Арка XIX. Глава 137. Авада Кедавра

19 февраля, 1998 года

Лондон

Кингсли стоял в своей кухне, наливая себе горячего чая. На втором этаже, в просторной квадратной комнате с одним большим окном, собрались члены Ордена Феникса, Вальпургиевых Рыцарей и Ордена Солнца. Наличие стольких приходящих и уходящих людей в его доме приносило одни проблемы. Он лично предложил свой дом в Лондоне для новой штаб-квартиры их Союза — но он не учел, какими шумными и грубыми могут быть эти люди. К тому же, некоторые из них оказались настолько избалованными, что привели в дом своих эльфов, чтобы те готовили им, забирали их одежду, убирались и все остальное, что, по мнению Кингсли, можно было бы сделать и самостоятельно. Кингсли покачал головой, выходя из кухни и когда он дошел до самой лестницы, дверь с грохотом открылась и закрылась. Из-за чего чай в его руках пролился на его любимый ковер. Бруствер тяжко вздохнул и посмотрел на новоприбывшего. Это был Сириус. — Сириус? Что случилось? — удивился Кингсли такому появлению Блэка, одновременно очищая свой ковер и убирая кружку с чаем на маленький стол с вазой. Цветы в вазе выглядели свежо — эльфы Блэка и Мальсибера постарались на славу. Хотя он и не просил. Блэк выглядел невероятно злым и тяжело дышал от гнева. Он сбросил с себя мантию прямо на пол, сжимая в руках скомканную газету. И не ответив на вопрос Бруствера, прошел мимо него и поднялся на второй этаж, топая с такой силой, что Кингсли всерьез забеспокоился за свой дом. — Вам принести чаю, мистер Бруствер? — спросил его тоненький голос, и Бруствер дернулся, не ожидая такого появления. Перед ним стояла маленькая, ниже его талии, эльфийка с большими глазами, в сером платьице с тряпкой в руке. Но несмотря на миловидную внешность — Кингсли легко заметил чуть презрительный взгляд эльфийки. Это был домовой эльф Мальсибера. — Нет. Не нужно. Я сам. Я лучше сам. — Хм… — ответила эльфийка с улыбкой и отвернувшись, забубнила себе под нос: — Глупый маг. Любитель маглов. Защитник грязнокровок. Кровь чистая, а повадки рабские. Сам он сделает себе чай. Где это видано, что колдун сам себе готовит? Глупый. Глупый колдун. Кингсли все слышал. И кажется эльфийку это не волновало. — Мерлин… Когда это закончится? *** Двойные двери резко открылись. Собравшиеся в зале люди только успели повернуть голову, как Сириус ворвался словно торнадо, и накинулся прямо на Родольфуса Лестрейнджа. — Что случилось?! — растерянно заморгал Гойл. — Сириус! Сириус, успокойся! — попытался оттащить его от Лестрейнджа Римус, но Блэк как-будто с цепи сорвался. Сириус нанес мощный удар кулаком, прямо в лицо Родольфусу и кровь тут же хлынула из его носа, испачкав мантию Лестрейнджа. Нимфадора и Гестия стояли с широко раскрытыми ртами, держа в руках свои чашки с горячим шоколадом. И не зная, куда их поставить, чтобы помочь разнять двух мужчин, застыли на месте. Дедалус подпрыгивал на месте, чтобы получше увидеть драку. Пока Рабастан и Рафаэль с интересом присматривались, как Родольфус с окровавленным носом, закричал и накинулся на Сириуса кулаками. Отец и сын переглянулись, молча ставя на одного из двух и незаметно кивнули друг другу, когда ставка была сделана. Гойл, Крэбб, брат и сестра Кэрроу с Макнейром стояли около большого стола, за которым десять минут назад обсуждали свои новые планы. Они даже уже разложили на огромной карте Британии фигурки, изображающие черных магов, местности и своих людей. Люциус и Северус стояли рядом с дуэтом отца и сына — Мальсиберов и Ноттов; лезть они пока не спешили. Римус же оказался единственным, кто пытался остановить Сириуса и Родольфуса, пока ему на помощь не подоспел Кингсли. Когда их наконец-то смогли оторвать друг от друга, выглядели они вполне нормально — но искривленная переносица с кровью, текущей из носа у Родольфуса, ясно указывала, что Сириус в рукопашной битве был лучше, ну или опытнее. Нимфадора передала свою чашку с шоколадом Гестии, чтобы поднять упавшую на землю газету и раскрыла ее, вчитываясь в заголовок. И тогда она поняла, что именно привело Сириуса в такую ярость. — Ты понимаешь, что делаешь, Лестрейндж? — зарычал Сириус и указал на него пальцем. — Ты должен понимать, к чему приводят твои действия и нести за них ответственность! Метка Пожирателей Смерти в небе?! Вы должны были отказаться от нее! Ты знаешь, сколько страха, ужаса и ненависти приносит одно лишь упоминание о ней для мирных граждан! — Это было предупреждение! — закричал в ответ Родольфус. — Они напали на мой дом, потревожили покой моей семьи! Я сделал то, что было необходимо! Напомнил им — с кем они имеют дело! — Ты создал хаос и панику! Разрушил тот мир и репутацию, которую с таким трудом создали Дамблдор, Гарри и Во… А… и Певерелл! — когда Сириус попытался произнести имя Темного Лорда, его разум внезапно опустел, и он не смог вспомнить его. — Они хотели крови — я им ее дал. — Крови? Они в ярости. И это твоя вина! Они сожгли целое поселение! Полумагическое поселение! Ни оставив ни одного живого человека. И это все из-за тебя! И твоего “предупреждения”! — Какое мне дело до чужаков? — Тебе — никакого! Под угрозой не твоя репутация и не твое имя. Над улучшением вашего облика в глазах граждан Британии работали все! И в том числе твой Милорд! Ваш Лорд пожертвовал своим именем и своей личностью, чтобы создать то, что есть у вас сейчас! Но ты наплевал на это! Ты! Ты разрушил то, что строил Том Магнус Певерелл! А ты? Что сделал ты, Родольфус? Чем жертвуешь ты?! — Как ты… Как ты смеешь?!!! — взревел Родольфус, доставая палочку. — ДОВОЛЬНО! Экспеллиармус! — крикнул Рафаэль, одним ловким движением отобрав у Сириуса и Родольфуса их палочки. — Чтобы не сделал Родольфус, его наказанием займется Милорд и не тебе решать, как ему действовать, Блэк. — Скажи это людям, которые перестают верить Рыцарям. Скажи это Министру, которого привела в ярость ваша метка в небе! Не используйте ее! — ответил Сириус приказным тоном. — А иначе… — Иначе что? — разозлился вновь Родольфус, обернувшись к нему с окровавленным лицом. — Что? — Тебе не понравится, Лестрейндж, — опасно прошипел Сириус. — Думаю, господа, вам не стоит забывать, что даже если Лорд не будет заинтересован этой новостью, — заговорил вдруг Снейп с постным, но невероятно высокомерным выражением лица, — то это происшествие достигнет ушей другого человека. Гарри Поттера. И ему это точно не понравится. Алекто и Амикус Кэрроу вдруг засмеялись, глядя на Снейпа как на психа. — И что? — спросила Алекто. — Что сделает Гарри Поттер? Какая нам ра… — Заткнись, — вдруг сказал Николас Нотт и брат с сестрой тут же замолчали. Зал погрузился в тишину, когда на лицах Рыцарей проступило серьезное выражение лица. Настороженное, задумчивое, чуть напуганное. Гестия поглядела на Нимфадору и та что-то прошептала ей на ухо. Может мир и не знал, что слова Гарри Поттера могут повлиять на решения и действия Темного Лорда — но Вальпургиевы Рыцари знали это лучше всех. Одного слова Гарри Поттера хватит, чтобы Темный Лорд отнесся к этому со всей серьезностью. Возможно, недовольство Поттера даже могло вылиться в настоящую ярость Темного Лорда. И даже если Милорд не отреагировал на это — никто не хотел видеть ярость юного наследника Поттеров. Гарри Поттер в ярости был смертельно опасен. И очень уважал и любил своего крестного отца Сириуса Блэка. Рафаэль вздохнул и кивнул головой. Сириус скривил губы, грубо одернул свою рубашку и отошел от них, подмигнув Снейпу. Северус презрительно фыркнул и отвернулся. А Римус тихо засмеялся и тяжко вздохнул, вместе с Кингсли. Последний был рад тому, что драка была лишь рукопашной. Его дом бы не выдержал магической битвы. Но не успели собравшиеся прийти в порядок, как сквозь стену пролетела черная ворона и села прямо на стол с картой Британии, держа в клюве белый конверт с красной сургучной печатью. Десятки палочек разом засияли, осветив комнату и ударили по черной вороне несколькими заклятиями. Стол разлетелся на части, огонь вспыхнул на его сломанных частях — но ворона стояла на искривленном куске дерева, как ни в чем не бывало, и все еще держала письмо в своем клюве. — Это духовный фамильяр, — вдруг сказал Вальтер Мальсибер и присмотрелся к письму. — И письмо от Теней. — Опять они, — подозрительным тоном произнес Николас. — Что за Тени? — спросила Гестия, когда Дедалус подбежал к стене, через которую прошел ворон и заговорил: — Судя по всему, хозяин духовного фамильяра не может быть далеко. Максимальное расстояние между ними может составлять не более двенадцати миль. Рабастан, Клаудиус и Таддеус вдруг побежали, открыли окно и выпрыгнули из него, куда-то исчезнув. — Вы… Нам… Что… — у Гестии казалось закружилась голова. — Да что происходит? — Если говорить кратко, — совершенно спокойно начал Вальтер, глазом не моргнув на действия своего сына и остальных двух, — то все наши наводки на черных магов, точные адреса их сборищ, местоположение мелких и средних группировок, в том числе в болоте, над которым Родольфус оставил метку; а также полезная информация про то, что дементоры работают на Бабенбергов и черные маги научились высасывать души живых людей. Все это, мы получили из писем Теней. Неизвестной нам группы людей, мы полагаем, что их несколько, которые вдруг решили помочь нам в противостоянии с черными магами. — Вероятно, они — либо наши бывшие враги, решившие создать смертельно опасные стычки между нами и черными магами, — дополнил Николас Нотт, — либо личные враги черных магов. Либо, третья догадка, что по мне, самая правдоподобная из всех — знакомый одного из нас. Я думаю это знакомый Альбуса Дамблдора. — Подождите-ка, — неверяще посмеялся Римус, его губы были приподняты в улыбке, но глаза светились желтым, указывая на то, что он был невероятно зол, но умело сдерживал злость. — Вы хотите сказать, что все это время, вы получали письма от каких-то чужаков, о которых, вы ничего не знаете, и можете лишь предполагать кто это — и отправлялись туда, куда они скажут? — Вы не могли быть настолько наивны и глупы, — прищурилась Тонкс, глядя на ворона, что терпеливо ждал, когда у него заберут письмо. — Как вы поняли, что их информация достоверна? И это не ловушка? — Отправляли на те места эльфа, — улыбнулся Рафаэль. — Очень удобно кстати. У Вальтера есть молодой, активный эльф, и он с удовольствием проверяет каждый указанный адрес. Его магия позволяет ему беспрепятственно перемещаться в нужные места и возвращаться назад с полезной и подробной информацией. — Высасывать души? — переспросил Кингсли, ощущая как капля пота катится по его лбу. — Они научились — чему?! — Доброе утро, Кингсли, — засмеялся Антонин, входя в зал, через открытую настежь дверь, поглядел на разрушения, ворона, открытое окно и хмыкнул. — А у вас тут весело. Позади него появились трое, что недавно выпрыгнули из окна и угрюмо покачали головами. — Никого, — сказал Клаудиус. — Тонкий след исчез, — добавил Таддеус. — Или он невидим, — угрюмо сказал Рабастан, проходя в комнату и вырывая письмо из клюва вороны. Та тут же каркнула, взмахнула крыльями и вылетела из окна. — Не надо, — поднял руку Рабастан, когда Римус и Снейп сдвинулись с места. — Мы уже пробовали. Она исчезает, как только достигает тени любого здания. — Поэтому мы и назвали их Тени, — скрестил руки на груди Долохов. — Ну что там, Рабастан? Куда еще нас хотят отправить? — Это лаборатория на востоке, — ответил Рабастан, хмуря брови. — Что случилось? — спросил Родольфус. — В письме сказано, что мы должны передать его Альбусу Дамблдору. — Я был прав, — расплылся в улыбке Николас. *** Кингсли стоял у закрытой двери. Вокруг кричали и орали друг на друга те, кто решился пойти по адресу, отправленному Тенями, когда свет во всем здании погас и из уголков засияли красные глаза. — Крысы! Бруствер прищурил глаза, не обращая внимание на крики за спиной и покачал головой. — Мы в ловушке и умрем, — сказал Кингсли. Всего полтора часа назад, эльф Мальсибера проверил отправленный Тенями адрес. Это оказалось старое двухэтажное здание, в глуши, брошенное во времена войны и игнорируемая всеми магловскими властями. Последнее привело их на мысль, что это дело рук черных магов. По словам эльфа, здание воняет гнилостью и кровью. Но внутрь он попасть не смог. Двери были закрыты с помощью особой магии. Хоть это и насторожило остальных, но не удивило — тайник Бабенбергов, найденный Милордом и Поттером также был скрыт от эльфов. Но спор разгорелся, когда Рафаэль не захотел дожидаться ответа Дамблдора, и чего-либо еще, готовый отправиться туда тотчас же. Судя по имеющейся у них информации — черные маги готовили особую армию. И возможно, эта лаборатория была тем самым местом, которое они использовали для своих экспериментов. Но Северус был против. — Не зря тут написано, что письмо должно быть отправлено Дамблдору. Он может что-то знать. Что-то важное. — Что? — скептически спросил Долохов, согласный с решением Рафаэля. — И даже если есть там что-то такое, что знает только ваш прославленный директор и светлый волшебник — нам то что с того? Мы не его собачки. Мы — Вальпургиевы Рыцари. И главный у нас Рафаэль. Я не собираюсь дожидаться мудрости старика. А он точно не посоветует нам ничего дельного. К удивлению, спор закончился быстро: Рафаэль отдал письмо Тонкс, чтобы та передала его Дамблдору, а сам выпрыгнул из окна, и тут же аппарировал. Вальтер потянул за собой Люциуса, тот вцепился в Николаса, и они исчезли один за другим. Долохов с криком “Не оставляйте меня!”, тоже выпрыгнул из окна и аппарировал. Сириус, Римус, Северус и Кингсли не захотели оставлять все так, и попрощавшись с остальными, выбежали из дома, и тоже аппарировали. Почти одновременно они всей большой группой появились прямо у дверей лаборатории, и не сговариваясь, разрушили дверь и ворвались в него. Но когда дверь магическим образом собралось вновь и снова закрылась, свет погас, а на них напали крысы — то они поняли, что это была ловушка. Точнее, они так думали, пока Римус не заметил несколько светящихся рун на полу. — Руны перемещения! — закричал Люпин. Николас тоже увидел их и закричал: — Надо их уничтожить! — Поздно! — ответил Люпин, хватая Сириуса и Северуса. — Держитесь друг за друга! Быстро! В следующую секунду свет от рун засиял с такой силой, что поглотил все здание и оно исчезло прямо на глазах у прибывших за ними Рабастана и Дедалуса. ***

19 февраля, 1998 года

Кабинет директора, Хогвартс

— Что? — неверяще переспросил Дамблдор у Тонкс, держа в руках переданное ей лично письмо, с до боли знакомым почерком. — Куда они отправились? — По этому адресу, — ответила Тонкс, с широко открытыми глазами. — А потом они исчезли. Стоящий рядом с ними Ронвальд нахмурился. По словам Нимфадоры — сегодня, во время их собрания, с несколькими членами Союза, к ним прилетела ворона и принесла письмо. Рыцари во главе с Рафаэлем, не стали дожидаться и отправились сразу после проверки места, а за ними поспешили Сириус, Северус, Римус и Кингсли. — Мне нужны остальные письма! — сказал Дамблдор, еле сдерживаясь, чтобы не отправиться за проверкой в Альпы. — Они у Рыцарей. Я не знаю где… Директор! Вы знаете, как их найти? Найдите их побыстрее, пожалуйста! Мы не можем с ними связаться. Это здание просто исчезло. Дедалус проверил это место, и на земле остались следы рун перемещения. Но половина было стерто, и мы не знаем, куда их переместили! Это была ловушка! А вдруг они погибли? — Успокойся, Тонкс, все будет хорошо, — схватив ее за плечи, Ронвальд усадил девушку в кресло. — Я спросил у Регулуса, и по его словам, Сириус жив и здоров. А если с ним все в порядке, то и с остальными все хорошо. К тому же, Римус не обычный волшебник. Мы их найдем и уже завтра он будет рядом с тобой. — Вы собираетесь на поиски? — встрепенулась Нимфадора, ухватившись за Ронвальда. — Возьмите меня с собой! Ронвальд улыбнулся. — Еще чего, — ответил он, сильно удивив Тонкс, отчего она даже уселась на место и замолчала. — Чтобы меня потом твоя мама убить захотела? Давай ты лучше останься в школе, а я пойду их искать. — Но я аврор и я… — А мне 70 лет и я старше твоего дедушки! Так что, никуда ты не пойдешь. — Ронвальд прав, — вздохнул Дамблдор, приводя мысли в порядок, невольно взглянув на весы, что стояли на самой высоком месте. — У тебя уже есть план? — Да. Есть. Что скажете вы? — Ронвальд кивком указал на письмо. — По словам этого человека, — Дамблдор вновь поднял письмо и вздохнул, — а он скрыл эту важную информацию особым шифром. Это одно из старейших и изощрённых архитектурных заклинаний. Формально это одно здание, разделенное пространственной магией на две независимые точки. Первый уровень — обычное на вид здание на востоке Британии, куда отправились наши друзья. Люди видят его, могут войти, обследовать — и покинуть, будучи уверенными, что побывали во всем здании. Но это лишь фасад. Под ним скрывается второй уровень — тот же существует в другом месте, обычно на значительном расстоянии. Однако магия связывает оба участка в единую пространственную структуру, как будто они этажи одного и того же здания. Если войти не с того конца, то до следующего уровня попросту не добраться — пути между ними нет для непосвященных. — Расщепленное Пространство, — прошептал Ронвальд. — Верно. Сложнейший сплав пространственных чар, охранных плетений и обманных иллюзий. Оно не просто прячет помещения — оно расщепляет здание, делая его одновременно единым и раздельным. Секретные этажи или залы находятся в недоступной точке, и только знающий точный маршрут или пароль может “сшить” оба фрагмента воедино. Даже если враги захватят первый уровень, второй останется нетронутым — словно его и не существует. — Значит, они сейчас на другой точке этого единого здания? — спросила Нимфадора. — Это же не другое измерение или какой-то там домен? — Нет. Это должно быть открытое всем место, возможно скрытое, но не домен и не что-то в этом роде, — улыбнулся Ронвальд. — Значит мы найдем вторую точку. — Но что там во втором уровне? — прошептала с ужасом Тонкс. Дамблдор сцепил руки и с силой сжал письмо, скрывая этим свою злость к тому, кто его написал. В скрытых за другими буквами послании, злорадным тоном было написано: “Я смог полу активировать руны. И если эти юные глупцы решились отправиться, не уведомив тебя, то им конец. А если дождались, значит, твое пресловутое уважение и почет были получены не зря, Альбус”. — Ничего хорошего. *** — Ты можешь побыстрее? — раздраженно спросил Рабастан. — Не лезь к Рону! — оттолкнул его Фред. — Ты ему мешаешь! — сказал Джордж. — Но он копошится! — закричал Рабастан, указывая на сидящего на земле Рона с волшебным шаром в руке. — На что он там смотрит?! Это Око вообще работает? Что-то не видно. — Заткнись! Ты мешаешь ему сосредоточиться! — закричали в унисон близнецы. Фред и Джордж поглядели на младшего брата и начали его поддерживать: — Ты сможешь, Рон! Не слушай этого альтернативно одаренного. — Да, малыш Ронни может все! Вперед! — Заткнитесь! — закричал на них Рон, сжимая шар. — Вы мешаете! Близнецы тут же замолкли. А когда Рабастан снова попытался что-то сказать, закрыли ему рот. Из-за этого они вновь начали толкаться и ругаться, стараясь при этом не шуметь. Том и Ронвальд смотрели на молодежь, стоя за спиной Рона. На востоке Англии сейчас была прохладная, сырая и ветреная погода. Снег еще не растаял полностью, оставив на земле слякоть и грязные комки снега. А голые деревья недалеко от исчезнувшего здания омрачали атмосферу этого места. Сразу после разговора с Дамблдором, Ронвальд отправился к Уизли в школе и забрал с собой Рона. Он отправил Тому патронуса, чтобы тот отправился по назначенному адресу. Но когда Слизерин аппарировал в это место — с Ронвальдом и Роном были еще и близнецы Уизли с Рабастаном Лестрейнджем. — Зачем ты их привел? Нам бы одного Рона хватило. От них же одни проблемы, — сказал Том. — А у меня был выбор? — кисло спросил Ронвальд. — Рыцари всем скопом хотели отправиться со мной, но к счастью, у меня получилось уменьшить их количество до одного Рабастана. — А близнецы? — Это они беспокоились о Роне. — Ты же здесь, зачем беспокоиться? — Ну они родные братья. Остальные Уизли еще не знают, что Рон здесь… Том глубоко вздохнул и выдохнул. — Только не говори мне, что они тоже скоро сюда придут? — Нет, — Ронвальд быстро достал маленький блокнот, что-то в нем написал и закрыл его. — Теперь нет. Том поглядел на нервного друга и усмехнулся. *** Сириус встал с земли, держась за стену. Все выглядело также, как раньше — пустой коридор с белыми стенами, испачканными когтями крыс и их кровью. Потолочные магловские светильники тускло мигали, освещая мертвые, разорванные заклинаниями и их ногами тела крыс. Он больше не слышал раздражающего писка, только тихий тонкий звук, нет, гудение, с периодическими потрескиваниями. Сириус поднял голову и понял, что этот звук издают потолочные светильники. — Прямо как в том магловском ужастике. Но звук не такой громкий. — О, отличное сравнение, Блэк! — саркастично заметил Северус, с отвращением пиная труп крысы. — Все в порядке? — кряхта, спросил Кингсли, помогая Долохову подняться. Люциус часто моргал, в полном ужасе от происходящего, когда Рафаэль грубо поднял его, а Вальтер поправил его мантию. Но даже после всего этого, он остался стоять на месте, сжимая свою палочку. Николас огляделся по сторонам, пока Римус очищал пол от крыс, чтобы те не мешались. — Расщепленное Пространство, — сказал Николас, касаясь потускневших рун на полу. — Какая изощренная магия. Я не видел, чтобы ее использовали… ммм… никогда. Я никогда этого не видел. По крайней мере вживую. Но как ты понял? — спросил он, обращаясь к Римусу. Римус в это время стоял у двери, ведущей к лестнице, едва касаясь ее палочкой и ответил: — Я начал изучать все о пространственной магии, после того, как мы переместились в домен Блэков. Эти руны очень древние и редкие. Благодаря этому, я сразу понял, к чему это приведет. Но мы не могли никак помешать его работе. А из того, что я знаю, для активации этой магии, нужна жертва. — Да, — согласился Николас, мигом нахмурившись. — Что? — заговорил Долохов, глядя то на одного, то на другого. — Что это значит? — Это значит, что черные маги уже знают, что мы переместились и знают, где мы, — ответил Николас. — Нам надо выбираться, — отошел от двери Римус. — Они точно отправят сюда кучу своих людей. — Но это Расщепленное Пространство, — заговорил Снейп. — Зачем им активировать руны? Это же глупо. Если бы не активация рун, мы бы не попали в это скрытое место. — Возможно, письмо скрывало в себе еще что-то, — неторопливо заговорил Кингсли своим успокаивающим низким голосом. — Не зря ведь отправитель сказал нам, что его должен прочитать Дамблдор. И хоть вы не особо его любите, но вы не станете отрицать — знания Дамблдора всеобъемлющие. На это никто не нашелся что сказать. Особенно у Рыцарей. Они просто отвернулись от него. Поэтому не все заметили, какой довольной стала улыбка на лице всегда угрюмого Снейпа. — Дамблдор — великий волшебник, и только глупец считает иначе, — сказал Снейп, вернув на лицо свою холодную, равнодушную маску. — Что ты там нашел? — спросил Рафаэль у Римуса и подошел к той самой двери, ведущей к лестницам. — Что там? Малфой! Люциус отмер и подошел к нему, брезгливо поглядывая на отшметки крови, оставшиеся от крыс на полу. Но все таки подошел к Рафаэлю и присмотрелся к двери, стукнув по ней палочке. Та покрылась едва заметной рябью. — Поглощает магию, — сразу понял Люциус. — Ее нельзя открыть с помощью магии. И войти на второй уровень расщепленного пространства можно только через него. Сейчас мы не на первом этаже, а на верхнем. И та дверь более не открывает проход наружу. Нам все равно нужно пройти через нижние уровни, и найти главный выход. — А просто разбить стену? — спросил Сириус. — Нет, Блэк. Это не поможет. Здание с пространственной магией очень опасно. И выход у них всегда только один. Особенно когда два здания снова становятся одним, — объяснил Люциус. — Нам нужно найти главную дверь. — Магия не работает? — уточнил Люпин. — Нет. — Тогда отойди. Люциус и Рафаэль в шоке смотрели, как и все остальные, кроме Сириуса и Северуса — как правая рука Люпина начала меняться, покрываясь мехом и увеличиваясь в размерах, а ногти удлинились, и укрепились. Вскоре вся его правая рука обернулась в огромную волчью лапу оборотня. Римус поднял лапу и несколькими ударами сломал дверь, открыв им проход к лестницам. Все посмотрели на сломанную Римусом дверь и перевели взгляды на вернувшуюся к человеческому виду руку Люпина. — А ты и хвост можешь трансформировать? — спросил Долохов. Римус не ответил и вошел в лестничную площадку. Сириус усмехнулся и ответил за друга: — Конечно может. Однако увидеть это дано лишь одному человеку. Уши Римуса покраснели, но в полутьме никто этого не заметил. Собравшись вместе, с поднятыми палочками, они сперва поднялись наверх, чтобы проверить что там. Но как и прошлый первый этаж, “второй этаж” первого уровня ничем не отличался от обычной магловской лаборатории. Они спустились на нижний этаж “первого этажа”. Римус снова сломал дверь, ведущую на этот этаж и они словно очутились в другом месте. Это больше не было обычным, пустым, заброшенным зданием. Хотя коридоры и комнаты были оборудованы и украшены как остальные этажи первого уровня, на втором уровне здания было много магических вещей. — Зелья, — Сириус посмотрел на стол, заполненный неизвестными зельями. — И как понять что тут что? — Что тут непонятного? — вполне серьезно спросил Северус, взяв в руки одну колбу с синим, полупрозрачным зельем, принюхался и сказал: — Это зелье пробуждения. Не обращая внимания на встревоженные лица Римуса и Сириуса, Северус продолжил идентифицировать другие зелья поблизости: — Один из эликсиров долголетия, желчь броненосца, зелье сопротивления магии, сбивающая с толку смесь, ледяное зелье, напиток живой смерти, раздувающий раство… Эй! — Все-все! Ты невероятно крутой, Северус. Мы поняли! Прекрати их нюхать! — заорал Сириус на Снейпа. — Да, лучше отойди от них, — попросил Римус. — Мне не надо их нюхать, я могу увидеть, что это… — Да, ты молодец. Пошли отсюда. Чтобы Северус прекратил тянуться к неизвестным зельям, Сириус и Римус вывели его из этой комнаты, и закрыли дверь. На этом этаже больше не было ничего интересного, кроме кучи разных лабораторий, где явно проводились какие-то опыты над живыми существами. Поэтому они спустились ниже — Римус снова сломал двери к лестницам и к следующему этажу ниже. Это место было хуже, чем верхнее. Весь коридор был заляпан кровью, зеленой слизью и волосами. Потолочные светильники больше не освещали этот этаж, и им пришлось вызвать Люмосы. Комнат на этом этаже было меньше, всего три двери. Поэтому они разделились на три группы, чтобы быстро просмотреть их: Люциус, Рафаэль и Вальтер пошли к дальней правой комнате, Сириус, Римус и Северус к средней, а Кингсли, Долохов и Николас к левой. Когда Люциус, Рафаэль и Вальтер вошли в дальную правую комнату, они тут же сморщились от невыносимого запаха прогнившего мяса. А резкий запах крови казалось проник в их рот, из-за чего они ощутили мерзкий привкус железа. Под ногами что-то хрустнуло. Вальтер посветил вниз и потянулся к Рафаэлю, указывая на человеческую кость, которую он сломал. — Она хрупкая. Неизвестно сколько времени уже здесь, — сказал Вальтер. Рафаэль поднял руку с палочкой и осветил территорию вокруг них. — Это трупная яма? — спросил Рафаэль. — Погляди наверх. Там дыра — они спускали трупы по ней прямо сюда. Ты видел дыру на верхнем этаже? — Я видел трубу. Пока Рафаэль и Вальтер разговаривали, Люциус прошел чуть дальше и застыл на месте, когда свет от Люмоса осветил лицо, до боли знакомое ему… Десятки тел лежали на каменном полу, разбросанные в хаотичном порядке, как выброшенные за ненадобностью куклы. Искривленные, остывшие, безмолвные. В серой, обезличенной одежде, покрытой трупными жидкостями и загнившей кровью. И среди них, лежащий поверх других, словно заключенный в безмятежный сон, лежал Корбан. Его светлые волосы были грязные, на нем была не сильно испачканная серая одежда. — Корбан… — неверяще прошептал Люциус и подбежал к его телу. Люциус с трудом пробрался к нему, игнорируя жуткое чувство и брезгливость, чтобы подойти к другу. — Корбан! Корбан! Люциус протянул руку к шее Корбана, чтобы проверить его пульс. Призрачная надежда теплилась в его груди, даже если он понимал, что Корбан не мог быть жив. Но он не мог не проверить. Ведь… а вдруг? А вдруг он еще жив. Его еще можно спасти. Не успел Люциус притронуться к нему, как Корбан открыл свои голубые глаза и Люциус счастливо улыбнулся. — ЛЮЦИУС! — заорал в ужасе Рафаэль, подбегая к нему и резко выдергивая подальше от Яксли. В следующую секунду, огромная толстая… рука? Нет. Руки. Сцепленные вместе как приклеенные, несколько рук, образовали одну толстую, и сломали пол, где секунду назад стоял Люциус. Могильная тишина сменилась на ровный щелк ломающихся, собирающихся костей. Вальтер задрожал от ужаса, глядя как несколько тел поднимаются на “ноги”. Руки, ноги, шеи семерых трупов начали двигаться рывками, не по-человечески, а как ведомые нитями кукловода куклы. Лишенные своего человеческого Я. Порабощенные и обращенные в единую массу из рук, ног, лиц и тел. Люциус не сразу заметил это — но тело Корбана и остальных трупов, что начали восставать — казалось, были сплавлены вместе, слиплись как при ожоге. И там, где раньше были отдельные люди, мертвые, но люди, теперь появилось нечто иное. Сплетенные тела поднялись. Лицо и тело Корбана было на самом верху, на главном постаменте, и глядело на них бездушным взглядом. Другие головы и тела были разбросаны по всему телу этого монстра. Кроме головы, все остальные части трупов вздулись: руки и ноги превратились в переплетенные конечности, образуя массивные конечности. Жуткий треск ломающихся и собирающихся костей отдавался эхом в пустой голове Люциуса, когда он смотрел, как его друг, крестный отец его сына, терял себя в этом изуродованном хаосе. В хаосе, ставшим единым целым. — Корбан… — Голем… — прошептал Вальтер, руки его дрожали, палочка готова была выскользнуть у него из рук, когда он ощутил ужасающую ауру этого существа, явно созданного руками черных магов. Голем поднялся на ноги с тяжелым, гулким звуком, и вся комната содрогнулась. *** Они стояли у самого кроя. Перед ними зияла темная трещина в земле, не просто трещина, настоящий разлом, уходящий в неизвестную глубину, заполненную тьмой. В нескольких милях отсюда, процветал один из мирных магловских городов на западе Англии. А предполагаемое месторасположение жуткого здания с пространственной магией, расщепленного на две части — было здесь. Прямо здесь. В лесу. Но в нескольких милях от мирного городка. — Только им могло прийти в голову прятать такое жуткое место в таком жутком месте, — сказал Рабастан, приглядываясь к громадной трещине. — Маглы этой трещины не видят, — сказал Джордж, озираясь вокруг. Погода и атмосфера здесь были поприятнее, чем на прошлом месте. Но трещина казалось издавала неприятный запах, а из глубины доносился жуткий гул, словно чьи-то души бьются о стены разлома и зовут на помощь. — О, не представляй себе это! — взмолился Фред, увидев в глазах брата что-то, что мог понять только он. — Твое воображение меня пугает, Джордж! Прекрати думать! — Я не могу! — всплеснул руками Джордж. — Этот разлом жуткий. — Но они там, — сказал Рон и повернулся к Мастерам. — Я говорю правду. — Я верю, — спокойно ответил Ронвальд и обратился к другу: — Том, нам придется прыгать. По всем правилам, первыми идут старшие. — Я туда не прыгну, — отказался Том. — Надо, — кивнул головой Ронвальд, указывая на трещину, способную вместить в себя целый дом. — И размер подходящий. О стены не ударишься. — Нет, я этого не сделаю. Это — самоубийство. — Надо, друг, надо. — Раз надо, — вздохнул Том, Ронвальд расплылся в улыбке, — значит надо. Том толкнул Ронвальда и тот с громким криком упал прямо в трещину. — Вы его сбросили! — заорали Уизли, схватившись за голову и в ужасе глядя на Слизерина. — Да, — улыбнулся Том, подходя к краю. — Теперь у меня есть мотивация. Том Слизерин прыгнул вниз. Из трещины доносились крики и ругательства Ронвальда, а также веселый смех Тома, пока звуки не утихли и не стали почти неразличимыми. — О, Мерлин! — заорал Джордж. — Они прыгнули! Они правда прыгнули туда! — Нам тоже надо! — сказал Фред и прыгнул вниз. — Фред! — Джордж прыгнул за братом. — Джордж! — закричал Рон и прыгнул следом. Рабастан остался стоять на месте, прислушиваясь к далеким голосам Леандроса и Слизерина. Не обратив никакого внимания на представление трех Уизли. Только когда он не услышал то, что могло означать наихудший конец прыгунов — Рабастан улыбнулся, разбежался и прыгнул прямо вниз. Он падал вниз, пролетая мимо гладких в одних местах и изломанные в других. Снизу тянуло холодом и влажностью. Рабастан держал в руке палочку, готовый в любой момент смягчить свое падение. Тьма казалась поглощала его. На кончике его палочки загорелся свет и вскоре он увидел крышу. Это была крыша пропавшего здания! Рабастан взмахнул палочкой, завис в воздухе, в нескольких метрад над крышей, оттолкнулся подальше, снова полетел вниз, мимо закрытых темных окон и мягко упал на ноги. Остальные стояли у него за спиной, громко шумя, пока Рабастан присматривался к зданию и большим черным дверям. Ронвальд душил Тома, держа его за шею двумя руками и бешено тормошил его. И несмотря на это, Том довольно спокойно ответил на крики друга: — Я больше не буду. — Врешь! Будешь! — Я знал, что с тобой все кха! будет в порядке. Коты падают на все четыре лапы. — Я не кот. Я лев! — Все одно, кошачьи... Ладно! Ладно! Больше не буду! Ронвальд наконец-то отпустил Тома, и ребята увидели, что на шее Слизерина не было никакого следа удушья. Они казалось просто разыгрывали понятную только им сценку. — Ты чуть не сломал мне шею, — закашлялся Слизерин. — Не используй больше магию. Лучше души обычным способом. — Замолчи! — Ладно. Ладно. Рон, Фред и Джордж смотрели на них как на сумасшедших, когда Рабастан громко окликнул их. — У нас тут гости! — указал Рабастан палочкой на прибывших сверху пятерых гарпий с серыми крыльями, горбом за спиной и грязными светлыми волосами в серебристых платьях, с накинутыми на плечи серыми мантиями. Они казались одинаковыми в своем уродстве. Гарпии выпустили когти и налетели на них. *** — Что за крики? — поднял голову Сириус и выпрямился. В их комнате, в которую они зашли лежали части тел людей. Обглоданных, голых, бескровных и разорванных на части. К счастью, голов здесь не было. От одного вида жутких лиц им стало бы плохо. — Что там случилось? Троица вышла из комнаты, повернула голову и застыла в ужасе. Рафаэль, Люциус и Вальтер убегали от проломившего стену монстра, будто созданного из нескольких людей. — Голем! — заорал Снейп. — Бежим! — Бегите! — закричал Рафаэль, увидев, как из другой комнаты выбегают Николас, Антонин и Кингсли. — Там головы люде… Что за хрень?! — Антонин тут же использовал мощное взрывное заклинание, нацеливаясь в самую верхнюю голову монстра. — Корбан…! Стойте! Давайте заберем его тело! Хотя бы его тело! — кричал Люциус, его лицо побледнело как полотно, глаза выпучились, дыхание было тяжелым от бега и ужаса, сковавшего его сердце от увиденного. Чудовища. Они были чудовищами. Черные маги — настоящие чудовища. Заклинание Долохова не принесло никакого вреда Голему. Могучими руками Голем ударил по полу, как дикая обезьяна и набросился на них. — На него не действует магия! — закричал Вальтер, выставив перед ними мощный, большой щит. — И огонь тоже! — А адский огонь? — спросил Долохов. — Нет! — сразу сказал Северус, указывая на верхний этаж. — Адский огонь трудно контролировать. А наверху много горючих зелий. Все здание полетит к чертям собачьим! И мы умрем раньше, чем от рук этого монстра. — Почему именно “собачьим”? — покачал головой Сириус. — Усильте щит! — закричал Кингсли, но не успели они поднять палочки, как Голем вдруг с силой ударил не по щиту Вальтера, а по полу, и по ней прошла огромная трещина. Одни успели схватить других, но Сириус с криком упал прямо в трещину. И когда Римус с Северусом протянули руки и палочки, чтобы поймать Сириуса, щит Вальтера сломался и Голем набросился на них, оттолкнув от трещины и схватил Кингсли и Николаса двумя своими руками. — СИРИУС! — закричал Римус, но из-за Голема никак не мог спуститься вниз, а за спиной как раз были лестницы. Рафаэль потянул его к лестничной площадке, и Голем побежал за ними с двумя пойманными жертвами, не реагируя ни на одно из заклинаний. Римус гневно задышал, поднял на Голема светящиеся желтым цветом глаза. Его одежда начала рваться, тело надуваться, пальцы длиннее, ногти острее, на лице и руках появился мех. Римус превратился в оборотня и с ревом бросился на Голема. *** Сириус упал прямо на холодный каменный пол и резко перевернулся. На место, где он был секунду назад, упали тяжелые куски камней. Поднялась густая пыль и Сириус быстро встал, превозмогая боль в спине, и осветил себе пространство с помощью Люмоса. Подняв голову, он неверяще застыл. Как странно, но потолок был выше чем на пять метров. А место, куда он упал, не было похоже на прошлые коридоры. Здесь не было никаких магловских светильников, белых стен или покрытого плитками пола. Стены были влажные, неровные, словно поверхность пещеры. Но здесь были свои многочисленные, узкие коридоры, ведущие в неизвестность. Двери к лестничной площадке, которая должна была быть недалеко от него — не было. Сюда нельзя было попасть с помощью лестницы. Возможно, это была настоящая тайна этого места, скрытого такой изощренной магией пространства. В воздухе стоял сырой заплесневелый запах, на губах появился привкус железа — это указывало на масштабы этого места и его глубину, и на наличие крови. Живой крови. Сириус принюхался, используя анимагические способности и резко повернулся. За его спиной, за этим узким коридором, был кто-то живой. Истощенный, слабый, но живой. Но что больше всего удивило Сириуса, это был особый человеческий запах — он был знаком с этим запахом. Зелья, сырость, пергамент, дым, железо и что-то еще. Но это был такой знакомый ему запах. Но он не мог понять чей. И даже когда ему в голову пришла верная мысль, Сириус не хотел в нее верить. Нет. Это не мог быть Он. Потому-что Он сейчас наверху. С другими. Но несмотря на уговоры разума, сердце Сириуса все равно забеспокоилось и он побежал по этому коридору на знакомый запах и вскоре, очень быстро дошел до просторной, темной, комнаты. Тут не было ни окон, ни дверей. Здесь доносился медленный капающий звук. Пахло кровью. Насыщенный запах крови. Живой крови. А еще горьким запахом лекарств. Сириус сглотнул и сделав шаг вперед к темной тени в углу комнаты, усилил свет Люмоса и увидел женщину. Длинные черные волосы растеклись по полу, заполнив все пространство вокруг нее. Он был прибит двумя цепями к стене, и из вен на руке капала кровь, прямо в подготовленные стеклянные банки. Она не выглядела истощенной — но и здоровой ее назвать было нельзя. Серое платье висело на плечах как мешок. А ноги болтались всего в трех дюймах над холодным каменным полом, заполненным волосами. Услышав его, человек поднял свою голову и он увидел бледное, нет, желтоватое лицо женщины, с большими черными глазами. Из-за худобы, ее глазницы казалось впали прямо внутрь ее черепа, отчего глаза казались просто огромными, как у совы. Она смотрела прямо на него, не щурясь от света. Но когда Сириус ослабил свет Люмоса, женщина хриплым, но достаточно сильным голосом поприветствовала его: — Сириус… Блэк… Это ты… да… ты пытался убить… моего сына… Палочка чуть не выпала из рук Сириуса. — Что…? — Ты изменился, — продолжала женщина, оглядывая его с ног до головы. — Постарел. Сколько же лет прошло… Сколько лет… — все повторяла и повторяла женщина последние слова, словно в бреду, и застыла с приподнятой головой, глядя своими совиными глазами. — Кто вы? — голос Сириуса показался ему чужим, надломленный, сухим. От вида этой женщины ему становилось не по себе. Она оставалась спокойной, даже находясь в таком положении, и успевала злить его. — Моя речь может быть не… — вздохнула женщина, — не самой понятной. Я давно не разговаривала с кем-то, кроме гарпий. Сириус тихо слушал женщину, стараясь использовать свое шестое чувство и тихие заклинания, чтобы проверить — говорит она правду и нет ли тут никаких ловушек. Ловушек не было. Но в коридоре стояло несколько заклинаний, которые были направлены на то, чтобы эта женщина никуда не сбежала. Казалось, это была ее тюрьма. — Скажите свое имя, — попросил Сириус. — Я помогу вам выбраться, если вы будете честны со мной. — Имя? — спросила женщина. — Меня зовут Эйлин Принц. — Но… нет. Последний Принц умер еще в пятидесятых годах. — А, — безэмоционально ответила Эйлин. — Это был мой отец. Меня держат тут ради крови Принцев. Знаешь, что у нас особая кровь? Мои предки столько экспериментировали с зельями, что вскоре начали пить свои зелья сами. И век за веком, наша кровь становилось все сильнее и сильнее, пока не стала настоящей эссенцией. И моя кровь такая же. Эссенция, что усиливает свойства любого зелья. Звучит прекрасно… Не так ли? Принцы. Разве это не чистокровный род среднего класса, известный своими странными зельями? Но что значит… подождите! Разве последний ее представитель не умер еще в начале пятидесятых годов? Он точно это помнил. Так как дядя читал газету с некрологом — Сноуден Снейп умер в своем поместье, когда экспериментировал с зельями и отравился ядовитыми испарениями. Род Принцев был одним из древних в истории магической Британии, но в отличии от воинственных магических семейств, Принцы жили обособленно и любили тишину и порядок громким звукам и суете. Покой царил в их доме, но не в их головах. Они были экспериментаторами и обожали зелья. Одно поколение за поколением работали с зельями, улучшали, создавали, находили новые формулы для неудавшихся и пили сами. Они были помешаны на зельях. Но вместе с этим, чем дальше шло время, тем страннее становилась их кровь. Пока их кровь совсем не изменилась, став чистой эссенцией, усиливающей любые зелья. Зелья, которые обычно работают несколько часов, с их кровью действуют сутками или неделями. Даже нестабильные и ядовитые смеси становятся чистыми и предсказуемыми, будто кровь сама понимает, как правильно завершить реакцию. Кроме того, их кровь могла снять побочные эффекты даже с проклятых зелий. Принцы использовали собственную кровь для многих своих зелий и создали уникальную книгу зелий, передаваемую из поколения в поколении, вместе с пожизненным кредо: “никому не раскрывать их тайны”. Иначе, весь их род мог оказаться в руках недоброжелателей. Потому-что такую кровь можно было использовать как универсальный усилитель, редчайший ингредиент — философский камень, но в жидком виде. С их кровью можно сварить уникальные зелья, невозможные обычным путем. Все, чего пожелает душа, может стать явью, благодаря капли их крови. А если добавить не каплю, а пять капель, десять, пол-литра, литр? Именно так мог подумать любой. И тогда человечность начала бы соревноваться с алчностью и желаниями в сердцах людей, узнавших эту тайну. И Принцы разумно полагали, что человечность в таких случаях никогда бы не победила. — Но вот какая незадача, — саркастически заметила Эйлин. — Нашу тайну узнали. Прямо под конец войны. Мой отец умер. И если бы он просто умер. Так нет же, оставил вместе со своим трупом, котел с ядом, куда он добавил каплю своей крови. И о нашей тайне узнали. Эйлин задумалась. — Я сбежала. К счастью, я ушла из дома, чтобы начать путешествовать. Инсценировала свою смерть и осталась жива. Ах, сколько раз мне пришлось умереть… Когда я по-настоящему… умру? — зашептала в бреду Эйлин. Сириус нахмурился и решил, что больше нельзя медлить. Эйлин не казалась ему опасной, наоборот, она была жертвой и ей была нужна помощь. Сириус решил, что перед уходом, ему нужно также уничтожить всю собранную кровь. Но сперва, он закрыл открытую рану на руках Эйлин, чтобы остановить кровотечение. А потом начал снимать цепи, к счастью они оказались не зачарованными, вероятно, гарпии не посчитали нужным что-то делать с ними — Эйлин казалась сумасшедшей и была жутко истощена. Даже если бы она захотела, у нее не получилось бы сбежать. А сбеги, она не смогла бы пройти через коридор. Эйлин пришла в себя и уставилась на Сириуса своими совиными глазами и вдруг заговорила, так, словно впервые увидела: — Сириус Блэк… Да-да. Ты — Сириус Блэк. Это ты пытался убить моего сына. Сириус не слушал ее, и разбив кандалы, подхватил обессиленную Эйлин на руки и мягко опустил на землю, поддерживая ее двумя руками. Но Эйлин вдруг сошла с ума, она закричала и укусила его за шею. Сириус с криком дернулся и оттолкнул Эйлин. Женщина упала на землю, как кукла без нитей, распластавшись на своих длинных-длинных черных волосах. Эйлин растерянно заморгала. — Сумасшедшая! — разозлился Сириус. — Я пытаюсь тебя спасти, а ты меня кусаешь? Я никого не пытался убить и не знаю ни одного человека из рода Принц. Кроме тебя, полагается. — Мой сын, он жаловался на тебя, я его слышала. Ты плохой мальчик! — Ненормальная… — прошептал Сириус, не зная, что делать. Но ее слова вдруг всколыхнули что-то в его памяти и Сириус нахмурился. — Твоего сына? А как зовут твоего сына? Только не говори… Не-е-е-ет! Это не может быть Северус! Только нет. Я точно знаю, что его родители мертвы. Да. Это я точно знаю. Лили мне говорила. Сириус не мог в это поверить — эта женщина мать Северуса? Но это невозможно. Разве его мать не умерла, когда Северус заканчивал седьмой курс? Как так может быть? Но как же ее звали? Сколько бы Сириус не пытался вспомнить — то, чего никогда не было в памяти, не появится волшебным образом. Он никогда не интересовался прошлым Снейпа и его родными. Поэтому даже не знал, как зовут его отца. Только то, что знал и видел в школе. — Снейп, — произнес фамилию Северуса Сириус. И Эйлин тут же отреагировала, придя в себя. Ее взгляд стал осознаннее. Она поднялась на локтях и посмотрела куда-то в пустоту. — Тобиас… — Кто? — Мой любимый муж… — ответила Эйлин, ее лицо перекосило от печали, но глаза ее были сухими, казалось, она перестала быть человеком и ощущать человеческие эмоции. Но даже так, ее сердце не могло забыть любимого человека и печаль от его потери. — Я так виновата перед ним. Виновата. Он умер так рано. Я видела как он плакал, держа в руках мое тело. Я не хотела. Мне нужно было их защитить от черных магов. Эйлин вдруг потянулась и схватила Сириуса за край штанов, да так крепко, что Сириус удивился ее силе. Горький запах лекарственных трав перебил запах крови и Сириус нахмурился, но не стал дергаться, чтобы выслушать ее. — Сириус Блэк. Мой сын — полукровка. Сильный полукровка рода Принц, с особой кровью. Чтобы они сделали с ним, если бы узнали? Они бы не убили его. Они бы пытали его, пока от него ничего не останется. Эйлин отпустила Сириуса и начала шарить себя руками, указывая на худые плечи, руки, ноги, живот, и вцепилась в себе волосы. — Они бы поддерживали его тело, чтобы кровь не испортилась. Но они бы пытали его. Пугали. И он перестал быть человеком. Мой бедный милый мальчик. Мой любимый мальчик. Мой сынок. Я видела, что они делают с детьми. Я узнала. Я не могла позволить им забрать его. Сириус опустился на колени и схватил ее за руки, чтобы Эйлин перестала выдергивать свои волосы. — Если ты мама Северуса, то прекрати делать себе больно и пойдем со мной. Он будет счастлив, — голос Сириуса дрожал, но не от страха, а от редкой возможности, что принесла ему эта встреча. Он, как никто другой знал, как больно терять родных — мог бы представить, каким счастливым стал бы Северус. — Северус мой друг. Я все потом объясню, как можно подробнее. Сейчас же, нам нужно идти, Эйлин. Нам нужно идти. Эйлин долго молчала, глядя куда-то мимо плеча Сириуса, но и не давая ему поднять ее. Она все также сидела на своих волосах, на земле, и о чем-то думала. Женщина подняла свои худые, бледные руки. Шрам на венах еще оставался, несмотря на попытки Сириуса залечить их. Маленькие люмосы кружились в воздухе, освещая ее тюрьму, где она прожила неизвестное количество лет. Она впервые не ощущала тупой боли и зудящего чувства, отзывающегося в руке, когда из них брали кровь. Она прикоснулась к своим волосам. Такие длинные и грязные. Ее платье было серым, покрытым каплями крови, тонким и холодным. Некомфортно. Она впервые задышала полной грудью, не ощущая больше вечной боли. — Пожалуйста, — прошептал Сириус, обращая на себя внимание Эйлин. Она подняла на него свои глаза. — Пожалуйста, — снова попросил Сириус. — Северус нуждается в тебе. Ты же его мам… — Убей меня. — Что…? — Если ты хочешь помочь ему. Если ты правда друг Северуса. Убей меня. *** Голем рушил все на своем пути, чтобы добраться до них. Они спустились вниз по лестнице. И Голем нагонял их, по пути разрушив лестницу. Этаж ниже был огромным, и состоял из одних коридоров. Нет. Лучше сказать, это был настоящий лабиринт, единственным плюсом которого было то, что им было легче убегать от Голема в большом пространстве. Но поиски главного выхода затянулись. А лестничная площадка была полностью разрушена Големом. И теперь у них не было прохода обратно на верхний этаж. А на этом, они не нашли похожей дыры в потолке, откуда предположительно должен был упасть Сириус и самого Сириуса тоже. Он будто провалился сквозь пол и исчез! — Римус, осторожно! — Долохов создал магическую плеть, и та обвилась вокруг шеи Голема, не дав ему напасть на оборотня-Римуса со спины. Оборотень-Римус выглядел хуже всех — на его шерсти была запекшаяся кровь, жуткие раны. Изо рта шла струйка крови — когда Римус пытался откусить кожу Голема, тот схватил его и отшвырнул от себя, вырвав этим его клык. Остальные выглядели не лучшим образом. Но были еще живы и ничего себе не сломали. — Как с ним справиться? Он неубиваемый! — закричал Рафаэль. — Николас! Придумай что-нибудь! Рафаэль, Кингсли, Вальтер и Долохов крепко связали Голема магическими плетями, зафиксировав в одном месте. Они не могли никак навредить ему, не то, что убить. И единственным способом справиться с ним оказалось связать и удерживать на месте. Пока Николас и другие пытались найти иные способы уничтожить Голема, Люциус стоял неподалеку и смотрел на Голема, прямо в бездушное лицо Корбана Яксли. Вот, что с ним случилось. Вот, зачем они его забрали. Корбана украли год назад. И весь этот год они пытали его, забрали его душу, его личность, изуродовали его магическое сердце и превратили в это чудовище. Вот, что случилось с Корбаном Яксли. — Что это за звук? — спросил Кингсли, а в следующую секунду откуда-то сзади, в этих бесконечных путях, раздался оглушительный звук. Земля затряслась. Из прохода за их спиной потянулась пыль и клубы дыма. А через полминуты оттуда выбежали Том Слизерин, Рабастан Лестрейндж, Ронвальд Леандрос и трое Уизли. Золотисто-рыжие волосы Ронвальда сияли в полутьме, освещая его испачканное копотью и кровью лицо. — Рабастан! — закричал Рафаэль, увидев своего сына и ужаснулся. — Ты весь в крови. Ты поранился? — Это не моя кровь. Как ты мог подумать, что я ранен? — оскорбился Рабастан, поднимая глаза на Голема. — А это что за чудо? Подождите… Это не Корбан? — Не время для вопросов! — заорал Долохов, удерживая Голема. — У вас есть идеи? Том Слизерин поднял палочку и в воздухе появилась пылающая зеленым пламенем стрела. Он выстрелил ей прямо в Голема. Но стрела прошла мимо него и испарилась. Том нахмурился. — В нем нет души. — Мы знаем! — закричали мужчины, что уже какое-то время бились с Големом. — Тогда как оно может быть живым? — удивился Ронвальд. — О, Мерлинова борода! — воскликнул Джордж, увидев Голема. Его щека была порезана. — Мерлин бы тут был кстати, — вздохнул Фред, держа палочку перед собой. — Рон, стой сзади меня. — Что за мерзкое чудище! — Рона чуть не вырвало от взгляда на Голема, сплавленного из разных тел. — Ох… Мне плохо. Мне плохо! *** — Ни за что! — зло закричал Сириус. — Как ты можешь такое говорить… Просить меня о таком?! Эйлин молча сидела на своих волосах, пустым, безэмоциональным взглядом следя за выражением лица Сириуса — он побледнел, позеленел и покраснел от возмущения. Сириус не мог поверить, что она попросила его о таком, после всего, что он узнал. — Ты не понимаешь, Блэк, — заговорила Эйлин холодным голосом. — Я не могу появиться перед Северусом. Все, что я сделала ради его защиты и ради защиты моего мужа, нашей семьи… Я сделала много ужасных вещей. Он не простит меня. Не простит себя. И начнет меня ненавидеть. Он не будет рад. Наоборот, его сердце будет разбито и омрачено прошлым, которое я так старательно прятала от него. — Можно найти другой выход! И что ты такого сделала, чтобы он возненавидел собственную мать? — Ты хочешь знать? Правда хочешь знать? — прошептала Эйлин жутким голосом. — Я удерживала эти воспоминания в задворках своего сознания, чтобы гарпии не коснулись моего разума и моем памяти. Я закрыла все свои чувства и эмоции, всю свою боль, любовь и ненависть, лишь бы не сойти с ума. Ты правда хочешь, чтобы я рассказала тебе об этом? Как ты можешь быть таким жестоким? — Не смей так говорить обо мне, — зло сказал Сириус. — Это ты тянешь время. А не я. — Хорошо, — усмехнулась Эйлин, схватила Сириуса за голову и резко дернула на себя, вынуждая его смотреть прямо ей в глаза. — Тогда смотри и чувствуй. Сириусу казалось, что руки Эйлин обратились в когти, не давая ему выпутаться из них. Захватив его в свои кандалы также, как была заключена Эйлин все эти годы. В его разуме начали воспроизводиться разрозненные сцены, сменяющие друг друга как в сломанной пленке. Он смог различить лицо маленького Северуса, когда Эйлин учила его зельям по своей школьной книге; лицо усталого мужчины с короткими черными волосами, похожего чем-то на Северуса, но с теплыми карими глазами; он увидел счастливую семейную сцену; он видел как громко ругались муж и жена, когда Тобиас Снейп узнал о том, что скрывала его любимая. О магии. Когда Тобиас узнал о магии, он был напуган. И выбежал из дома. Он не собирался убегать. Ему просто нужно было время. Но Эйлин не дала ему никакого времени. Она появилась прямо перед ним в пустом закоулке, недалеко от их дома, со странной палкой в руке, и улыбалась ему. Тобиас и Эйлин любили друг друга, но из-за тревожного мышления Эйлин, она не могла полностью довериться мужу и думала, что он бросит их. Из-за этого, она совершила много ошибок. Но даже когда Тобиас ругал ее, и даже поднял на нее руку, в отчаянии пытаясь привести ее в себя, она упрямо оставалась при своем и снова улыбалась ему. Любовь превращается в ненависть. Но не в их случае. Удивительно, как сильно Тобиас любил свою жену, и как сильно ее боялся. Он также не мог смотреть на своего сына, полную копию жены. Но когда он потерял любимую, весь мир Тобиаса перестал иметь для него значение. Северус был в школе, в своей магической школе, когда Эйлин тихо умерла на диване в их старом доме. Он вернулся с работы. Но не захотел будить жену, и ушел на кухню. Но на следующее утро она все-также лежала на диване, не шелохнувшись. И только тогда пришел страх. Необъяснимый, удушающий страх. Тобиас держал на руках хладный труп любимой и горько рыдал. И даже когда домой пришли полицейские и врачи, он не желал отпускать ее, умоляя ее вернуться. — Моя жена волшебница. Она жива. Просто устала, — говорил Тобиас, крепко держа ее тело в руках. — Она просто шутит. Она хочет наказать на меня. Я виноват перед ней. Прости меня, Эйлин. Открой глаза. Нет! Не трогайте ее! Она скоро проснется. Моя жена волшебница! Она скоро проснется. Она не мертва! Тело Эйлин с трудом забрали у Тобиаса, а его забрала полиция. Но экспертиза магловских врачей показала, что она умерла от сердечного приступа. И никакой вины Тобиаса в этом не было. После похорон жены, Тобиас вцепился в своего сына и начал умолять его оживить Эйлин. — Ты же волшебник! У вас есть магия! Вы можете создавать всякие чудеса. Так почему ты не можешь вернуть свою мать?! — кричал Тобиас на сына. Через год, Тобиас умер от горя. Он не наложил на себя руки только потому, что посчитал это неуважением к той жизни, которую так любила Эйлин. И все это, настоящая Эйлин Снейп, нет, Эйлин Принц, видела собственными глазами, скрываясь в тени. Ради безопасности своей семьи. Когда она узнала, что секрет ее семьи раскрылся. Она скрылась в магловском городке и перестала использовать магию, чтобы никто не нашел ее. И там же влюбилась в молодого Тобиаса Снейпа, трудолюбивого магла с хорошим юмором. Но когда родился Северус, Эйлин одна из первых начала замечать странные исчезновения полукровок. Небольшие статьи в газете. Раз за разом повторяющиеся новости о пропаже. Все это навело ее на ужасную догадку — кто-то крадет полукровок. Однажды она смогла напасть на след магов, что крали детей, и собственными глазами увидела, как они украли всю семью и убили их, забрав их дочь полукровку. Тогда то Эйлин решилась действовать. Она приготовила оборотное зелье, взяла волосы своей семьи и выбрала похожую на них семью из трех человек. Эйлин решила пожертвовать другими ради безопасности своей семьи. Все прошло удачно. Похитители украли и убили ту семью, но их сын полукровка вдруг взорвался, забрав с собой жизни двух магов и трех украденных детей. Эйлин это больше не волновало. Самое главное, что они погибли с их лицами. А вскоре, Северус пошел в школу и она успокоилась. Преподавательский состав Хогвартса следит за каждым учеником, и если один из них пропадет, похитители не смогут спрятаться от Дамблдора. Но вскоре ей пришлось понять, что ничего так просто не заканчивается. Если Хогвартс и защитил ее сына, то не защитил бы ее и Северуса от желания иметь кровь Принцев. Эйлин пришлось вновь инсценировать свою смерть, сделав больно мужу и сыну. Но у нее не было другого выхода. Пока она была в бегах, Эйлин продолжила традицию своей семьи — но вместо инноваций или экспериментов, она решила отравить собственную кровь. Пытаясь уменьшить эффект ее крови. Она пила яды каждый день и каждую ночь, ее рвало, но она продолжала. А вскоре перешла на шприцы. Она вводила яды и приготовленные ею зелья прямо в вены, пытаясь разрушить свойства своей крови. Но Эйлин поймали через год после своей “смерти”, и с того дня она не покидала стен этой пещеры. Своей тюрьмы. Дни и ночи она проводила здесь, закованная в кандалы, к этим холодным стенам. А гарпии забирали ее кровь. Пичкали ее зельями и лекарствами, чтобы поддерживать ее тело. И каждый день был настоящим адом во плоти. Спасаясь от пыток гарпий, она использовала окклюменцию и заперла все свои чувства, всю свою боль и воспоминания о семье, чтобы гарпии не узнали, что у нее есть сын. И в какой-то момент она начала забывать свое имя. Она была бы благодарна забыть его. Но гарпии, словно в насмешку, не позволяли ей забыть ее имя, ее отца, ее магию. Они глумились над ней, пытаясь разрушить ее личность, чтобы сломать в ней всякую волю к жизни и сделать из нее бездушную куклу. Из которой они с легкостью добывали бы необходимую кровь с чудесными свойствами. Каждый день она мечтала о смерти. О смерти, что даровала бы ей покой. — Я сделала себя бесплодной еще когда жила с Тобиасом. Я больше не хотела детей. Не хотела плодить потомков рода Принц с их особой кровью. И благодаря этому, гарпии не смогли использовать мое тело для рождения новых Принцев. Я была единственной в их глазах и должна остаться единственной… Сириус Блэк, — поглядела она на запыхавшегося Блэка, сидящего на земле и побледневшего от увиденного. — Я ужасный человек. Разве нет? Я насильно держала своего мужа, лишь бы он не убежал от меня, даже если он любил меня, я ему не верила. Я разрушила чужую семью ради своей. Я убила невинных детей, готовая на жертвы ради идеального плана. Я ужасный, мерзкий, бездушный человек. Но я также уставший от этого ада… Я устала… Умоляю тебя. Сириус Блэк… Ты друг моего сына? Ты его друг? Сириус поднял на нее покрасневшие серые глаза и сжал губы, глядя на нее умоляющим взглядом. — Не проси меня об этом… умоляю… — прошептал Сириус, качая головой. — Прошу тебя! — закричала Эйлин, выпуская на волю запертые воспоминания и чувства, и они накрыли ее как цунами, разрывая ее голову на части, разрезая сердце на куски. Эйлин громко кричала и рыдала. — Не надо, не надо, — подполз к ней Сириус, хватая женщину за плечи. — Запечатай их обратно! Не надо, Эйлин! Прошу тебя, запечатай их обратно! — Убей меня! Убей! УБЕЙ МЕНЯ! — продолжала выпрашивать Эйлин, но на этот раз ее голос не был таким холодным и бесчувственным. Ее голос был полон отчаяния и боли, что она терпела все эти годы, ради безопасности сына. — Убей меня… А-а-а-а!!! УБЕЙ! Прошу! — рыдала Эйлин. Она схватила его за руку, в которой он держал палочку и навела прямо на грудь. — Умоляю! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ! УБЕЙ!!! Сириус прижал к себе Эйлин, крепко схватил за плечи левой рукой, а правой направил палочку прямо ей в спину и твердым голосом произнес: — Авада Кедавра! Сириус широко раскрыл глаза. Из его палочки вырвался зеленый луч и коснувшись тела Эйлин, за секунду поглотил ее. Она дернулась в его объятиях и застыла. Палочка выпала из его рук. Сириус крепко обнял холодное, худое, жалкое, маленькое тело Эйлин и громко зарыдал. — Прости меня! Прости! Сириус не мог дышать из-за слез и криков, рвущихся из его глотки. Сириус плачет, рыдает, давится слезами и задыхается. Он чувствует, будто его душу разрывает на части от этого несправедливого убийства. Он не хотел убивать. Но сделал. Его руки, руки убийцы, дрожали, когда он цеплялся за тело женщины, что так долго страдала, так долго терпела. И все ради своих любимых. Это было несправедливо. Почему? Почему ей пришлось пройти через такое? Почему? За что ей все эти страдания? Смерть — была ее освобождением. Сириус опустил тело Эйлин на пол, снял с себя мантию, обернул им ее маленькое, худое тело и только потом посмотрел на ее лицо. И увидел улыбку. Эта легкая улыбка на обескровленных губах женщины разбила ему сердце. — А-А-А-А-А!!! Закричал Сириус, выхватил палочку с земли и резко ударил ей по воздуху. Из кончика палочки вырвалась буйная, разрушительная магия — адское пламя взмылось вверх, уперлось в потолок, распространилось по всей комнате, разрушая все на своем пути — брошенные на земле кандалы, сосуды с кровью. Огонь коснулся волос Эйлин и мигом распространился по ним к ее телу и она начала гореть в неистовом, полном боли и рева огне. Огонь вторил чувствам хозяина и разрушил потолок, пробираясь на самый верх, разрушая пространственные чары, как обычные нити. Магия Сириуса была неуправляема, но вторила ему, питаясь его отчаянием и болью. Адское пламя поднялось ввысь, разрушая все на своем пути и вырвалось прямо в лабиринты. — Что это за…? — заорали собравшиеся здесь, когда повсюду распространился неудержимый, разрушающий все на своем пути огонь. Он как живой захватил Голема и тот впервые зарычал — рты семерых трупов открылись и из них послышались хриплые, низкие, высокие крики. Люциус собственными глазами видел, как Корбан кричал, захваченный яростным огнем. Как его лицо плавилось и теряло былые очертания. А вскоре весь Голем начал распадаться на части, упал на землю и затих, позволяя огню закончить свое дело. — Люциус! Бежим! Бежим! — Рафаэль схватил Малфоя за руку и потянул на выход, созданный Мастерами. — Сириус! — кричал Северус, стоя рядом с оборотнем-Римусом. — Мы должны найти Сириуса! Оборотень-Римус защищал Северуса и других, оттаскивая от огня, стараясь остаться внутри здания, бешено крутя головой, в поисках своего друга. Но в такой мешанине запахов, в дыму, пыли, крови — он не мог унюхать Сириуса. А глаза застилал едкий дым и поднявшееся до самого потолка пламя. — О, нет, — прошептал Северус. — Огонь скоро доберется до верхних этажей… Там сотни зелий! Здание взлетит в воздух! Оборотень-Римус зарычал, готовый пройти сквозь огонь, чтобы найти Сириуса, когда из дыры, созданной в самом начале адским пламенем — появилась знакомая фигура. Римус ринулся к нему, перепрыгивая пылающее тело Голема, подхватил обессиленного Сириуса на свою спину. Сириус вцепился в шерсть друга. И Римус побежал на выход. Северус и Римус с Сириусом последними выбежали из горящего здания. Том и Ронвальд выставили барьер, чтобы адское пламя не распространилось дальше, пока Кингсли пересчитывал всех. — Сириус! — закричали Рон, Фред и Джордж, подбегая к упавшему на землю Сириусу. Он все еще сжимал палочку и выглядел просто ужасно. — Что с ним? — спросил Фред. — Это он создал адское пламя, — понял Николас. — Блэк! Останови пламя, пока оно не сожрало всю твою магию! Оборотень-Римус заскулил, крутясь вокруг них, не решаясь подойти ближе. Северус вытащил из своих карманов разные зелья, нашел нужный и насильно влил его в глотку Сириуса. Тот тут же очнулся, закашлялся, поднялся на локтях, перевернулся и его вырвало прямо на землю. Огонь тут же погас. — Держите барьер! — закричал Долохов. Вовремя. Так как в следующую секунду, третий этаж здания взорвался, до конца разрушив здание лаборатории. Только когда пыль и дым ушли. Они вздохнули с облегчением. Кингсли лег прямо на землю и сказал: — Мы уничтожили Голема. — Не радуйтесь, — сказал Николас, глядя на разрушенное до основание здание. — Это был один Голем. У них наверняка есть еще несколько. — А это что за…? — заговорил Долохов, указывая на уложенные недалеко тела крылатых созданий. — Гости, — буркнул Рабастан. — Значит… Големы, — вздохнул Вальтер. — Они с ума сошли, создавать такое чудовище. Люциус молчал. Сириус устало закрыл лицо, сидя на земле, его била мелкая дрожь. Все посчитали, что это из-за истощения, вызванного призывом адского пламени. И никто не узнает, что на самом деле случилось с Сириусом в тайных пещерах Бабенбергов. — Выпей тонизирующее зелье, Блэк. Эй, Блэк, — ударил его по плечу Северус, но Сириус никак не реагировал на это. — Да что с тобой? Сириус не ответил и молчал. Сейчас он не мог посмотреть в лицо Снейпа. Не сейчас. Только не сейчас. — Возвращаемся домой, — сказал Ронвальд.