Глава 33

24 сентября 1995 года Тьма рассеивалась нехотя, словно густой туман над болотами. Сначала пришли звуки — приглушённые, смазанные, будто доносящиеся сквозь толщу воды. Звон стекла. Шелест мантии. Тихое бормотание. Потом появились запахи — резкие, травяные, с горьковатой ноткой полыни и что-то ещё, почти сладковатое, как забродивший компот. Драко плыл в этом полусознании, не пытаясь ухватиться за реальность. Так было… проще. Легче. Безопаснее. — Драко. Драко, вы меня слышите? Голос Снейпа доносился как из другого измерения. Знакомый, но странно мягкий, без обычной резкости. Драко хотел ответить, но горло было словно забито песком, а язык распух и отказывался подчиняться. Он смог лишь издать слабый стон. — Хорошо. Теперь попробуйте открыть глаза. Медленно. Веки казались неподъёмными, как будто на них положили галлеоны. С третьей попытки ему удалось приоткрыть их, и мир ворвался в сознание размытыми пятнами. Комната была погружена в полумрак, только одинокая свеча бросала дрожащие тени на каменные стены. Не больничное крыло. Что-то другое. Личные покои Снейпа? Опять лежу… только вышел из больницы, и снова… Мысль лениво проплыла и исчезла, не вызвав особых эмоций. Профессор наклонился над ним, его обычно жёсткое лицо было сосредоточенно и… обеспокоенно? Драко моргнул, не уверенный, что правильно считывает выражение. Он перевёл свой взгляд, в руке у Снейпа был флакон с перламутрово-голубой жидкостью. — Это укрепляющее зелье с добавлением успокоительных трав. Оно поможет вашему сознанию восстановить равновесие. Рука Снейпа осторожно приподняла голову Драко, поднесла флакон к губам. Зелье обожгло горло прохладной, вязкой волной, оставляя привкус мяты и чего-то металлического. Драко поморщился, но покорно проглотил всё до последней капли. Эффект наступил почти сразу. Тело стало тяжёлым, будто выточенным из мрамора, а сознание, напротив, словно парило где-то под потолком — отдельно от ощущений, от боли, от страха. Соблазнительно пустое, почти блаженное состояние. Хорошо… так хорошо… пусть так и останется… — Зелье будет действовать несколько часов, — голос Снейпа звучал словно через вату. — Я обработал ваши… раны. Раны? Какие раны? Драко смутно помнил ощущение боли, но не мог связать его с конкретными действиями. Потом память робко подсунула фрагменты: его ногти, впивающиеся в собственную кожу; его затылок, раз за разом ударяющийся о кафельную стену. Мерлин… это действительно был я? — Поттер нашёл вас как раз вовремя, — продолжал Снейп, методично расставляя флаконы на прикроватном столике. — Ещё немного, и мы бы имели дело с более серьёзными последствиями. Поттер. Образ растрёпанного гриффиндорца всплыл в памяти, расплываясь по краям, как акварель под дождём. Зелёные глаза, полные ужаса. Руки, держащие его плечи. «ДЫШИ!» Вместе с этим образом всплыли и отрывочные воспоминания о собственных мыслях: «Всегда он… Золотой мальчик… герой… снова спасает… упивается моим падением…» Драко почувствовал, как краска приливает к щекам. Как он мог так думать о нём? О человеке, который за последний месяц стал… другом. — Никто из студентов не знает о вашем… состоянии, — словно прочитав его мысли, сказал Снейп. — Официальная версия — вы участвуете в конфиденциальном министерском проекте по оптимизации школьных образовательных программ. Это даст вам несколько дней, чтобы восстановиться. Министерский проект? В голове всплыло ещё одно неявное воспоминание: «Министерская подстилка.» Кто это сказал? Он не помнил, или не знал, но слова впивались в сознание ржавыми гвоздями, даже не смотря на действие зелья. По крайней мере, никто не видел того, что произошло потом, подумал он с горьким облегчением. Никто, кроме Поттера и Снейпа, не застал его в момент полного распада, когда маска хладнокровного Малфоя раскололась, обнажив напуганного мальчишку, неспособного справиться с давлением двойной жизни. В глазах других он по-прежнему оставался тем же собранным и надменным слизеринцем — возможно, предателем для одних и героем для других, но неизменно контролирующим ситуацию. Вот только сам он уже не мог обманывать себя. Каким двойным агентом он может быть, если ломается после первого же серьёзного испытания? Драко бросил взгляд на Снейпа, тихо переставлявшего флаконы на полке. Вот настоящий мастер шпионажа — человек, годами балансирующий между двумя самыми могущественными волшебниками века, никогда не теряя самообладания, никогда не показывая слабости. Профессор был воплощением той выдержки, которой Драко так отчаянно не хватало. Драко моргнул, пытаясь сосредоточиться на настоящем моменте, но зелье размывало все грани реальности. Веки стали ещё тяжелее, и он позволил им закрыться. Всё равно в темноте безопаснее. 25 сентября 1995 года Он не был уверен, сколько времени прошло. Может, минуты, может, часы. Когда сознание снова прояснилось, в комнате было по-прежнему темно, только свеча сменилась на новую, и Снейп сидел в кресле рядом с кроватью, склонившись над какой-то книгой. Драко попытался пошевелиться и тихо застонал от боли в затёкших мышцах. Снейп мгновенно поднял голову. — Вы проснулись. Как себя чувствуете? Драко облизнул пересохшие губы. На этот раз язык повиновался, хоть и неохотно. — Странно, — прошептал он. — Словно… не в своём теле. — Это побочный эффект зелья, — спокойно ответил Снейп, наливая воду из кувшина в стакан. — Это пройдёт. Попробуйте выпить воды. Драко попытался приподняться на локтях, но его руки дрожали и не выдержали собственного веса. К его стыду, Снейпу пришлось помогать ему — одной рукой поддерживая за плечи, другой поднося стакан к губам. Холодная вода смыла горький привкус, оставшийся от зелья, и прояснила мысли. Дежавю. Что-то такое было недавно. Но он не смог вспомнить. — Сколько… сколько я… — Почти двадцать часов, — ответил Снейп, опуская его голову обратно на подушку. Двадцать часов. Мысль плавала на поверхности сознания, не укладываясь до конца. Целые сутки выпали. Сутки, когда мир продолжал жить без меня. Снейп вернулся в своё кресло, внимательно наблюдая за ним. Его лицо было нечитаемым, как всегда, но что-то в глазах выдавало усталость. — Вы помните, что произошло? Драко попытался собрать осколки воспоминаний. Разрозненные образы мелькали перед внутренним взором: стоящая в Большом зале Амбридж в розовом платье, яркий свет, шепотки, третьекурсники, прижимающиеся к стене при его приближении, рука Гермионы, протянутая в поддержку, обжигающая боль от прикосновения, брань Уоррингтона… — Да. Нет… Не полностью, — в горле снова пересохло. — Я… сорвался. Снейп едва заметно кивнул. — Психическое истощение, паническая атака, элементы диссоциации. Не самое страшное что я видел в этих стенах, — его голос был бесстрастным, как если бы он описывал ингредиенты неудачного зелья. — В сочетании с недавним инцидентом, от которого вы не до конца оправились и физическим истощением… это могло случиться с кем угодно. «С кем угодно». Но случилось со мной. Стыд, приглушённый зельем, всё равно просачивался сквозь химическое оцепенение, окрашивая щёки слабым румянцем. — Малфои не… — начал он и осёкся. Малфои не ломаются. Малфои не плачут. Малфои не слабы. Старые мантры, вбитые отцом, вдруг показались такими пустыми, такими бессмысленными. Снейп наклонился ближе, его глаза странно блестели в полумраке. — Вы взяли на себя слишком многое, Драко. Двойная жизнь… это тяжкий груз даже для тех, кто вдвое старше вас. Да, Снейп тоже играет роль. Тоже носит маску. И, возможно, делает это гораздо дольше, чем сам Драко живёт на свете. И гораздо лучше, чем у Драко когда либо выйдет. — Я подвёл всех, — тихо произнёс он, не узнавая собственный голос. — Провалил задание. Не справился… Снейп чуть заметно поморщился. — Это не провал. Это… осложнение. Которое мы преодолеем. Мы. Одно короткое слово, но оно словно открыло маленькую дверцу в стене, отделявшей Драко от мира. Он не один. Не совсем один. Мысли текли вяло, путано, то ныряя в глубину, то поднимаясь к поверхности сознания. Амбридж. Лига. Гермиона. Поттер. Гарри. Не Поттер — Гарри. Друг. Странно, но называть его по имени, даже мысленно, казалось правильным. Гарри, который держал его, когда всё рушилось. Отец. Мать. Где она сейчас? Знает ли, что её сын развалился на куски? — Я приготовил для вас несколько зелий, — Снейп указал на ряд флаконов, выстроенных на столике. — Укрепляющее. Восстановительное. Зелье сна без сновидений… пока не самый оптимальный выбор, но в малых дозах допустимо. И вот это, — он выделил флакон с густой жидкостью цвета янтаря, — моё собственное изобретение. Для… стабилизации эмоционального фона. — Вы думаете, я сойду с ума? — слова вырвались сами собой, с горечью, которую не смогло заглушить даже зелье. Снейп вздохнул, в его взгляде промелькнуло что-то похожее на сострадание. — Нет, Драко. Я думаю, вы сильнее, чем полагаете. Но сейчас вам нужна… поддержка. Поддержка. Опора. Чьи-то руки, удерживающие от падения. Образ Гарри снова всплыл в сознании. И глаза. Глаза Гермионы. Драко почувствовал, как вопреки действию зелья, глаза предательски увлажнились. — Никто не должен был видеть меня… таким. Снейп молчал долгую минуту, его взгляд был устремлён куда-то сквозь Драко, словно он видел нечто в далёком прошлом. — Иногда, — произнёс он наконец тихо, — именно те, кто нас видит в худшие моменты, становятся… наиболее важными. Удивительное признание от человека, который всегда презирал любые проявления слабости. Драко чувствовал, что за этими словами стоит какая-то личная история, возможно, столь же болезненная, как и его собственная. Мысли опять начали путаться. Зелье тянуло обратно в глубины сна, а сопротивляться не было сил. Веки отяжелели, комната поплыла перед глазами, смешиваясь с образами из прошлого и настоящего. Снейп, словно почувствовав это, встал и поправил одеяло. — Спите. Сейчас это лучшее лекарство. Драко хотел сказать что-то ещё, но сознание уже ускользало, утягивая его в мягкую, бесформенную темноту. Последнее, что он почувствовал перед тем, как окончательно провалиться в сон, были прохладные пальцы, осторожно убирающие прядь волос с его лба — настолько несвойственный Снейпу жест, что Драко решил, что это уже сон. *** Следующее пробуждение было более ясным. Зелье частично выветрилось, и к Драко медленно возвращалась способность чувствовать — не только физически, но и эмоционально. Первым пришло осознание собственного тела: саднящее горло, ноющая голова, странная пустота в животе, будто его выскребли изнутри. Потом вернулась боль в тех местах, где кожа была повреждена — запястья, предплечья, затылок. Вот так ирония, подумал Драко с горькой усмешкой. Только вышел из больничного крыла, строил планы, как буду тренироваться для отборочных в квиддичную сборную, и снова распластан на кровати, как полутруп. Мысль показалась ему не новой. Но сил думать об этом не было. Все силы уходили на то что бы справить с эмоциями которые накатывали по новой. Пока зелье полностью контролировало его сознание, они ощущалась как неясное эхо. Теперь они приближались, становилась громче, яростнее. Стыд. Унижение. Страх. Отвращение к себе. Драко инстинктивно потянулся к успокоительному зелью на столике, но его рука замерла на полпути. Часть его отчаянно желала снова погрузиться в химическое спокойствие, где ничто не имеет значения. Но другая часть, более сильная, понимала: это не решение. Это лишь отсрочка. Он заставил себя сесть на кровати, морщась от головокружения и слабости. Комната слегка покачивалась перед глазами, но через несколько глубоких вдохов зрение прояснилось. Снейпа не было видно, но на стуле рядом лежала стопка чистой одежды — простые чёрные брюки и рубашка, не школьная форма, но удобная и практичная. Рядом стояла миска с водой и мочалка. Драко медленно, с трудом подчиняя непослушное тело, встал с кровати. Ноги дрожали, и ему пришлось ухватиться за столбик кровати, чтобы не упасть. Жалкое зрелище. Шестнадцатилетний Малфой, который не может встать без опоры. Но чужой голос в голове звучал уже не так убедительно, как раньше. Он смешивался с другими голосами — Снейпа, напоминающего, что любой бы сломался под таким давлением; Гермионы, глядящей на него с абсолютной верой в момент его унижения в Большом зале; даже Гарри, чьё отчаянное «ДЫШИ!» до сих пор эхом отдавалось в ушах. Поттер. Самая странная, самая неожиданная дружба в его жизни. И самая настоящая, пожалуй. Драко передёрнуло от мысли о том, какую чушь он думал о Гарри во время срыва. Как быстро вернулись старые, злобные шаблоны. Как легко снова стать тем прежним Малфоем, полным яда и ненависти. Но ведь то были просто мысли. Мимолётные, инстинктивные, рождённые из страха и боли. Никто не может контролировать все свои мысли — можно только выбирать, каким следовать, а каким нет. На секунду его поразило это простое откровение. Да, это были просто мысли. Драко добрался до миски с водой и начал медленно умываться. Вода освежала, возвращаясь в реальность. После умывания он заставил себя полностью обтереться влажной тканью, смывая остатки пота и болезненной слабости. Затем он с трудом натянул на себя лежавшую рядом одежду. Каждое движение выполнялось с усилием, но он упрямо продолжал, стиснув зубы от напряжения в мышцах. Он тщательно избегал смотреть на своё отражение в этом зеркале над столом. Ещё не готов. Ещё нет. Но с каждым движением, с каждой секундой сознательного контроля над телом, Драко чувствовал, как постепенно возвращается в себя. Не к прежнему Драко — тот разлетелся на осколки, и собрать его было уже невозможно. К какому-то новому, пока ещё неизвестному. Дверь тихо скрипнула, и в комнату вошёл Снейп. Он выглядел уставшим, но более собранным, чем в их последнюю встречу. — Вы встали, — констатировал он, тон был не удивлённым, а скорее… одобрительным? — Как себя чувствуете? — Лучше, — солгал Драко, затем поправился: — Точнее, более… присутствующим. Снейп кивнул с пониманием. — Это хороший знак. Вы готовы поесть? Драко только сейчас осознал, что действительно голоден. Его желудок был пуст, но эта пустота оказалась совсем не такой, какой он ожидал. Вместо тянущего, скручивающего ощущения — простое, естественное желание поесть. Как будто он просто засиделся над учебниками и пропустил пару приёмов пищи. — Да. Снейп взмахнул палочкой, и на небольшом столике у стены появился поднос с едой — просто бульон, тосты и травяной чай, но желудок Драко отозвался нетерпеливым урчанием. — Ешьте медленно, — посоветовал Снейп. — Ваш организм ещё восстанавливается. Драко сел за стол и осторожно отпил бульона. Тёплая жидкость успокаивала горло, а знакомый мясной вкус напомнил о доме. О матери, которая всегда заказывала эльфам именно такой бульон, когда он болел в детстве. Мама. Она бы знала, что сказать. Что сделать. Она бы не позволила мне дойти до такого. Но её нет. Я должен справиться сам. — Поттер спрашивал о вас, — внезапно произнёс Снейп, наблюдая, как Драко ест. — Несколько раз. Кажется, он искренне… обеспокоен. Драко замер, ложка застыла на полпути ко рту. Поттер. Он видел всё. Мой позор. Унижение. Снова. Но вместе с тем, Гарри был рядом, когда Драко нуждался в этом больше всего. Держал его. Не дал исчезнуть. Позвал на помощь. Друг. Слово всё ещё звучало странно. — Я не хочу никого видеть, — тихо произнёс Драко, опуская ложку. Хотя часть его, та часть, которая отчаянно нуждалась в подтверждении, что он не один, жаждала увидеть Гарри, убедиться, что их дружба не разрушена его срывом. — Это ваше право, — кивнул Снейп. — Но возможно, вам стоит переосмыслить… некоторые вещи. Драко исподлобья взглянул на профессора. — Какие вещи? Снейп сложил руки на груди, его взгляд был непривычно открытым. — Гордость — это щит, Драко. Но щиты нужны на поле боя, а не среди… друзей. Мысли снова начали путаться, но уже не из-за зелья, а от усталости и эмоционального перенапряжения. Драко почувствовал, как его плечи опускаются, а веки снова тяжелеют. — Вам нужен отдых, — заметил Снейп, помогая ему вернуться к кровати. — Ещё день-два, и мы сможем обсудить ваше возвращение. Возвращение. В Хогвартс. К учёбе. К роли двойного агента. К Амбридж. К Гермионе. К Гарри. Мысль о том, чтобы вновь столкнуться со всем этим, вызвала волну тревоги, прокатившуюся от горла к животу. Но она больше не грозила захлестнуть его с головой. Она просто… была. Часть реальности, с которой придётся иметь дело. — Я справлюсь, — произнёс Драко, и сам не понял, утверждение это или вопрос. Снейп смотрел на него долгим, изучающим взглядом. — Да, — наконец сказал он с неожиданной уверенностью. — Вы справитесь. И почему то он поверил. Возможно потому что это сказал именно Снейп. А может потому что в душе уже знал это. Не может не справиться. В полудрёме, балансируя на грани сна и бодрствования, его мысли текли свободнее, без чёткого направления. Образы из прошлого и настоящего смешивались: улыбающаяся мать, читающая ему сказки; отец, одновременно пугающий и восхищающий; Пэнси, притворно восхищающаяся красными розами, и тепло обнимающая его; Блейз, с его идеальной маской и глубоко спрятанной страстью; Тео, всегда в белом, скрывающий боль за смехом; Гермиона, чьи глаза видели его — настоящего, под всеми слоями масок и притворства; Гарри, державший его за плечи, не позволивший упасть, раствориться, исчезнуть… Может быть, я ещё не знаю, кто я такой, подумал Драко, ускользая в сон. Но, может быть… это не так уж и страшно. 26 сентября 1995 года Сон Драко был глубоким и вязким, как болото — без сновидений, без мыслей, просто тёмная пустота, в которой так уютно было раствориться. Зелье сна без сновидений делало своё дело, окутывая сознание непроницаемым коконом. Возможно, он бы ещё не скоро проснулся, если бы не резкий звук распахнувшейся двери, который вырвал его из забытья, словно крючок, зацепивший рыбу из глубин тёмного озера. Драко лениво повернул голову к источнику шума, даже не пытаясь открыть глаза полностью — веки казались налитыми свинцом, и сквозь полуприкрытые ресницы мир воспринимался размытым, нечётким, словно через запотевшее стекло. «Вероятно, Снейп вернулся проверить, как я», — мелькнула усталая мысль, вяло проплывая сквозь туман в голове. Всё равно. Он слишком измотан, чтобы реагировать… Но вместо привычного шелеста мантии профессора и его размеренных шагов, Драко уловил звук совершенно иной — неуверенные, крадущиеся шаги, совершенно не похожие на чёткую, почти военную походку Снейпа. Настороженность змеиным холодком пробежала по позвоночнику, принуждая затуманенный разум проясниться. Приложив неимоверное усилие, Драко всё-таки разлепил веки полностью — и едва сдержал вскрик удивления. У двери, воровато оглядываясь по сторонам, будто опасаясь быть пойманным на месте преступления, стоял Гарри Поттер собственной персоной. Его волосы были ещё более взъерошены, чем обычно — словно он действительно пересёк пол-замка бегом, уворачиваясь от миссис Норрис и привидений. Очки сидели криво, а в руках он держал нечто, напоминающее старый пергамент, который поспешно запихнул в карман мантии, заметив пробуждение Драко. Волна противоречивых эмоций нахлынула так стремительно, что Драко на мгновение задохнулся. Стыд — горячий, обжигающий — первым прокатился по телу, заставив щёки запылать. Чёртов Поттер уже третий раз видит его в жалком, беспомощном состоянии. Следом пришло раздражение, смешанное с непонятным облегчением от того, что это именно Поттер, а не кто-то другой. — Поттер, — прохрипел он сорванным, будто ржавым голосом, который сам едва узнал. — Тебе мало было дважды спасать мою шкурку? Решил проверить, не пора ли в третий раз? Гарри переступил с ноги на ногу, всё ещё настороженно поглядывая на дверь. На его лице отражалась внутренняя борьба между привычкой огрызаться и… чем-то другим, более мягким, что Драко заметил лишь сейчас. — Привет, Драко, — ответил он, полностью проигнорировав колкость, и в этом простом обращении было что-то настолько неожиданное, что Драко на мгновение потерял нить разговора. — Я просто хотел узнать, как ты. Было в этой простой фразе какой-то подвох, какая-то неправильность, которую затуманенный зельями мозг Драко не мог сразу уловить. А потом он понял — Гарри назвал его по имени. Не «Малфой», как обычно. Драко. Это должно было прозвучать странно, непривычно, но отчего-то казалось… правильным. Словно продолжение чего-то, начавшегося намного раньше. Драко попытался сесть на кровати, желая хоть как-то уменьшить разницу в их положении. Странно, но сейчас это давалось намного тяжелее, чем когда он вставал раньше. Возможно, разговор с Поттером требовал эмоциональных сил, которых почти не осталось, или же укрепляющее зелье начало терять эффект. Руки тряслись, будто желе, мышцы живота не держали, но после нескольких неуклюжих попыток ему всё же удалось принять сидячее положение, опёршись спиной о подушки. Это маленькое достижение стоило неоправданно больших усилий. — Как видишь, просто превосходно, — с большей язвительностью, чем намеревался, ответил он, ненавидя свою слабость. — Снейп знает, что ты здесь? Лёгкий румянец, окрасивший щёки Гарри, и виноватый взгляд в сторону были красноречивее любого ответа. Он явно не продумал эту авантюру до конца. — Не совсем… — Гарри потёр затылок — жест, который Драко уже видел не раз, когда Поттер чувствовал себя неловко. — Он на занятиях… И я подумал… — Что вломиться в личные покои профессора — это классная идея? — Драко попытался придать голосу привычную насмешливость, но вышло скорее устало, чем язвительно. — Как раз в твоём стиле, Поттер. Гарри неожиданно фыркнул от смеха, и это простое, совершенно человеческое проявление эмоций вдруг сделало ситуацию менее напряжённой, менее сюрреалистичной. Словно они не в мрачных покоях профессора зельеварения, а где-то в обычном месте, где два друга могут просто поговорить. — Я был осторожен, — сказал Гарри, постепенно преодолевая собственную неловкость. Он даже перестал озираться на дверь. — У меня есть… способы узнавать, где кто находится. Драко вспомнил пергамент, который Поттер так поспешно спрятал в карман. Какой-то магический артефакт? В другое время это определённо стоило бы расследовать — Поттер вечно обладал какими-то странными вещами, которые помогали ему выкручиваться из любых ситуаций. Но сейчас сил хватало только на то, чтобы удерживать взгляд на собеседнике. Гарри подошёл ближе и без приглашения опустился на стул возле кровати — тот самый, где раньше сидел Снейп. Движение было такое естественное, словно он делал это уже сотни раз. Он смотрел на Драко внимательно, изучающе, словно пытался увидеть что-то, недоступное обычному взгляду. В этом пристальном внимании не было ни тени жалости, которую Драко так боялся увидеть, ни брезгливости — только искренняя забота, которая заставляла его чувствовать себя странно неуютно. — Что произошло, Драко? — спросил он прямо, без обиняков, как умеют только гриффиндорцы. Драко моргнул, не готовый к такому прямому вопросу. Он ожидал расспросов о самочувствии, возможно, неловких попыток завязать разговор о чём-то нейтральном. Но Поттер, как всегда, шёл напролом. — Ты был там. Видел всё, — ответил он, отводя взгляд к стене, где тени от свечи плясали, создавая причудливые узоры. — Я сломался. Конец истории. — Нет, — покачал головой Гарри, его голос стал тише, но твёрже. — Я имею в виду — что именно случилось? Я видел тебя в Большом зале, когда Амбридж объявляла о дружине. Ты выглядел напряжённым, но держался. А потом… я нашёл тебя в таком состоянии. Что тебя добило? Драко недоверчиво посмотрел на Гарри. Столько времени выстраивались их новые отношения — из врагов в союзники, из соперников в… друзей? И вот Поттер сидит здесь, спрашивая о том, о чём Драко не мог говорить даже сам с собой. — Зачем тебе это? — тихо спросил он, в его голосе проскользнула искренняя растерянность, которую он не смог — да и не пытался — скрыть. Гарри вздохнул, снял очки и устало потёр переносицу — жест, который делал его старше и как-то… уязвимее. Человечнее. Без очков его лицо казалось почти беззащитным. — Потому что я знаю, каково это, — сказал он, снова надевая очки и глядя прямо в глаза Драко. В зелёных глазах за стёклами плескалось понимание, которого Драко никак не ожидал увидеть. — В прошлом году, после турнира, после Седрика… я тоже был на грани. Не так… — он слабо улыбнулся, подбирая слово, — …зрелищно, но внутри всё рассыпалось. Кошмары каждую ночь. Чувство вины, которое не отпускало ни на минуту. Давление со всех сторон. Люди, которые смотрят на тебя как на сумасшедшего или как на хрупкую вазу, готовую вот-вот разбиться… Он замолчал, глядя в стену за спиной Драко, словно видел там нечто, недоступное другим. Его взгляд затуманился, уходя куда-то в глубины памяти, к событиям, о которых он, похоже, редко говорил. — После того, как ты чуть не умер из-за передозировки тем зельем, — продолжил Гарри тише, его голос дрогнул при воспоминании, — когда я помогал тебе с водой… я понял, что ты дошёл до края. Что ещё немного, и… — Гарри не закончил фразу, но его взгляд сделался тяжёлым, словно он видел перед собой ту сцену снова. — Но потом, в лазарете, ты вроде пришёл в себя, и я решил, что всё наладилось. А потом… Он не произнёс остаток фразы, но Драко услышал, будто он сказал вслух: «потом я нашёл тебя в ванной, сломленного, в крови и рвоте, снова на грани… смерти». Что-то дрогнуло внутри Драко, что-то, что он так старательно держал за запертыми дверями сознания. Гарри не просто дважды спасал его — он видел. Видел его настоящего, без масок, без притворства. И всё равно сидел здесь, испуганный не из-за Драко, а за него. — Голоса, — тихо произнёс Драко, удивляя самого себя тем, что вообще заговорил. Слова словно сами вырывались наружу, минуя все барьеры. — Шёпот в Большом зале: «министерская подстилка». — Он сглотнул, горло болезненно сжалось, словно невидимые пальцы сомкнулись на нём. — Глаза третьекурсников, которые шарахались от меня в коридоре, будто я… чудовище. Монтегю и другие, которые говорили мерзости о… о вас. Что-то мелькнуло в глазах Драко, он вдруг замер, судорожно вдохнув, словно воздух застрял в горле. Воспоминания нахлынули с новой силой, накрывая его волной стыда и отвращения к самому себе. — Мерлин… я ведь действительно хотел его убить, — прошептал он едва слышно, его голос дрожал. — Уоррингтона. Когда он говорил… о Гермионе, что он хотел бы с ней сделать… Подонок. Руки Драко начали дрожать. Он с усилием сжал пальцы в кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, словно пытаясь наказать себя за одни лишь мысли. — Я не хотел использовать Аваду, нет… Это было бы слишком… — его голос упал до хриплого шёпота, — …чисто, слишком быстро. Я хотел разбить его мерзкое лицо своими руками. По-магловски. — Глаза Драко лихорадочно блестели, в них плескалось что-то дикое, первобытное. — Чувствовать, его кровь на моих костяшках, как хрустит его челюсть… Я хотел смотреть, как он задыхается, как из него уходит жизнь… Драко резко оборвал себя, с ужасом глядя на Гарри, ожидая увидеть в его глазах страх или отвращение. Но Поттер смотрел на него со странным выражением — словно узнавал в этих словах что-то своё. — Я никогда не думал, что могу испытывать такую… такую жажду насилия. Это напугало меня больше всего. — Он нервно провёл рукой по волосам, распутывая пропитанные потом пряди. — Словно что-то внутри меня просто… порвалось. И я не знаю… не знаю, человек ли я, если могу так думать, так чувствовать. Драко замолчал. Вдох. Выдох. Нужно было успокоиться. И ещё раз. Лавина начала сходить на нет и он вновь заговорил, но более спокойным голосом. — Я словно разбился на две части. Одна хочет помогать Лиге, делать правильные вещи, но вторая… другая часть превращается в нечто хуже моего отца. Не просто высокомерное и жестокое, а по-настоящему… опасное. — Драко сглотнул вязкую слюну. — И я уже не знаю, где настоящий я. Гарри молчал, не перебивая, просто глядя на него внимательным взглядом, в котором Драко, к своему удивлению, не нашёл ни тени осуждения. — Это всё навалилось сразу, — продолжил Драко, уже тише, будто силы покидали его с каждым словом. — Письмо от отца с угрозами, эта проклятая боль от родового проклятия, предстоящее руководство дружиной… И вдруг я просто… не смог дышать. Не смог думать. Не смог… — Я понимаю, — тихо сказал Гарри, и в его голосе Драко услышал нечто, заставившее его поверить, что тот действительно понимает. — После Седрика… — Гарри запнулся, его руки нервно сплелись в замок, костяшки побелели от напряжения. — Есть вещи, о которых я никому не рассказывал. Даже Рону и Гермионе. Гарри снял очки и снова потёр глаза, словно пытаясь стереть воспоминания, которые теперь предстояло облечь в слова. — Знаешь, что я сделал, когда Седрик погиб у меня на глазах, а потом Волан-де-Морт воскрес, используя мою кровь? — Его голос звучал странно отстранённо, словно он говорил о ком-то другом. — Я разгромил кабинет Дамблдора. Полностью. Прямо при нём. Кричал, что ненавижу его, бросал в него вещи — всё, что попадалось под руку. Хрустальные шары, старинные книги, даже его любимые сладости. Я хотел, чтобы он чувствовал ту же боль, что и я. Хотел, чтобы он страдал. Его вот это… спокойствие выводило меня из себя всё сильнее. Он сделал глубокий вдох, руки слегка дрожали, и Драко заметил, насколько сильно Гарри сжимал их в попытке скрыть эту дрожь. — И после возвращения Волан-де-Морта… Каждую ночь кошмары. — Гарри смотрел куда-то мимо Драко, словно видя те сны наяву. — Я просыпался с криком. Со вкусом крови во рту — я прокусывал губы до боли, чтобы не кричать громче и не будить всю башню. Иногда… — он запнулся, но заставил себя продолжить, — …иногда я лежал в темноте и представлял, как использую Круциатус на Пожирателях. Как смотрю в их глаза, когда произношу заклинание. Как они корчатся от боли. И мне… мне это нравилось, понимаешь? Драко смотрел на Гарри с изумлением. Герой магического мира. Любимец Дамблдора. Железный Гриффиндорец. И он тоже?.. — А когда я вернулся к Дурслям, я чуть не поджёг дом, — продолжил Гарри, его голос звучал глухо, как будто эти слова выходили из самой глубины его существа. — Реально. Не случайная магия — я сознательно схватил спички и подошёл к шторам в гостиной. Я хотел, чтобы всё исчезло. Чтобы они исчезли. Чтобы я исчез. — Он криво улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли веселья. — Как бы это ни было глупо, меня спасло только письмо о моём отчислении. Смешно, правда? Угроза исключения из школы остановила меня от… от того, о чём я даже думать боюсь. Он взъерошил волосы — жест такой привычный, такой по-поттеровски неловкий, что Драко невольно почувствовал, как напряжение между ними начинает таять. — Так что… думаю всем снятся чудовища, Драко. Просто мы с тобой видим их в зеркале. Между ними повисла тишина, не напряжённая, а скорее задумчивая, наполненная общим пониманием. Драко чувствовал, что открытость Гарри заслуживает такой же честности с его стороны. — Проклятие, — начал он, собирая все силы, чтобы говорить твёрдо, хотя внутри всё дрожало от напряжения. — Блейз, Тео и Пэнси уже знают… — Он сделал паузу, подбирая слова. — Ты что-нибудь знаешь о магии крови? Гарри задумчиво наклонил голову набок, его взгляд стал внимательнее. Не столько удивлённым, сколько заинтригованным. — Практически у каждого древнего рода есть свои магические особенности, проклятия, ритуалы, — продолжил Драко, стараясь говорить ровно, но слова всё равно выходили с трудом, каждое казалось тяжелее предыдущего. — Одна из наших особенностей «защищает чистоту рода». — Он произнёс эти слова с явной горечью, почти выплюнул их. — Если я… если я касаюсь маглорождённых… — он сглотнул, отводя взгляд, — оно причиняет физическую боль. Как Круциатус, но направленный на конкретные участки тела. Там, где произошёл контакт. Гарри смотрел на него, постепенно осознавая услышанное, его брови медленно поднимались, а в глазах появился ужас понимания. — Раньше я даже не знал о нём, — продолжил Драко, уже не в силах встретиться взглядом с Гарри, рассматривая узор на одеяле. — но когда я начал меняться, оно, видимо, «активировалось». — Он нервно провёл рукой по волосам. — То зелье из-за которого я попал в лазарет. Его сделал Снейп. Оно временно блокирует эффекты проклятия, но разрешено не более трёх доз в месяц. Я… я принял четвёртую. Из-за… Он не мог произнести её имя, но отвёл взгляд, явно смущённый своим признанием. Гарри непонимающе моргнул. Его брови сошлись в озадаченном выражении, пока он пытался связать обрывки информации. — Из-за кого? — спросил он, и Драко едва сдержал стон отчаяния. Конечно же, Поттеру нужно было всё разжевать. — Ты серьёзно не понял? — Драко бросил на него недоверчивый взгляд. — Кто из маглорождённых постоянно находится рядом со мной? С кем я работаю в паре на зельях? Кого я пригласил на осенний бал? Глаза Гарри расширились, когда осознание наконец-то снизошло на него. Он наклонился вперёд, словно не веря собственным ушам. — Гермиона, — тихо произнёс он, и в этом имени звучало и удивление, и понимание. — Ты имеешь в виду… она… и ты?.. Драко устало закатил глаза, но внутренне был даже благодарен за эту неуклюжую реакцию. Она была настолько по-поттеровски прямолинейной, что странным образом делала весь разговор менее мучительным. Гарри заморгал, словно пытаясь переварить услышанное. На его лице отразилась целая гамма эмоций, сменявших друг друга с поразительной скоростью. Сначала — растерянность, когда он, наконец, осознал глубину проблемы Драко. Затем его зелёные глаза вспыхнули гневом, и он вскочил со стула. — То есть ты хочешь сказать, — произнёс он, стиснув зубы и Драко инстинктивно напрягся, — что из-за какого-то древнего родового проклятия ты испытываешь физическую боль, даже из-за самых банальных касаний к Гермионе? — Его руки непроизвольно сжались в кулаки. — Это… это же варварство какое-то! Что это за семейные традиции такие, которые буквально пытают наследников за общение с маглорожденными? Драко не ожидал такой реакции. Он ожидал гнева на него. За то что он посмел даже в мыслях покушаться на его лучшую подругу. Но Поттер злился за него. И вдруг, так же внезапно, как начался его гневный монолог, Гарри остановился. В его глазах мелькнуло понимание, потом — искра иронии, и, наконец, он неожиданно рассмеялся — коротко, почти нервно, будто от облегчения. Он опустился обратно на стул, качая головой. Драко уставился на него, окончательно ошарашенный столь резкой сменой настроения. — Неужели в моей ситуации есть что-то настолько смешное? — спросил он, чувствуя, как внутри поднимается волна раздражения. Гарри покачал головой, пытаясь успокоиться, его плечи всё ещё подрагивали от сдерживаемого смеха. — Прости, дело не в тебе… точнее, не только в тебе, — он снова фыркнул, не в силах сдержаться. — Мерлин, Малфой… Если я правильно тебя понял… Кажется, мы квиты, — он протянул руку с неожиданно искренней улыбкой. — Потому что я схожу с ума от Пэнси. Даже не могу представить что бы я делал на твоём месте, если бы не мог даже коснуться её. Наверное вообще захлебнулся бы зельем, чтобы просто поспать на её плече. Драко непонимающе уставился на протянутую ладонь, потом медленно пожал её, всё ещё пытаясь осознать то, что услышал. Он несколько раз моргнул, чувствуя, как в груди зарождается странное тепло, похожее на облегчение. — Ну конечно, — произнёс Драко с лёгкой иронией, хотя и не такой едкой, как обычно. — Тебе как всегда повезло больше, Поттер. Драко хмыкнул, вспоминая, как однажды застал Пэнси за попыткой зачаровать какую-то книгу, чтобы та выглядела как учебник по Нумерологии. Он успел заметить, что это был один из тех романтических романов, где мужчины-волшебники всегда были с идеальными волосами, широкими плечами и «серебряным языком», способным свести с ума любую ведьму. — Хотя знаешь, — добавил он, на его губах появилась настоящая улыбка, первая за всё время разговора, — я бы не сказал, что у тебя задача намного проще. Кажется, мне даже немного жаль тебя, Поттер. Пэнси может быть… весьма требовательной. Гарри закатил глаза и откинулся на спинку стула, жестом обречённого человека, который осознал всю безнадёжность своего положения. — Да-да, можешь ничего не говорить. Я сам не знаю как это произошло, — он растерянно взъерошил волосы. — Я просто… влип. Думаю, ты понимаешь о чём я. Его щёки слегка порозовели, и он отвёл взгляд, явно смущённый собственным признанием. Драко никогда не видел Поттера таким — неуверенным, почти застенчивым — и это зрелище странным образом успокаивало. Оказывается, даже Золотой мальчик может теряться, когда дело касается чувств. — А вот тебе я реально могу только посочувствовать, — Гарри вернул взгляд на Драко, и в его глазах мелькнула искренняя грусть. — Гермиона… она сложная в этом плане. После Крама она вообще про мальчишек слышать не хочет. — Он хмыкнул, но без веселья. — Наша ледяная королева. Драко почувствовал, как в груди что-то сжалось. Даже сквозь туман зелья, обволакивающий разум, он отчётливо помнил её слова на дне рождения. Её холодный, почти научный тон, когда она называла любовь «просто набором химических реакций», её решимость «сохранять ясность ума», не позволяя чувствам взять верх. В тот момент она казалась такой далёкой, недосягаемой звездой, за которой можно лишь наблюдать издалека. Его собственная улыбка погасла, сменившись горькой усмешкой. — Да, я знаю, — сказал он тихо, его голос звучал глухо, почти безнадёжно. — Я и не надеюсь, честно говоря. Особенно с этим проклятием. Гарри выпрямился на стуле, его лицо приобрело решительное выражение. — Ну, несмотря на это, как ты говорил раньше? Мы в одной лодке. — В его голосе появилась теплота. — И я рад, что сделал то колдо, наверное оно теперь очень ценное для тебя. Драко судорожно втянул воздух. То самое колдо, которое он аккуратно сложил вчетверо и спрятал во внутренний карман мантии, как только Поттер молча передал его ему. Сейчас эта мантия была неизвестно где — вероятно, Снейп убрал её куда-то вместе с остальными вещами после того, как очистил их от следов… произошедшего. И теперь оставалось только надеяться, что профессор не решил проверить карманы, пытаясь отыскать там остатки зелья. Впрочем, Драко верил, что человек, который так ревностно хранит собственные секреты, с таким же уважением отнесётся и к чужим маленьким тайнам. — Ты издеваешься? — процедил он сквозь зубы, но без настоящей злости. — Не приписывай мне своих сентиментальных привычек, Поттер. Я не коллекционирую подобную ерунду. Гарри медленно кивнул, его взгляд стал серьёзнее. — Знаешь, если честно, я поначалу хотел показать это колдо Рону. Типа «смотри, Малфой совсем слетел с катушек». — Он криво усмехнулся. — А потом всё же решил — нет, это личное. — И что заставило тебя передумать? — Наверное, то, как ты на неё смотрел весь вечер, — Гарри пожал плечами. — Я такого взгляда у тебя никогда не видел. Даже когда ты за снитчем гонялся. — Я просто хотел… — Драко замолчал, подыскивая слова. — Просто хотел побыть рядом с ней без этой чёртовой боли. Хотя бы один вечер. Драко молча смотрел в потолок. — Я хотел просто извиниться перед ней нормально, — наконец сказал он. — Мне казалось, что тех слов в Большом зале недостаточно. А она… — он замялся. — Она всегда прикасается к людям. Не специально, просто так получается. Берёт за руку, трогает за плечо… И я знал, что без зелья не выдержу. — А в итоге чуть не убил себя, — закончил за него Гарри. — Ага. — И как часто она к тебе прикасается? — Достаточно часто, чтобы это стало проблемой. В Большом зале она взяла меня за руку — хотела поддержать. А я… — Драко сжал кулаки. — Это было как Круциатус, только хуже. Потому что нельзя показать, что больно. Если бы я одёрнул руку…я не хотел обидеть её. Больше нет. Ни за что. Гарри присвистнул. — Знаешь, Малфой, я сейчас вспомнил, как ты все эти годы называл её… ну, ты знаешь. И подумать не мог, что ты в неё влюбишься. — Я уже жалею что рассказал тебе. — Нет, серьёзно. Это же… поразительно. Ты готов терпеть адскую боль, лишь бы не ранить её чувства. И по сути, получается, что само проклятие наказывает тебя за прошлое отношение к маглорождённым. — Иронично, да? — Драко невесело усмехнулся. — Скорее… справедливо? В смысле, ты же сам изменился. А магия просто не успела за тобой. — Утешил. — Эй, зато теперь я понимаю, почему ты так странно себя вёл все эти недели. Почему вечно что-то забываешь или теряешь нить разговора, когда она рядом. — Гарри хмыкнул. — А я-то думал, ты просто устал. — Ты недалёк от истины. Я действительно устал — от этой постоянной боли, от необходимости прятаться, от… — От влюблённости? — подсказал Гарри. — От безнадёжности, — исправил Драко. — Ты же сам сказал — ледяная королева в своей крепости. — Ну… — Гарри почесал затылок. — Может, и так. Но знаешь что? Если кто и способен эту крепость взять, так это ты. — С чего вдруг такой оптимизм? — Потому что вы похожи. Я же говорил. Оба упрямые до невозможности, оба зациклены на знаниях, оба… — он запнулся. — Оба прячете настоящих себя за масками. Драко молчал, переваривая услышанное. — Слушай, я не говорю, что всё будет легко. Но… — Гарри наклонился ближе. — Теперь ты не один. И я не про Гермиону. Я про нас всех — Лигу, друзей. Мы поможем. — Только не говори, что собираешься устраивать мне свидания. — Зачем? Ты и сам неплохо справляешься. Вон, уже на её дне рождения побывал, на плече поспал, книжки с ней по вечерам читаешь… — Гарри ухмыльнулся. — Всё, вали отсюда, пока я тебя не проклял, — Драко попытался звучать угрожающе, но получилось скорее устало. Гарри поднялся. — Ладно, ладно. Отдыхай. И помни — за то колдо ты мне должен. — Шантажист. — Учусь у лучших. Кстати, я записал тебя в сборную. Как только встанешь на ноги решим кто заслуживает титул главного ловца Хогвартса. Гарри направился к двери, но на пороге обернулся. — И, Драко… — его голос стал серьёзнее, — не думай, что я пришёл к тебе из жалости. Я… я правда считаю, что мы с тобой не так уж и различаемся, знаешь? Просто нам обоим досталось слишком много… для нашего возраста. Я рад что ты стал моим другом. Драко замер, не зная, что ответить на такую прямолинейную искренность. Гриффиндорцы и их невыносимая способность говорить то, что думают. Но к собственному удивлению, он обнаружил, что хочет ответить настолько же честно. — Я знаю, что у тебя остались вопросы, — произнёс Драко, когда Гарри уже взялся за ручку двери. Голос звучал хрипло, но твёрдо. — Ты… можешь спросить у Пэнс, если захочешь. Я… мне пока что лучше обо всём этом не думать, но считаю, что ты заслуживаешь знать. Гарри кивнул с пониманием и вышел, оставив Драко наедине с роем мыслей. Странно, но после этого разговора тяжесть на душе немного отступила. Возможно, потому что теперь кто-то знал правду. И принял её. Принял его. *** Драко сидел за небольшим письменным столом, перебирая пузырьки с зельями, когда дверь в покои Снейпа открылась. Профессор вошёл, неся стопку бумаг в одной руке и какой-то флакон в другой. Он замер на пороге, когда увидел, что Драко не спит. — Уже проснулись? — произнёс он, хотя в его тоне скорее было утверждение, чем вопрос. — Не ожидал увидеть вас в сознании так скоро. Зелье обычно действует дольше. — Оно всё ещё… — Драко сделал неопределённый жест рукой, — туманит голову. Но мне стало лучше. Снейп внимательно изучил его лицо. — Вы выглядите лучше, — наконец сказал он, подходя ближе и ставя флакон на столик. — Я бы даже сказал, что ваше настроение… улучшилось? Он произнёс это с почти незаметным вопросительным оттенком, но Драко знал своего декана достаточно хорошо, чтобы понять — Снейп что-то подозревает. — Просто выспался, — пожал плечами Драко, стараясь, чтобы его голос звучал равнодушно. Снейп поднял бровь, и Драко внутренне вздрогнул. Этот жест всегда означал, что профессор не верит ни единому слову. — Разумеется, — протянул Снейп, растягивая гласные. — И ваш сон был настолько… освежающим, что стёр следы нервного срыва, как по волшебству? Драко почувствовал, как краска приливает к щекам. — Я… — Значит, мистер Поттер всё-таки нашёл способ проникнуть в мои личные покои, — перебил его Снейп, и это не был вопрос. — Интересно, как ему это удалось, учитывая все защитные чары. — Профессор, я не понимаю о чём вы… — Можете даже не пытаться, Драко, — Снейп поднял руку, останавливая поток оправданий. — Вы себя уже выдали. Драко замер. Снейп всегда умел читать людей, а его тем более. Странно, что он вообще надеялся что-то скрыть. — Простите, профессор, — наконец выдавил он. — Я не приглашал его. Он просто… пришёл. Я понимаю, что это нарушение правил, и готов понести наказание. К удивлению Драко, Снейп не разразился гневной тирадой. Вместо этого на его лице появилось странное выражение — почти задумчивое. — Мистер Поттер всегда отличался необычайной… настойчивостью, когда считал, что кому-то угрожает опасность, — произнёс он после паузы, и в его голосе не было обычного яда. — Это качество принесло ему немало проблем за годы учёбы. Драко осторожно кивнул, всё ещё ожидая взрыва. — Я рад, — продолжил Снейп, и Драко подумал, что ослышался, — что в этом аспекте он больше похож на свою мать, чем на отца. Забота о других… — он сделал паузу, словно произнося эти слова с трудом, — достойное качество, если не позволять ему превращаться в безрассудство. Драко моргнул, не веря своим ушам. Снейп, говорящий почти с уважением о Поттере? И упоминающий его мать с таким… странным выражением голоса? — Однако, — резко вернулся к своему обычному тону профессор, — не стоит упоминать об этом разговоре мистеру Поттеру. Его и без того раздутое эго не нуждается в дополнительном поощрении. — Конечно, профессор, — автоматически ответил Драко, всё ещё обрабатывая услышанное. Снейп кивнул и опустился в кресло рядом с кроватью. — А теперь, когда мы прояснили этот вопрос, давайте поговорим о более важных вещах. — Его лицо стало серьёзным. — О вашем возвращении в школу и, что более значимо, о продолжении вашей роли в Лиге Единства. Снейп наклонился чуть ближе к Драко, тёмные глаза внимательно изучали лицо подопечного. Полумрак комнаты изредка нарушался танцующими отблесками пламени свечи. Драко, всё ещё ощущавший остаточное действие зелья — странную лёгкость в мыслях и одновременно тяжесть в конечностях — наблюдал за Снейпом. Тонкая фигура профессора смутно выделялась на фоне тёмных стен, словно не вполне принадлежала материальному миру. — Амбридж начинает проявлять… нетерпение, — произнёс Снейп, пристально глядя на Драко. — Ваше затянувшееся отсутствие вызывает неудобные вопросы. Даже история о министерском проекте не будет сдерживать её любопытство вечно. Драко почувствовал, как тугой узел формируется где-то в груди. Возвращение. Необходимость снова надеть маску, играть роль, притворяться. Именно это и привело его к срыву. И вот теперь ему предстоит погрузиться в ещё более сложную игру. — Когда мне нужно вернуться? — спросил он, и собственный голос показался ему надтреснутым. — Завтра, к завтраку, — ответил Снейп после короткого раздумья. — Это даст вам ещё одну ночь на восстановление. Завтра. Так скоро. Часть Драко отчаянно хотела оттянуть этот момент, остаться в защищённом коконе этой комнаты, где не нужно притворяться, где можно быть просто… собой. Кем бы этот «он» ни был. — Полагаю, вы уже задумывались о последствиях публичного объявления Амбридж? — продолжил Снейп, изучая его лицо. Драко невольно вздрогнул, вспоминая ту сцену в Большом зале. Шёпот, взгляды, брошенные в его сторону… «Министерская подстилка»… В памяти всплыл их предыдущий разговор с Амбридж, когда она с энтузиазмом приняла его предложение стать её «глазами и ушами» в Лиге. Тогда всё казалось таким… управляемым. Он должен был сохранить своё положение в Лиге, осторожно манипулируя информацией, которую передавал ей. А теперь… — Она всё испортила, — с горечью произнёс Драко, не в силах сдержать раздражение. — Мы договаривались о негласном сотрудничестве. Я должен был тайно сообщать ей информацию, сохраняя доверие Лиги. А теперь она выставила меня на всеобщее обозрение! — Он покачал головой. — Я словно стою на публичной сцене с табличкой «шпион». — Амбридж совершила стратегическую ошибку, — согласился Снейп, и в его голосе проскользнуло раздражение. — Её жажда публичного триумфа, стремление продемонстрировать власть над сыном Люциуса Малфоя перевесила все стратегические соображения. — Почти как будто она намеренно хочет усложнить мне задачу, — задумчиво произнёс Драко. — Если бы я был параноиком, решил бы, что она специально пытается подставить меня. — Никогда не приписывайте злому умыслу то, что можно объяснить обыкновенной глупостью, — сухо заметил Снейп. — Долорес просто… не привыкла мыслить тонко. Драко вздохнул, проводя рукой по волосам. — Что не отменяет того факта, что нам придётся работать в этих условиях, — сказал он. — Теперь мне нужно как-то объяснить Амбридж, почему я всё ещё нахожусь в Лиге, и всё ещё получаю информацию, несмотря на то, что меня объявили её прихвостнем перед всей школой. — И какое объяснение вы видите? — спросил Снейп, наклонив голову. Драко задумался, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Зелье всё ещё затуманивало сознание, но постепенно прояснялось. — Я мог бы сказать ей, что… всё идёт по плану, — медленно начал он, выстраивая в голове линию убеждения. — Что это был… хитрый манёвр. Я «признаю» перед Лигой, что вынужден был принять должность из-за давления отца или чего-то подобного. Изображу раскаяние, скажу, что моё сердце по-прежнему с ними, но… я должен подчиняться семейным обязательствам. Он остановился, вдруг осознав, что этот план, эта ложь слишком близка к правде о его собственных метаниях между долгом и совестью. — И Лига благородно «поверит» мне, сохранив моё место в башне, — продолжил он, стараясь сосредоточиться. — Так я смогу продолжать шпионить для Амбридж, несмотря на официальное назначение. — Неплохо, — кивнул Снейп. — Но будет ли Амбридж достаточно этого объяснения? Она может усомниться. Драко вспомнил самодовольный, почти хищный взгляд Амбридж, когда она объявляла о его назначении. — Ей понравится мысль, что я настолько хорошо манипулирую ими, — сказал он с горечью, которую не смог скрыть. — Она любит… демонстрацию власти. Контроль. Идея, что я обвожу вокруг пальца целую организацию, будет льстить её самолюбию. Произносить эти слова было физически тяжело. Совсем недавно у него наконец начало получаться. Он почти поверил, что может измениться, стать чем-то большим, чем просто наследник Малфоев. А теперь… теперь ему придётся снова быть тем, от кого он так отчаянно пытался убежать. Жестоким, холодным, высокомерным ублюдком, каким его воспитывал отец. Драко почувствовал горечь. Репутация, которую он с таким трудом начал менять, снова будет разрушена. И всё же… — Но что насчёт самой Лиги? — спросил он, переводя взгляд на Снейпа. — Почему они должны терпеть моё присутствие? Даже если я выдам этот жалкий спектакль с «раскаянием», их образ сильно пострадает, если они позволят главе Инспекционной дружины оставаться в своих рядах. — Для этого нам нужно придумать убедительное объяснение, — согласился Снейп. — Что они могли бы выиграть от вашего присутствия? Драко нахмурился, рассматривая возможные варианты. — Что, если использовать саму идеологию Лиги? — неуверенно произнёс он. — Они выступают за единство факультетов, за преодоление предрассудков. Что, если они… продемонстрируют эти принципы, приняв даже главу Инспекционной дружины? Слова звучали нелепо даже для него самого. Он почти ожидал, что Снейп отвергнет эту идею как абсурдную. Но профессор только склонил голову набок, словно увидев Драко в новом свете. — Интересная мысль, — произнёс он, и в его голосе проскользнуло что-то похожее на одобрение. — Они могли бы использовать вашу ситуацию, чтобы подчеркнуть свою приверженность идеалам… инклюзивности. — «Смотрите, мы настолько верны своим принципам, что принимаем даже тех, кто официально стоит на стороне Амбридж», — Драко с сарказмом имитировал восторженный тон гриффиндорца. — Это звучит почти правдоподобно. — И в то же время, это даёт вам простор для действий, — заметил Снейп. — На публике вы можете демонстрировать определённую… напряжённость во взаимодействии с членами Лиги, что будет убеждать Амбридж в вашей лояльности к ней, а не к ним. — Это как… двойная игра в кубе, — пробормотал Драко, ощущая сложность ситуации. — Я притворяюсь предателем, который притворяется, что не предатель, чтобы на самом деле не быть предателем. — Мастерство маскировки, — сухо отметил Снейп, но в его глазах мелькнуло что-то, почти похожее на одобрение. — Но это означает, что мне придётся… — Драко запнулся, внезапно осознав всю тяжесть предстоящего. — Мне придётся действовать против них. Публично. Отнимать баллы, выдавать наказания… иначе Амбридж заподозрит меня. Внутри Драко разгорался конфликт — аналитический ум пытался найти рациональное решение, в то время как эмоции кричали о невозможности и безысходности ситуации. — Они поймут, — мягко сказал Снейп, словно читая его мысли. — По крайней мере, те, кто живут в башне. Они знают о вашей роли с самого начала. — Но я буду выглядеть предателем, — Драко не смог сдержать горечь в голосе. — В глазах других студентов, в глазах тех, кто начал… — он запнулся, — начал видеть во мне что-то большее, чем просто высокомерного аристократа. Тревога поднималась в нём волной. Он представил лицо Гермионы, когда она увидит, как он отбирает баллы у своих товарищей, как назначает наказания, как использует своё положение для укрепления власти Амбридж… — Кроме того, — добавил он, и в его голосе проскользнуло отчаяние, — Грейнджер, Уизли… они ведь не согласятся на такую игру. Они слишком… принципиальные для этого. — Мне кажется, вы недооцениваете их, — заметил Снейп. — Особенно при правильном… объяснении ситуации. Драко покачал головой. В его сознании уже формировались сценарии: Гермиона, отвернувшаяся от него с презрением; Гарри, разочарованный его «возвращением к старым привычкам»; остальные члены Лиги, смотрящие на него как на предателя… — Именно поэтому, — голос Снейпа прервал его мрачные фантазии, — я поговорю с Поттером. Эти слова прозвучали настолько неожиданно, что на мгновение Драко подумал, что ослышался. Он поднял голову, встретившись взглядом с профессором. — Вы… поговорите с Гарри? — Да, — подтвердил Снейп, и в его тоне было что-то, чего Драко не смог расшифровать — странная смесь раздражения и решимости. — Разумеется, без упоминания о моём знании его… несанкционированного визита. — Но… — Драко запнулся, не зная, как деликатно сформулировать вопрос о сложных отношениях между профессором и Гарри. — У нас с мистером Поттером сложные отношения, — отрезал Снейп, словно прочитав его мысли. — Но это не мешает мне видеть его… потенциальную полезность в текущей ситуации. Привычные саркастические нотки вернулись в его голос, когда он добавил: — К тому же, как бы мне ни претило это признавать, но Поттер имеет определённое влияние на членов Лиги. Если он поймёт необходимость этого… спектакля, то и остальные последуют его примеру. Драко молчал, переваривая услышанное. Мысль о том, что Снейп и Поттер будут сотрудничать ради его безопасности, казалась почти сюрреалистичной. И всё же… в этом был смысл. Если кто-то и мог убедить Гермиону, Рона и остальных в необходимости такой сложной игры, это был Гарри. И тут его осенило ещё одно осознание: он верил Поттеру. Верил, что тот поймёт. После их разговора, после того, как Гарри поделился своими собственными тёмными мыслями и страхами… это была странная, новая форма доверия, о существовании которой Драко даже не подозревал несколько месяцев назад. — Он… поймёт, — тихо произнёс Драко, сам удивляясь своей уверенности. — В нём больше глубины, чем я думал. — Он поднял взгляд на Снейпа. — Он тоже носит маски. Просто другие. Что-то промелькнуло в глазах Снейпа — тень эмоции, которую Драко не смог распознать. — Мы все носим маски, Драко, — произнёс Снейп с непривычной задумчивостью. — Некоторые просто лучше других умеют это скрывать. Драко задумался над этими словами. Всю жизнь отец учил его искусству притворства, манипуляции, умению скрывать свои истинные чувства и мысли. Малфои не показывают слабости. Малфои используют других, не позволяя использовать себя. Малфои всегда побеждают, любой ценой. И вот теперь ему предстояло использовать эти же навыки, но с совершенно иной целью. Вместо того, чтобы возвыситься над другими, он будет защищать их. Вместо того, чтобы причинять боль, он будет предотвращать её. Та же маска, но совершенно другой человек под ней. Это была мучительная ирония: чтобы перестать быть тем Малфоем, которым его хотел видеть отец, ему придётся использовать всё, чему отец его научил. — Я справлюсь, — произнёс Драко, и эти слова прозвучали как обещание — не Снейпу, а самому себе. В его голосе не было ни бравады, ни самоуверенности — только тихая решимость человека, который видит свой путь со всеми его препятствиями и всё равно готов идти по нему. Снейп внимательно изучал его лицо, словно оценивая не слова, а то, что за ними стояло. — Я знаю, — наконец произнёс он, и в этих двух словах было больше веры, чем Драко когда-либо слышал от своего наставника. Драко кивнул, чувствуя, как что-то тёплое разливается в груди, растворяя стылый холод страха. Не один. Больше не один. Снейп поднялся, давая понять, что основная часть разговора завершена. — Пока вам придётся полагаться на окклюменцию для контроля над проявлениями проклятия, — добавил он, переходя к практическим вопросам. — И, разумеется, никаких экспериментальных зелий. Последние слова прозвучали с такой ледяной твёрдостью, что Драко невольно поёжился, вспомнив своё состояние после передозировки. — Я не хочу снова находить вас в… подобном состоянии, — добавил Снейп, и Драко с удивлением уловил в его голосе нечто, выходящее за рамки простого недовольства учителя — настоящую заботу, столь редкую и потому особенно ценную. — Спасибо, профессор, — тихо произнёс Драко, не в силах выразить словами всю глубину своей благодарности. — За всё. Снейп лишь коротко кивнул, явно не привыкший к подобным моментам. — Отдыхайте, — сказал он, направляясь к двери. — Завтра вам предстоит сложный день. На пороге Снейп обернулся, его силуэт чётко выделялся на фоне тусклого света коридора. — Помните, Драко, — произнёс он, и эти слова прозвучали как обещание, как клятва, — какими бы трудными ни казались обстоятельства, я всегда… рядом. Когда дверь за профессором закрылась, Драко откинулся на подушки, ощущая странную смесь тревоги и надежды. Завтра ему предстояло вернуться к жизни, ставшей ещё более запутанной и опасной. Ему придётся снова стать Малфоем, которого все ожидали увидеть — холодным, расчётливым, безжалостным. И всё же… внутри что-то изменилось. Теперь он знал, что эта маска — лишь средство, а не суть. Что под ней скрывается нечто большее, чем просто наследник древнего рода. Он закрыл глаза, представляя, как завтра войдёт в Большой зал, как наденет привычное надменное выражение, как будет изображать уверенность, которой не чувствует. Мысль об этом всё ещё вызывала страх, но теперь к нему примешивалось нечто новое — понимание, что не он один носит маски, что не он один вынужден играть роли, не всегда соответствующие тому, что внутри. В тишине комнаты, с отголосками двух самых неожиданных разговоров в своей жизни, Драко впервые за долгое время чувствовал, что не одинок в этой борьбе. И, возможно, это осознание стоило всей пережитой боли.