винсент Крэбб Грегори Гойл Маркус Флинт Эдриан Пьюси Милисента Булстроуд Теренс Хиггс Драко хмурился, снова и снова пробегая глазами по именам. Список казался неполным, недостаточным. Шесть человек — это явно мало для той роли, которую Амбридж планировала для Инспекционной дружины. Он задумчиво постукивал пером по столу, оставляя на дереве едва заметные чернильные точки. Вздохнув, Драко откинулся на спинку стула и провел рукой по волосам, еще больше их взъерошив. Задача казалась сложнее, чем он предполагал изначально. Нужно было тщательно взвесить все «за» и «против» для каждого потенциального кандидата. Он снова наклонился над пергаментом, готовый продолжить список. Но кого добавить? Этот вопрос занимал все его мысли, пока он вглядывался в имена, уже написанные на пергаменте. Неподалеку в мягком кресле сидел Гарри Поттер, глубоко погруженный в практику окклюменции. Его глаза были закрыты, а лицо сосредоточенно, пока он мысленно сортировал воспоминания и выстраивал ментальные барьеры. Однако, тишину то и дело нарушало нетерпеливое постукивание пера о стол и тяжелые вздохи Малфоя. Поначалу Гарри пытался игнорировать эти звуки, стараясь сохранить концентрацию. Но чем дольше продолжалось это прерывистое постукивание, тем сложнее ему становилось удерживать фокус на своих ментальных упражнениях. Наконец, особенно громкий вздох Драко заставил Гарри открыть глаза. Он моргнул, привыкая к свету, и его взгляд сразу же упал на сгорбленную фигуру Малфоя за столом. Видя, как Драко хмурится, уставившись на какой-то пергамент, Гарри почувствовал укол любопытства. После секундного колебания он поднялся с кресла и направился к столу, за которым сидел Малфой. — Что, планируешь свои змеиные делишки? — спросил Гарри с легкой усмешкой, подходя ближе. Не успел Гарри подойти к столу Драко, как со стороны камина послышалось шуршание. Эрни Макмиллан, который до этого момента, казалось, был полностью поглощен чтением «Истории Хогвартса», вдруг оказался рядом с ними, словно аппарировал. — О, вы что-то обсуждаете? — спросил он с плохо скрываемым энтузиазмом, его глаза блестели от любопытства. — Я случайно услышал… — Эрни запнулся, явно пытаясь придумать оправдание своему внезапному появлению, — услышал, как вы заговорили о змеиных делишках. Это что-то важное? Драко закатил глаза, но в его взгляде промелькнуло что-то похожее на веселье. Было очевидно, что Эрни, как обычно, не мог устоять перед искушением влезть в любой разговор в пределах его слуха. — Составляю список для Амбриджской инквизиции, довольно сложно выбрать кого-то чуть умнее соплохвоста, чтобы не сильно путались под ногами. Гарри и Эрни переглянулись. — А что если добавить пару когтевранцев? — предложил Гарри. — Например, Терри Бут или Стивен Корнфут. Они достаточно умны, чтобы не выдать твое прикрытие. Эрни кивнул: — И, может быть, пару пуффендуйцев? Уэйн Хопкинс и Кевин Энтвистл. Они… как бы это сказать… — Готовы сделать что угодно, лишь бы их оставили в покое? — закончил за него Драко с понимающей усмешкой. — Именно, — подтвердил Эрни. Драко задумчиво посмотрел на список, затем добавил несколько имен: Терри Бут Стивен Корнфут Уэйн Хопкинс Кевин Энтвистл Он снова нахмурился, понимая, что список все еще неполон. После минутного размышления, Малфой дописал еще три имени: Грэхэм Монтегю Кассиус Уоррингтон Перегрин Деррик «Вот, так-то лучше», — подумал Драко, удовлетворенно глядя на пергамент. В этот момент дверь комнаты открылась, и вошел Роджер Дэвис. Его волосы были слегка растрепаны, а на лице играла довольная улыбка. Гарри, Драко и Эрни обменялись понимающими взглядами — все они подозревали, что Роджер снова провел ночь с Эдной. «Удивительно, как он вообще смог оторваться от нее», — подумал Драко, с трудом сдерживая усмешку. — Доброе утро, джентльмены, — поприветствовал их Роджер, стараясь выглядеть как можно более серьезно. Драко наблюдал за Дэвисом, отмечая его расслабленную позу и легкую улыбку. В моменте Роджер выглядел как обычный парень, без тени той серьезности, которую он демонстрировал на собраниях старост. Малфой невольно вспомнил, каким собранным и ответственным бывал Дэвис во время официальных встреч — словно кто-то щелкал невидимым выключателем, превращая беззаботного студента в образцового старосту. Эта способность Роджера мгновенно переключаться между двумя столь разными образами вызвала у Драко невольное уважение. — Доброе утро, Дэвис, — ответил Драко, стараясь скрыть свое веселье. — Надеюсь, твоя… ночная прогулка была продуктивной? Роджер на мгновение замер, но быстро взял себя в руки. — Не знаю, о чем ты, Малфой. Я просто рано встал, чтобы… проверить последние детали перед сегодняшней репетицией бала. Знаешь, как главный староста я должен убедиться, что все пройдет гладко. — Конечно-конечно, — протянул Драко, обмениваясь насмешливыми взглядами с Гарри и Эрни. — Мы все здесь верим в твою… преданность обязанностям старосты и успеху бала. Роджер слегка покраснел, но сохранил невозмутимое выражение лица. — Рад, что вы это понимаете. Кстати, надеюсь, вы все готовы к репетиции? Не забудьте, что она начнется сразу после обеда. Гарри, казалось, слегка смутился, но его глаза загорелись едва заметным предвкушением. Он неловко поправил очки, пытаясь скрыть легкую улыбку, а Эрни, как всегда, излучал готовность ко всему, что может преподнести день. Роджер продолжал говорить о предстоявшей репетиции, его слова эхом отдавались в комнате, но для Драко они превратились в неразборчивый шум. Мир вокруг словно поблек, отступил на второй план, пока мысли Малфоя уносились все дальше. Он почувствовал, как его пальцы начинали едва заметно подрагивать. Знакомое чувство тревоги снова закрадывалось в его сознание, незаметно, но неумолимо. Драко сжал руку в кулак, механически пытаясь скрыть дрожь, хотя в глубине души понимал, что никто не обращал на него внимания. Голоса вокруг слились в монотонный гул. Малфой смотрел прямо перед собой, но не видел ничего конкретного. Его разум был далеко, блуждая в лабиринте неразборчивых образов, сотканных из страха и сомнений. Внезапно сквозь туман его мыслей пробился голос Гарри: — Драко, а ты же с Мионой идешь? Вот бы не… Эти слова, словно якорь, вырвали Малфоя из омута его размышлений. Он моргнул, пытаясь сфокусироваться на реальности. Кровь шумела в ушах, заглушая окончание фразы Поттера. Драко сделал глубокий вдох, заставляя себя вернуться в настоящее. Он надеялся, что его отсутствовавший вид не был слишком заметен. Собрав все свои силы, он ответил, стараясь, чтобы его голос звучал как можно более небрежно: — Да, мы с ней оставались последними без пары. Я готов. Малфой почувствовал, как напряжение нарастало. Ему нужно было срочно выбраться из этой ситуации, пока он не выдал себя. Его взгляд метнулся к часам на стене — идеальный предлог. — Мне нужно закончить кое-какие дела. Увидимся на репетиции, — Драко помахал листком со списком, словно объясняя свою спешку, и быстро направился к выходу. Выскочив из комнаты, Драко мысленно прикинул свой план действий. До обеда оставалось несколько часов, и он намеревался использовать это время с толком. Для начало нужно было получить подпись Амбридж на этом чертовом списке, а после собрать всех упомянутых в нем студентов, чтобы сообщить им «радостную» новость о вступлении в Инспекционную дружину. *** Утро во второй комнате мальчиков выдалось суматошным. Повсюду, куда ни глянь, стояли горшки с экзотическими растениями Невилла — от маленьких кактусов до внушительных лиан, свисавших с потолка. Между ними, словно в джунглях, метался Рон, лихорадочно готовясь к репетиции бала. — Мерлинова борода, Тео! Я же опозорюсь перед Асторией! — взвыл Рон, выуживая из-под кровати какой-то подозрительный носок. — Я даже не помню, чему нас учили в прошлом году! Где эта чертова мантия? Тео, уже одетый в обычную, неизменно белую одежду, удивленно поднял бровь. — Эй, рыжий, ты чего? Какая мантия? Мы же на репетицию идем, а не на королевский прием. Рон замер, осознавая свою ошибку. — Ох… точно. Я просто… запаниковал, наверное. — Спокойно, бро, — Тео похлопал друга по плечу. — Сегодня тебе нужны только твои две левые ноги и немного удачи. В этот момент Рон, наконец, вытащил на всеобщее обозрение свою старую парадную мантию — ту самую, с кружевами. Тео присвистнул. — Вау, бро, это же настоящий раритет! Хранишь как память о своем звездном часе? Невилл, сидя на своей кровати, спокойно поглаживал листья стоявшего рядом растения и наблюдал за этой сценой с легкой улыбкой. Энтони, стоя перед зеркалом, методично укладывал волосы, бросая время от времени взгляды на суетившегося Рона. — Да ну тебя, — буркнул Рон, краснея и пытаясь запихнуть мантию обратно в сундук. Тео рассмеялся. — Да не брошу я своего бро в такой заднице, — он подошел к своему шкафу, порылся там секунду и выудил элегантную темно-синюю мантию. — Держи и блистай, рыжий! Он бросил мантию Рону, который поймал ее с выражением удивления и благодарности на лице. — Тео, я… спасибо, бро, — пробормотал Рон, явно тронутый жестом друга. — Не за что, — подмигнул Тео. — Хотя, знаешь, мне немного жаль бедняжку Асторию. Но теперь ей хотя бы достанется партнер, который не выглядит, как бабуля Невилла на семейном празднике. Невилл, услышав свое имя, оторвался от растения и возмущенно воскликнул: — Эй! Моя бабушка, между прочим, очень стильная дама! — Конечно-конечно, — хмыкнул Тео. — Особенно ее шляпа с чучелом грифа. Настоящий писк моды. Энтони, закончив с волосами, повернулся к друзьям. — Кстати о партнершах. Как вам Ханна? Я немного нервничаю, если честно. — Ой, да ладно тебе! — отмахнулся Тео. — Ханна милая девчонка. Уверен, она оценит твою… эээ… пунктуальность. Рон, все еще разглядывая подаренную мантию, вздохнул: — А вот мне точно конец. Астория такая грациозная, а я… ну, вы меня знаете. — Не дрейфь, бро, — подбодрил его Тео. — Главное, не наступи ей на ногу в первые пять минут, а дальше дело техники. Невилл нервно теребил листок своего растения. — А мне как быть с Дафной? Она же… ну, слизеринка. Вдруг она меня на самом деле презирает? Тео закатил глаза. — Пупсик, ты же знаешь, что эти предрассудки уже в прошлом. К тому же, Дафна не такая уж и страшная. Ну, по крайней мере, не страшнее твоих хищных растений. Тео вдруг резко выпрямился, словно его осенило. — Погодите-ка, народ. Как вы вообще умудрились отхватить сестер Гринграсс? Это же… это просто невероятно! Рон, почесывая затылок, пробормотал: — Да я как в тумане, если честно. Просто увидел Асторию, и… ну, взгляд на нее первую упал. Я даже не понял, как пригласил ее. Невилл, нервно переминаясь с ноги на ногу в центре комнаты, тихо произнес: — А мне кажется, Дафне просто стало меня жаль, — он немного помолчал и добавил с нотками удивления в голосе. — Да, наверное она очень добрая на самом деле… Тео присвистнул. — Вот это да! Рон действует, не думая, и получает красотку, а Невилл берет жалостью. Парни, да вы гении! Энтони, наблюдая за этой сценой, не смог сдержать улыбку. — А может, сестры Гринграсс просто умнее, чем мы думаем, и видят то, что скрыто от других? Тео театрально схватился за сердце. — Мерлин! Неужели наши девушки и правда умны? Что дальше? Крэбб и Гойл начнут читать книги? Комната наполнилась смехом, даже Невилл немного расслабился и улыбнулся. Тео, ухмыльнувшись, продолжил: — Ну, а я, друзья мои, пригласил ту, кто на самом деле видит то, что скрыто, причем пригласил самым изысканным способом. Подошел к ней и спросил, не хочет ли она изучить популяцию мозгошмыгов на танцполе. Она так обрадовалась, что я даже испугался — вдруг эти мозгошмыги реально существуют! Ребята рассмеялись, а Тео, приняв задумчивый вид, добавил: — Знаешь, Рон, может нам стоит совершить равноценный обмен мантиями? Твоя кружевная бабушкина и наряд Луны — это было бы шоу века! — он театрально вздохнул. — Но нет, я слишком люблю свой белый костюм. Энтони, не упустив момента, подколол: — Да ладно тебе, Тео. Если бы можно было сменить цвет формы, ты бы из ваших цветов только серебряный и оставил. Тео картинно приложил руку к сердцу. — Энтони, ты ранишь меня в самое сердце! Как ты мог раскрыть мой самый сокровенный секрет? — он подмигнул. — Хотя, знаешь, может ты и прав. Серебряный и белый мне определенно к лицу! Невилл, все еще немного смущенный, но уже улыбающийся, заметил: — Ну, по крайней мере, у Луны будет самый яркий партнер на балу. — О, да, — подхватил Рон, — Тео в белом и Луна в… чем она там собирается быть? В платье из редисок? Тео гордо выпрямился. — Эй, не завидуй! Мы с Луной будем самой экстравагантной парой этого бала. Готовься, Хогвартс, грядет нашествие белоснежных мозгошмыгов! Комната вновь наполнилась дружеским смехом. Несмотря на нервозность перед репетицией, атмосфера была теплой и веселой. Каждый из них понимал — что бы ни случилось на танцполе, у них всегда будет поддержка друзей и море поводов для шуток. *** После насыщенного утра студенты собрались в Большом зале за обеденным столом. Атмосфера была оживленной, все предвкушали первую репетицию бала. За столом Лиги царило особое возбуждение. Гарри и Рон увлеченно обсуждали, гадая, какие танцы им придется разучивать. Джинни, сидевшая рядом, подшучивала над братом, вспоминая его «успехи» на балу в прошлом году. Невилл и Ханна, погруженные в беседу о волшебных растениях, казалось, вообще не замечали остальных. Гермиона что-то увлеченно рассказывала Луне и Пэнси, то и дело поправляя выбившиеся из прически пряди. Ее глаза горели знакомым энтузиазмом, который всегда появлялся, когда она говорила о чем-то, что ее по-настоящему интересовало. Пэнси внимательно слушала, иногда вставляя острые замечания, а Луна задумчиво кивала, словно размышляя о чем-то своем. — Ну, что, Поттер, — протянул Драко с характерной ухмылкой, — думаешь, наша доблестная «дружина» не опозорится? Гарри закатил глаза. — Малфой, ты же сам их выбирал. Только не говори, что уже сомневаешься в своем гениальном плане. — Ой, да ладно вам, — вмешался Блейз, лениво растягивая слова. — С такими светилами, как Хопкинс и Энтвистл, мы точно прославимся. Разве что не так, как хотелось бы Амбридж. Драко фыркнул. — Забини, твой оптимизм просто зашкаливает. Может, нам еще Долгопупса пригласить для полного комплекта? — Эй, — нахмурился Гарри, — Невилл вполне может… — Расслабься, Поттер, — перебил его Драко. — Я же шучу. Хотя, признаю, твой Долгопупс в последнее время… удивляет. Блейз хмыкнул. — Мерлин, неужели я дожил до того дня, когда Драко Малфой похвалил гриффиндорца? Пойду, пожалуй, проверю, не замерз ли ад. Драко театрально закатил глаза и ответил с наигранным возмущением: — Забини, не драматизируй. Я просто отмечаю факты. Помнишь, как Долгопупс на днях помог мне с тем сложным заданием по травологии? Его знания о магических растениях действительно впечатляют, — он на секунду задумался, а потом добавил с легкой усмешкой. — Хотя это все еще не значит, что я внезапно стал фанатом красно-золотых. Он потянулся за куриной ножкой, продолжая: — К тому же, если ад замерзнет, нам придется искать новое место для летних каникул. Было бы обидно, знаешь ли. Только договорив, Драко вдруг осознал, что сидел совсем рядом с Гермионой Грейнджер. Обычно он предпочитал садиться напротив нее, но отчего-то решил сесть именно здесь. Сердце предательски екнуло, а затем забилось с удвоенной скоростью. Драко попытался сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но это оказалось ошибкой. Аромат карамельных яблок захлестнул его с головой, вытесняя все остальные мысли. «Соберись, Малфой», — мысленно приказал он себе, но его тело, казалось, решило взбунтоваться. Ладони вспотели, а пальцы, сжимавшие вилку, начали едва заметно дрожать. Он чувствовал, как жар поднимался по шее к щекам, и молился, чтобы никто не заметил его румянца. Каждое случайное движение Гермионы — поворот головы, жест рукой — отзывалось в нем электрическим разрядом. Драко пытался сосредоточиться на еде, на разговоре с друзьями, на чем угодно, но его внимание, словно магнитом, притягивалось к девушке рядом. «Это просто Грейнджер», — твердил он себе, отправляя в рот кусочки курицы. — «Та самая Грейнджер, которую ты дразнил годами. Ничего не изменилось». Но глубоко внутри он знал, что лгал самому себе. Все изменилось, и эти изменения пугали его до чертиков. Драко рискнул бросить быстрый взгляд на Гермиону. Она увлеченно что-то обсуждала с Луной и Пэнси, ее глаза сияли, а на губах играла легкая улыбка. Это зрелище одновременно успокоило его и вызвало новую волну паники. Он поймал себя на мысли, что хотел быть причиной этой улыбки, и тут же ужаснулся этому желанию. Малфой вцепился в край стола, словно это могло удержать его от падения в пропасть этих новых, пугающих чувств. Он знал, что должен взять себя в руки, но каждый вдох, приносивший запах карамельных яблок, лишь усиливал его смятение. Внезапно в памяти всплыл образ Снейпа, его спокойный, уверенный голос во время их занятий по окклюменции: «Контроль над разумом — это контроль над всем, Драко». Эти слова стали для него спасательным кругом в море хаоса. Стиснув зубы, он заставил себя сделать глубокий, медленный вдох. Потом еще один. И еще. Драко закрыл глаза на мгновение, концентрируясь на ощущении прохладного дерева под пальцами. Когда он открыл их, его взгляд был уже более сосредоточенным. Он вспомнил свое недавнее обещание стать лучше ради друзей, стать тем другом, которого они заслуживали. Ощущая прилив энергии от этой мысли, Драко решительно отодвинул тарелку. Повернувшись к Тео, сидевшему напротив, Драко на мгновение замешкался. Как начать разговор, который выходил за рамки их обычной болтовни? Но, вспомнив о своей цели, он собрался с духом и, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно, спросил: — Эй, Тео, я тут задумался… Ты ведь никогда не рассказывал, почему решил стать целителем. Признаться, для слизеринца это довольно… необычный выбор, не находишь? Тео удивленно вскинул бровь, но потом усмехнулся. — Ну, надо же, Малфой, ты решил заняться благотворительностью и выслушать историю простого смертного? Ладно, так уж и быть, внимай. Драко закатил глаза, но подался вперед, готовый слушать. — Помнишь, как я вечно торчал в больничном крыле? И в детстве, и на младших курсах, — начал Тео. — Ты еще шутил, что я там прописался. Драко кивнул, и Тео продолжил: — Так вот, пока я там валялся, наблюдал за мадам Помфри. И знаешь, что меня поразило? Она была… добрая, что ли. Не то чтобы сюсюкалась, нет. Просто с ней было легко. Никакого напряга, понимаешь? Тео на мгновение замолчал, его взгляд стал отстраненным. — А дома… ну, ты знаешь, как у нас. Вечное напряжение, ожидание чего-то нереального. Будто я должен горы свернуть, просто чтобы доказать, что имею право существовать, — он невесело усмехнулся. — И вот однажды, когда я в сотый раз лежал в больничном крыле, меня осенило. А что, если я мог бы быть, как Помфри? Не тем, кто давит и требует, а тем, кто помогает и лечит. Он пожал плечами, словно смущаясь своих слов. Драко слушал, затаив дыхание. Он вдруг осознал, что за все время их дружбы никогда по-настоящему не интересовался мечтами Тео. Это открытие одновременно поразило и пристыдило его. — Мерлин, Тео, — выдохнул Драко, качая головой. — А я-то думал, ты просто хочешь позлить отца. Это… это действительно круто. Он помолчал секунду, подбирая слова, а потом добавил с непривычной искренностью: — Знаешь, я уверен, что ты станешь дракловски хорошим целителем. У тебя это… ну, в крови, что ли, — сказал Драко, а затем, не удержавшись, добавил с ухмылкой. — К тому же, ты уже и в роль вжился. Вечно ходишь в белом, как будто прямо из Мунго сбежал. Тео фыркнул, но его глаза смеялись. — Ой, да ладно тебе, Малфой! Это называется стиль. Не моя вина, что некоторым приходится носить зеленое, чтобы все поняли, что они слизеринцы. Драко картинно закатил глаза. — Туше́, Нотт. Но серьезно, — он на мгновение стал серьезным, — из тебя выйдет отличный целитель. Нотт удивленно моргнул, явно не ожидая такой искренности. На его лице промелькнула целая гамма эмоций — от недоверия до смущенной радости. — Ого, — хмыкнул он, пытаясь скрыть за иронией свое волнение. — Ты там часом не перегрелся? Столько комплиментов за раз — это не в твоем стиле. Драко закатил глаза, но улыбнулся. — Заткнись. Я пытаюсь быть хорошим другом. Не порть момент. Разговор неожиданно свернул в сторону последних новостей из мира квиддича. Блейз с жаром начал обсуждать недавнюю игру «Пушек Педдл» против «Холихедских Гарпий». — Вы видели этот невероятный финт ловца «Гарпий»? — воскликнул он, активно жестикулируя. Глаза Драко загорелись. — Это было просто феноменально! — он не смог сдержать восторга. — Джонс в своей лучшей форме. «Пушки» даже не поняли, что их накрыло. Тео хмыкнул: — Малфой, твоя одержимость «Гарпиями» начинает пугать. Может, тебе стоит подать заявку на место их талисмана? Драко уже открыл рот, чтобы огрызнуться, но в этот момент воздух наполнился шумом отодвигаемых стульев и гулом голосов — обед подошел к концу, и все начали собираться на репетицию. Он с удивлением осознал, что за весь обед съел едва ли одну куриную ножку. Желудок предательски заурчал, напоминая о себе. Драко невольно бросил взгляд на Гермиону. Она торопливо доедала пудинг, одновременно проверяя содержимое своей сумки. Ее волосы растрепались, а на щеке осталась крошка. Сердце Драко сжалось, и он поспешно отвел глаза, ощущая нараставшую тревогу. Выйдя из Большого зала, Малфой держался чуть позади группы. Голоса Блейза и Поттера, продолжавших обсуждать квиддич, доносились до него словно издалека. Мысли Драко были заняты тем, как сильно близость Гермионы на обеде выбила его из колеи. Он чувствовал острую необходимость в передышке, чтобы собраться с силами перед репетицией. У входа в зал Драко остановился. — Вы идите, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Мне нужно кое-что проверить. Я скоро. Блейз и Тео кивнули, не задавая лишних вопросов. Поттер бросил на него странный взгляд, но тоже промолчал. Они вошли в зал, а Драко быстрым шагом направился к ближайшему туалету, ощущая, как с каждым шагом нарастало внутреннее напряжение. Оказавшись в пустом помещении, Драко прислонился к двери, пытаясь совладать с дыханием. Он медленно подошел к раковине и всмотрелся в свое отражение — бледное лицо, затравленный взгляд. Малфой закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Но чем больше он думал о предстоявшей репетиции, тем сильнее нарастала паника. Образ Гермионы, стоявшей рядом, ее прикосновения… Драко содрогнулся, вспомнив о боли, которую испытывал при каждом контакте с ней. Внезапно его словно молнией ударило — зелье! Он совсем забыл о снадобье Снейпа. Драко лихорадочно зашарил по карманам, пока пальцы не нащупали маленький флакон. Он вытащил его, глядя на мутную жидкость внутри, как на спасательный круг. Малфой откупорил пузырек слегка дрожавшими руками. Резкий запах ударил в нос, заставив его поморщиться. Драко колебался секунду, прежде чем поднести флакон к губам. «Пожалуйста, пусть это сработает», — мысленно взмолился он и одним глотком опустошил пузырек. Вкус был отвратительным — горьким и жгучим одновременно. Драко закашлялся, чувствуя, как зелье обжигало горло. На мгновение его охватила паника — что, если оно не подействует? Что, если это была ошибка? Но постепенно он начал ощущать странное онемение, разливавшееся по телу. Это было необычное чувство — не приятное, но и не болезненное. Просто… другое. Драко глубоко вздохнул, пытаясь понять, сработало ли зелье так, как нужно. «Сейчас нет смысла гадать», — подумал он, отгоняя тревожные мысли. Действие зелья проявится только при контакте с Грейнджер, а до этого момента оставалось еще несколько минут. Драко открыл кран и подставил ладони под струю холодной воды. Он плеснул себе в лицо, чувствуя, как прохлада немного проясняла мысли. Вытершись бумажным полотенцем, Малфой посмотрел на свое отражение. Он все еще был бледен, но взгляд стал более сосредоточенным. Расправив плечи и глубоко вздохнув, Драко вышел из туалета. Его шаги эхом отдавались в пустом коридоре, пока он направлялся к залу для репетиций. Драко толкнул тяжелую дверь и вошел внутрь. Его взгляд сразу же нашел Гермиону. Она стояла в стороне от остальных пар, нервно теребя край своей мантии. Ее глаза беспокойно осматривали зал, пока не остановились на вошедшем Малфое. Он направился к ней, чувствуя, как с каждым шагом нарастало странное напряжение. Гермиона выглядела более нервной, чем обычно. Драко вдруг осознал, что заставил ее ждать, оставив одну среди других пар. Когда он приблизился, Гермиона подняла на него взгляд. В ее карих глазах читалось облегчение, смешанное с легким раздражением. — Малфой, я уже думала, ты не придешь, — сказала она, пытаясь звучать непринужденно, но в ее голосе проскользнула нотка неуверенности. Драко почувствовал, как его захлестнуло неожиданное чувство вины. Слова извинения сами собой рвались с языка, удивляя его самого. — Грейнджер, я… — начал он, стараясь подобрать правильные слова. — Прости, что заставил тебя ждать. Я не хотел, чтобы ты чувствовала себя неловко. Драко моргнул, удивленный собственными словами. Знакомый холодный голос в его голове немедленно отреагировал: «И чего ты извиняешься перед этой грязнокровкой? За такую мелочь? Жалкое зрелище». Драко мысленно отмахнулся от этого голоса, пытаясь сосредоточиться на настоящем моменте. Он и раньше извинялся перед Гермионой, но теперь, за такой пустяк, когда репетиция даже не началась… Это было странно даже для него самого. Но какая-то иррациональная часть его сознания настаивала, что это было необходимо. Словно если бы он этого не сделал, случилось бы что-то непоправимое. Эта необъяснимая тревога сжимала его грудь, заставляя сердце биться чаще. Драко не мог объяснить этого чувства, но оно было настолько сильным, что он не мог его игнорировать. Извинение слетело с его губ почти инстинктивно. И сразу же после его слов он почувствовал невероятное облегчение, словно он только что предотвратил какую-то невидимую катастрофу. Он заставил себя посмотреть Гермионе в глаза, ожидая ее реакции. Гермиона на мгновение замерла, явно удивленная искренним извинением Драко. В ее глазах промелькнуло что-то похожее на смесь недоверия и… благодарности? Она слегка улыбнулась, расслабляясь. — Все в порядке, Драко, — ответила она мягко. Не успел Драко что-либо ответить, как раздался звонкий голос профессора Флитвика: — Внимание, студенты! Прошу всех встать в пары. Малфой и Грейнджер обменялись короткими взглядами. Они молча шагнули ближе друг к другу, становясь рядом, как и другие пары в зале. Гермиона выглядела спокойной и собранной, ее поза излучала уверенность. Драко, стараясь выглядеть невозмутимым, незаметно вытер вспотевшие ладони о мантию. Оба повернули головы к профессору Флитвику, готовые слушать дальнейшие инструкции. Профессор взмахнул палочкой, и в центре зала появились два манекена — мужской и женский. Они были одеты в элегантные танцевальные костюмы и застыли в начальной танцевальной позиции. — Итак, дорогие мои, — начал Флитвик своим высоким голосом, — прежде чем мы начнем сам танец, давайте разберем, как правильно пригласить партнера и занять исходное положение. Он направил палочку на мужской манекен, и тот ожил. — Джентльмены, смотрите внимательно. Сначала вы должны подойти к своей даме, сохраняя прямую осанку. — Манекен сделал несколько шагов к женской фигуре. — Затем слегка поклониться и протянуть правую руку ладонью вверх. Манекен в точности повторил описанные действия. — Дамы, — продолжил Флитвик, оживляя женский манекен, — вы отвечаете легким реверансом и кладете свою левую руку на ладонь партнера. Женский манекен изящно присел и положил руку на ладонь партнера. — Теперь, джентльмены, вы должны мягко, но уверенно привлечь даму ближе к себе, положив левую руку ей на талию. Дамы, ваша правая рука ложится на плечо партнера. Манекены продемонстрировали правильное положение рук и тела. — Вот так! — воскликнул Флитвик. — А теперь, прошу всех повторить эти действия со своими партнерами. Драко с Гермионой обменялись быстрыми взглядами и едва заметно кивнули друг другу. Малфой отступил на шаг назад, принимая начальную позицию. Он незаметно провел ладонями по мантии, пытаясь унять предательскую дрожь в пальцах. Сделав глубокий вдох, Драко начал движение. Его тело, казалось, двигалось само по себе, вспоминая уроки, вбитые годами практики. Но мысли Малфоя были далеки от отточенных па. Гермиона стояла с безмятежным видом, слегка приподняв подбородок. Драко невольно задержал взгляд на этом знакомом жесте. Раньше он бы непременно съязвил по поводу ее «всезнайского» вида, но теперь… Малфой поспешно отвел взгляд, пытаясь игнорировать внезапное тепло, разлившееся в груди. Он сосредоточился на танце, убеждая себя, что это просто нервы играли с ним злую шутку. Когда их руки соприкоснулись, Малфой едва сдержал вздох облегчения. Теперь оставалось лишь надеяться, что его ладони не успели стать слишком влажными. Флитвик продолжал давать инструкции, но Драко слышал его словно сквозь вату. Он выполнял движения, стараясь не думать о том, как идеально ложится его рука на талию Гермионы. «Это просто танец», — напомнил он себе, игнорируя учащенное сердцебиение. Гермиона, казалось, полностью сосредоточилась на указаниях профессора. Ее движения были точными и уверенными, но Драко заметил, как она чуть сильнее, чем нужно, сжимала его плечо. Он почти улыбнулся, осознав, что за ее невозмутимым видом скрывалось такое же волнение. — Отлично, мисс Грейнджер, мистер Малфой! — воскликнул Флитвик, проходя мимо. — Продолжайте в том же духе! Услышав похвалу Флитвика, Гермиона на мгновение напряглась, но тут же расслабилась, еще выше задрав подбородок. Драко невольно залюбовался этим жестом, ощущая в груди странное тепло. Это чувство было слишком мягким, слишком приятным, чтобы спутать его с прежним раздражением. Малфой попытался отогнать непрошеные мысли, сосредоточившись на танце, но образ гордо вскинутой головы Гермионы, казалось, отпечатался на внутренней стороне его век. Гермиона вдруг нарушила молчание, ее голос звучал тихо, но с нотками беспокойства: — Твоя рука такая горячая. С тобой все в порядке? Драко на мгновение потерял ритм, его сердце пропустило удар. Он почувствовал, как краска прилила к щекам, но быстро взял себя в руки. Собрав все свое самообладание, он ответил с наигранной небрежностью: — Разрушение иллюзий, Грейнджер? Я, вообще-то, не состою изо льда. Его тон был легким, почти шутливым, но внутри все переворачивалось. Гермиона чуть заметно улыбнулась, и Драко почувствовал, как напряжение немного отпускало. В этот момент он вдруг осознал, что в его голове стало удивительно тихо. Никаких навязчивых мыслей, никакой внутренней борьбы — только спокойствие, которого он не испытывал уже несколько дней. Улыбка Гермионы, казалось, отгоняла все тревоги и сомнения, оставляя лишь ощущение умиротворения. Драко невольно расслабился, наслаждаясь этим неожиданным моментом покоя посреди хаоса последних дней. Но момент быстро прошел. Лицо Гермионы снова стало невозмутимым, и Драко почувствовал, как шум мыслей вернулся. Он вдруг осознал, что хочет снова услышать эту тишину в голове, снова увидеть ее улыбку. Они продолжали кружиться в ритме вальса, их движения становились почти одновременными. Драко вел уверенно, его рука на талии Гермионы чуть сжималась при поворотах, направляя ее. Их шаги были легкими, почти воздушными, они скользили по полу, словно плыли. Малфой чуть наклонился к Гермионе, стараясь, чтобы это выглядело естественно в танце. Его губы оказались совсем близко к ее уху, когда он тихо произнес: — У тебя неплохо получается, Грейнджер. Для книжного червя, конечно. Его голос звучал почти игриво, с намеком на прежнюю язвительность, но без настоящего яда. Драко затаил дыхание, ожидая ее реакции, надеясь снова увидеть ту мимолетную улыбку. Гермиона слегка повернула голову, встречаясь с ним взглядом. На ее лице промелькнуло удивление, быстро сменившееся легкой усмешкой. — А ты неплохо ведешь, Малфой. Для хорька, разумеется, — парировала она, не отводя глаз. Их лица были так близко, что Драко мог разглядеть золотистые крапинки в ее карих глазах. Он почувствовал, как его сердце снова начинало биться чаще, но на этот раз не от страха или тревоги. Они продолжали кружиться в танце, и Драко вдруг осознал, что ему на самом деле… нравилось это. Нравилось ощущение ее руки в своей, тепло ее тела, легкий аромат ее волос. Он поймал себя на мысли, что хотел, чтобы эта песня длилась вечно. Но тут голос профессора Флитвика нарушил их маленький мир: — Отлично, студенты! А теперь давайте попробуем добавить поворот… Драко и Гермиона моргнули, словно выходя из транса. Малфой вдруг почувствовал, как его сердце забилось быстрее, а дыхание стало тяжелее. Он ощутил, как напряглись мышцы челюсти, а пальцы непроизвольно сжались сильнее. Взгляд Драко упал на танцевавшие манекены, и внезапно их механические движения показались ему невыносимо раздражающими. С каждой секундой это чувство нарастало, превращаясь в жгучую ярость, которая, казалось, заполняла все его существо. Он едва сдерживал желание выхватить палочку и разнести манекены в щепки. Эта внезапная вспышка гнева напугала его самого, но он не мог ее контролировать. В голове нарастал шум, словно все мысли слились в один мощный гул, заглушая все вокруг. Но вдруг его вырвал из этого состояния тихий голос Гермионы, раздавшийся так близко, что он почувствовал ее дыхание на своей щеке: — Драко, у тебя рука трясется. Может, все-таки обратишься к Помфри? У тебя и лицо горит. Малфой резко повернулся к ней, встречаясь с обеспокоенным взглядом карих глаз. Ярость так же внезапно отступила, как и появилась, оставив после себя лишь замешательство и легкое головокружение. Он осознал, что действительно крепко сжимал руку Гермионы, и его ладонь дрожит. — Я… — начал он, но слова застряли в горле. Как объяснить то, чего он сам не понимал? Драко сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. Он ослабил хватку на руке Гермионы, но не отпустил ее полностью. — Все в порядке, Грейнджер, — наконец, выдавил он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Просто… немного устал. Ничего, с чем не справился бы хороший сон. Но даже произнося эти слова, Драко понимал, что Гермиона ему не верила. И, продолжая выполнять нужные движения, продемонстрированные манекенами, он понял, что сам себе не верил. *** — Пэнси, он ведет себя странно, я за него переживаю, — тихо произнесла Гермиона, глядя на подругу с тревогой в глазах. Она сидела на своей кровати, прижимая к груди подушку, словно защищаясь от мира. Напротив нее расположилась Пэнси, спокойная и собранная. Полог был задвинут, создавая иллюзию уединения в их маленьком убежище. Пэнси наклонилась чуть ближе, проявляя интерес. Ее глаза внимательно изучали лицо Гермионы, пытаясь прочесть эмоции подруги: — Что именно ты имеешь в виду под «странным поведением», Миона? Гермиона вздохнула, рассеянно теребя край наволочки. — Ну, на репетиции его рука дрожала. И он выглядел… я не знаю, напряженным? Словно что-то его сильно беспокоило. Пэнси задумчиво покачала головой, слегка прищурившись. Она знала истинную причину странного поведения Драко — его борьбу с нахлынувшими чувствами к Гермионе. Однако, вслух она произнесла совсем другое: — Знаешь, может быть, для него все это просто в новинку. Танцевать с гриффиндоркой, да еще и с тобой… Это может выбить из колеи кого угодно. В ее голосе прозвучали нотки иронии, но взгляд оставался серьезным, показывая, что она на самом деле обдумывала ситуацию. Гермиона нахмурилась, вспоминая другие моменты: — Да, но я же видела, как он нормально общается с Гарри, без всего этого напряжения. Внезапно на ее лице промелькнула озорная улыбка. Она вдруг оживилась и посмотрела на подругу с любопытством. — Кстати, а как тебе было танцевать с Гарри? Пэнси ехидно захихикала. — Так же хорошо, как и после сливочного пива. На мгновение она отвела глаза, словно смутившись собственных слов, но тут же вновь посмотрела на Гермиону с вызовом во взгляде. — Я его и пригласила, потому что уже танцевала с ним раньше и знаю, что он неплох. Гермиона расслабилась, позволив себе ненадолго забыть о тревогах. С наигранной серьезностью она кивнула: — Ну, да. Ну, да. Искренне верю. Пэнси слегка нахмурилась, явно не желая развивать эту тему дальше. Она понимала, что если бы Гермиона так же легко читала Драко, как читала ее, ситуация была бы намного проще. — Давай вернемся к нашей теме. Ты пробовала с ним поговорить? Гермиона вздохнула, ее плечи поникли. — На нашем совместном дежурстве в среду он тоже вел себя странно. Я попыталась с ним поговорить, но он сказал, чтобы я не усложняла все своими «лирическими порывами». Она пожала плечами с видом человека, смирившегося с поражением. — Теперь я не думаю, что пытаться снова поговорить с ним — это хорошая идея. Пэнси с трудом сдержала улыбку, зная, какие на самом деле «лирические порывы» обуревали Драко рядом с Гермионой. Но она лишь фыркнула, закатывая глаза: — Мерлин, Миона, ты хотя бы пару минут не пытаешься спасти всех и каждого? Драко не котенок, которого нужно пригреть. Он взрослый мальчик и сам разберется со своими проблемами. Конечно если они у него действительно есть. Гермиона нахмурилась, упрямо сжав губы. — Но если ему нужна помощь… — То он попросит, — перебила ее Пэнси с нажимом в голосе. Она понимала, что Драко вряд ли попросит о помощи, будучи слишком гордым и упрямым, чтобы признаться в своих чувствах. — Или не попросит. В любом случае, мы не должны лезть к нему в душу. Гермиона вздохнула, в ее глазах отразилась грусть. — Просто… я разочаровываюсь в себе, когда вижу, что кому-то плохо, и я не могу ничем помочь. Пэнси хмыкнула: — Ну, уж таков реальный мир. — А если он не придет, даже если ему станет хуже? — спросила Гермиона с тревогой в голосе. Пэнси пожала плечами. — Тогда это его проблемы. Слушай, я знаю Драко всю жизнь. Он справится. А ты лучше подумай о себе, а то выглядишь так, будто сама вот-вот рухнешь. Гермиона слабо улыбнулась. — Спасибо, Пэнси. Ты… на удивление хорошо умеешь поддержать. — Да-да, я знаю, что я великолепна, — усмехнулась Пэнси, довольная похвалой. Внезапно ее лицо стало серьезным, и она добавила с угрожающими нотками в голосе: — Но если ты не будешь хоть иногда отдыхать от самопровозглашенных спасательных операций, я тебе клянусь, «Инкарцеро» все не ограничится.