Арка XIX. Глава 138. Единство

25 февраля, 1998 года

Выйдя из камина, Рабастан небрежно смахнул с плеча пепел и осмотрелся. Дырявый котел в это время был пуст. Один лишь хозяин гостиницы Том уныло протирал бокалы. Он поднял на Рабастана голову, кивнул ему и продолжил свою работу. Рабастан прошел через бар в маленький прохладный задний двор, где стояли мусорные ящики. Рабастан постучал палочкой по верному кирпичу в стене, в которой появился аркообразный проход на извилистую вымощенную булыжником улицу. Он прошел во вход и остановился, чтобы осмотреться. Косой переулок изменился. Яркие, блестящие витрины, показывающие книги по заклинаниям, ингредиенты к зельям, котлы — были не видны за большими плакатами Министерства Магии, наклеенные поверх них. Большинство этих мрачных фиолетовых постеров содержали те же некоторые советы по безопасности, что и брошюры Министерства Магии, которые рассылали населению с начала года. На некоторых были напечатаны двигающиеся черно-белые фотографии и рисунки Черных магов: оборотень Фенрир Сивый расплылся острозубой улыбкой с ближайшей аптеки, а нарисованный портрет мага из рода Чумных крыс, смотрел на всех своими маленькими красными глазами. Несколько окон были зашиты досками. С другой стороны, появилось много убогих ларьков по всей улице. К ближайшему из них, появившемуся перед Флориш и Блоттс под полосатым испачканным навесом был прикреплен картонный знак, на котором было написано:

АМУЛЕТЫ

Действуют против оборотней — сводят с ума.

Нездорово выглядящий волшебник гремел охапкой серебряных символов на цепи рядом с прохожими. Увидав Рабастана, волшебник юрко скрылся за поворотом. Лестрейндж фыркнул. Ему было лень хватать этого глупца. Поймает или нет — какая разница? Отчаявшиеся люди все равно отдадут свои деньги ради призрачной надежды. Никаких покупателей или праздно гуляющих волшебников. Улицы были пусты. Двери магазинов плотно закрыты. Иногда можно было увидеть глаза продавцов, выглядывающих из-за штор. Авроры в алых мантиях патрулировали тут и там. Его они не тронули. Лицо Рабастана было знакомо всем. Он шел дальше по улице, когда увидел находящийся между тусклыми заклеенными постерами магазинами, один магазин, похожий на настоящий фейерверк. Из окон лился яркий свет. Левая витрина была ошеломляюще полна товарами, которые вращались, сверкали, прыгали, взрывались и визжали. Правое окно было заклеено гигантским постером, фиолетовым, как и остальные, но богато украшенным сверкающими желтыми буквами:

Черные маги, гарпии, крысы —

вылезли снова из старой кулисы!

Не бойтесь, друзья, не дрожите, —

зажжем фейерверк — и назад побежите!

Покупайте наши БОМБИЧЕСКИЕ фейерверки!

Акция для всех, кто готов сражаться!

Рабастан засмеялся. — О, улыбка! — послышался веселый голос за его спиной. Рабастан обернулся и увидел Фреда, держащего в руке несколько запечатанных коробок. — Вы сумасшедшие! — сказал Рабастан, проходя за Фредом в их сияющий магазин, так сильно отличающийся от остальных. — Но-но-но! Мы — бизнесмены! — Фред опустил коробки у прилавка. Джордж помахал рукой Рабастану, делая из бумаги человечков. — Вы не закрыли свой магазин, — сказал Рабастан, оглядываясь вокруг. — Кому нужны ваши товары, когда мир на грани войны? — Людям, — лучезарно улыбнулся Фред. — Людям сейчас как никогда нужен смех, Лестрейндж. Мы делаем это ради людей. Рабастан молчал и Фред с Джорджем продолжили работать, не обращая на него внимания. Пока не раздался отчетливый звук колокольчика — это Рабастан позвонил по колокольчику, стоящему на прилавке. — Эта акция, — указал Рабастан рукой за спину. — Насколько бомбические у вас фейерверки? — Могут разорвать на части своей красотой, — ответил Джордж. — И оглушить чистейшей радостью, — добавил Фред. — Отлично. Беру. ***

25 февраля, 1998 года

Хогвартс

В Хогсмиде было тихо. Все магазины закрылись и пространство в них использовалось для помощи новоприбывшим. Авроры и несколько членов Ордена Феникса патрулировали деревню. И все из-за того, что Хогвартс превратился в настоящую крепость, с непробиваемой защитой. Вокруг школы были выставлены огромные каменные статуи рыцарей, львов, барсуков, орлов и змей. У статуй можно было заметить профессоров Монфор и Макгонагалл, а вместе с ними был Джастин и Невилл. Невидимый глазу щит, распространялся на всю территорию Хогвартса, поднимаясь выше Астрономической башни. Профессор Дамблдор лично проверял щит каждый день. После нападений черных магов в начале года, было принято решение отменить все уроки и экзамены. Дамблдор даже отказался лично выходить за пределы школы, чтобы помочь Министерству в борьбе с черными магами, заявив, что будет защищать школу и всех ее жителей и гостей. Из-за этого, Хогвартс стал местом, куда стекались все, кому нужна была защита и крыша над головой. Каждый желающий должен был пройти проверку в Хогсмиде, а после его провожали к воротам. Ронвальд разговаривал со Стерджисом Подмором, отвечающим за патрулирование в деревне, когда увидел двух статных стариков. И сразу узнал их. Это были братья Скамандеры. Ньюту было уже сто лет, но он не был похож на угрюмого старика, а больше на мудрого старца, что живет в лесном домике и помогает путникам в дороге. Лицо его — исчерченное морщинами, мягкое, доброе, с ясными, по-молодому внимательными глазами. Короткие, пушистые седые волосы выглядывают из его шляпы. Ронвальд улыбнулся — Ньют ходит так же медленно и осторожно, как и раньше, словно боится потревожить маленьких созданий, прижимая руками карманы своей мантии. Тесеус же выглядел таким же энергичным, но чуть более угрюмым, чем в молодости. Он все еще держит спину прямо, строгий к себе даже в преклонном возрасте. Резкое лицо с глубокими складками у рта и морщинами на лбу, ясно указывали на его решительный, сложный характер. Густые, седые волосы аккуратно зачесаны, он растерял былую легкость. Его мантия выглядела весьма скромно, но Ронвальд не сомневался, что выбор Тесеуса был обусловлен не прогулкой или встречей со знакомыми, а для возможной встречи с врагами. Мантия точно могла защитить от любого нападения. Проводив их взглядами, Ронвальд хмыкнул. Они пришли не просто так. *** В кабинете директора было тепло и неожиданно тихо. Все жужжащие и звенящие устройства застыли от одного движения руки Тесеуса Скамандера, когда он только вошел в кабинет директора. Ньют извиняюще улыбнулся Дамблдору и сел на предложенное им место. Ньют вернулся в Британию после своего последнего путешествия в Амазонку, а Тесеус вернулся из Европы, когда они узнали, что случилось в собственной стране. Они вернулись с собственной семьей всего неделю назад. Тесеус не стал тратить время на глупые разговоры и перешел к главному: — В конце августа прошлого года, Гриндевальд сбежал из Нурменганда. А его люди, за которыми мы старательно присматривали, также исчезли со всех радаров. Эта новость остается в секрете. — И вы рассказали мне это — для…? — спросил Дамблдор спокойно. — Вы знаете почему, — проникновенно сказал Тесеус, сурово сдвинув брови. — Вы приходили к нему каждый год в сентябре. Все ваши встречи записаны в журнале посещений. — Я приходил открыто и честно. К тому же… мы с ним не разговаривали. И раз уж вы заговорили о встречах, то не забывайте, что я не приходило к нему в прошлом году. А в позапрошлом году, как и все предыдущие годы, он не смотрел на меня и не разговаривал со мной. — Я уверен, вам не нужны разговоры. Учитывая вашу прошлую связь, вы вполне могли понять его и без слов. — Вы мне не доверяете? — горько усмехнулся Дамблдор. — Но я уверяю вас, я не помогал ему сбежать и не имею к этому никакого отношения. — Дело не в доверии. Дело в вероятностях и возможностях. И вероятность, что это связано с вами — очень большая. И возможно, вы что-то можете об этом знать. Ньют нервно поглядел на брата и перевел взгляд на Дамблдора — директор выглядел уже не таким спокойным, как раньше. Он и Тесеус повернули головы и посмотрели на весы, что стояли на самом высоком шкафу. Весы, что можно было увидеть из каждого угла кабинета. — Одно мы знаем точно, благодаря вашим весам. Он жив. — Как вы…? — заволновался Дамблдор, сжав подлокотники кресла. — Я аврор в отставке. Я знаю все, что нужно знать. Дамблдор достал письма, полученные от Рыцарей и бросил их на стол. — Это все, что я знаю. Он и его люди обладают важной информацией про черных магов и присылают ее нам. Последнее письмо они отправили 19 числа этого месяца. Больше писем не было. Это все, что я знаю. — Значит, Гриндевальд и его последователи в Британии, — прочитав письма, сказал Тесеус. — Я так и знал. Он поднял взгляд на Дамблдора и серьезно сказал: — Профессор, я надеюсь, что если вы… — Я с ним не встречался. И я его не видел! — Если вы встретите его, — как ни в чем не бывало продолжил Тесеус, — надеюсь вы вернете его туда, где он должен быть. — Куда? — В его тюрьму. — Если он так легко сбежал из нее, зачем отправлять обратно? — Потому-что он преступник. И сколько бы помощи он не дал нам в этой войне с черными магами, он остается международным преступником. — Я знаю это, Тесеус. — Хорошо, — Тесеус сложил письма и аккуратно поставил на стол Дамблдора. — По поводу Гриндевальда. После объявления войны, еще находясь за границей, я собирал любую информацию о черных магах и нашел одну, что связана с Гриндевальдом. — Что? — удивился Дамблдор. — Какого рода связь? — Партнерская. Кассандра Трелони встречалась с ним в сороковых годах и, согласно достоверным источникам, она предоставляла ему услуги прорицаний. Дамблдор сильно нахмурился, задумавшись о чем-то. — Как мы знаем, узурпаторы и тираны любят держать рядом прорицателей, особенно пророков, — продолжил Тесеус. — Гриндевальд от них ничем не отличался. — Я не знал об этом, — сказал Дамблдор. — Мало кто обращал внимания на перемещения Кассандры Трелони. Многие люди верят в прорицателей и боятся их. Поэтому, никто и не стал тревожить пророчицу. Записи о ее перемещениях были вытащены из пыльных архивов, только когда пришло известие о том, что многие черные маги рода Бабенберг скрываются под фамилией Трелони. — Вот откуда у него вся эта информация, — Дамблдор посмотрел на письма. Он не был зол, лишь разочарован. — Ему нельзя доверять. — Если вы получите еще одно письмо, не открывайте его, — посоветовал Тесеус. — Гриндевальд никогда не делает ничего просто так. Эта война ему на руку. — Да. *** Братья Скамандеры ушли также тихо, как и пришли. Школа продолжила свою размеренную жизнь. Казалось, что за этими высокими стенами и щитами, они отрезаны от внешнего мира и его ужасов. Одних это радовало, а других такое не устраивало. Последние каждый день ждали газеты, задерживая дыхание при каждом появлении почтовых сов во время завтрака. И каждый раз в Большом зале звучали вздохи ужаса и тихий плач. Напряжение в стенах школы росло с каждым днем, ввергая всех в пучину страха и отчаяния. Преподаватели старались поддержать учеников вместе с родителями, что решили найти защиту в стенах школы — но никто больше не обманывался успокаивающими речами взрослых. Никто не верил в вечное — “все будет хорошо”. Это напряжение не прошло мимо Ордена Солнца. Адриан не вернулся после зимних каникул, поэтому Гарри в школе не было. Рон, Гермиона, Джинни, Невилл и Луна были заняты между собой, поэтому второй состав Ордена словно остался сам по себе. Они редко разговаривали друг с другом, а когда говорили, вели себя отчужденно и вежливо. Связь между ними становилась все тоньше и тоньше, задавливаемая новостями и ужасами за пределами их тихой гавани. Но внутри них бушевали невыразимые чувства. Одни волновались о родных, другие о будущем, третьи теряли надежду, а четвертые молчали. Но несмотря на это, они все также каждый день собирались на один или два часа в Выручай-Комнате. Пока в последний день зимы, “Ежедневный пророк” не выпустил одна статью, что прорвала плотину тишины. Блейз держал в руке газету, сжимая ее с такой силой, словно душил того, кто ее написал и всех причастных к ее выпуску. Огромный заголовок гласил:

ПРАВДА О СМЕРТИ МИЛЛИСЕНТЫ БАГНОЛД

В статье его мать была названа убийцей, и ни слова не было сказано о тех испытаниях, которые выпали на долю его семьи. Каждая строка излучала отчаянное стремление оправдать себя в глазах общественности. Заголовок же казалось прямо заявлял: “Мы больше не хотим вас пугать реальностью. Давайте вспомним прошлое, чтобы немного отвлечь вас”. — Лицемеры! — закричал Блейз и встав напротив Сьюзен, резко спросил у нее: — Министерство не собирается раскрывать, что сделали их люди после Первой войны? Они назвали мою мать убийцей! И ни одного слова о том, как умер мой отец!!! В Выручай-Комнате как всегда в это время собрались все члены второго состава Ордена Солнца. Сьюзен сидела рядом с Парвати, Эрни и Джастином, когда Блейз подошел к ней. Остальные замолкли, прерывая свои тихие разговоры, уставившись на Блейза и Сьюзен. Теодор встал с места, хмуро глядя на Блейза. Сьюзен взяла себя в руки и тихо ответила: — Сейчас не целесообразно раскрывать детали этого дела. Так как это может подвергнуть сомнению работу Министерства и аврората. Сейчас творится настоящий хаос, а без закона и его силы его будет еще больше. — Ты сейчас серьезно? — неверяще прошептал Блейз, уставившись на нее обезумевшими от гнева глазами. Сьюзен встретила его взгляд прямо и встала. — Почему ты спрашиваешь у меня? Из-за тети? Моя тетя не имеет никакого отношения к “Ежедневному пророку” и к другим газетам. Также, как и не имеет отношения к трагедии, что произошла в твоей семье. Не разговаривай со мной таким тоном, будто ты и твоя семья единственные понесли потери в этой войне. Мои родители активно участвовали в войне, на стороне светлых и умерли за правое дело. — Хочешь сказать, что мои родители — трусы?! — заорал Блейз, сжимая кулаки. — А твои герои, чьи жертвы стоят чего-то в глазах закона, а жертвы моей семьи никак с ней не сравнится?! — Я этого не говорила! Не перевирай мои же слова в свою пользу, — недовольно сказала Сьюзен. — Трагедия твоей семьи не имеет никакого отношения к моей семье. И скажи-ка, чем же ты отличаешься от злодеев Министерства? Ты каждый раз несправедливо обвиняешь все Министерство, всех людей, работающих на него и ненавидишь каждого сотрудника. Министерство не злодей. Это люди. Люди и только они. Не целое правительство. Своими словами ты лишь показываешь, как ограничен твой взгляд. — Ограничен? — зло засмеялся Блейз. — Это я то ограничен? Не те, кто сидят там, записывая свои законы и правила, не те, кто нарушает каждый из них, используя в своих интересах? Не те, кто лгут и калечат других, зная все законы своего же правительства? Где в этом справедливость? — Если ты хочешь поговорить о справедливости, то давай поговорим о ней, — со вздохом сказала Сьюзен, встав прямо и посмотрела Блейзу прямо в глаза, — По твоему мнению — действия твоей матери были справедливостью? — Что ты хочешь сказать? — широко раскрыл глаза Блейз. — Конечно! — Нет! Это была злобная месть. Вместо того, чтобы добиться справедливости законными, честными путями. Миссис Забини выбрала месть. Она не лучша тех, кто убил Мистера Забини. Так как все, что она сделала — было лишь самосудом. Она карала других, считая, что она делала все правильно. — Потому-что это было правильно! — Правильно? Я поражаюсь твоей логике, Забини. В этом нет ничего правильного. Это месть. И в мести нет ничего справедливого. И если говорить прямо… — Говори! — Я скажу. Не перебивай меня. И если говорить прямо, Забини, твоя мать — настоящая преступница. И ее заключение было справедливым. ШЛЕП! Ее голова резко дернулась в сторону. Щеку обожгло ударом. Но Сьюзен лишь сделала шаг назад, удержалась на месте. И не притрагиваясь к своей покрасневшей щеке, медленно повернула голову, чтобы посмотреть на Блейза. Блейз стоял с опущенной, после удара, рукой и смотрел на нее в неверии. Наступило молчание и вскоре комната взорвалась криками. — Сьюзен! — Блейз! Что ты делаешь?! Ребята разделились надвое: одни подбежали к Сьюзен, оттаскивая подальше от Блейза, а другие дергали Блейза, говоря ему прекратить. Рука слизеринца слегка дрожала после удара. — Я… я не… — зашептал Блейз с широко открытыми глазами. — Что ты делаешь?! — закричала Лаванда, толкая Блейза, который попытался подойти к Сьюзен. — Что с тобой не так?! — А что он сделал? — вдруг спросил Майкл, скрестив руки на груди. — Разве это не правда? — Такая же правда, как и то, что его мать убийца, — резко сказал Энтони. — Это был самосуд, а не справедливость. И ты не имел права бить Сьюзен. И тем более обвинять ее, Забини. — А зачем они вообще выпустили эту статью? — холодно спросила Падма. — Для чего? Это откровенная ложь, обвинять во всем лишь Карлотту Забини и не упоминать о причинах ее действий. — В мире и так хватает убийств! — закричала Ханна. — Когда все пытаются встать на одну сторону против общего врага, никто не должен ставить личные чувства выше общественных. — В чем заключается так называемое урегулирование хаоса? — спросил Дин. — Необязательно устраивать это шоу с виноватыми и не виноватыми, лишь бы успокоить народ. Война идет. И ничего этого уже не изменит. — Дин прав, — вздохнул Теодор. — Это лишь усугубляет сложную ситуацию. Прошлое должно оставаться в прошлом. — Как удобно, — презрительно хмыкнул Джастин. — Прошлое никуда не денется, чтобы не происходило в настоящем. Это отличная отмазка для тех, у кого с прошлым большие проблемы. — Почему мы вообще об этом спорим? — не понимал Терри. — Газеты нужны лишь для информирования. И если они не несут нужной информации, то их просто нужно игнорировать! Нельзя реагировать на все так остро. — Остро? — разозлился Симус. — Остро?! Ты себя слышишь, Бут?! Идет война! И это правда! Это наше настоящее! И это значит, что Министерство и Ежедневный пророк должны поддерживать порядок! Для чего они вообще начали эту серию статей? Они даже раскрыли, почему Арлет Малфой была отправлена в Азкабан. Кому сейчас есть до этого дело?! Почему они не объяснили, как напали на Азкабан и почему они не смогли это остановить? Умерли сотни людей. — Азкабан стоило разрушить еще раньше, как и всех дементоров, — холодно начала Дафна. — Если Министерство так боится за свой имидж, им стоило бы отказаться от дементоров и убить их. Сейчас же, по их вине, эти чудовища нападают на мирных жителей и высасывают у них души. — Если каждый начнет решать, кто виновен, а кто нет — мир рухнет быстрее, чем его разрушат дементоры! — закричал Эрни. — Да перестаньте! — выкрикнула Парвати. — Это все сейчас неважно! Блейз должен извиниться перед Сьюзен! Она потеряла обоих родителей еще в первую войну и никогда не жаловалась — даже когда Вальпургиевы Рыцари спокойно разгуливали на свободе! Это нечестно по отношению к ней! Крики и споры не утихали, несмотря на все усилия Парвати и Лаванды успокоить их и вернуть к здравому смыслу. Казалось, ребята уже забыли, что стало причиной их ссоры, и теперь просто пытались выплеснуть накопившиеся эмоции. Воцарившийся хаос был прерван резко открывшейся дверью. — Почему вы так шумите? — спросил Гарри, за его спиной стояли удивленные и ошеломленные ссорой Гермиона, Рон, Джинни и Невилл. Луна стояла рядом с Гарри и спокойно смотрела на всех своими большими светлыми глазами, словно заглядывала в самую их душу, отчего некоторые стушевались и смущенно замолчали. — Ей богу, вы ведете себя как дети, — недовольно сказал Гарри, проходя вперед. — Не разговаривай с нами таким снисходительным тоном, Адриан, — раздраженно ответил Блейз. — О, — открыл рот Гарри. — “Адриан”? Не “Мастер”, не “Мистер Певерелл”? И о каком тоне ты говоришь, Блейз? — Просто уйди! — попросил Симус. — Сейчас мы не хотим видеть одного из… — Одного из взрослых? — угадал Гарри и весело моргнул. — Как забавно. Я и правда старше вас всех, если так подумать. По крайней мере моя душа. Но опустим разговоры обо мне и моем возрасте! Что тут происходит? Меня не было всего ничего, а вы уже готовы глотки друг другу порвать за свою правду. Чтобы сказали ваши родители? — Не упоминайте наших родителей! — крикнул Майкл. — Почему вы всегда лезете со своими нравоучениями? — недовольно спросила Падма. — А еще заставляете нас что-то делать! — вторил ей Эрни. — Как бы я вас не уважал, но вы не наш лидер! Гермиона и Рон открыли рты, но видя, как все недовольны, закрыли их. Джинни глядела на всех с долей веселья, пока Невилл краснел от жуткого смущения и стыда. Одна лишь Луна спокойно стояла на месте с неизменной легкой улыбкой. — О, так вы уже совсем взрослые, чтобы решать, что вам делать? А я получается вам мешаю? — весело спросил Гарри. — Да! — закричали ребята хором. — Это прекрасно! — рассмеялся Гарри. — Потому-что я пришел вам мешать, учить, ругать и заставлять делать разные неприятные вам вещи, — Гарри поглядел на тренировочный полигон и свистнул. — Крутая штука! Но не в моем стиле так измываться над людьми. Гарри вдруг достал палочку, да так быстро, что никто не успел даже пискнуть, как их что-то оттолкнуло и они сели на появившиеся из воздуха стулья с высокими спинками и знаком солнца. Еще одно круговое движение палочкой, и ребята почувствовали, как их связало что-то невидимое. А после их стулья завертелись и закружились. Появился большой круглый стол Ордена Солнца. Стулья с завязанными членами второго состава Ордена Солнца встали вокруг стола, а Гарри с первым составом также встали у стола. Гарри поставил руки на стол и указал на большой рисунок солнца с сотнями лучей. — Послушайте. Мы ведь Орден Солнца. А значит, каждый из нас — его луч. И если мы начнём гаснуть поодиночке, не останется ни света, ни тепла. Мы должны быть едины, как само солнце — освещать путь, помогать, защищать. Для этого Орден и был создан — чтобы собрать разных людей и научить нас быть вместе. У всего есть разные стороны. Но самое главное — оставаться собой и уметь понять другого. Не важно, кто из нас прав сейчас. Мы — один народ. Хотите — спорьте, кричите, злитесь. Но как только выйдете за эту дверь, оставьте все это здесь. Потому что там, за дверью, миру нужны вы. Так же, как и вы нужны друг другу. Спокойный голос Гарри казалось наполнял их сердца теплом. Гермиона и Рон с гордостью посмотрели на него, широко улыбаясь. Джинни готова была начать аплодировать, но сдержалась. Невилл же даже тихо всплакнул. А Луна кивала головой, соглашаясь с каждым его словом. — Это все нарглы их запутали, — добавила девушка. — Точно! — согласился с ней Гарри. — Нарглы! Во всем виноваты нарглы! У вас в головах наверное завелись всевозможные мозгошмыги, пока меня не было. Вы пока поболтайте между собой. Если что, путы не исчезнут, пока вы не поговорите и не попросите друг у друга прощения, со всей искренностью, на которую вы способны. А после, мы с вами поговорим. Я столько всего пропустил! Пошли! — махнул рукой Гарри остальным, кто пришел с ним. Они помахали рукой завязанным ребятам и когда дверь закрылась, наступила тишина. — Что? — не понял Дин. — Поболтаем…? — Это кто вообще был? — спросила Сьюзен. — Адриан Певерелл? — Это был Гарри, — вздохнул Теодор. — Какой Гарри? — растерялся Терри. — Наш Гарри! — заорала Дафна, прыгая на месте, из-за чего она чуть не упала. — Это был наш Гарри! — Лидер! — заголосил Энтони. — Гарри вернулся! — радостный крик десяток голосов заполнил комнату.