Глава 24

Драко вывалился из камина прямо в кабинет профессора Макгонагалл, едва удержав равновесие. Он крепко прижимал к себе коробку с тортом, словно боясь, что малейшее движение могло навредить этому кулинарному чуду. Быстро оглядевшись, Драко с удивлением обнаружил, что кабинет пуст. Его взгляд невольно скользнул по книжным полкам, заставленным редкими фолиантами, по столу, где лежали непроверенные работы учеников и, вероятно, важные документы. Сколько раз в прошлом он мечтал получить доступ к этим секретам? А теперь профессор просто оставила его здесь одного, без надзора. Осознание этого доверия неожиданно поразило Драко. Макгонагалл, всегда такая строгая и подозрительная, особенно к слизеринцам, доверила ему свой личный кабинет. Она могла бы встретить его, проконтролировать каждый шаг, но вместо этого просто поверила, что он не воспользуется ситуацией. Драко почувствовал, как в груди разлилось странное тепло. Он аккуратно поправил мантию-невидимку и тихо выскользнул за дверь, унося с собой не только торт, но и новое, непривычное чувство — его поступкам доверяют. Коридоры Хогвартса были полны жизни. Ученики всех факультетов сновали туда-сюда, обсуждая прошедший день и планы на вечер. Драко, скрытый мантией-невидимкой, осторожно лавировал между ними, стараясь никого не задеть. Если бы он был один, это не вызвало особых затруднений, но огромная коробка с тортом в его руках значительно усложняла задачу. Его сердце гулко стучало в груди, и он невольно задавался вопросом, не слышно ли этот предательский стук из-под мантии. Каждый раз, когда кто-то проходил слишком близко, Драко замирал, затаив дыхание и прижимая торт к груди. Мысль о том, что его могли обнаружить, вызывала холодок страха. Как бы он объяснил, почему глава инспекционной дружины нес торт для Гермионы Грейнджер? Если об этом узнает Амбридж или, что еще хуже, отец… Драко не хотел даже думать о последствиях. Особенно трудно было пробираться по лестницам. Он прижимался к перилам, балансируя с коробкой, пропуская группы учеников, и молился, чтобы никто не заметил странного колебания воздуха или не наткнулся на невидимое препятствие. По мере того, как Драко спускался в подземелья, поток студентов редел. Здесь он смог немного расслабиться, хотя все еще двигался с предельной осторожностью. Прохлада подземелий немного успокоила его разгоряченное лицо, но не унял волнение в груди. Наконец, Драко добрался до коридора, ведшего на кухню. Он остановился перед большой картиной с изображением фруктов, вспоминая то, что случайно подслушал от старшекурсников. Они часто хвастались, как пробирались на кухню за полночными закусками. Драко осторожно протянул руку и пощекотал нарисованную грушу. К его удивлению, груша захихикала и превратилась в зеленую дверную ручку. Сердце бешено колотилось, когда он повернул ручку и проскользнул внутрь. Сняв мантию, Драко впервые оказался на кухне Хогвартса — в мире, доселе для него неизведанном. Запахи готовившейся еды, звон посуды и шум работавших эльфов на мгновение оглушили его. Эльфы, увидев, как дверь открылась сама по себе, а затем на пороге возник ученик, застыли, словно громом пораженные. Их огромные глаза расширились еще больше, а уши затрепетали от удивления и страха. — Добрый вечер, — произнес Драко, чувствуя, как пересохло в горле. Он попытался придать своему голосу дружелюбные нотки, но от волнения это прозвучало скорее неуверенно. Эльфы переглянулись, явно не зная, как реагировать. Один из них сделал шаг вперед, нервно теребя края своей наволочки. — Ч-чем м-мы м-можем п-помочь, с-сэр? — пропищал он, заикаясь от волнения. Драко осторожно поставил торт на ближайший стол, радуясь возможности освободить руки. Он повернулся к эльфам, чувствуя, как по спине стекал холодный пот. Никогда раньше он не обращался к ним напрямую, и теперь ощущал себя так, словно оказался на сцене без подготовленного текста. — У меня есть… небольшая просьба, — начал Драко, стараясь говорить ровно, хотя внутри все сжималось от непривычной ситуации. — Не могли бы вы принести этот торт завтра ровно в шесть вечера в гостиную нашей общей башни? Эльфы застыли, словно громом пораженные. Их огромные глаза стали еще больше, а уши затрепетали от изумления. Драко Малфой, сын Люциуса Малфоя, просил их об одолжении? Да еще и так… вежливо? — Конечно, сэр, — ответил, наконец, один из них, делая неуверенный шаг вперед. — Мы… мы сделаем это с радостью. Драко почувствовал, как напряжение немного отпускало его. Он позволил себе слабую улыбку, хотя она вышла немного кривоватой от нервозности. — Спасибо, — произнес он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я очень ценю вашу помощь. Эти простые слова благодарности, кажется, окончательно лишили эльфов дара речи. Они молча кивали, не сводя с Драко изумленных глаз. Внезапно вперед выступил Добби. В отличие от других, он не выглядел напуганным или удивленным. — Мы будем счастливы сделать это для мисс Гермионы Грейнджер, сэр! — звонко сказал он. — Мисс Гермиона всегда так добра к нам, — Добби на мгновение замялся, а затем добавил с энтузиазмом. — Может быть, мы можем сделать что-нибудь еще для этого праздника, сэр? Украсить комнату или приготовить особые угощения? При упоминании имени Гермионы сердце Драко сделало очередной кульбит. Он на мгновение замер, пытаясь собраться с мыслями, а затем кивнул. — Да, вообще-то… есть кое-что еще, — Драко быстро достал из сумки пакеты с угощениями, которые купил для праздника. — Не могли бы вы подать это вместе с тортом? И, пожалуйста, добавьте напитки — тыквенный сок, например. Эльфы закивали с энтузиазмом, явно радуясь возможности помочь. — А еще… — Драко немного замялся, — не могли бы вы приготовить что-нибудь праздничное и более существенное к десяти вечера? Он запнулся, не зная, стоит ли упоминать об алкоголе. Однако Добби, казалось, понял его без слов. — Молодой господин, возможно, хотел бы попросить и о закусках… к особым напиткам? — деликатно предложил эльф, хитро поблескивая глазами. — Добби не скажет никому. Драко почувствовал, как краска заливала его щеки, но в то же время ощутил облегчение от того, что Добби так легко понял его намек. — Да, это было бы… весьма кстати, — ответил Драко, стараясь сохранять невозмутимый вид, хотя внутри все переворачивалось. Он сделал глубокий вдох, пытаясь собраться с мыслями. — Отлично, тогда я полагаюсь на ваш опыт в организации праздничных угощений. Добби просиял от этих слов, а остальные эльфы закивали с еще большим энтузиазмом. — Мы все сделаем наилучшим образом, молодой господин! — пропищал один из них. — Спасибо, — произнес Драко, и это слово уже далось ему легче, чем в начале разговора. — Я действительно ценю вашу помощь. Он уже собирался уходить. В голове промелькнул образ Гермионы — ее глаза, сияющие гордостью за его поступок. Но тут же Драко мысленно одернул себя: «Нет, для нее такое общение с эльфами должно быть в порядке вещей. Она бы не стала гордиться чем-то настолько… обычным». И тут его осенило. Гермиона не просто разговаривала с эльфами — она боролась за их права. «Грейнджер хотела бы, чтобы они получали вознаграждение за свою работу», — подумал он, чувствуя, как эта идея постепенно оформлялась в конкретное решение. Драко обвел взглядом кухню, наблюдая за суетившимися эльфами. Его взгляд остановился на знакомой фигуре. — Добби, — тихо позвал он, — подойди, пожалуйста. Сердце Драко забилось чаще. Он понимал, что то, что он собирается сделать, противоречило всему, чему его учили. Но образ Гермионы, ее страстные речи о правах эльфов, которые раньше вызывали у него лишь насмешку, теперь придавали ему решимости. Когда эльф приблизился, Драко достал из кармана горсть галлеонов и протянул их Добби. — Возьми это, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Я знаю, что остальные не примут деньги и не скажут, что им нужно. Займись этим ты. Вам же наверняка что-то нужно… и тебе тоже. Глаза Добби расширились от удивления, а затем наполнились слезами. — Молодой господин… — прошептал он. — Вы так выросли, так изменились… Драко почувствовал, как к горлу подступает ком. Он сглотнул и тихо произнес: — Добби, я… я хочу извиниться. За поведение моего отца. За то, как с тобой обращались в нашем доме. Эти слова, казалось, окончательно сломили Добби. Эльф разрыдался, его большие уши опустились, закрывая лицо. — Молодой господин! — всхлипывал он. — Добби так рад… Тинки всегда говорила, что молодой господин вырастет чудесным человеком, — он на мгновение замолчал, а затем добавил. — Добби скучает по Тинки. Драко замер, услышав имя старой эльфийки, которая заботилась о нем с самого детства. Он почувствовал, как к глазам подступают слезы, но сдержался. — Спасибо, Добби, — тихо сказал он. — Я… я тоже скучаю по Тинки. Накинув мантию-невидимку, Драко быстро вышел из кухни, чувствуя, как эмоции переполняли его. Он двинулся в сторону гостиной, пытаясь собраться с мыслями. Этот разговор всколыхнул в нем воспоминания и чувства, о которых он давно старался не думать. Остановившись перед входной дверью в гостиную, Драко глубоко вздохнул, пытаясь успокоить бешено стучавшее сердце. Он чувствовал, как ладони становились влажными от волнения, а в горле пересохло. Сняв мантию-невидимку, Драко тщательно расправил складки на одежде, будто это могло помочь привести в порядок его мысли и чувства. Собравшись с духом, он толкнул дверь. Не успел он сделать и пары шагов, как перед ним буквально выросла Гермиона. Она стояла, скрестив руки на груди, ее волосы были еще более взъерошенными, чем обычно, а в глазах горел огонь негодования. — Драко! — воскликнула она, и в ее голосе слышалась неприкрытая тревога. — Где ты был весь день? Я… мы все так волновались! От звука ее голоса у Драко перехватило дыхание. Он почувствовал, как волна эмоций накрыла его с головой — страх, волнение, радость от ее заботы, желание утешить и успокоить. Все эти чувства смешались в какой-то сумасшедший коктейль, от которого сердце то замирало, то бешено колотилось. Драко сглотнул, пытаясь совладать с собой и не выдать своего состояния. — Грейнджер, — протянул он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно и слегка раздраженно, как обычно, — неужели так трудно было спросить у наших общих друзей? Но внутри у него все дрожало. Ее близость, ее взгляд, ее голос — все это будто проникало под кожу, посылая по телу волны жара и холода. Драко казалось, что она видит его насквозь, читает каждую мысль, каждую эмоцию. От этого хотелось сбежать и одновременно остаться рядом навсегда. Гермиона нахмурилась еще сильнее, ее глаза сверкнули. — Я спрашивала! — возмутилась она. — Но они все говорили такой несусветный бред, что я не поверила ни одному их слову! Вызов от отца, обследование в Мунго, отчисление, и это только начало списка! Драко закатил глаза, чувствуя, как раздражение начинало примешиваться к буре эмоций внутри. «Мерлин великий, неужели нельзя было хотя бы общую версию обсудить?» — мысленно простонал он. — «Придурки». Но в то же время в груди разливалось странное тепло от осознания, что Гермиона действительно опрашивала общих знакомых, искала его. Что он важен для нее. Эта мысль одновременно пугала и наполняла сумасшедшей радостью. Драко достал из кармана конверт с печатью Гринготтса и помахал им перед ее носом, пытаясь скрыть дрожь в руках. — Я был на семинаре для молодых наследников в банке, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Вот приглашение, если не веришь. Но в голове билась только одна мысль, повторяясь снова и снова, как заезженная пластинка: «Она волновалась за меня. Она искала меня. Я ей небезразличен». И от этой мысли хотелось то ли смеяться, то ли плакать. Гермиона взяла конверт, быстро пробежала глазами по тексту и вздохнула с облегчением. На ее лице промелькнуло странное выражение — смесь радости, смущения и чего-то еще, чему Драко боялся дать название. — Ох, — выдохнула она, слегка покраснев. — Прости, пожалуйста. Я… я, наверное, глупо себя вела. Просто никто не мог внятно ответить, где ты, вот я и разволновалась,. — она опустила глаза, теребя край рукава. — А они все выглядели так, словно ни капли за тебя не волнуются! Еще и эти новости про Сам-Знаешь-Кого… «Какая же она искренняя», — пронеслось в голове у Драко. Но последние слова Гермионы словно выбили почву у него из-под ног. Новости о Темном Лорде… От одного упоминания по спине пробежал холодок. А судя по тону Гермионы, это как-то связано с ним. Внутри все сжалось от тревоги. Что могло произойти, пока он отлучился всего на день? В памяти тут же всплыло недавнее письмо отца, с недвусмысленными намеками на «правильный выбор». Два мира столкнулись в его сознании: здесь — искреннее беспокойство Гермионы, там — темная тень, нависшая над его семьей и близкими людьми. Драко почувствовал, как его захлестывала волна паники. Он изо всех сил постарался сохранить невозмутимое выражение лица, хотя внутри все переворачивалось. Мысли лихорадочно метались: «Что произошло? Насколько все плохо? Она в опасности?» — Какие новости? — ему даже не пришлось прикладывать усилия, чтобы изобразить на лице удивление. Силы нужны были только для того, чтобы не сболтнуть лишнего и не продемонстрировать всю степень его паники. — Ох, я так и знала, что ты не в курсе, я рада! — Гермиона выпалила это на одном дыхании, но тут же осеклась. — Нет, в смысле совсем не рада этим новостям, я просто рада, что ты здесь никак не замешан. Ее глаза блестели от волнения, и Драко почувствовал, как его сердце сжалось от нежности и страха одновременно. — Волан-де-Морт в Малфой Мэноре, — продолжила она тише, словно боясь, что стены могли их услышать. — Я боялась, что тебя из-за этого нет. Драко почувствовал, как земля ушла из-под ног. Волан-де-Морт в его доме? Эта новость ударила его, как обух по голове. Он уже знал, что его отец симпатизировал идеям Темного Лорда, но чтобы настолько… Внезапно все намеки в письме Люциуса заиграли новыми мрачными красками. Драко осознал, что теперь у него нет пути назад в Малфой Мэнор. Если он не примет предложение отца, если не встанет на сторону Темного Лорда, дом, в котором он вырос, станет для него запретной территорией. А может, уже стал. Мысли лихорадочно метались в голове. Что теперь делать ему самому? Выбор, который он должен сделать, вдруг стал пугающе реальным и неотвратимым. Гермиона, не замечая его состояния, продолжала говорить, слова лились потоком: — Блейзу написала мама и поделилась некоторыми сведениями. К ней пришли Пожиратели, но она уже в безопасности! — Гермиона явно нервничала и тараторила, едва успевая вдохнуть. — Она еще сказала, что они ищут пророчество, и это, скорее всего, связано с Гарри. Ну, я бы удивилась, если бы это не было связано с Гарри. Драко слушал, чувствуя, как каждое слово Гермионы словно вбивало гвоздь в крышку его гроба. Пророчество? Поттер? Ком вопросов только рос с каждым словом Гермионы. — И вообще-то мы обсуждали это на собрании, которое ты прогулял! — в голосе Гермионы послышались нотки упрека. — Но так уж и быть, я все перескажу. Она глубоко вздохнула, словно собираясь с мыслями, и продолжила: — Еще из важной информации — в его окружении Эйвери, Макнейр, Руквуд, Яксли и Кэрроу. Это из тех, о ком мы знаем. Гарри говорил, что некоторые из них присутствовали во время воскрешения Темного Лорда, как и твой отец. Так же, скорее всего, он заручился поддержкой оборотней, что, вообще-то, не удивительно! Волшебники их угнетали веками, ясное дело, они хотят мести. Нужно, пока не поздно, наладить контакт с остальными волшебными существами, пока они тоже не примкнули к нему! Гермиона тараторила так быстро, что Драко невольно хотел попросить ее повторить. Но в то же время он чувствовал от ее тона немного облегчения — если она была так оживлена, это было хорошим знаком, так ведь? Если бы ей угрожала непосредственная опасность, она бы, скорее всего, не вела себя так. «Она гриффиндорка, мой милый Драко, она даже перед лицом смерти не опустит голову!» — несмотря на сказанные слова, голос был предельно ледяным, пробиравшим до дрожи. — Еще отца Лаванды отстранили от должности, и это связано с твоим отцом, по крайней мере, Браун в этом уверена. Драко почувствовал, как к горлу подступил комок, а в груди разлилась тяжесть. Чувство вины накрыло его словно лавина. «Это я виноват», — пронеслось у него в голове. — «Отец из-за меня отыгрался на Брауне. Из-за моего участия в Лиге, из-за моей дружбы с гриффиндорцами…» Он сжал кулаки, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Сколько еще людей пострадает из-за его выбора? Сколько семей подвергнутся опасности только потому, что их дети осмелились подружиться с Драко Малфоем? — Астория и Дафна предложили свою помощь и уже написали письмо родителям, — голос Гермионы немного смягчился. — Гринграссы разработают защитные талисманы с функцией связи, так что мы всегда будем знать, если нашим близким будет грозить опасность. Но на разработку требуется время. Ее глаза вдруг загорелись энтузиазмом. — Вот бы они позволили мне взглянуть на их наработки, это же умопомрачительно! Драко не мог сдержать слабую улыбку, несмотря на всю серьезность ситуации. Типичная Гермиона — даже перед лицом опасности не может устоять перед возможностью узнать что-то новое. — Так вот, пока амулеты не завершены, мы рассматриваем другие средства защиты, — продолжила она. — Многие уже предложили свои идеи. Жаль, что я так и не смогла заняться составлением шифров, разработка Гринграссов гораздо проще и надежнее. Да, это была определенно глупая мысль. Она посмотрела ему прямо в глаза с пылающей решимостью. — Можешь задать вопросы, если что-то непонятно, и не смей больше прогуливать собрания! — в ее голосе звучала смесь заботы и строгости. — Также я надеюсь, ты сможешь что-то предложить. И было бы неплохо, если бы ты рассказал о том, что знаешь сам. Драко сглотнул и отступил под таким напором. Его мысли были в полном хаосе. С одной стороны, он был благодарен Гермионе за информацию, с другой — ужас от осознания грозил поглотить его целиком. — Грейнджер, дай мне сначала все это осознать! — выдохнул он, чувствуя, как комната начинала кружиться перед глазами. Он смотрел на Гермиону, такую решительную и сильную, и чувствовал, как его собственные страхи отступали. Да, ситуация была ужасной. Да, опасность была реальной. Но глядя в эти карие глаза, Драко понимал — не время быть слабым. Он должен поделиться информацией, хотя бы ее частью. — Итак, — наконец, произнес Драко, стараясь, чтобы голос звучал спокойно и уверенно. — Я понял про ситуацию в Мэноре. Честно говоря… я предполагал что-то подобное. Атмосфера в доме изменилась, стала… гнетущей. Но Сам-Знаешь-Кто, вероятнее всего, обосновался у нас совсем недавно. До моего отъезда его точно там не было. Некоторые из тех людей, если их так можно назвать, фамилии которых ты упомянула, были частыми гостями в нашем поместье этим летом. Гермиона внимательно слушала, ее брови сдвинулись, образуя небольшую морщинку между ними. Она подалась вперед, явно заинтересованная. — Драко, это очень важная информация. Ты не мог бы вспомнить что-нибудь еще? Любая деталь может оказаться полезной. Драко закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Когда он заговорил, его голос звучал напряженно. — Насколько я знаю, Яксли и Руквуд являются сотрудниками Министерства. Яксли работает в отделе магического правопорядка, а Руквуд… — он сделал паузу, — в Отделе Тайн. Глаза Гермионы расширились от шока. — Ты уверен? В Отделе Тайн? Мерлин всемогущий, так вот как Сам-Знаешь-Кто собирается пробраться туда! — Тише, Грейнджер, — Драко поморщился, потирая виски. — Я пытаюсь думать. Макнейр — это тот, кто должен был казнить этого, как его… Клювокрыла. В общем, он работает в Отделе Контроля за Магическими Существами. Остальные фамилии я тоже слышал, но лично их не видел. Думаю, они не связаны с Министерством и являются обычными приспешниками. Гермиона нервно закусила губу, явно колеблясь, прежде чем задать следующий вопрос: — А что насчет… — она замялась, не зная, стоит ли об этом спрашивать. Драко понял, о чем она, и тяжело вздохнул. Его плечи поникли, словно на них лег невидимый груз. — Отец никогда не посвящал меня в эти дела, — он запустил руку в волосы, взлохмачивая их. Говорить об этом было тяжелее всего. Как бы он ни старался убедить себя, что его отец был мерзким человеком, он все еще был его родителем. Кровь гуще воды. — Я не знал, что мой отец был пожирателем, как и все они. Конечно, я догадывался, что его бизнес не совсем легален. В конце концов, я его наследник… Последнее слово он произнес с горечью и разочарованием. — Драко, пока что этого хватит. Не заставляй себя, — пока что для Гермионы было достаточно и того что Драко не знал. Конечно, он не знал. Она так хотела верить в это и, слыша подтверждение, вздохнула с облегчением. Драко благодарно кивнул. — Давай вернемся к разговору о моей семье позже. Мне нужно все обдумать. Он сделал паузу, собираясь с мыслями, пытаясь вернуть самообладание. — Что касается ситуации с отцом Браун… — он на мгновение запнулся, чувствуя, как вина снова накатывает волной. — Я постараюсь узнать больше деталей. Выясню, почему это произошло и что конкретно случилось. Гермиона кивнула. — Спасибо, Драко. Я уверена, Лаванда оценит твою помощь. Драко сильнее сжал кулаки. Как же он виноват. Он практически тонул в этом океане бесконечной вины, хотел хотя бы ненадолго вынырнуть на поверхность и вдохнуть ее одобрение, словно воздух. — И последнее, — Драко посмотрел Гермионе прямо в глаза, — я на вашей стороне. Просто знай это, что бы ни произошло, я на стороне Лиги. Я не хочу оправдывать отца, просто мне нужно разобраться, какая именно информация будет полезной. Гермиона улыбнулась, и вязкая черная вода расступилась, позволяя ему дышать. — Я знаю, Драко. Мы все это знаем. В конце концов, у тебя не самая простая роль во всем этом. — А теперь, — добавил он с легкой усмешкой, пытаясь разрядить напряжение, — может ты расскажешь мне, что за план придумал Поттер на этот раз? Зная его, уверен, он уже замышляет что-нибудь безрассудное. Гермиона закатила глаза, но не смогла сдержать улыбку. — Ох, Драко, ты даже не представляешь. Гарри уже загорелся идеей отправиться в Отдел Тайн, чтобы выяснить, что за пророчество там хранится. Мы с Роном пытаемся его отговорить, но ты же знаешь Гарри… — Слабоумие и отвага… Чего еще стоило ждать от гриффиндорца, — фыркнул Драко. Гермиона нахмурилась, ее глаза сверкнули. — Эй! Я тоже гриффиндорка, если ты не забыл! Драко поднял руки в примирительном жесте, чувствуя, как внутри разливалось тепло от каждой ее эмоции. Губы непроизвольно растянулись в улыбке. «Дракл, какая же она милая», — промелькнуло у него в голове, но он тут же отогнал эту мысль. — Прости, старая привычка, — сказал он мягче. — Но ты должна признать, что идея Поттера действительно безрассудна. Даже для вашего факультета это чересчур. Гермиона вздохнула, ее плечи поникли. — Да, ты прав. Но Гарри… он уверен, что это пророчество как-то связано с ним и Волан-де-Мортом. Он считает, что должен узнать его содержание, — она посмотрела на Драко с тревогой. — И честно говоря, я боюсь, что он прав. Драко на мгновение задумался, его лицо стало серьезным. — А что думает по этому поводу Дамблдор? Уверен, старик должен что-то знать об этом пророчестве. — В том-то и дело, — ответила Гермиона с ноткой разочарования в голосе. Она нервно заправила непослушную прядь волос за ухо, и Драко невольно проследил за этим движением. — Дамблдор не просто отказывается что-либо рассказывать Гарри. Он вообще избегает любого разговора с ним! Словно Гарри какой-то… прокаженный. — Типичный Дамблдор, — пробормотал Драко, качая головой. В его голосе смешались раздражение и что-то похожее на сочувствие. — Всегда играет в свои игры, не думая о последствиях для других. Он посмотрел на Гермиону, заметив, как она нервно кусала губу. Внезапно ему захотелось успокоить ее, сделать что-нибудь, чтобы стереть это выражение тревоги с ее лица. — Слушай, — начал он, стараясь, чтобы голос звучал небрежно, — я поговорю с Поттером. В конце концов, если он станет Мальчиком-Который-Откинулся, мне не с кем будет заниматься у Снейпа, — он попытался усмехнуться, но вышло не очень убедительно. Гермиона посмотрела на него с легкой улыбкой, в ее глазах мелькнуло понимание. — Мог бы просто сказать, что тебе будет одиноко без него. Вы ведь стали друзьями, не так ли? Драко почувствовал, как его щеки слегка покраснели. Он попытался скрыть смущение за сарказмом. — О, да, мне будет невероятно не хватать этого ужасного бардака на его половине стола. Но, несмотря на язвительный тон, в его глазах мелькнула теплота, которую он не смог полностью скрыть. И судя по тому, как смягчился взгляд Гермионы, она это заметила. *** Снейп окинул Гарри и Драко пронизывающим взглядом, его губы изогнулись в едва заметной усмешке. — Так это сегодня, да? — протянул он. — Что ж, значит, вам придется постараться как следует. И тогда я подумаю, отпускать вас или нет. Гарри и Драко переглянулись. Малфой сохранял невозмутимое выражение лица, но Поттер нервно сглотнул. Их попытка убедить Снейпа отпустить их пораньше явно не увенчалась успехом. Драко мысленно проклинал себя за то, что поддался на уговоры Поттера и согласился на этот безнадежный план. Гарри, в свою очередь, чувствовал, как его решимость таяла под строгим взглядом профессора. Он понимал, что их шансы успеть на праздник вовремя стремительно уменьшались с каждой секундой. Их тщательно продуманные аргументы и репетиции перед дверью кабинета оказались бесполезны перед непроницаемым лицом Снейпа. Теперь им оставалось только надеяться, что профессор смилостивится и не станет слишком долго их мучить. — Хорошо, — продолжил Снейп, — давайте посмотрим, как вы продвинулись в сортировке воспоминаний. Он подошел сначала к Драко, глядя ему прямо в глаза. — Легилименс, — произнес Снейп, и мир вокруг Драко растворился. Высокие стеллажи, уходившие, казалось, в бесконечность, были заполнены книгами всех размеров и цветов. Каждая книга представляла собой воспоминание или группу связанных воспоминаний. Снейп двигался между полками, изучая их организацию. Он заметил, что Драко разделил воспоминания по темам и периодам жизни. Детство занимало отдельную секцию, школьные годы были разбиты по курсам. Были полки, посвященные семье, друзьям, врагам. Особое внимание Снейп уделил недавним воспоминаниям. Он заметил, что некоторые книги были спрятаны за другими или зачарованы так, чтобы выглядеть как что-то другое. «Умно», — подумал Снейп, — «но недостаточно». Он потянулся к одной из таких книг, но тут же почувствовал сопротивление. Драко пытался не дать ему доступ к этим воспоминаниям. Выйдя из сознания Драко, Снейп удовлетворенно кивнул: — Неплохо, мистер Малфой. Вижу, Вы уделили этому достаточно времени и усилий. Хотя некоторые Ваши… защитные меры все еще нуждаются в доработке. Затем Снейп повернулся к Гарри. Проникнув в его разум, профессор оказался в знакомом величественном зале со звездным потолком и хрустальным шаром в центре. Снейп огляделся, его взгляд быстро оценивал ситуацию. Некоторые воспоминания Гарри были уже заключены в сферы, плывшие вокруг центрального хрустального шара. Эти сферы переливались разными цветами, отражая эмоциональную окраску заключенных в них воспоминаний: ярко-золотистые для счастливых моментов, глубоко-синие для грустных, пульсирующе-красные для гневных. Профессор потянулся к одной из сфер насыщенного зеленого цвета, любопытствуя, насколько эффективна защита Поттера. Как только его пальцы коснулись поверхности, сфера завибрировала, и рука Снейпа прошла сквозь нее, как через плотный туман. В тот же миг сфера рассыпалась множеством мелких изумрудных искр, которые тут же собрались обратно, образуя прежнюю форму, но уже в другом месте зала. «Неплохо, Поттер», — подумал Снейп, — «по крайней мере, для этих воспоминаний». Однако, удовлетворение Снейпа быстро сменилось разочарованием, когда он заметил, что большая часть воспоминаний все еще беспорядочно парила за пределами ментальной цитадели, полностью незащищенная и легкодоступная для любого вторжения. Эти несортированные мысли походили на мыльные пузыри, переливавшиеся всеми цветами радуги, но готовые лопнуть от малейшего прикосновения. Профессор нахмурился, осознавая, насколько уязвимы эти воспоминания. Без колебаний он протянул руку к одному из таких «пузырей» и легко проник в него, мгновенно оказавшись в классе зельеварения, где Гарри безуспешно пытался сварить простейшее зелье. Снейп отмахнулся от этого воспоминания и коснулся следующего — сцена в Большом зале, Поттер смеялся над шуткой Уизли. Еще одно прикосновение — и вот уже Гарри летел на метле во время квиддичного матча. Снейп раздраженно поморщился от этих незначительных обрывков повседневной жизни. Но тут его внимание привлек еще один «пузырь», казавшийся чуть более тусклым, чем остальные. Он коснулся его и оказался в комнате Гарри в доме Дурслей. Поттер сидел на кровати, рассматривая фотоальбом, и вдруг Снейп увидел ее. Лили. Время словно остановилось. Снейп почувствовал, как его сердце пропустило удар, а затем забилось с удвоенной силой. На фотографии Лили танцевала у фонтана с Джеймсом Поттером, но Снейп видел только ее. Ее огненно-рыжие волосы развевались на ветру, словно живое пламя. Изумрудные глаза сияли той же неповторимой зеленью, что и у ее сына, но в них была жизнь, радость, которой Снейп никогда не видел в глазах Гарри. Ее смех, казалось, звенел в воздухе, хотя фотография была беззвучной. Снейп не мог оторвать взгляд. Каждая черточка ее лица, каждый изгиб фигуры — все это он помнил наизусть, но видеть ее вновь, такую живую и счастливую, было почти невыносимо. Боль и тоска, которые он так тщательно прятал все эти годы, вдруг нахлынули с новой силой. С огромным усилием Снейп заставил себя выйти из воспоминания. Он чувствовал, как дрожат его руки, как сжимается горло от непролитых слез. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы закрыть разум и напомнить себе, где он находится и зачем. Выйдя из сознания Гарри, Снейп нахмурился еще сильнее, пытаясь скрыть бурю эмоций за маской строгости и недовольства. Но в глубине его черных глаз мелькнула тень боли, которую он не смог полностью подавить. — Поттер, это никуда не годится! — резко произнес он. — Ваши воспоминания все еще в полном беспорядке. Половина из них так и летают за пределами вашей ментальной крепости. Вы вообще занимались этим? Гарри, ошеломленный вторжением в свой разум, почувствовал, как краска заливала его лицо. Он осознал, что Снейп видел не только его неудачи на уроках зельеварения и моменты веселья с друзьями, но и то личное, сокровенное воспоминание о родителях. Чувство стыда и уязвимости накрыло его с головой. — Профессор, я… — начал Гарри, его голос дрожал от смеси смущения и возмущения. — Вы не имели права смотреть те воспоминания. Это личное. Снейп сузил глаза, его голос стал еще более холодным и резким. — Не имел права, Поттер?! А как Вы думаете, будет ли Темный Лорд спрашивать вашего разрешения, прежде чем вторгнуться в ваш разум? Думаете, он остановится перед «личным»?! Профессор сделал шаг вперед, нависая над Гарри: — Волан-де-Морт не просто посмотрит Ваши воспоминания, он будет использовать их против Вас. Каждую Вашу слабость, каждый страх, каждый дорогой Вам момент — все это станет оружием в его руках. И если Вы не научитесь защищать свой разум, то подвергнете опасности не только себя, но и всех, кто Вам дорог. Снейп сделал паузу, его голос стал чуть тише, но не менее жестким. — Так что перестаньте жаловаться на нарушение вашей «личной жизни» и начните, наконец, серьезно относиться к этим занятиям. Иначе последствия могут быть… непоправимыми. Гарри сжал кулаки, пытаясь сдержать нахлынувшие эмоции. Часть его хотела закричать на Снейпа, обвинить его в нарушении границ. Но другая часть понимала, что именно этого профессор и добивался — показать, насколько уязвим его разум. — Я… я пытался, сэр, — выдавил Гарри, опустив глаза. — Но это оказалось сложнее, чем я думал. Некоторые воспоминания… они словно сопротивляются сортировке. Снейп раздраженно вздохнул: — Конечно, это сложно, Поттер. Никто и не обещал, что будет легко. Но это необходимо, если Вы хотите защитить свой разум. Профессор на мгновение замолчал, его взгляд смягчился почти незаметно. Он провел рукой по лицу, словно пытаясь стереть усталость, и когда заговорил снова, его голос звучал чуть менее резко: — Некоторые воспоминания… они требуют особой защиты, Поттер. Не из-за их важности для врага, а из-за их ценности для Вас самих. Снейп отвернулся к шкафу с ингредиентами, его пальцы машинально перебирали флаконы: — В следующий раз постарайтесь уделить больше внимания сортировке. Особенно тех воспоминаний, которые вы считаете… личными. Снейп повернулся к обоим ученикам, его взгляд переместился с Гарри на Драко и обратно. — Теперь о том, как правильно сортировать воспоминания, — начал он. — Независимо от того, какую форму принимает ваша ментальная защита, принцип остается одним и тем же. Профессор взмахнул палочкой, и в воздухе появилась сложная трехмерная схема. — Ключ к эффективной защите разума — это создание многоуровневой системы категоризации. Вы должны организовать свои воспоминания не просто по важности, а по множеству различных параметров. Он указал на разные части схемы: — Создайте основные категории например: личное, профессиональное, учебное. Затем разделите их на подкатегории. Но не останавливайтесь на этом. Создавайте связи между разными категориями, формируйте ассоциативные цепочки. Снейп сделал паузу, убедившись, что оба ученика внимательно следили за его объяснением. — Самое важное — это создание ложных воспоминаний и ложных категорий. Научитесь создавать «приманки» для вторгшегося в ваш разум. Например, категория с якобы «секретными» воспоминаниями, которые на самом деле будут содержать дезинформацию. Но об этом, думаю, мы поговорим в следующий раз. Эта тема требует более тщательного изучения. Он посмотрел на Гарри и Драко по очереди. — И запомните, эмоциональная связь с воспоминанием — это ключ к его защите. Чем сильнее эмоция, тем крепче должна быть защита. Используйте это, независимо от того, представляете ли вы свой разум как библиотеку, замок или что-то иное. Снейп подошел к своему столу и взял небольшой пергамент. Он быстро что-то написал и протянул листок ученикам. — Вот список литературы по теме. Рекомендую ознакомиться с этими трудами до нашего следующего занятия, — сказал он сухо. — Особенно обратите внимание на работы Октавиуса Окклюменса и Миранды Ментис. Затем профессор на мгновение замолчал, словно борясь с собой. Наконец, он произнес, не глядя ни на кого конкретно: — И если у кого-то из вас возникнут… затруднения в процессе практики, — Снейп сделал небольшую паузу, словно подбирая слова, — вы можете обратиться ко мне вне занятий. Но только в случае действительно серьезных проблем, — быстро добавил он, словно опасаясь, что его слова могут быть восприняты как проявление излишней доброты. Драко кивнул, сохраняя внешнее спокойствие, хотя в его глазах мелькнуло удивление. Гарри же не смог скрыть своего изумления — его брови взлетели вверх, а рот слегка приоткрылся от неожиданности. В кабинете повисла напряженная тишина. Гарри и Драко переглянулись, явно не зная, как реагировать на это неожиданное проявление… заботы? Со стороны профессора. Снейп, казалось, тоже чувствовал себя неловко. Он прочистил горло и резко сменил тему: — На сегодня достаточно. До следующего занятия я ожидаю значительного прогресса в организации ваших воспоминаний. Особенно от Вас, Поттер, — добавил он, бросив на Гарри строгий взгляд. Профессор повернулся к своему столу, очевидно собираясь заняться бумагами. Гарри и Драко начали осторожно собирать свои вещи, не зная, можно ли им уйти. Они обменялись неуверенными взглядами, явно не желая разозлить Снейпа преждевременным уходом. Напряжение в комнате нарастало с каждой секундой молчания. Наконец, когда тишина стала почти невыносимой, Снейп вдруг произнес, не поднимая глаз от своих бумаг: — И да, можете идти на свое… мероприятие, — он сделал паузу, а затем добавил с нотой предупреждения в голосе. — Но не думайте, что это станет регулярной практикой. Гарри и Драко с облегчением выдохнули и направились к двери. Однако, уже взявшись за ручку, Драко вдруг остановился и повернулся к профессору: — Сэр, — начал он, стараясь говорить уверенно, хотя его сердце бешено колотилось, — не хотели бы вы присоединиться к нам на праздновании? Гарри, удивленный смелостью Драко, но быстро сориентировавшись, поддержал: — Да, профессор. Мы были бы действительно рады видеть Вас там, — он замялся на секунду, а затем добавил. — Профессор Макгонагалл и некоторые другие преподаватели уже согласились прийти. Снейп приподнял бровь, явно не ожидав такого приглашения: — Вы приглашаете меня на день рождения мисс Грейнджер? — спросил он с нотой недоверия в голосе. — Именно так, сэр, — подтвердил Драко. — Учитывая роль Гермионы в Лиге Единства и ее академические достижения, мы считаем, что присутствие преподавателей было бы уместным. Снейп молчал несколько секунд, явно обдумывая предложение. Наконец, он сухо произнес: — Я рассмотрю ваше приглашение. А теперь идите, у вас, очевидно, много дел по подготовке. Гарри и Драко поспешно кивнули и вышли из кабинета, чувствуя облегчение от того, что разговор закончился. Уже в коридоре, когда дверь за ними закрылась, Гарри повернулся к Драко: — Ты думаешь, он правда придет? — спросил он шепотом, все еще не веря сказанному. Драко задумчиво посмотрел на закрытую дверь кабинета. — Кто знает? Со Снейпом никогда нельзя быть уверенным. Он помолчал секунду, затем повернулся к Гарри, его лицо выражало любопытство. — Послушай, Поттер… Я заметил, как изменилось лицо Снейпа, когда он проверял твои воспоминания. Он увидел что-то… особенное? Гарри напрягся, явно не ожидав такого вопроса. — Да, он… он увидел фотографию моих родителей. А что? Драко нахмурился, но не от подозрения, а скорее от задумчивости. — Просто интересно. Я никогда не видел, чтобы профессор Снейп так реагировал на чьи-то воспоминания. Обычно он сохраняет полную невозмутимость. Он посмотрел на Гарри с искренним интересом. — Ты не знаешь, может быть, Снейп был как-то связан с твоими родителями? Учился с ними или что-то в этом роде? Гарри удивленно посмотрел на Драко. — Честно говоря, я понятия не имею. — Он пожал плечами. — Откуда мне знать о прошлом Снейпа? Он на секунду задумался, а затем добавил. — Хотя… теперь, когда ты об этом упомянул, я вспомнил, что Сириус как-то обмолвился, что они учились в одно время. Но деталей я не знаю. Драко кивнул, явно заинтригованный. — Интересно… Может быть, в этом и кроется причина его реакции. Он посмотрел на часы и слегка встрепенулся. — Слушай, Поттер, нам лучше поторопиться. У нас не так много времени до начала праздника, а нам еще нужно все подготовить. Гарри согласно кивнул, но было видно, что мысли о Снейпе и его родителях не покидали его. — Да, ты прав. Пойдем, — сказал он, и они направились к выходу из подземелий.