Арка XVII. Глава 115. Сокровища Гарри Поттера

В этот момент — Гарри перестал чувствовать всякую боль и слабость. Гарри обхватил одной рукой маленькое тельце своей девочки и вышел из ванной. Густая жидкость струилась по его обнаженному торсу и брюкам, оставляя на полу крупные капли. Волан-де-Морт неверяще смотрел на Гарри — он ходил. После стольких дней, Гарри наконец-то встал и начал ходить. Но не успел Волан-де-Морт моргнуть, как Гарри исчез из ванной, из комнаты, и лишь мокрый след показывал, что он ушел. Гарри бежал по коридорам, вверх по лестнице, мимо открывшейся двери, мимо шокированного Сириуса, мимо десятков картин, и кричащие ему вслед знакомые голоса Рона, бабушки Алексии и Сириуса соединились в одну бессмысленную какофонию. Сердце так стучало, от страха, от ужаса, от боли, что Гарри казалось — сейчас он умрет. Умрет и не успеет спасти Буклю. Гарри быстро дошел до своей комнаты и с грохотом закрыл дверь, с криком: — Добби, закрой дверь и не пускай никого ко мне! — Да, сэр! — пропищал голос и дверь Гарри засияла и прибежавшие за Гарри люди врезались в дверь, не в силах открыть ее. Гарри слышал как через толщу воды крики своих родных и друзей, но не думал ни о чем, кроме о Букле. О Букле и о Белой магии. Гарри мягко опустил черное от проклятия тело некогда белоснежной совы на свою кровать и раскрыл обе руки. Пространственное кольцо вспыхнуло и в руке Гарри появилась старая, редчайшая книга. — Белая магия! — судорожно выдохнул Гарри, с хлопком падая на колени, он раскрыл книгу и начал искать страницу про фамильяров. — Фамильяры… фамильяры… Палочки не было под рукой. Гарри забыл о ней. Забыл обо всем. И думал об одном: “Только бы успеть”. Гарри все еще был невероятно слаб из-за проклятия, но решимость позволила ему обрести силы, которые поддерживали его. Но несмотря на это, Гарри била крупная дрожь, из-за чего он не мог перелистнуть страницы, и даже порвал несколько страниц в спешке. Поэтому, Гарри не услышал как кто-то влетел к нему в комнату через окно. — Гарри! Гарри поднял голову, слезы, которые он не заметил, потекли по его щекам и он зло вытер их. — Волан-де-Морт…! — отчаяние в голосе Гарри было настолько осязаемым, что казалось ранило само нутро Темного Лорда. — Помоги мне! Фамильяр… как это… как это сделать? Волан-де-Морт смотрел на него всего секунду, а в следующую подлетел к нему, взял из его рук книгу, быстро нашел нужную страницу, и приказал Гарри: — Освободи пол, и положи на него сову. Гарри мигом расчистил пол, убирая ковер и какие-то вещи, мягко поднял безжизненное тело Букли и опустил на чистый деревянный пол. Волан-де-Морт провел рукой над телом Букли и на секунду задумался. — Нужен призыв души… — прошептал Темный Лорд и спросил у Гарри: — Где твоя палочка? — Не знаю… — прошептал Гарри, и что-то вспомнив, вытащил из пространственного кольца Бузинную палочку. — У меня есть она. — Хорошо! — Волан-де-Морт спешил также, как и Гарри. Он подошел к Гарри со спины, схватил его правую, почерневшую до неузнавания руку, в которой Гарри держал Дар Смерти, и направил на Буклю. — Мы будем чертить пентаграмму. Волан-де-Морт стоял за спиной, и помогал дрожащему Гарри Поттеру рисовать особые узоры прямо на полу, с помощью магии. Вскоре вокруг лежащей на земле Букли образовался круг со звездой с семью лучами. — Искренность… — начал Волан-де-Морт, но увидев состояние Гарри, решил не продолжать. Кто еще кроме Гарри Поттера может искренне желать спасения своего друга? — Теперь нужно… Гарри посмотрел на страницу книги, увидел продолговатую рану на левой руке, и без промедления взмахнул Бузинной палочкой по левой руке, оставляя на ней кровавую прямую рану. Волан-де-Морт невольно вспомнил, что именно здесь Петтигрю ранил Гарри, чтобы использовать его кровь для его же возрождения. Кровь с руки Гарри капнула на пентаграмму, и Гарри упал на колени, двумя руками поддерживая свое тело, и уставился на Буклю. Белая магия не нуждалась в словах. Несмотря на кажущуюся легкость, трудности Белой магии происходили от сердца заклинателя. Недостаток искренности, желания и самопожертвования в человеке — и Белая магия не сработает. Если для темной магии нужны были низменные желания, такие же легкие, и понятные, как злость, желание и ярость. А для светлой магии — было важно постоянство, дисциплина, четкое намерение и опыт. То Белая магия отличалась от них и вовсе. Никаких слов. Никаких замысловатых движений. Никаких трудностей. Лишь одно сердце, наполненное искренним желанием — помочь и спасти. — Прошу, прошу, прошу, прошу, — шептал Гарри, не в силах сдержать слезы над черным тельцем своей красавицы, своего первого друга. Рисунок круга и звезд засиял белым светом. Волан-де-Морт тут же отошел, напряженно вглядываясь в происходящее. В любой момент он был готов оттащить Гарри. — Ах… — слабо упал на пол Гарри, с трудом поддерживая себя, чтобы привстать. — У меня нет сил… Волан-де-Морт решительно достал крестраж-медальон. — Откройся. С щелчком медальон раскрылся, и из него повалил темный туман. — Что ты делаешь? — запаниковал Гарри, смотря на протянутый Волан-де-Мортом раскрытый медальон. Волан-де-Морт посмотрел на него в ответ, и встретившись глазами, Гарри задрожал от осознания. — Нет… — Гарри, я не буду с тобой спорить! — раздраженно закричал Волан-де-Морт, выпуская из руки черный туман. На глазах ошарашенного Гарри — медальон-крестраж деформировался из-за черного тумана. Он услышал крик. Крестраж закричал. Но Волан-де-Морт ни на секунду не задумался, не остановился, не дрогнул — и уничтожил собственный крестраж. Деформированный золотой медальон Салазара Слизерина — наследие Волан-де-Морта, его собственный крестраж — со звоном упал на пентаграмму. И в ту же секунду, белый свет от пентаграммы захватил медальон, восполняя силы Гарри. Гарри отвернулся от медальона и посмотрел на Буклю. Свет вдруг вспыхнул, и тело Букли охватило белое пламя. — Букля! — заорал Гарри в страхе, протянул руки прямо в пламя, закрыл ее своим телом. Но пламя было холодным, и совсем не опасным. Оно лишь чуть заметно щекотало тело Гарри. Волан-де-Морт смотрел, как белое пламя охватило всю область с пентаграммой, скрывая за собой всего Гарри и его сову. Шли минуты. Крики за дверью не стихали. Волан-де-Морт слышал, как кто-то ругается с Добби, слышал заклинания, от которых дрожали стены дома… Волан-де-Морт не мигая смотрел на белое пламя. Когда пламя в последний раз взметнулось до самого потолка, Волан-де-Морт пошевелился и опустился на пол, чтобы подхватить обессиленного Гарри. Белое пламя исчезло вместе с пентаграммой. Гарри выглядел так же, как и раньше: те же раны от когтей, тот же шрам от медальона на груди, те же черные линии на правой руке. Но он улыбался — счастливо, радостно — и плакал. Волан-де-Морт вздохнул и посмотрел на тело, лежащее на руках у Поттера. Букля растерянно взмахнула крыльями, огляделась и уставилась на Гарри. — Букля! — закричал Гарри, прижимая к себе вновь обретшую изначальный вид, полярную белую сову. Полярная сова быстро заухала от счастья, прижимаясь к своему мальчику, и Гарри лег на пол, слишком уставший после использования белой магии, не отпуская свою милую подругу. Волан-де-Морт прикрыл его глаза, и прошептал: — Засыпай, Гарри. Теперь ты можешь отдохнуть. Все будет хорошо. И Гарри уснул, прижимая к себе сонную сову. *** Когда Гарри открыл глаза… он резко вскочил с места, но знакомые теплые руки Сириуса быстро подхватили его, и опустили обратно на мягкую кровать. Гарри растерянно осмотрелся — он больше не плавал в той каменной ванной, это была его личная комната. — Букля здесь, — сразу сказал Сириус, указывая на безмятежно спящую белоснежную красавицу. Гарри протянул руку к Букле и погладил ее. — Отдохни, пока в комнату все не ворвались, чтобы узнать как ты, — вздохнул Сириус, с нежностью смотря на крестника. Гарри кивнул головой, а потом обернулся и посмотрел на место, где до этого лежал с ожившей Буклей. Сломанного медальона-крестража там больше не было. Как и его хозяина. Но у него не осталось времени думать об этом, когда в комнату один за другим прибежали его друзья и родные. Один из самых занятых людей в Британии, его учитель — Альбус Дамблдор буквально подлетел к Гарри, с нежной улыбкой и гордым взглядом. — Это чудо! Чудо! — говорил директор, глядя на проснувшуюся от шума Буклю. — Белая магия — невероятно сложная. Но у тебя получилось, мой мальчик, получилось! — Ты возродил ее, — покачал головой Адриан, неверяще глядя на Буклю, сова клюнула Гарри по руке и открыла рот, безмолвно прося еды. — Но так как она была мертва на момент ритуала, то теперь ваши души связаны. — Что это значит? — спросил Гарри, принимая из рук Рона бекон для Букли, пока Гермиона ставила рядом с ним тарелку с кашей. — Бывают два вида фамильяров, — начал объяснять Адриан. — Первый вид самый распространенный и легкий, без затрагивания такого редкого аспекта как Белая магия — просто создание уз. — Как у меня с Фоуксом, — дополнил Дамблдор, присаживаясь на кресло рядом с кроватью. — Это не повредит Гарри? — спросила Гермиона. Снейп в это время с неудовольствием смотрел то на Гарри, то на его птицу, а потом вздохнул и вышел. Римус и Сириус стояли у ног кровати, слушая Адриана. Том, Урса и Ронвальд стояли за спиной Адриана. — Да, — согласился Адриан. — Волшебник создает узы вместе с магическим животным, с его на то согласия, это важно. Такой тип союза усиливает обе стороны, но в случае смерти одного, второй не умирает. Гарри испуганно поднял глаза на Адриана. — А второй? — спросил Рон, сильно нахмурившись. — Второй вид фамильяров самый трудный. Маг привязывает к своей душе душу животного. Это не крестраж, это особая духовная связь, закрепленная не на бумаге, а прямо на душе человека и животного. — Букля была мертва, — прошептала Гермиона, поднимая глаза на Гарри, — когда ты начал ритуал. Это значит…? — Да, — кивнул головой Адриан. — Вид связи между Гарри и Буклей — духовный. Умрет один, второй последует за ним. Я говорил с Реддлом, он сказал, что Букля стала полностью черной, от проклятия. Но после ритуала обрела свой прежний облик. — Почему? — спросил Гарри. — Потому-что перед тобой чистый дух, обретший телесное тело, а не простая сова, Гарри. Сириус вздохнул и сказал то, о чем думал каждый в этой комнате: — Такое мог сделать только ты. — К тому же, ты использовал Дар Смерти — Бузинную палочку, хотя я удивлен, что у тебя получилось, — нахмурился Адриан. — Ты был слаб. И не смог бы успешно завершить ритуал, каким бы искренним ты не был. Гарри промолчал, поглаживая сову. И Адриан благоразумно не стал расспрашивать. Гарри не хотел говорить другим, что Волан-де-Морт разрушил медальон-крестраж, и только благодаря этому, благодаря его помощи, у Гарри все получилось. Но также, Гарри вдруг подумал, что искренность самого Волан-де-Морта в тот момент, вкупе с неожиданной жертвенностью, было незаменимой помощью для Гарри. Без Волан-де-Морта, Гарри не смог бы вернуть Буклю. — Это что же получается, — выдохнул Рон, — это не та Букля, которую мы знали, а ее телесный дух? — В этом есть неожиданные плюсы, — задумчиво сказал Дамблдор, поглаживая бороду. — Букля сможет быть рядом с Гарри всегда, пока сам Гарри жив, и даже после его смерти, последует за ним в мир духов. — За Грань, — сказал Том, и дополнил: — Уточняю, после смерти все попадают за Грань, в обитель Смерти. А не “мир духов”. — Концепция Рая и Ада реальна? — вдруг спросил Римус. — Это полный бред, выдуманный маглами, — фыркнул Том. — Я был за Гранью, и могу сказать вам, что там нет ни Рая, ни Ада. Том больше не ответил ни на один из вопросов, добавив лишь: — Живые не должны знать о мире мертвых. Урса и Ронвальд согласно кивнули. — Ты точно рассказал обо всем своим друзьям, — справедливо отметил Сириус. — А это — не твое дело, — улыбнулся Том. *** В коридоре воцарилось безмолвие. Минуту назад все собравшиеся смеялись, улыбались и подбадривали Гарри в его спальне. Но стоило им закрыть дверь и выйти в коридор, как улыбки медленно исчезли с их лиц, уступив место привычному отчаянию, ставшей их неизменной спутницей в последние дни. Теперь Гарри мог ходить как обычно, использовать магию. Ему больше не нужно было плавать в зелье, так как проклятие замерло, как и прежде. Но это никого не радовало. Проклятие все также лежало на Гарри, как и раньше, медленно пожирая его изнутри, ведя к неминуемой смерти. Жертва Букли к сожалению дала лишь небольшую отсрочку. — Сколько…? — хриплым голосом спросил Сириус, посмотрев на Урсу и Адриана. Рон и Гермиона с надеждой посмотрели на них, но руки их дрожали, выдавая неудержимый страх. — Тридцать или сорок дней, не больше, — ответила Урса. Сириус застонал, как побитая собака, и закрыл руками свое лицо, а потом молча вышел из гостиной, скрываясь в огромном доме. — Неужели ничего нельзя сделать? — спросила Гермиона, слезы застилали ей глаза, но Гермиона не спешила их убирать. — А как же тот яд скорпиона? — Рон посмотрел на Снейпа. Северус неприязненно отвернулся и ответил: — Я взял частичку проклятия из крови Поттера, и заразил им крысу, а после отравил ядом скорпиона… Ничего не вышло. Проклятие черной магии отличается от светлой или темной магии. В ней нет ни жизни, ни смерти, один лишь нескончаемый голод. Черная магия противоестественна. Она питается жизнью и магией других. И проклятие этого типа делает тоже самое. Оно не питается извне, оно питается самим Гарри. Дамблдор сцепил руки за спиной, мрачно уставившись на прекрасный пейзаж за окном. — Разве у Рыцарей нет трупа гарпии? — вдруг заговорила Гермиона, уставившись в пустоту. Урса встревоженно поглядела на девушку, а Снейп нахмурился. — Что ты хочешь сказать? — осторожно спросил Римус. Рон в упор смотрел на Гермиону, и встретившись с ней взглядом, сразу понял ее и открыл рот. — Ты думаешь…? — Может быть получиться… — Да о чем вы? — взорвался Ронвальд, не выдерживая напряженную атмосферу, царящую в этом некогда светлом месте за последние дни. — Вы хотите перенаправить проклятие с Гарри на труп гарпии? — спросил Том. — Не получится. Для этого все равно нужна была бы живая. Да и проклясть другого человека невозможно, если между ними нет кровного родства. Либо духовного. Именно поэтому у Букли получилось. Она была питомцем Гарри с первого его знакомства с магическим миром. И обладала особым местом в его сердце. Связь между питомцем и хозяином в магическом мире не сравнима с таковыми, у друзей. А Волан-де-Морт не подходит, ибо его душа расщеплена на несколько частей, и у него просто не получится. Казалось Том просто разрушил всякую надежду, вспыхнувшую в сердце Гермионы и Рона. Ребята тут же поникли. — А крестраж? — вдруг спросила Гермиона. Мастера, Дамблдор, Римус и Северус в ужасе посмотрели на Гермиону. — Крестраж поможет? — переспросила Гермиона. — Что вы только что сказали, Грейнджер? — не смог поверить в услышанное Снейп. — Что…? — Он поможет?! — настойчиво переспросила Гермиона, в глазах ее горела решимость, как огонь, готовая испепелить любые преграды на ее пути. Рон, услышав голос подруги, замолчал и в ожидании воззрился на Снейпа. — Вы знаток темной магии… — оживился Рон. — Темной! А не черной! — оскорбленно перебил Снейп и сделал шаг назад от Гермионы и Рона. — Вы сошли с ума! Хотите подвергнуть своего друга вечным мукам? Его душа будет разорвана! Он не поблагодарит вас за… — Он будет жить! — закричал Рон. — Крестраж поможет? — в отчаянии переспросила Гермиона у остальных. — Мы можем схватить черного мага, и использовать его смерть… Так почему бы не использовать такой способ? — Ты слышишь себя? — прошептала Урса. — Предлагаешь Гарри убить черного мага, и расколоть ему душу? — Разве это не поможет? — спросили Рон и Гермиона. — Ответьте же! — Крестраж не то, что может помочь Гарри, — покачал головой Дамблдор и повернулся к ним, печально посмотрев на бледные, изможденные, отчаянные в последней безумной надежде, лица своих студентов. — Это не поможет. Проклятие убивает его изнутри, затрагивает саму душу. И если у Гарри не будет хоть крупицы его души… он умрет еще быстрее. Ответом Дамблдору стал тихий плач Гермионы и сдерживаемые рыдания Рона. *** Никто не затрагивал тему проклятия перед Гарри. А на все его вопросы отвечали — “Скоро все будет хорошо”. А вскоре, все начали обсуждать, как провести день рождения Гарри. До него осталось всего два дня. Неожиданно, Гарри захотелось провести его вне домена “Шедар”. Прибывший в тот день Артур Уизли почувствовал на себе взгляд Гарри и его странную улыбку, поэтому спросил: — Где же ты хочешь провести день рождения? Это важно. Все таки семнадцать лет. Совершеннолетие. — Вы не против, если я проведу его в Уизли-мэноре? — неожиданно спросил Гарри. Рон широко улыбнулся и согласился раньше, чем до Артура дошел смысл слов Гарри. — Конечно! Мы все подготовим! — Кого ты хочешь позвать? — спросила Гермиона. — Я сейчас же начну отправлять приглашения. Или хочешь тихий праздник? — Хочу самую шумную вечеринку, — улыбнулся Гарри. — Позови весь Орден Солнца, Хагрида, Лонгботтомов, мистера Лавгуда, Рыцарей, Орден Феникса, — начал перечислять Гарри. Артур улыбнулся, видя спокойную, радостную, живую личность Гарри Поттера. Но невольно печаль охватила его, и он опустил голову, делая вид, что кушает. Вскоре, узнавший об этом Сириус, вызвался помогать, и убежал к Молли, чтобы обсудить с ней предстоящий праздник. Занятая планированием свадьбы своего старшего сына, Молли неожиданно с радостью согласилась. — Я не могу больше смотреть на этот список гостей, список десертов, платья Флер, и мантии Билла, — удушливо проговорила Молли, убирая со стола пергаменты для свадьбы. — И это будет такой радостью для нас, для меня, провести совершеннолетие Гарри в нашем доме. Ох! Я приготовлю торт, самый большой и самый вкусный. К сожалению, Гарри не смог пойти на день рождения Невилла. Мастера и Сириус разрешили Гарри отлучиться на один день в Уизли-мэнор, но только на его день рождения. Поэтому Гермиона и Рон вручили подарок Невиллу, но не стали рассказывать ему о том, что на самом деле произошло с Гарри. Возможно, это был первый случай, когда они солгали Невиллу после того, как стали настоящими друзьями. Утром тридцать первого числа, Гарри проснулся в полной подарков комнате. Букля сидела на одной из больших коробок, тихо-тихо разрывая цветастую бумагу, чтобы поточить свои когти. После возрождения, и становления телесным духом, Букля перестала нуждаться в питании, как обычная птица. Она питалась по желанию, спала по желанию — то есть, ела и спала каждый день, как и раньше. Но что изменилось — так это то, что ее тело стало сильнее. И как Нагини, могла исчезнуть в левой руке Гарри, обернувшись живой татуировкой белоснежной совы. Но Букля все равно предпочитала гулять на свободе, как и раньше. — Что ты делаешь? — спросил Гарри, вставая с постели, и пройдя по минному полю из подарочных коробок, к своему духовному фамильяру. — Не порть мой подарок. — О, ты проснулся, — после стука, в комнату вошел Сириус и свистнул. — Кто же тебе столько подарил? Мне кажется тут ровно тридцать четыре коробки. — Тридцать четыре коробки? — Гарри подозрительно посмотрел на груду подарков, разложенную по всей комнате и поглядел на крестного. — Это все от тебя? — Да! — весело ответил Сириус. — Семнадцать плюс семнадцать будет тридцать четыре. Символичное число, как по мне. Вот, смотри. Это шелковая мантия, защищает от огня. А здесь… не помню. Но я точно помню, что самый важный свой подарок я положил рядом с твоей кроватью, — Сириус ловко обошел все подарки и подошел к кровати Гарри, поднимая с пола небольшую коробку и вручая ее Гарри. — Открывай. — Что это? — спросил Гарри, разрывая бумагу, Букля села на плечо Гарри, с интересом глядя на коробку. — Необходимые знания для каждого совершеннолетнего мага, — торжественно презентовал Сириус. Когда Гарри увидел подарок, он невольно застыл. Он смущенно покраснел до самой шеи, и закрыл крышку коробки. Сириус смотрел на него с ожиданием. — Или ты хочешь поговорить об этом со мной? — спросил Сириус. — Нет! — панически закричал Гарри, убирая коробку на свой стол и отойдя от нее подальше. — Я сам… сам прочитаю ее. О, Сириус! — взмолился Гарри, хватая коробку, от которой убегал как прокаженный, и вновь открыл ее, вытаскивая на свет бордовую книгу с большими буквами “Половое воспитание для ведьм и колдунов. Необходимое руководство для каждого мага”. — А что? — не понял Сириус. — Дядя Флимонт подарил точно такую же книгу Джеймсу на его семнадцатилетие. А мне такую книгу подарил дядя Альфард. Это нормально. — Что “нормально”? Да и… — Гарри не смог сдержаться и перелистнул книгу, но заметив в ней живые, двигающиеся картинки, захлопнул книгу и снова поставил ее на стол. — О, Мерлиновы кальсоны… Что я только что увидел? Да это же настоящее порно. И… мне показалось, или там были две девушки? — Ну да, — растерянно ответил Сириус. — В книге есть руководство для всех. В этом нет ничего зазорного. Наоборот, стыдно не знать, как это происходит у магов. Знаешь ли, это книга стала спасением для многих магов, когда в обществе появилось много маглорожденных. — Что? — Просто секс у магов и маглов сильно отличается. Гарри вздохнул и пошел к кровати, желая зарыться в ней, и на ходу бросил: — Не думаю, что у меня получится воспользоваться этими знаниями. Сириус застыл после слов Гарри, и сжал кулаки, со страхом поглядев на спину крестника. Букля уже удобно устроилась на голове Гарри. Когда Гарри лег на кровать и посмотрел на крестного, тот хитро улыбался. — Рассказать тебе, что Джеймс сделал со своей книгой? — Давай. — Положил ее на видное место, а после достал точно такую же, но уже потрепанную из-под кровати. — Да ну! — Ага! Эта книга у него была уже год! Сириус и Гарри громко рассмеялись. — Ну ладно, ладно, — махнул рукой Сириус, доставая бархатную маленькую коробку. — Мои подарки ты увидел. А теперь, главный подарок. — Что это? — взволнованно спросил Гарри. — Ты наверное знаешь, что по традициям магов, мы дарим совершеннолетним часы, — Сириус открыл коробку, и Гарри увидел золотые часы с звездами вместо стрелок. Он был не таким новым и блестящим, как у Рона. Наоборот, он казался довольно старым, хоть это и не отняло у него всей его красоты. — Это часы Джеймса. Гарри застыл с протянутой рукой. — Папы? — Да, — улыбнулся Сириус. — Ему их подарил дядя Флимонт, а от Джеймса, они естественно, передаются тебе. Когда ты родился, Джеймс уже планировал отдать эти часы тебе. И даже показал мне, где их положил. Я был в Годриковой впадине, прибрался и отремонтировал там все. Я взял часы оттуда и держал их, пока тебе не исполниться семнадцать. Сириус вдруг спросил: — Ты не хочешь посетить Годрикову лощину? Гарри ответил не сразу. — Нет. Тогда у меня не останется ни единой надежды, будто я прощаюсь со всем, — честно признается Гарри. — Я понимаю, — улыбается Сириус. — Возьми часы. Гарри взял часы в руки и потер их, ощущая мелкие царапины, каждая из которых указывала на поколение его отца, дедушки и прадедушек. Неизвестное количество Поттеров носили эти часы, и вот она в его руках. Гарри бросился обнимать Сириуса. — Спасибо! Спасибо большое! Сириус на секунду замер, а потом крепко обнял крестника в ответ. — С днем рождения, Гарри. Вскоре к ним пришел Добби, чтобы позвать на завтрак. Во время завтрака количество подарков увеличилось. Его поздравили Адриан, Том, Урса и Ронвальд. Римус даже блеснул своими кулинарными способностями и приготовил яблочный пирог. Гермиона и Рон обещали отдать свои подарки на празднике в Уизли-мэноре. Добби скромно пропел ему песенку, и подарил рисунок, на котором возвел фигуру Гарри с развевающейся мантией и посохом в руке. Гарри смог разглядеть задумку Добби, только после того, как его эльф все ему объяснил. А после обеда, они собрались к Уизли. *** Последние дни членам семьи Уизли пришлось туго. Проводя дни в безостановочной чистке ножей, подборе цветов для бантиков, ленточек и букетов, очистке сада и огорода от гномов и помощи миссис Уизли в сортировке свадебных подарков, каждый Уизли готов был поубивать Билла и отправить его с Флер куда-нибудь подальше. Лучше всего, в другую страну. Эта парочка умудрялась миловаться даже когда были заняты. Неизвестно, вели ли они себя также на работе, но Фред и Джордж могли представить себе выражение лиц гоблинов. Перси жутко уставал после работы — в Министерстве творилось черти что, а дома он отдохнуть не мог, но не отказывался от помощи своей семье. Но при этом не забывал пожаловаться на то, что Биллу и Флер стоит быть чуть серьезнее. Прибывший недавно из Румынии Чарли страдал также сильно, как другие, а может даже больше. Миссис Уизли была воинственно настроенная на счет его длинных волос, и успела схватить его, когда Чарли не ожидал, и подстригла его. Возможность отвлечься от предстоящей свадьбы обрадовала всех, в особенности миссис Уизли. Молли планировала свадьбу не одна, два дня к ним приехала семья Делакур. Но такое количество людей не помогало, а больше мешало. Поэтому, когда Молли дали возможность чуть отвлечься, она с радостью согласилась и устроила настоящую вечеринку. С сожалением вздыхая, что день рождения Рона так провести не получилось. “Может в следующем году попросить вернуться его домой на один день?” — задумалась Молли, встречая гостей и обнимая младшего сына. Гарри прибыл со своим конвоем после обеда. Поскольку вместить всех, кто должен был присутствовать на праздничном обеде в честь дня рождения Гарри — было бы трудно, несколько столов вынесли в залитый солнцем двор и поставили их там встык. Фред и Джордж развесили в воздухе над гостями множество пурпурных фонариков, украшенных большими числами "17". Гермиона украсила кусты и деревья красными и золотыми лентами, а Рона заставили ставить тарелки с салатами на стол. На день рождение Гарри пришли все члены Ордена Солнца, сестры Патил, Забини и Симус даже вернулись из за рубежа, чтобы поздравить Гарри. Встречать эту ораву вышли Фред и Джордж, взявшие на себя работу стражников. Из-за защиты вокруг дома, они встречали всех гостей за лужайкой. И вскоре издалека сперва послышались громкие крики: — Гарри! Гарри! С днем рождения! — Нашему лидеру исполнилось семнадцать!!! — Давай напьемся вместе! — О, какой чудесный дом! — Это был садовый гном?! — Гарри, посмотри сюда! — Ты почему так похудел?! — Посмотрите на этот стол! — Сегодняшней нашей целью будет отъесть нашего худощавого Лидера, пока его не унесло ветром. Невилл первым подбежал к Гарри и обнял его, а после Гарри со смехом обнимал каждого своего гостя — Луна, Дафна, Ханна, Сьюзен, сестры Патил, Лаванда и другие парни. Один за другим, каждый казалось решил сжать Гарри в своих объятиях. Кроме чуть скромных слизеринцев и когтевранцев — Майкл и Энтони пожали ему руки, впрочем широко улыбаясь и тараторя поздравительную речь, перебивая друг друга, Блейз похлопал его по плечу с неизменной улыбкой, Теодор обвел его взглядом и облегченно вздохнул. На праздник пришли не все, кого бы Гарри хотел видеть: Вуд был занят на тренировках, Кэти Белл путешествовала с семьей в Европе, Регулус Блэк прямо отказался, семья Тонкс отправили подарок, но сами прибыть не смогли. На праздник не смог прийти и Дамблдор. Хотя учитель пытался успокоить Гарри, что ничего не случилось, а он был просто занят. Гарри уже узнал от Волан-де-Морта, что Дамблдору приходилось тяжело — как директор Хогвартса и Верховный чародей Визенгамота, он буквально разрывался от дел, и не мог даже отдохнуть. Долгое время он игнорировал свои дела, чтобы быть с Гарри. Но когда Гарри стало чуть легче, ему пришлось вернуться на работу. А вот семья Делакур присутствовала на дне рождении Гарри. И Гарри наконец-то увидел Габриэль, он с Роном многозначительно поглядели на Гермиону, когда Габриэль подскочила к их подруге и закружилась, показывая свое платье, совершенно не обращая внимания на виновника торжества. Габриэль представляла собой Флер в миниатюре: тринадцатилетняя, с отливающими серебром светлыми волосами до талии, она ослепительно улыбалась Гермионе. Гермиона прочем не скупилась на похвалу, и Габриэль вскоре счастливо рассмеялась, и некоторые парни из Ордена Солнца невольно обернулись, зачарованно глядя на красавицу. — С дороги, с дороги! — запела миссис Уизли, проходя в калитку с висевшим перед ней в воздухе гигантским, размером с мяч для пляжного волейбола, снитчем. Лишь пару секунд спустя Гарри сообразил, что это праздничный торт. Когда торт наконец утвердился посередине стола, Гарри сказал: — Выглядит потрясающе, миссис Уизли. — О, пустяки, милый, — ласково отозвалась она. — Вот это торт! — воскликнул Дин. — О, Оливера бы сюда! — засмеялся Симус. Девушки Ордена Солнца вышли из дома, румяные и веселые. Они познакомились с духом дома, Огоньком, и тот показал им представление. — Он такой милый! — щебетала Лаванда. — Я слышала от бабушки, что когда-то дух ее дома тоже был жив. О, как бы я хотела такой же дом. — А разве дом твоей бабушки не сожрал ее дядю? — спросила Парвати. — Но живой дом все равно прекрасен, — ответила Лаванда. Все сели за стол, и Гарри с Роном и Гермионой успели втиснуться подальше от старших, и оказались рядом с Биллом и Перси. Немного поговорив о пустяках, Гарри серьезно спросил у Билла и Перси: — Что происходит в стране? А то я совсем застрял у себя дома. Никаких новостей не слышал. Что делает Министерство после нападений черных магов на школу? — Ничего, — ответил Билл. — Это не потому, что Министерство игнорирует черных магов, — объяснил Перси, снимая очки, чтобы протереть их. — А потому, что нападений стало больше. — Что? — спросила Гермиона, ее вилка, протянутая к салату, со звоном упала на стол. — Какие нападения? — Черные маги, оборотни и егери нападают то тут, то там, по всей Британии, — ответил Перси, надевая очки и посмотрел на них как на неоперившихся птенцов. — В последнее время “Пророк” умалчивает о многом. Ничего удивительного, что вы ничего об этом не слышали, — продолжил Билл. — Даже гоблины заволновались. Для черных магов любая магическая раса сравнима с деликатесом. Грядет настоящая война. — Ну! — хлопнула в ладоши миссис Уизли, втиснувшись между ними и лучезарно улыбнулась хмурому трио. — У нас сегодня праздник. Так что, — грозно поглядела на старшего сына Молли, — прекращаем обсуждать работу и неприятные вещи. Билл виновато улыбнулся матери и наложил себе на тарелку салат и жаркое. — Чудненько! — улыбнулась Молли, и обратилась к матери Флер. — Аполлин! Как вам эти канапе? Я хочу добавить их в список блюд на свадьбу. — Délicieux! — произнесла она. — Я не п'гобовала ничего вкуснее! В какой-то момент за столом стало так шумно, что Гарри не мог уследить за отдельными разговорами. Эрни крикнул ему с другого конца стола: — Теперь ты Лорд Поттер или еще нет? — Об этом еще рано говорить! — крикнул Гарри. — Да ладно! — не поверил Симус. — Место в Визенгамоте! Проголосуй за что-нибудь крутое! — А почему тогда Дафна уже Леди Гринграсс? — спросил Майкл. — У меня особая ситуация, — взмахнула волосами Дафна. — А Гарри еще мал. Совсем ребенок. — Я тебя слышал, Гринграсс! — крикнул Гарри, и все рассмеялись. Где-то на фоне он услышал, как Теодор жалуется на Дафну: — Она пригласила меня на три похороны! Если бы еще кто-то знакомый и близкий, но нет, это были похороны каких-то незнакомцев! — Это были похороны членов семьи работников нашей аптеки и магазинов, — фыркнула Дафна. — Невежливо было отказ… — Не ври мне, Гринграсс. Ты просто хотела увидеть похороны. Фред и Джордж обсуждали с Эрни, Симусом, Дином и Энтони кузин-вейл Флер, которые придут на свадьбу. — Ставлю десять галлеонов, что я уйду с одной из красоток! — сказал Фред с улыбкой. — Учитывая, что это будут не полу-вейлы, а вейлы, — заговорил Энтони, — они сами очаруют вас, и сожрут. Гарри успел заметить как парни побледнели после слов Энтони. Забини что-то говорил Джинни, обольстительно ей улыбаясь, но Джинни отвернулась от него и заговорила с Луной. На Лавгуд сегодня было милое желтое платье с большой заколкой в виде бабочки на голове. Луна иногда поглядывала на Гарри, но так и не заговорила с ним о чем-то важном. Гарри отвечал ей обнадеживающей улыбкой, на что Луна отвечала задумчивым, грустным взглядом. Гарри становилось грустно, когда он представлял себе, что могла увидеть его подруга Видящая. Но не хотел говорить об этом. Как и она. — Ой, — Рон встал. — Я забыл свой подарок в комнате. Сейчас приду. — Попробуй эти пирожные, Гарри, — сказала Гермиона. — Тебе надо больше кушать. — В тебя вселился дух миссис Уизли? — посмеялся Гарри. В это время миссис Уизли и миссис Делакур что-то обсуждали, посматривая начертанный на очень длинном свитке пергамента список неотложных дел. Рон наконец-то вернулся со своей комнаты и сразу подбежал к маме, неся в руке подарочную коробку. — А что с моей комнатой? — взволнованно спросил Рон. — А что с ней? — недоуменно переспросила миссис Уизли. — Я сказала Джинни там убраться. — Вот именно, — недовольно прошипела Джинни. — У меня ушел на это целый день. — Зачем?! — Через несколько дней, молодой человек, в этом доме состоится свадьба твоего брата… — начала Молли. — Он что, в моей спальне ее играть собирается? — гневно поинтересовался Рон. — Нет! Так какого же обвислого Мерлина… — Не смей так разговаривать с матерью, — твердо произнес мистер Уизли, — и делай то, что тебе говорят. Рон скорчил обоим своим родителям рожу, сел за стол, взял ложку и вонзил ее в свой кусок праздничного торта. — Что там с твоей комнатой? — шепотом спросили Симус, Дин и Эрни. — Я не могу найти половины своих вещей. Джинни! Куда ты положила мою коллекцию карточек? — Посмотри в своем шкафу! — крикнула в ответ Джинни. — Я смотрел! — Ничего удивительного, у тебя было так грязно, что глаза потемнели. Грязнуля! Неряха! Мусорщик! — Что ты сказала? Гарри со смехом наблюдал за перепалкой Рона и Джинни. К семи часам собрались уже все гости. Фред с Джорджем одного за другим приводили их в дом. Хагрид облачился для такого случая в свой лучший и совершенно новый коричневый костюм. — Семнадцать, это ж надо! — произнес Хагрид, принимая от Фреда бокал вина размером с ведерко, несколько парней смотрели на этот “бокал” с открытыми ртами. — Шесть лет прошло с тех пор, как мы встретились, Гарри, помнишь тот день? — Смутно, — ответил, улыбнувшись великану, Гарри. — Это не ты, случайно, выломал тогда парадную дверь, наградил Дадли свиным хвостиком и объявил мне, что я волшебник? — Ну, подробности я позабыл, — посмеялся Хагрид. — А как вы, Рон, Гермиона? — Прекрасно, — ответила Гермиона, — а вы? — Да неплохо. Дел позарез, — расплылся в улыбке Хагрид, — у нас кстати единорожки народились. Вы приезжайте в заповедник, я вам их покажу… — О, а можно и нам? — спросила Сьюзен, Лаванда, Парвати и Ханна с надеждой посмотрели на Хагрида. — Конечно-конечно! — согласился Хагрид. — Отправьте мне письмо, я вас встречу. — Спасибо! — О, чуть не забыл, мой подарок, — Хагрид начал рыться по карманам и вытащил маленький, немного мохнатый, затягивающийся сверху мешочек с длинным шнурком, позволявшим носить эту вещицу на шее. — Ишачья кожа. В него чего ни засунь, никто, кроме хозяина, не достанет. Редкая вещь. — Спасибо, Хагрид! — воскликнул Гарри, ощущая необычную, но сильную магию в мешочке. — А, пустяки, — сказал Хагрид и махнул ладонью размером с мусорный бак. — Смотри-ка, и Чарли тут! Вот кого люблю. Эй, Чарли! Чарли с облегчением подошел к Хагриду, приглаживая свои короткие волосы, и заговорил с Хагридом о драконах. Сириус все время дергал Нимфадору, которая тянулась к Римусу, и со смешком что-то ей говорил, отчего Тонкс недовольно морщила нос, а волосы ее темнели. — … когда расскажешь матери? — услышал Гарри. — А вообще, не сказал бы что ты ему подходишь. — Нет. Я...я не...я не все рассказываю маме, — начала заикаться Тонкс, с обидой поглядев на Сириуса. — Я уже взрослая! — Да ты такая взрослая, очень-очень взрослая. — Да! — И как взрослая, ты могла бы все рассказать матери. Хагрид громко расхохотался над шуткой Чарли, и Гарри не услышал половины слов. Гермиона и Рон рядом навострили уши, и переглянулись с Гарри. Они вместе наклонились в сторону, чтобы услышать дальнейший разговор между Сириусом и Нимфадорой. — ... ты мне больше не нравишься! — прошипела Тонкс. — Это часть взросления, — фыркнул Сириус, и добавил: — О! Как же будет рада наша Беллатка. — Кто? — Беллатка. От "Белла" и "психопатка". Сам придумал. — Глупое прозвище. — Это обзывательство. — О, это так "взросло"! — парировала Нимфадора и оторвалась от него, но на полпути ее схватила Урса, и начала расспрашивать об Андромеде, ведя себя как настоящая тетка. Нимфадора состроила страдальческое лицо, но села рядом с Урсой. День рождения прошел весело. Еще одна гора подарков могла сравниться или даже превзойти подарки Сириуса. Ее доставкой в домен “Шедар” решил заняться сам Сириус. — Гарри, пока! — закричали ребята, один за другим исчезая за край защитного купола Уизли-мэнора, вместе с близнецами, Биллом и Чарли, те решили отправить каждого по домам. Вместе с Гарри в домен “Шедар” вернуться Сириус, Римус, Адриан и Урса. Гермиона сказала, что вернется через два дня, а Рону пришлось остаться дома до начала свадьбы Билла и Флер. Но судя по решительному лицу Рона, он может вернуться в его дом, почти в тоже время, что и Гермиона. *** В домене “Шедар” было тихо. Гарри зашел в библиотеку и подошел к большой картине Гарольда и Алексии Поттер. Картинные дедушка и бабушка тепло посмотрели на Гарри. — Как прошел твой день рождения, дорогой? — спросила Алексия, незаметно посмотрев на трость в руке Гарри. К концу дня Гарри так устал, что вытащил трость. Вид ослабшего внука сделал ей больно, но Алексия не подала виду. — Теперь тебе семнадцать. Весь мир открыт перед тобой, — улыбнулся Гарольд. — Какие планы после школы? Захватишь Визенгамот? — пошутил он. — День прошел отлично, — начал Гарри. — Захватывать Визенгамот не буду, слишком хлопотно. Незаметно прошел целый час за неторопливой беседой с дедушкой Гарольдом и бабушкой Алексией. И Гарри ушел, только когда к нему пришел Сириус. — Уже поздно, — улыбнулся Сириус. — Детям пора спать. — Я уже не ребенок. Теперь я совершеннолетний и полноправный член общества, — ответил Гарри. — Правильно говоришь, Сириус, — согласилась Алексия. — Детям пора спать. — Ты сонный, внучок, — хмыкнул Гарольд. — Иди спать. Гарри зевнул и кивнул. Выйдя в коридор с Сириусом, Гарри поднялся вместе с ним на второй этаж, на ходу спрашивая: — Где остальные? — Мастера сказали, что будут готовиться к ритуалу объединения души Волан-де-Морта. Римус сортирует зелья, которые приготовил тебе Снейп. А Добби взялся сортировать все твои подарки. Я не очень понял только, — задумчиво сказал Сириус, — куда он их забрал? — В сокровищницу. — У тебя здесь есть сокровищница? — Пойдем. Гарри провел его в комнату, недалеко от его собственной и открыл дверь. Эта комната когда-то была гостевой спальней, но Гарри решил сделать из нее вторую комнату, наподобие той, которую имел Дадли. Комната игрушек и подарков. В комнате не было столов, стульев и кровати. Лишь шкафы со стеклянными дверцами, множество полок, и сундуки. Комната была заполнена лишь наполовину разными вещами — книгами, игрушками, забавными мантиями. Здесь даже стоял золотой котел и открытый сундук с шоколадками. — Напомни, что это за комната? — спросил Сириус, разглядывая пустую коробки от средства для ухода за метлой. Самого средства и щеток внутри не было, только пустая коробка. — Моя сокровищница. Здесь собраны все подарки, которые мне подарили, — с гордостью ответил Гарри. — Не ври мне, — не смог поверить Сириус. — Эта маленькая, даже не заполненная комната — твоя сокровищница? Это все? Все твои подарки? — Я не вру! — обиделся Гарри. — Да! Ты не видишь? Комната заполнена почти наполовину. Тут даже твои подарки есть, хотя я еще не успел все посмотреть. И вот, подарки от моих друзей за сегодня. Добби уже положил их на новую полку. Вау! Целых два шкафа заполнены, — Гарри был искренне счастлив и даже начал хвастаться, показывая Сириусу разные подарки: — Смотри, это игрушечная метла от Тонкс. А это коробка от средства для ухода за метлой от Гермионы. Средство уже закончилось, но я сохранил коробку. А эти маленькие игрушечные тортики, количество тортов, которые мне подарили. Благодаря ним кстати я не голодал на летних каникулах перед третьим курсом, когда тетя Петунья решила посадить всех на диету. А это забавные игрушки от Фреда и Джорджа. Не все подарки здесь, подарки Рона и Гермионы в моей комнате. Твой подарок, ээ, Молния, ну ее Зевс сжег. Но новая метла классная. Хотя я на ней еще не летал. Гарри позабыл об усталости и живо рассказывал о памятных подарках. — Первый мой подарок от миссис Уизли! — Гарри поднял маленький красный свитер. — На Рождество! Я даже не ожидал, что мне что-то подарят. Но миссис Уизли была так мила, и отправила мне подарок. Это было лучшее Рождество! Никогда этого не забуду! А это от Добби, — засмеялся Гарри, — старый рисунок. По его словам, здесь нарисован я. Но я не уверен. Ну да ладно. — Так мало... — невольно вырвалось у Сириуса. — Мало? Но их много! — не согласился с ним Гарри. — Посмотри, пол комнаты в подарках! — Да… да. В будущем, обязательно, твои подарки заполнят не одну комнату, а целый дом. — Ну, — хмыкнул Гарри. — Посмотрим… О, а это от Добби, — засмеялся Гарри, — старый рисунок. По его словам, здесь нарисован я. Но я не уверен. Ну да ладно. Сириус молча слушал Гарри, усиленно держа улыбку на лице, но внутри у него поднималась буря. Он неверяще смотрел на эту комнату. Гарри исполнилось семнадцать. И это… все, что он получил за это время. Сириус с болью начал вспоминать гору подарков для Джеймса и для него самого от родителей, друзей и близких. К восьми годам, гора их подарков могла заполнить две такие комнаты. А к семнадцати — целых пять. Даже после ссоры с родителями, Сириус все равно получил старинные часы от родителей, а дядя Альфард так и вовсе переписал на него свой дом. Наследство Гарри конечно было довольно впечатляющим, и могло позволить Гарри не беспокоиться о будущем и деньгах. К тому же у него был он, его крестный отец. Но все же… Сириус незаметно сжал руку за спиной, еле сдерживаясь, чтобы не закричать. Гарри должен был быть самым счастливым и избалованным ребенком на свете. Но что он видит? Гарри был невероятно скромен, хоть и имел сильный, непоколебимый характер. Все его подарки помещались в одной комнате. А первый его подарок он получил в 11 лет. На рождество, от Молли, а не от Сириуса или Люпина. Гарри широко зевнул. — Иди спать, — хриплым голосом сказал Сириус, похлопав его по спине. — Ты за сегодня очень устал. — Хорошо, — согласился Гарри и вышел из комнаты, оставив Сириуса одного. Сириус медленно повернулся и посмотрел на все подарки. — Джеймс… прости меня… Сириус прислонился к стене у двери, подальше от разных подарков, и закрыл лицо руками. Он не мог больше сдерживать слезы. Ему было так больно. Его маленький крестник, которому только исполнилось семнадцать лет… Что было за эти семнадцать лет? Его не было рядом. Никого не было рядом с ним. Гарри с рождения подвергается опасности, и редкие моменты тишины и спокойствия так ценны для этого семнадцатилетнего мальчика. Но таковой его жизнь быть не должна. Но что теперь на счет подарков и радостей? Гарри умирал… Он умирал… — …Сириус? — услышал Блэк знакомый голос и обернулся. Римус стоял перед ним, дверь была открыта настежь. — Что с тобой? — забеспокоился Люпин и протянул руку, желая поддержать его, но Сириус ударил его по протянутой руке. — Что случилось…? — Что случилось? — переспросил Сириус и рассмеялся. — Сперва угадай, как называется эта комната? Посмотри сюда! Или сюда! Видишь? — указывал Сириус на полки и шкафы. — Это все подарки Гарри за семнадцать лет. — Это… это хорошо, — неуверенно сказал Римус. — В чем дело? — Хорошо? — не мог поверить его словам Сириус. — Знаешь… когда я стал свободен, я старался быть рядом с ним, защищать. Гарри для меня не просто крестный сын, он мой якорь. Мой маленький мальчик, которого я поклялся защищать. Это наш маленький, маленький Гарри. Римус тяжело вздохнул и потянул Сириуса. — Пойдем, Сириус. Тебе стоит отдохнуть. Сириус начал кипеть от злости. Его горе обратилось в бушующее пламя, которое пожирало его изнутри. Казалось мог обернуться в дракона, и сжечь Люпина к мордреду. Вот насколько он был зол. Сириус отдернул руку. — Ответь на один вопрос, Люпин, — заговорил серьезно Сириус. — Где ты был? — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился Римус. — Прятался? — продолжил Сириус. — Да что с тобой такое?! — Ты не ответил! Где ты был? — Когда?! — Когда Гарри был маленьким! Римус застыл и отвернул лицо. — Я оказался прав? — ядовито спросил Сириус, встав перед Римусом. — Прятался, да? Прятался ото всех, как всегда. Боялся показаться? Боялся разочаровать? Боялся подвести? Заперся в своей жалкой квартире, занимаясь самобичеванием? — Прекрати! — взмолился Римус. — О какой я бедный! Я оборотень! Мне себя так жалко! Не трогайте меня! Я одинок! — притворно захныкал Сириус, каждый раз вставая перед Римусом, и нависая над сгорбившейся фигурой Римуса. — Сириус! — зло прорычал Римус. — Меня никто не любит! Я никому не нужен! — продолжил Сириус, и прорычал в ответ, злобно, яростно, будто проклинал: — Ты был нужен Гарри! Эти слова ударили Римуса прямо в сердце и он отшатнулся. — Я не мог… не мог быть рядом. Ты же знаешь… — Я не говорил тебе забирать его от Дурслей. Кровная защита Лили была необходима для безопасности Гарри! — крикнул Сириус. — Но ты мог иногда приходить к нему. Или хотя бы отправлять ему письма на дни рождения. Если бы ты дал ему почувствовать небольшую любовь, у него было бы больше хороших воспоминаний! Один подарок в год, на день рождения. Как бы ты отправил? Магловской почтой, тайно, тихо. Ложь во благо! — зарычал Сириус. — Сказал бы в письме, что не можешь прийти, потому-что не можешь ходить или еще что-нибудь! — Я… я… — Римус не мог ответить на эти вопросы, и признаться в своей трусости, поэтому промолчал. — Что? Что ты хотел сказать? Скажи хоть что-нибудь, Лунатик! — Прекрати… Давай не будем… — Прекрати убегать от вопросов! И скажи мне честно! Давай! Скажи! — Сириус схватил Римуса за плечи и сжал их, вынуждая того смотреть ему прямо в глаза. — Мы подвели его! Он слаб, и он умирает, потому что нас не было рядом! Мы должны были стать его силой! Так ответь же на вопрос — где ты был? — Я боялся! Я струсил! Я не мог! — закричал Римус, оттолкнув от себя Сириуса. — Я не такой храбрый как ты! Не такой сильный, как Джеймс! Я трус! Я боялся видеть Гарри. Мне было трудно, больно, даже думать о нем. Да! Я прятался. Спрятался ото всех. И вернулся, только когда Дамблдор написал мне и предложил работу… Я… Я… Римус по-другому посмотрел на эту комнату и тяжело вздохнул. — Я признаю… — Что с того? — заплакал вдруг Сириус. — Я кричу на тебя. А что сделал я? Где был я? В Азкабане? Если бы я не побежал за Петтигрю… и забрал Гарри. Остался с ним… — Сириус будто окончательно сломался и осел на пол, сжимая волосы. Римус сел на пол и тяжело вздохнул. — Я не Джеймс… — прошептал Сириус, качая головой. — Я никогда не заменю ему отца… Я потерял друга, но Гарри потерял отца. Римус и Сириус надолго замолчали, погрузившись в собственные мысли. — Прости… — прошептал Сириус. — Прости, что обвинял тебя… Я не имел никакого права… — Нет, — перебил его Римус. — Ты был прав. Полностью. Я струсил, заперся и не высовывался. И смог выйти, только когда меня подтолкнули. Прости меня, Сириус, — шмыгнул Римус, резко поднял голову, чтобы прогнать слезы. — Я был трусом. Сириус горько хмыкнул, соглашаясь со словами Римуса. И они замолчали. В тишине воздух казался тяжелым, будто наполнился всеми чувствами, что долгое время не отпускали их. Неизвестно, сколько времени бы они сидели тут, погрузившись в собственные кошмары, если бы не стук. Римус и Сириус посмотрели на дверь. Урса и Адриан стояли у открытой двери и криво им улыбнулись. — Что детки делают так поздно? — весело спросила Урса, входя в комнату и усевшись рядом с Сириусом. Адриан посмеялся над словами Урсы, тихо объясняя: — Мы помним нашего Сириуса еще младенцем, а тебя впервые увидели, когда нам приходилось заменять Флимонта и Вальбургу, в встречах с Дамблдором из-за вашего поведения. Римус уничижительно улыбнулся. — Понятно… Он… я… Тот Римус — не оборотень, да? — Нет, он не оборотень, — легко ответил Адриан. — Завидуешь? — Да, — тяжело вздохнул Римус. — Я давно хотела поговорить с вами двумя, — начала Урса, поглядев на Сириуса и Римуса. — Вы кто друг другу? Друзья или стражники Гарри? — Что? — не понял Сириус. — Друзья… — неуверенно ответил он. — Мы перестали быть теми самыми друзьями, какими мы были со школы, — заговорил Римус, — нашу дружбу, нашу группу, поддерживал один человек. И он умер. — Джеймс… — прошептал Сириус и кивнул, признавая: — Мародеры распались в тот день, когда Джеймс ушел. Мы просто пытались держаться за те старые отношения. Я… потому-что не мог свыкнуться с этим ужасом… — А я — потому-что хотел вернуть те теплые воспоминания. Может… — Римус остановился и посмотрел на Адриана, потом на Сириуса. — Может я видел в тебе Джеймса…? — удивился Римус. — Я не Джеймс… — усмехнулся Сириус. — Нет. Я хуже. Я — Сириус Блэк. Ауч! Странную тяжелую атмосферу мигом испортил вскрик Сириуса. Это Урса ударила его по голове. Адриан посмеялся. — За что?! — спросил Сириус. — Сириус Блэк — хороший человек, не смей так говорить о себе, — погрозила ему Урса. — Зачем же так драматизировать? — спросил Адриан, указывая на двух мародеров. — Раз вы перестали быть друзьями, станьте ими снова. Без привязки к мародерам. Просто два несчастных мужчины, которым было трудно прощаться с детством, потому-что мир оказался жесток — вот вы кто. Поздоровайтесь друг с другом. Давайте, поздоровайтесь. Под угрюмым взглядом Урсы, Сириус смущенно посмотрел на Римуса и сказал: — Привет… меня зовут Сириус Орион Блэк. — А… Я… — Римус не удержался от нервного смеха. — Ауч! — прикрыл он голову, когда Урса ударила уже его, и продолжил: — Я Римус Джон Люпин. — И? — Адриан указал на руки. — Пожмите руки. Под взглядами Урсы и Адриана, невероятно смущенные, наполненные странным стыдом, весельем и горечью, Сириус и Римус пожали друг другу руки и засмеялись. *** Гарри потянул к себе удлинители ушей, и тихо прикрыл свою дверь. Гарри испытал приятное чувство облегчения, и его тело, которое было напряжено все это время, стало мягким. Он лег на кровать, чувствуя себя таким уставшим, как будто не подслушивал, а сражался с десятью гарпиями. Он не мог не заметить состояния Сириуса, но при этом не хотел обременять его своим присутствием. Кажется, быть рядом с ним стало тяжкой задачей для каждого его близкого человека. От этого Гарри было невероятно тяжело и грустно. Но он прекрасно все понимал. Как и они, он пытался делать вид, что все хорошо. Но обмануть его было трудно. Он знал, что ему осталось мало времени. Букля почувствовала его грусть, подлетела и Гарри обнял ее, прижимая к своей груди. — Все хорошо, девочка, все хорошо. Гарри гладил Буклю, не думая ни о чем, когда зеркало напротив его окна покрылось знакомой рябью. Гарри хмыкнул и стал ждать гостя. Волан-де-Морт быстро прошел сквозь зеркало, и криво улыбнулся ему. — С днем рождения? — Это вопрос? — Хорошо. Я пришел спросить — что ты хочешь? — Мир во всем мире? — посмеялся Гарри. — Голову Агнессы Бабенберг? — Второе хочу и я. Но я серьезно. У тебя день рождения… — Правда? — Не паясничай! Гарри тихо рассмеялся. — Так что? Есть какие-нибудь пожелания? — закончил свой вопрос Волан-де-Морт. — Ты уже сделал подарок, — улыбнулся Гарри, прижимая к себе Буклю. — Ты вернул мне Буклю. Я знаю, что ты призвал ее душу, а после уничтожил собственный крестраж, чтобы восполнить мои силы. Спасибо. — Она бы не умерла, если бы я ее не остановил, — неожиданно признался Волан-де-Морт. — Я знаю, — спокойно ответил Гарри. — В этом нет твоей вины. Это было ее решением. Волан-де-Морт смотрел на Гарри, не зная, что сказать, и не понимая, что чувствует. Ему просто хотелось, чтобы этот удивительный мальчик был рядом, был жив, и продолжал удивлять и радовать его. — Хорошо.